Бриз Свободы

      Озпин вздохнул, стоя перед окном. Мужчина опёрся на трость, впервые за долгое время используя её по назначению. Да и при этом пришлось использовать только одну правую руку, которая осталась целой после стычки с Марком. Старик прикрыл глаза. Прошло очень много лет с тех пор, как он сталкивался с таким противником: решительным, стремительным, яростным и при этом искусным. Если бы не реакция Джеймса, Озпин мог бы и не пережить этого сражения. Когда люди говорили о боевых возможностях этого пришельца, то он считал это преувеличением. Вот как человек может без проблем и даже оружия расправиться с группой наёмников? Оказывается, достаточно легко. Несмотря на весь свой опыт боёв, директор не смог эффективно противостоять бывшему рабу, который переломал ему ногу с рукой, а также пару ребёр. И обязательно пробил бы череп, не выстрели Джеймс.       Его реакция… Директор выдохнул и печально покачал головой. Для него она понятна и неудивительна. Человек, который в своё время настрадался от режима и действий властей, не только чувствовал, но и видел страдания других, будет пытаться оградить всех от своей участи. Участи разрушенной молодости и утерянного детства. Участи психопата, для которого нет ни авторитетов, ни целей, ни смысла жизни. И его желание защитить студентов и даже не родной ему город — похвально. Действительно, такая самоотверженность редко встречается да и встречалась в древние времена. И ничего Озпин не имел бы против, если бы не пара «но».       Броситься прямо в пасть врага с упованием на собственную силу — глупо. Может, Марк так и поступал, когда шагал с революцией рука об руку, но здесь это просто так не сработает. Нельзя взять и убить человека. Тем более студентов другой академии, которой заведует его старый друг. Если позволить убить их или даже арестовать, это вызовет невероятный взрыв отрицательных эмоций, что приведёт к катастрофе. Да чего говорить — любой конфликт, освещённый в СМИ, станет бомбой, которая может уничтожить Вейл. Что эти, что бизнесмены, никогда не понимали истинной опасности гримм. Сидя за высокими стенами и спинами охотников, они давно потеряли весь здравый смысл. И давать им всем повод поймать сенсацию или возможность заработать?.. Рискнув при этом Вейлом и множеством людей?       При этом для Салем это стало бы просто идеальным событием. Вейл в разрухе и панике, в его «круге» случился раскол из-за недоверия, и пока Озпин занят наведением порядка, то она начнёт бить по самым уязвимым точкам. И в том, что она преуспеет, директор не сомневался. Он вообще не недооценивал эту женщину, которая способна выжидать сотнями лет для одного болезненного удара, медленно подтачивая оборону. Нет, Озпин не мог рисковать. «Я надеялся, что смена окружения и благоприятная атмосфера смогут изменить, Марка, но, видимо, ошибся. В очередной раз…»       Директор надеялся, что время излечит революционера и его видения мира. Да чего молчать — когда мисс Шао Лонг начала проявлять определённый интерес к бывшему рабу, Озпин обрадовался. Любовь… Любовь тоже сила, как и сила гравитации. Она способна… Мужчина печально улыбнулся. Способна вдохнуть жизнь и изменить человека до неузнаваемости. Но он просчитался. И теперь им не по пути. Держать рядом Марка слишком опасно, даже опаснее того, что он натворит без присмотра. Этот учебный год он ещё доведёт, а потом… Потом их пути разойдутся навсегда. Нет-нет, Озпин не планировал убить его, но отправить прочь из Вейла — да. Это решение, естественно, не найдёт нужного отклика у студентов и части преподавательского состава, но ему не впервой. Не впервой… «Быть эгоистичной и безразличной мразью, по которой плачет плаха», как выразился один молодой преподаватель. — Озпин! Ты уж прости, но ты старый мудак!       Директор молча развернулся и увидел того, кого принесло к нему. На его лице появилась печальная улыбка. Как он и говорил, не все воспримут его идею положительно… — Мисс Пич, и вам доброго дня.

***

      Янг волновалась. Не за кого-то или что-то конкретное, а вообще за всю эту ситуацию. С директором, увольнением Марка, который не слишком уж и опечалился по этому поводу (неужели так рвётся в поле убивать очередных угнетателей), мутными личностями вокруг, желающие непонятно что и ради чего, но точно вредные для Вейла и их всех. Вон, эта троица сидит и в ус не дует, даже не подозревая, что некоторые знают о том, что у них есть планы. И пусть лучше так и остаётся. Лучше бить неготового врага в спину, чем нанизываться на выставленные перед ним колья. А? Блин… Марк заразил её! Ему нужно взять всю ответственность!       Как и этим из JPDE! Как подкатывать яйца к Вайсс или Эвелин, так у единственного мужика в команде они вдруг отрастают, а как прийти к Марку и прямо попросить помощи, так нет! Нет их! Страшно! Вдруг он как-то связан с Озпином, который оказался тем ещё козлом, который не хочет никому помогать, а лишь сидеть в своей башне… Теперь девушка понимала, почему бывший раб чуть ли не рычал при упоминании директора. Такое безразличие! Тьфу!       И зная Марка, она была уверена в том, что он увидит возможность и ударит со всей силы. В одиночку. Никого не предупредив, ведь его враги это не простая гопота с улицы или бандиты с большой дороги, а достаточно опасные противники, к которым они не готовы. Это логично и понятно, но Янг не собиралась просто бросить парня на произвол судьбы, которая никогда не была мягка с ним! Они соберутся большой группой и накостыляют всем, потому что толпою гасят даже льва! Переломают кости, кому надо, а если возникнет необходимость, то и прикопают. Что? Янг фыркнула от голоса совести, которая говорила, что убивать плохо. А что, оставлять какого-нибудь психопата в живых просто потому? Не, извините. Марк успел сломать эти розовые очки вдребезги не только своими словами и изречениями, но и историей своей жизни. Которая прибавляет в остроте, если добавить реальное происхождение Ремнанта…       Она так и не смогла отдать ему фотографию. Хотя и прошла неделя с того момента, когда Марка подстрелили, Янг не решилась обрушить на его голову такую новость. Но сегодня! Сразу после пары, на которой есть и их родители (удивительно, здесь даже присутствовали родители Вайсс… Настолько холодного отношения со стороны отца Шао Лонг никогда не видела. Бедная Вайсс…). Она скажет об этом, поддержит, убережёт от пагубных мыслей, а потом схватит их три дружеские команды за шкирки и заставит действовать! Это и их академия тоже!       Янг выдохнула и перевела взгляд на арену, куда Марк только-только вышел. Одетый как всегда, его отличало… Ничего. Свою повязку на руке он скрыл под бронёй, что вызвало у девушки раздражение и недовольство. Может, у него и регенерация получше, чем у обычных людей, но это не повод! Вот же засранец! — А? Чё? — это первое, что сказал парень, посмотрев на трибуны, где сидела куча народа. — Вы кто? И чего вас так много? — Кто это? Не знаешь? — обратился преподаватель к Кали, указав на дальнюю часть трибуны. Женщина на такое склонила голову набок. — Родители студентов. — Х*й это, а не родители! — выкрикнул профессор, оттолкнувшись от трибуны. — Я всего лишь вижу кучку великовозрастных дебилов, которые считают своих детей ничем, кроме вложений средств! — Молчать! — рявкнул Марк так, что Янг инстинктивно дёрнулась. Трибуны позади тоже резко смолкли. — Думаете, что раз директор и другие преподаватели мягки с вами и любезны, то я таким же буду? — преподаватель мрачно рассмеялся и даже пару раз похлопал по стене трибун. — Деньги? Власть? Влияние? — янтарные глаза впились в их трибуны, где сидел и отец Вайсс. — Что ты хочешь от собственного ребёнка, а, горе-родитель? Вместо того, чтобы растить достойного человека, который будет вспоминать о счастливом детстве, ты калечишь его! — голос парня снова стал рычащим и злобным. — Кто там решил, что детей можно отправлять на турниры и растить как бойцов, а?! Спустись сюда, я тебе еб*ло разобью! Или губить детство этикетом и правилами высшего сословия! А?! Выйди, поболтаем! — Да как ты смеешь! — Янг вжала голову в плечи, когда кто-то из дальних трибун решил ответить Марку. Это… Зря. Парень не любит, когда мусор в его глазах начинает вонять не по делу. «И ведь угрозы увольнения или что ещё его не успокоят… Ему уже всё равно».       И ещё раз — Марк это наседка, которая будет защищать своих птенцов даже от их собственных родителей. Боги… Если у них появятся дети, то ей придётся стать злой мамой, чтобы он не разбаловал ребятишек… — О чём-то задумалась, дорогая? — спросила её мама, мягко улыбнувшись. Девушка помотала головой, отгоняя от себя глупые мысли и заодно отвечая на вопрос. Марк же в это время орал и поносил того, кто посмел открыть рот во время разноса. Хорошо, что на трибуну пока не поднялся. — А он не боится последствий? — спросил её отец скорее просто ради проформы. — Не думаю, — ответил Гира Белладонна, задумчиво положив палец на подбородок. — Он не выглядит как человек, которого это беспокоит. «Знали бы вы насколько ему по*бать», — без мата не обойтись, потому что иначе не выразить степень безразличия Марка к последствиям. — Посмотрим, как ему будет наплевать, когда… — Когда что?       Все повернулись в сторону заговорившего как там… Вроде Жака. Шни сидел неподалёку от них, поэтому они смогли расслышать его голос. Марк стоял прямо позади, а его янтарные глаза сверлили затылок бизнесмена. — Повернись ко мне и посмотри в глаза, — но Шни никак не отреагировал на слова парня, который молча обошёл вокруг и присел на корточки прямо перед магнатом, чтобы посмотреть тому в глаза. Первая секунда, вторая… И вот известный на весь мир предприниматель, решивший спуститься к ним с небес (как он сам думает небось), отводит взгляд и начинает потеть. — Это называется ужас. Ужас, который вселяет чудовище из старых сказок и легенд. Запомни его и пойми: я не бросаю студентов на произвол судьбы.

***

      Марк недовольно фыркнул и прополоскал горло, которое саднило после всех его выкриков и смен тонов. Проклятье, он отвык так долго говорить на повышенных тонах. Всё-таки прошло чуть больше года с того момента, когда он орал на других дольше пяти минут. Зогл, его настолько выбесили местные «родители», что все тормоза куда-то исчезли, а старая ярость вернулась с новыми силами. Эти… Рениане, которые губят своих детей, недостойны не только того, что у них есть, но и жизни вообще. В частности родители тех девушек из Вакуо, которые побеждали в куче командных турниров. Была ли у них личная жизнь? Юность? Нормальное детство? Или из них ковали идеальный инструмент для добычи денег и славы? Да… Хотя план той Дью: проиграть на фестивале и таким образом сделать демарш, звучит неплохо. Разорвать связи с прошлым и начать жить самостоятельно…       А Жак? Припёрся и давай пилить бедную Вайсс. Мол, та ведёт себя неподобающе для своего статуса, должна вернуться и вообще, профессия охотников для варваров и плебеев. По крайней мере, Марк расшифровал весь поток высокопарных слов именно так. Ну… Честно, парню нравились такие высокомерные «властители мира». У них очень забавное выражение лица, когда их власть не помогает против удушья или утопления. Он ещё помнит, как схватил того старикашку и утопил в озере смерти, которое тот и породил. Целое озеро, состоящее из того, что осталось после полной выкачки энергии из его соплеменников. Тот страх в глазах этого ренианца… До сих пор греет душу.       О, точно! Последствия… А вот что ему сделают? Уволят? Изгонят из Вейла? Это только вызывало у него смех, потому что Озпин всё равно так поступит после окончания учебного года. Так зачем тогда сдерживаться? Зачем терпеть и смотреть на безнаказанность? Если дети не могут поднять руку на родителей, то Марк это сделает с большим удовольствием… «Я садист. И это уже не лечится», — парень улыбнулся собственного отражению в зеркале. На его макушке сидел Альфен, который смотрел по сторонам, как и подобает котёнку. Хотя он уже подрос. — Марк! Ты тут?       Парень закрыл кран и вышел из ванной комнаты, где он умывался. Обмотав нижнюю часть тела полотенцем, он судорожно вздохнул. Он… Ненавидит своё тело. За все эти следы, что остались на нём. Лишнее напоминание о прошлом, но если… Если он планирует начать что-то серьёзное с Янг, то той лучше сразу увидеть всё это. — Заходи в комнату!       Дверь распахнулась, заставив Альфена мяукнуть и спрыгнуть на плечо парня, который повёл плечом от непривычных ощущений на своей коже. Янг, которая встала в дверях, так и зависла на месте. — Ты что-то хотела?