Вера....

Уже на выходе Вера столкнулась с няней. Александр понял, что она ей заплатила половину суммы. Женщина ушла довольной. И заработала, и работать не надо. Вера еще обернулась и помахала рукой. И Мартынова просто накрыло волной счастья. Как только дверь захлопнулась, он подсел на диван поближе к кроватке. Рассматривал лицо мальчика и не мог понять — неужели и правда его сын? Тот нахмурил бровки, и Мартынов сразу же узнал себя. И опять тепло разлилось по всему телу. Малыш спал, сжав кулачки. Похоже, что показывал кулак своему отцу. Алексадр уже фантазировал как скажет родителям, как объявит о свадьбе на работе, как расскажет друзьям. Боже. Кольцо. Надо кольцо. Полез в смартфоне по сайтам ювелирок. Размер же не знает. Пусть будет малО, но пусть будет. Потом обменяет, если что. Выбрал размер восемнадцать. А лучше девятнадцать. Точно подойдет. Кольцо было с бриллиантом. Прочитал о доставке и тут же ему перезвонили. Уточнили адрес. Александр перевел деньги. Привезут в течение часа. Потом погуглил доставку из ресторана. Шампанское обязательно. Глоток можно. Заказал черной икры, бланманже. Пару неизвестных салатов. Путь будут. Мартынов понял, что сегодня он впервые поест с удовольствием. Ведь ранее кусок в горло не лез. И еще заказал огромный букет цветов. И чтобы был объемным, и пах. Всё привозили, доставляли. Мартынов сразу осаживал громких доставщиков, которые хвалили свой товар. Особенно доставщик кольца с бриллиантом. Не каждый день такое покупают по интернету. Оказывается, это был заместитель директора магазина с охранником. Боялся, вдруг какой развод. Кольцо отдаст, а там бандиты. Вдруг подделка какая. Но увидев респектабельного Мартынова, все сразу успокоились. Александр проверил сына. Тот покряхтел и опять уснул. И теперь уже Александр фоткал его с разных ракурсов. Гладил по ручке, по пяточке. Руки предварительно помыл. Потом смотрел фотки. Удалял не получившиеся. Расставил на столе бокалы для вина, других не было. Тарелки и ножи. Блюда поставил в холодильник. Он был почти пустой. Цветы некуда было ставить. Ваз не было ни одной. Мартынов понял, что в этом доме цветы не дарили. Стало грустно. Время есть. Заказал огромную вазу под стать букету. Теперь здесь всегда будут цветы. Мартынов об этом позаботится. Так, стоп. А вдруг аллергия у мальчика случится? Надо быть осторожней. Теперь в этом доме подчинено все ему — маленькому господину. Мартынов уже был готов отдать свое первенство в будущей семье этому малышу. Вера пришла, как и обещала. Видимо, она что обещает, всегда выполняет. Увидела цветы, шампанское, расставленные тарелки с приборами. Смутилась. — Давно у меня такого в доме не было. Как мама умерла, так и не было, — тихо сказала она. — Спасибо. — Теперь так будет всегда. Сережка завозился в кровати и вдруг разразился громким ором. — Ну точно на меня похож. Я так на совещаниях ору, — рассмеялся Мартынов. — Это он есть хочет? Он без тебя спал все время. Так что я смог все заказать. Вер, я хочу тебя поцеловать. Корми его, а я посмотрю. Вера приготовила еду, взяла на руки Сережу и тот увлеченно ел свою еду через соску. Причмокивал. Мартынов наклонился и жадно рассматривал ребенка в движении. Тот тоже рассматривал. И когда соску достали из его рта, вдруг улыбнулся. Сердце Мартынова трепыхнулось раненой птицей. Он был счастлив как никогда. Еще полчаса поговорили с малышом, и он уснул. — Такие маленькие дети всегда спят много, растут, а скоро придется больше уделять ему внимания, — сказал Вера. — Может, перекусим? Я такая голодная, а у тебя там много вкусного. Целое роскошество. Угостишь? Они сели на кухне. Положили себе салатов. Вера удивилась икре. — Ты представляешь, я никогда ее не ела. Спасибо. Это очень интересно, — сказала она. Они чокнулись, закусили икрой и салатами. И тогда Мартынов решился. Он встал на одно колено перед Верой. — Вера, может тебе это покажется странным, но прошу тебя стать моей женой. Я уже все обдумал. Я целый год думал. Я представлял, как я это сделаю. Вера, я не понимал, но влюбился с первого взгляда. Тогда еще на улице. Когда попросил передать букет. Я не сразу это понял. Но согласись, год это нормально для обдумывания. И даже если я тебе не очень нравлюсь, но давай растить нашего ребенка в семье. Выходи за меня. Вера закрыла лицо руками. — Александр. Это неожиданно. Я думала, что ты просто отнимешь у меня ребенка. Я бы никогда не запрещала тебе видеться с сыном. Но если ты женишься на мне из жалости, то лучше не надо. Я боготворила тебя этот год, что ты тогда переспал со мной. Что получится ребенок. И теперь я счастлива. Не спеши, подумай еще. У тебя есть более выгодная партия наверняка. У Мартынова затуманился взгляд. — Вера, покажи грудь, иначе я сойду с ума, — попросил он. — Вера, показывай. Иначе сам возьму. Взгляд у Мартынова был бешеный. Член уже стоял и готов был лопнуть. Вера, видимо, поняла момент и начала расстегивать блузку на груди. Там был красивый белый бюстгальтер, полностью заполненный превосходной мягкостью. — Вытащи, я сказал, — рыкнул Мартынов. И Вера вывалила одну грудь. Бело-розовая пуховая с небольшим ореолом и соском-горошиной снесла крышу у Мартынова. Он не вставая с колена, кинулся и приложился губами к этой пуховости. Втянул сосок, потянул его губами. Вера простонала. — Верочка, дай вторую, — простонал Александр. Теперь он мял их двумя руками. Целовал поочередно. Прислонялся лбом и носом. Втягивал родной аромат. Сережка пах также. Мартынов поднимался губами выше по шее и дошел до губ. Смял их, рычал, кусал. Наконец-то он поступает так, как хотел. Как мечтал. Быстро встал на ноги. Довел Веру до дивана и толкнул. Та откинулась на спину. Юбка задралась. Мартынов резко развел ноги женщины. Теперь расстегивал ширинку. Член гордо выглянул оттуда. — Видишь, что ты со мной делаешь? Он уже год не стоял. Только на тебя. Мартынов наклонился и опять ткнулся носом в груди Веры. Та стонала, не открывая глаз. И только когда Мартынов вошел в нее, хлопнула ресницами. И вскрикнула. И ни слова о смазке. Ее было достаточно. А может она и не знает о ней? Мартынов мощно работал бедрами. Удерживал себя от оргазма, чтобы не кончить быстро. Хотел хоть немного растянуть акт. Погружался в горячую глубину и понимал, что ему нечем дышать. Но оргазм был в секунде, поэтому опять впился в губы. Прикусил сильно. Пусть запомнит их настоящий, не пьяный секс. И Вера укусила в ответ. Мартынов удивился, но оргазм поглотил его. Он рычал в грУди Веры, а она обнимала его ногами, все больше вталкивая в себя. Лежали и дышали как загнанные лошади. — Александр, вот опять без преза. А если опять беременность? — вдруг смеясь спросила Вера. — И хорошо. Я буду счастлив. И вообще будем рожать всех детей, какие получатся. Я не смогу убить своего ребенка. — Я не ожидала, что ты такой, — вдруг сказала Вера. — У меня не было никого кроме тебя. Но секс с тобой прекрасен. Это удивительное ощущение. Александр, а ты не будешь делать анализ на родство? Ты мне веришь? — Ты что? — удивился Мартынов. — Ты не можешь меня обмануть. Мне даже в голову не пришло о таком подумать. Мне кажется, это обидит и тебя, и меня. — Но нам все равно придется сделать, чтобы внести тебя в документы как отца. А то придется усыновлять, — тихо сказала Вера. — Надо, так сделаем. Я тоже хочу числиться отцом, а не приемным. Все мои дети будут жить в семье. Вер, вот если честно, у меня никогда не было такого секса, как с тобой. Ты подарила мне новые ощущения. От этого невозможно отказаться. Я люблю тебя. Я понял это через месяц. Вер, так ты выйдешь за меня? — Выйду, я тебя люблю. И тут Мартынов понял, что уже опять готов. Он спустился вниз, попутно целуя груди, живот, на котором не осталось ни одной растяжки. И погрузился языком туда, где редко бывал раньше. Ну может один раз. Лизал, прихватывал губами. Ему хотелось доставить Вере неземное блаженство. И он этого добился, добавочно вставив пальцы. Веру выгнуло, когда она кончала. Тяжело дышала и даже подвывала по-бабски. Мартынов сливал ей на лицо. Об этом тоже мечтал. И Вера облизалась и поцеловала член в головку. Все, это была полная идиллия. Мартынова устроило все. Она не брезгует им. Она принимает от него все. Завтра к родителям. Знакомить с будущей женой и подать заявление на регистрацию. Мартынов не хотел ждать лишнего времени, чтобы его сын Сережа считался сиротой и безотцовщиной.