Вера....

Вера брела по ступенькам, вытирая щеку. Злости не было. Вера всегда была добрая. А чего злиться? На мужика? Так она сама виновата. Могла бы просто мимо пройти и не отвечать на окрик. Но ведь дурацкая привычка помогать всем сделала ее безотказной. Вот и теперь еще объясняться с этим мужиком. А ведь могла уже спать в своей постельке. Увидев ее, Александр приоткрыл дверь машины. — Залезай, — скомандовал он. — Нет, — может впервые отрицательно ответила Вера. Положила цветы на сиденье и кольцо. — Вот, она не взяла и еще кольцо кинула. Хорошо, что не закатилось никуда. А то вы бы оба с меня еще и деньги потребовали. — А что сказала? — спросил Александр. — Дословно? — переспросила Вера. Мужчина рассмеялся. — Говори. — «Вот вам блядям. Достали уже», — повторила Верка и опять зарделась. Но пусть он тоже услышит свою девушку. Заслужил. — Постой, что у тебя на щеке? — вдруг спросил мужчина. Потянулся и откинул прядь волос. — Ну ни хуя себе. Это она тебя так? — Давай тыщу, я пошла домой. Мне завтра рано вставать. Тысяча эта не нужна была Верке. Она чисто по-человечески попыталась помочь. — Погоди, сейчас отдам. Скажи телефон, на карту переведу, — сказал Александр. — И вообще, сядь в машину. Я тебя довезу. И давай рану обработаем. Чем быстрей, тем лучше. Верка уселась на переднее сидение. Розы мужчина покидал назад. И кольцо туда же. Включил потолочный свет в машине. Потом подсветил себе фонариком на телефоне. Разглядывал щеку девушки. — А крепко зацепила. Сейчас продезинфицируем, а дома сама обработаешь. Лицо хоть и страшное, но все равно же лицо. А хочешь, поехали в травмпункт? Там правильно обработают. У меня есть коньяк. Давай им протрем. И платок чистый есть. — Давай коньяком, — согласилась Вера. — Надо кровь остановить. Может прижжется и успокоится. И платок давай. Мужчина достал из нагрудного кармана пиджака свежий белый платок. Откуда-то сзади из кармана кресла непочатую бутылку коньяка. Лихо отвинтил крышку, промакнул платок и провел по щеке Верки. Загорелось все адским огнем. У Верки хлынули слезы. Не ожидала такой боли. — Что так больно? — спросил Александр. — На, хлебни, может так успокоится? Вера взяла бутылку и сделала пару глотков. Теперь загорелось в горле и пищеводе. Ведь голодная. Обед в школе в двенадцать часов был. Сидела и держала платок на щеке. Боль уходила. Иногда царапины дают сильную боль. — Как тебя зовут? — спросил мужчина. — Вера. И не надо смеяться. Мама так хотела. — А я и не хотел смеяться. У меня так бабушку звали, — рассмеялся мужчина. — А Любови и Надежды у тебя нет? — Были бы, если бы отец с проституткой не сбежал, — ответила пьянеющая Вера. — Александр, отвезите меня домой. Это соседний двор. А то стыдно с поцарапанным лицом идти мимо соседей. Я ведь учительница в школе. Меня многие знают. Учу их детей. — Ох, ни фига себе, — рассмеялся Александр. — Ладно. Поехали конечно, раз я так виноват. Значит, говоришь Марианна злая была? — Ага, как мегера, — согласилась Верка. — Она и есть мегера. Машкой зовут, а просит называть Марианной, — рассказал мужчина. — Мы все такие. Мне вот имя не нравилось, просила называть себя Верликой, — рассмеялась Вера. Они уже доехали до указанного подъезда. Александр припарковался. — Я тоже выпью, — сказал он, отнимая бутылку, которую держала Верка. Сделал два глотка. — Ты что? Ты же за рулем, — удивилась Вера. — Не боись, водителя вызову. А то и сам доеду, — ответил мужчина и отдал бутылку Верке. — Теперь ты, за наш ужасный случай. Ты извини, я не думал, что так получится. Я думал, что у нее хватит мозгов сделать вид, что ничего не произошло. Всех мужиков ловят на горячем. И прощают. Понимаешь, все мужики такие. Ну если член всегда стоит, то как выходить из ситуации? Рукой? Так надоело. Машка могла бы и промолчать. Так подавай ей любви неземной. Верности подавай. А чем она сама заслужила? Сама налево ходит. И не надо мне строить цацу из себя. Пей, я сказал. Верка так расстроилась, что сделала еще пару глотков. — Вер, вот ты учительница. И девка ты страшная. Как ты живешь без секса? — спросил мужчина. — Так и живу, — поделилась Вера. — Может и любовь жду. Сама еще не поняла. Хочется, чтобы дух захватывало. Чтобы бежать, куда глаза глядят, если позовут. Вот еще и фигура подкачала. А вообще я не страшная. Я к себе уже привыкла. Есть и пострашней. Александр опять отнял бутылку и сделал три полных глотка. Вера достала из сумки слойку с повидлом и разломила пополам. — На, закуси. Я вообще целый день ничего не ела. Голодная. А коньяк согрел. Я никогда его не пила. — Вот же ты святая какая. Даже коньяк не пробовала. Я и сам жрать хочу. А у тебя больше ничего нет? Вер, а ты почему согласилась отнести букет? Я думал, что ты меня пошлешь. — Я всем помогаю, вот такая я дура, — призналась Вера. — Ну ладно. Пока. Я пошла. Удачи тебе с Машкой. Помиритесь еще. Ты красивый, она красивая. Все красивое к друг другу тянется. Вера буквально вывалилась из машины. Упала на колени. «Коньяк коварен», — успела она подумать. Александр поднял ее под мышки. Закинул ее руку на свое плечо. — Говори квартиру, отведу тебя. Я, можно сказать, тебе должен за увечья. — Сто пятьдесят, — пробурчала Вера. Ехали на лифте. Верка уже засыпала. Вот ведь набралась Не было никогда такого. Александр выравнивал ее, потом устал бороться и привалил на себя. Поискал в сумке у Веры ключи и открыл нужную квартиру. Дотащил девушку до дивана и сел рядом. Квартирка была убогая. Отвык он от такого. Нет, тут было чисто, но мебель была устаревшая. Шторы тоже. Да все было устаревшее. Человек свыкается с этим, живет годами и думает, что лучше быть не может. Пора уходить. Александр встал, развернул Веру на диване, чтобы ноги не висели. И тут понял что-то произошло. Кофточка на груди Веры разошлась и его глазам предстала просто огромная грудь, вывалившаяся из лифчика. Александр никогда не видел такого размера. Грудь была бело-розовой. Нет, она не была как уши спаниеля. Просто длинной была. Она была наполненная. Розовый ореол и небольшие соски на огромной груди. Грудь была пухлая, не налитая. А нежная. Если такую пощупать, то ощутишь только мягкость. Верка завозилась и вывалилась вторая. Две смотрелись очень гармонично. Они конечно свесились кто налево, кто направо. Но Александр понял, что готов. Член стоял как камень. И хотелось потрогать эту грудь. Такая ли она, как он себе представил? И понял, что хочет эту женщину. Верка что-то простонала во сне. И Александр решился. Даже пьяную он ее хотел. Мужчина вышел в кухню. В холодильнике увидел бутылку водки. Хлебнул из нее несколько раз. Хмель ударил сильней. Он присел перед диваном на колени. Смотрел на эту колыхающуюся нежность. Еще можно уйти. Но ноги никуда не шли. Мозг требовал секса. Александр протянул руку и дотронулся до груди. Его прострелило током. Грудь была именно такой, как он себе представил. И он сжал ее сильно. Наверное останутся синяки. Наклонился и губами взял сосок. Вера опять простонала. И крышу снесло. Александр мял эти дыньки и понимал, что сейчас взорвется. Наклонился и опять лизал соски. Вера открыла глаза. — Ты что делаешь? — спросила она. — Целую тебя. Вер, ты как? Я хочу тебя трахнуть. Не бойся. Я буду аккуратен. Какой там аккуратен? Александр понял, что его сейчас просто порвет. Никогда не было такого желания. И главное, не хотелось выпускать эти груди из рук. Быстро расстегивал брюки, скинул их на пол. Огладил свой член. Вот же красавец. Ждет ласки. Погладил промежность девушки. Она была очень влажной. — Вот ты и потекла, — сказал он. Вводил пальцы, массировал клитор. Вера даже в отключке стонала так, что мурашки по спине бежали. И Александр решился. Лег сверху, раздвинув девушке ноги. Толкался на пробу. Аккуратно. Еле сдерживался. И когда вошел, его накрыло. Уткнулся губами в грудь и быстро работал бедрами. Вера сначала спала, потом стала интуитивно поддавать бедрами. А мужчина мял и мял ее грудь. Целовал соски-бусины. Утыкался носом в ложбину, когда собирал грудь в кучу. Надо еще членом повозить по этой ложбине. Кончал так, что самому стало страшно. Это было впервые. Оргазм не кончался. Сперма выливалась и выливалась из него. В голове уже был калейдоскоп звезд и блесток. И не удержался, рухнул на Веру. Она простонала. И Александр решился. Поцеловал ее в губы. Все-таки поцелуй в губы — это очень интимный момент. Не то, что трахнул, вынул и пошел. Они были упругими и сладкими от коньяка. Вера отвечала. И это тоже было волшебно. Через несколько минут Александр понял, что готов опять. Так быстро? Такого не было никогда. Может поэтому, что он так и лежал, уткнувшись носом в эти огромные груди. Они как бы обнимали его. Мужчина задвигал бедрами. А ведь даже не вышел из девушки. И опять мощный стояк. И опять оргазм через несколько минут. Александр словно сошел с ума. Он отпустил себя. Он мял груди, лизал и сосал их. И не мог встать. Не хотел. Подвинул Веру немного и лег рядом. Алкоголь начал отпускать. Неужели все из-за него? И надо остаться, как-то объяснить девушке утром, что он ее поимел. И она больше не девственница. Интересно, она вспомнит что-нибудь или нет? У Александра было правило — пьяных не трахать. Почему изменил себе в этот раз? Секс был недавно. Даже презервативы не успел обновить. Закончились как назло. Александр тихо поднялся с дивана. Оделся и также тихо смылся из квартиры. Поиграли чуток и будет. Ему не отказывали. У него есть девушка. Надо позвонить Машке. Еще раз попробовать извиниться. А то у нее крутой папаша. Во власти. Еще захочет наказать Александра. Надо хотя бы расстаться красиво. Александр Сергеевич Мартынов, генеральный директор крупнейшей фармацевтической компании сел за руль своей машины. Бросил в рот пластинку жвачки. И медленно выехал со двора. Что случилось, то случилось. Александр воспринимал все как данность. Незачем копаться в чужих проблемах. Не эта, так вчера была бы другая. Зачем ему семья? Зачем ему дети? Он и так отлично живет. Бывают конечно закидоны, как вчера у Машки, но все проходит. Пройдет и это.