Вера....

Верка брела домой, еле переставляя ноги. Устала сегодня невозможно как. И кажется, где уставать учителю физики? Так нет, сегодня после уроков объявили неожиданно субботник. Директор самолично попросил всех остаться и провести внеочередную чистку школы. Уборщицы одни не справятся. Завтра ждали какого-то депутата. Тот обещал дополнительные вложения в школу-гимназию. То ли переоборудование спортивного зала, то ли физического кабинета по последнему слову техники и электроники. Короче, директор, оказывается, пообещал вложения каждому преподавателю. Химикам — химический кабинет, математикам — математический, художникам — изостудию и так далее. Выяснилось это уже в конце уборки, когда все прилично устали и стали делиться своими мечтами. Что химики ого-го-го теперь что нахимичат, художники нарисуют лучше Пикассо. Вера ничем не стала хвалиться. Раньше всех поняла, что это был очередной развод. Руки саднили от сильноразъедающего порошка, а перчаток даже не дали. И вот теперь шла пешком домой. А чего? Живет в паре остановок от школы. Май, пахнет сиренью и свежей травой. Воздух весь пропитан ароматами и теплом. Ветерок ласкает щеки. И хоть десять вечера, еще много гуляющих. Верке было двадцать восемь лет. Не замужем. Вот почему так? Оказалась, никому не нужна. Мужчины ее сторонились, не смотря что грудь у Веры была размера шестого, а то и седьмого. Разные фирмы, производящие женское белье, по своему считали размеры лифчиков. С одной стороны выпирала грудь, с другой стороны задница. Половинки были ничего так. А вот лицо, как считала Вера, подкачало. Да и имечко то еще. Мама выдумала. В век Анжелик, Милан, Джульетт, Верка оказалась Веркой. Имя Вере не нравилось. Она пробовала называть себя при знакомстве и Вероникой, и Никой, и даже Верликой. Но потом устала притворяться, и на вопрос: — Как тебя зовут, грубо отвечала — Верка. И народ сразу отшатывался. Давно это имя было не в ходу. Ассоциировалось с глухой деревней. А ведь по сути — имя с надеждой. Хорошо, что мама Надеждой не назвала. А может мама вообще планировала Веру, Надежду, Любовь? Да не вышло, отец сбежал с какой-то дорожной проституткой Изабеллой. Поэтому мама остановилась только на Вере. Вера шла и вдыхала уже почти летний воздух. Он же пахнет особенно. И мечтательность от него такая, что мурашки по коже. Вошла в соседний двор, через арку потом и уже вот он — ее двор. Шла по тротуару мимо подъездов. Еще гуляли мамаши с детьми. Весна, все дети на улице, домой не загонишь. Как воробьи. И вдруг рядом резко затормозила машина. Это был какой-то огромный кроссовер. Черный как демон. Как ворон. К Верке прилетал один на балкон. Злобно каркал и смотрел своим черным глазом. Верка иногда клала ему размороженную рыбу на подоконник, и он забирал ее. Особенно любил рыбу зимой. Дверь кроссовера открылась и оттуда крикнули. — Эй, голытьба, тысячу хочешь заработать? И чего это голытьба? Верка была одета скромно. Во-первых, на такую грудь не найдется нормальной одежды. Если налезает на грудь, то внизу все болтается. Если же внизу нормально, то на груди расходится. Надо было обращаться в ателье. А там такие злые бабы, что палец в рот не клади. И когда они подразнили Верку, что бог дал ей грудь, предназначенную для десятерых баб, то Верка туда больше не пошла. — За что? — спросила устало у мужчины. Сразу отметила, что мужик лет тридцати пяти из дорогих. Не только по машине поняла, а по укладке. По шикарному костюму. И вообще по поведению. Одна фраза — а сразу унизил половину двора. Но ругаться с ним не хотелось И тысяча не нужна. Вот сейчас послушает, откажется и пойдет домой. Надо еще молока купить в магазинчике у подъезда, чтобы утром кофе с молоком выпить. Верка не пожалела одной зарплаты и купила себе кофеварку с капучинатором. И по утрам взбивала себе и пенку, и сливки, а то и сам кофе. Это было блаженство. — Отнеси букет в квартиру двести десять. Тебе откроет Марианна. Дашь ей букет и скажешь, что прислал Александр. И все. Потом уходи. — Хорошо, давай букет, — сказала Верка. Можно и отдать. Может влюбленные поругались? И мужик таким образом пытается помириться? Хороший видать мужик. Букет был тоже дорогим. — Так. Если сбежишь с букетом, найду и урою, — понятно? — зло спросил мужик. — Да с какой стати? — удивилась Верка. — Страшная ты какая-то и обтрепанная. Вот и задумался, не сбежишь ли? — Так неси сам, — сказала как отрезала Верка. — Я устала, целый день на ногах. Мне бы отдохнуть. — Ладно, неси, тысяча ведь не лишняя? — Хорошо, я пошла. А тысячу когда? А то я отнесу, а ты смоешься, — теперь уже спросила Вера. — Не уеду. Мне ответ нужен, как она примет букет. И примет ли? — Че? Проштрафился? — спросила Вера. — Ага, она меня на другой поймала. В самой ужасной позе, раком. Визжала и сбежала. А мы вроде как встречаемся. Так что хочу помириться. — Ну ты и козел, — удивилась Вера. — Одной мало было? Или надоела? — Слушай, ты прям как жена меня отчитываешь? А чего я должен красивую жопу пропускать? Пока молод, хочу всех попробовать. А Марианна сосет хорошо. Пока отказаться не могу. Вера стала красной от таких слов. На такие темы она еще ни с кем вообще не разговаривала. Что надо, узнавала в интернете. Благо с этим проблем нет. — Ты чего так покраснела? — спросил вдруг Александр. — Девственница что ли? Неудивительно. Страшная ты очень. — Да пошел ты, — разозлилась Вера. Ведь уже была бы дома. А тут застряла с этим богачом. Просто Вера всегда помогала всем. И где просили, и где не просили. Иногда даже получала за это. Один раз тетку пьяную на морозе отвела к собутыльникам. Уснула та на лавке. А мороз пятнадцать градусов. Так Верку на следующий день нашла жена одного из собутыльников той компании и пыталась ее побить. Посчитала за участницу вакханалии. Ее — Верку — школьную учительницу. Вера вошла в подъезд. Квартира оказалась на седьмом этаже. Доехала на лифте. Позвонила в нужную дверь. Услышала как открывают. Надела на себя самую милую улыбку. Когда дверь открылась, Верка увидела очешуенно (как говорят школьники) красивую девушку. Губы и волосы были деланными. Носик возможно тоже. Но девушка была очень красивой. Букет уже тянул руки. Роз семьдесят — не меньше. А это тяжело. Да и укололась несколько раз. Хоть бы обернули стволы. И брешут, что срезают колючки. Точно. Тогда роза вянет быстрей. Обижается, наверное. — Вы Марианна? — спросила Вера. — Да. А ты кто? Чего надо? — грубо спросила девушка. При этом ее лицо так исказилось, что Верка подумала: И ее она посчитала красавицей? Да она чистая мегера. — Этот букет просил вам передать Александр, — сказала Вера и протянула букет. Что произошло дальше, Верка совсем не ожидала. Девица выхватила букет у Веры и ударила им в лицо. Один раз, второй, третий. — Вот вам блядям, достали меня. Иди к своему Александру и еще вот. Девушка сорвала с пальца кольцо и кинула в Верку. Итогом этой встречи стала с грохотом захлопнутая дверь. Вера была ошарашена. Вот оно оказывается как у богатых происходит. Вера поискала кольцо на полу и нашла его. И только тут заметила по щеке течет кровь. — Все-таки поцарапала, зараза, — крикнула Вера в дверь. — Такое пережить за тысячу рублей — это малая цена. Вера пошла вниз без лифта. Не хотелось с кем-нибудь ехать в кабине, чтобы ее рассматривали. И вдруг захотелось плакать. Вон какие страсти происходят у богатых. А у нее жизнь — болото. Ни свиданий, ни подарков. Даже в кино не с кем сходить. Мама умерла год назад, так не дождавшись ни свадьбы дочери, ни внуков. Просто один раз легла спать, и больше не проснулась. «Так уходят только святые люди», — говорили соседки на похоронах. А Верка думала по другому. Да, умерла быстро. Но что при этом она чувствовала? Скорей всего болевой шок, который не смогла вытерпеть. И вот Верка теперь одна-оденешенька. Лучше бы у нее были сестры — и Надежда, и Любовь. Во всем виноват отец. Он первый предал семью. Первому всегда легче.