Minuo

      Этот вечер, пожалуй, должен был стать одним из самых знаменательных событий в его жизни, вот только это не отменяло того факта, что на протяжении уже пары часов Накахара продолжал ютиться где-то в углу, чувствуя себя несколько некомфортно от наличия стольких незнакомых людей вокруг.       Его отец был очень известным и очень влиятельным графом, в чьём доме сегодня было устроено такое сладостное торжество. Приглашены многие влиятельные люди, известные артисты и музыканты со всех уголков страны, повара и прислуга, нанятые в помощь специально к сегодняшнему вечеру, и всё это ради одного только графского сына, о котором все давно успели позабыть ещё с начала торжества.       Чуя всегда слышал о себе такое мнение, что он слишком «поздняя пташка». Юноша, чей интерес состоит лишь из своих обязанностей и умиротворяющего уединения с самим собой, так никогда не обзаведётся женой-красавицей, как и наследником, который был так необходим для любого дворянского рода, вроде их. И плевать, чего Накахара сам желал, умереть в одиночестве или от случайной дуэли, в которой он участвовал уже не единожды, исходя из своего самоуверенно-пылкого характера — сколько бы он ни повторял это, его всё равно наотрез отказывались слушать.       Да, впрочем, разве ему было так сложно сыграть роль прилежного сына? Дабы утешить горюющую матушку, он, стиснув зубы, всё же согласился присутствовать на этом мероприятии, где должен был хотя бы обзавестись парой влиятельных знакомств, так как нынче общаться графу с конюхом было неподобающе, но вот присутствовать и действительно пытаться как-то влиться в общество было совершенно разными вещами.       Не сказать, что Чуя был таким уж закрытым ото всех — наоборот, он с лёгкостью шёл на любые контакты, прекрасно находил общий язык практически с каждым, но от всех этих высокомерных взглядом и наигранного кокетничества его просто воротило. То есть, будь это хотя бы скрыто от его глаз, граф возможно и не обратил бы внимания, да только он прекрасно видел тех, кто говорил уже через себя, едва не наступая на собственное горло.       — А на лицах здешних лишь одни улыбки, — Чуя не сразу обратил внимание на эту фразу, слишком глубоко погрузившись в собственные мысли, пока до него вдруг не дошёл их смысл, уж чересчур вяжущийся с его размышлениями. И это точно говорил не он.       Резко обернувшись, Чуя уткнулся взглядом в чужую грудь, глупо проморгавшись, пока не запрокинул голову, с вызовом глянув на подошедшего. Лицо мужчины было очень знакомым, как и его белоснежный костюм с накидкой того же цвета, внутри прошитой тёмным бархатом.       — Ах, это вы, — с ноткой разочарования подал голос Накахара, предпочтя вновь отвернуться к толпе. Имя этого мужчины словно крутилось на языке, но он никак не мог его вспомнить, то пытаясь достать его из глубин сознания, то и вовсе отбрасывая эту затею, пока через секунду интерес вновь не начинал нарастать. В мыслях не возникало даже картинки, как он мог бы поздороваться с этим… графом?.. как видно по одежде этого человека. Так с чего он вообще решил, что они знакомы?       — Дазай, — наконец поправил его незнакомец, приподняв уголки губ спустя столь долгую паузу. — Дазай Осаму. Кажется, я не успел ещё Вам представиться, но мне приятно, что вы заранее вписали меня в свой круг знакомых, граф.       В ответ Чуя лишь коротко кивнул, выказывая на подобную «лесть» полнейшее равнодушие. Он уже успел наслушаться о себе за этот вечер — конечно же, всё то была такая же дешёвая лесть, обычно располагающая к себе других людей, но в случае с Накахарой люди довольно быстро прекращали все эти бесполезные попытки показушничать, видя в ответ его холод.       — Так почему же граф ютится в стороне, когда вокруг него целый праздник? Да ещё и в его честь, — весело поинтересовался гость.       В этот раз Чуя глянул на него через плечо, но уже более расслабленно, подметив для себя приятную, даже располагающую внешность мужчины. Про таких обычно говорят «любимец дам», и Дазай тут же оправдал этот негласный статус, едва Чуя подметил нацеленный в их сторону взгляд одной из девиц. А затем ещё один и ещё. Все они не стеснялись встречаться с графом глазами, хоть и по правилам этикета это считалось грубостью — очевидно, они смотрели на его собеседника, оттого и не стеснялись.       — Может, вы боитесь вон того артиста? — и вновь, этот звонкий голос вывел Чую из раздумий. Стоило только поднять голову в ту сторону, куда кивнул этот Дазай, как среди толпы он подметил для себя одного актёра: тот был полон из-за костюма, руки казались длиннее, чем у обычного человека, а на лице была маска, едва скрывавшая тёмную бородку мужчины, напоминающую своим остриём перевёрнутую пику. Артист как раз показывал очередной фокус, метая огонь прямо над головой. Фокус был довольно прост, он лишь успевал зацепиться за кончик факела, который был пропитан водой и маслами, дабы на него не распространился огонь, но со стороны публики это выглядело так, будто мужчина действительно умеет жонглировать огнём.       Этот вопрос неожиданно сбил Накахару с толку, пока он не поднял со стола подсвечник, резко поднося его к гостю, всколыхнув огонь на свечах. Дазай, как это было ожидаемо, тут же дёрнулся в сторону, но лицо его выражало всё то же веселье и, кажется, даже интерес, отчего он только приподнял брови, в ожидании какого-нибудь комментария.       — Боялся бы я ещё огня — отскакивал от него так же, как ты, а не держал его прямо перед собственным лицом. Есть ли тебе толк дальше доставать меня? — все слова Чуи звучали сухо, с каким-то даже пренебрежением, пока он медленно возвращал подсвечник на место, стараясь больше не удостоить надоедливого гостя даже беглым взглядом.       Мужчина едва заметно переменился в лице, отчего его улыбка могла теперь показаться фальшивой, а затем с трепетом погладил Накахару по плечам, словно успокаивая, но тем самым нарушая все возможные приличия, в особенности при первом знакомстве.       — Да что же ты… — Чуя устало вздохнул, не позволяя себе выругаться вслух на приставучесть гостя, и только обречённо покачал головой, вновь постаравшись вести себя как подобает графу. — Как видно, я сегодня не в духе, может, побеседуете тогда с другими гостями?       — Ох, нет, — тут же встрепенулся Осаму, окончательно стирая с лица свою приторную улыбку, с беспокойством посмотрев на графа. — Вряд ли им будет приятно моё общество. Как, собственно, и мне. Поэтому я захотел увидеть лично вас, в конце концов, это ведь единственная причина, по которой я здесь. Если же вам неприятно торжество, может тогда вместе его и покинем? Я вас оправдаю, если будет нужно — «Вы были столь любезны, сопроводив дорогого гостя в свои покои, когда тому стало совсем невмоготу стоять здесь и дальше улыбаться всем подряд», — пока Дазай говорил, он театрально приложил руку ко лбу, изображая надуманную болезнь, а через секунду оживлённо поглядывал по сторонам, немо вопрошая, в какую сторону им вообще идти.       От такой картины Чуя всё-таки не сдержал приподнятых уголков губ — перед ним точно был какой-то непревзойдённый шут, иначе Осаму никак не назовёшь, но его речи были сейчас больше заманчивыми, чем забавными, поэтому граф с некоторой натяжкой, но всё же кивнул.       — Тебе и вправду повезло, что я как раз искал повод уйти отсюда, — едва заметно кивнув себе за спину, Чуя развернулся на носках, и даже не взглянув, идёт ли Дазай за ним, зашагал вперёд в сторону лестницы.       В нос ударил стойкий запах чьих-то духов, из-за чего Накахара предпочёл ускорить шаг, дабы не наткнуться по пути на какую-нибудь девушку, с которой придётся забыть о всех своих планах и начать вежливо беседовать, отвечая на её флирт. Позади слышались торопливые шаги, будто Осаму всерьёз беспокоился, что может отстать и заблудиться в поместье, а на лестнице до графа даже дошла чужая отдышка, словно мужчину заставили бежать.       — Куда же мы… так торопимся? — на выдохе произнёс Осаму, опираясь о стену, при этом стараясь перешагнуть аж несколько ступеней разом. Чуя не ответил, лишь незаметно пожав плечами — он и сам не знал, к чему так спешит, просто ему хотелось как можно быстрее скрыться от посторонних глаз.       — Ты так молод, а устал подниматься по лестнице?       «Устал?» — пронеслось в сознании Осаму, который невольно запнулся от резкого тона графа. Было странно слышать подобный вопрос, учитывая, что к вечеру все люди на таких балах уже топили себя в алкоголе и предпочитали неторопливо танцевать, а не свои покои, вот и Дазай рассчитывал на хоть какой-то отдых сегодня ночью, но никак не на-       — Ох, граф, — устало протянул он, врезаясь в спину Накахары и теперь уже совершенно теряясь в собственных мыслях! Чуя точно был из тех, кто умеет оставить после себя стойкое впечатление, но вот будет ли это впечатление хорошим — спорный вопрос. — Кажется, в такой спешке вы и сами заплутали.       Чуя мотнул головой, слегка нахмурившись на чужую колкость, и неторопливо кивнул в сторону, перехватив Осаму за руку. Этот жест был слегка неожиданным, но возражать Дазай не смел, мельком глянув в ту сторону, куда граф только что не захотел идти по непонятным причинам, пока не приметил для себя блуждающий на полу след от лампы.       Теперь ясно — Чуя был настолько нелюдим, что уже подмечал все признаки наличия человека рядом — это становилось даже забавно, хотя Осаму тоже предпочёл бы не пересекаться ни с кем лишним.       — Граф, могу я задать вам вопрос? — шёпотом подал голос Дазай, прорываясь сквозь темноту коридоров только благодаря всё ещё удерживающему его Накахаре. Тот явно был приспособлен куда лучше своего гостя, либо же знал это поместье настолько хорошо, что мог ориентироваться здесь даже с закрытыми глазами.       — М, — непонятно как ответил Чуя, будто бы не желая вообще сейчас разговаривать, но Осаму принял это как зелёный свет.       — Я не раз слышал, что в этих краях пропадают люди. Многие ссылаются на проклятия дьявола и различных монстров, реже можно услышать, что подобное стоит за обычными людьми, — осторожно начал Осаму. — По большей части я прибыл сюда из интереса к этой теме. Раз уж это происходит на территории под вашим контролем, то хотел бы затронуть эту тему…       — Ну а сам ты что думаешь по этому поводу? — перебил его Накахара, заворачивая в одну из комнат. Дверь в эти покои была тяжёлая, сделанная из тёмного дерева и открывалась практически бесшумно. Внутри же было куда светлее, благодаря приоткрытому служанками окну и проникающему внутрь ночному свету, в полумраке которого было намного спокойнее, чем среди тех многократных огней внизу. Чуя опустился на край кровати, скидывая с себя ненужную накидку, оставаясь в одной только рубашке, и терпеливо продолжил. — Ты ведь не мог просто заявиться сюда из-за слепого любопытства. Наверняка пытался ведь поднять этот вопрос и как-то осмыслить.       — Вообще-то именно так я сюда и попал, — пожал плечами Дазай. — Услышал слух, узнал про бал — и вот я здесь, беседую с вами.       Чуя едва не поперхнулся воздухом — вернее, об этом говорило выражение на его лице, пока сам он пребывал в некотором замешательстве. Секунда молчания, две, три, и в комнате постепенно начала нарастать неловкая атмосфера, которую Дазай тут же поспешил нарушить:       — Но-о, я всё же склоняюсь к тому, что это скорее рук какого-то ненормального. О каких демонах в наши дни возможна речь? По крайней мере в высших кругах, когда люди открывают для себя науку и совершенно новую веру!       Услышав это, Чуя всё-таки смягчился, даже соизволив приподнять уголки губ, и едва заметно поманил Осаму к себе, указав на кровать, рядом с собой. Подобный откровенный тон ужасно смущал, можно даже сказать, вводил мужчину в тупик, хоть и на балу он казался куда увереннее. Внизу, при остальных, он хотя бы прекрасно понимал, чего стоит ожидать от Накахары, хоть и трюк со свечами ввёл его в некоторое заблуждение, но здесь… Они были совсем одни, из-за чего Дазай слегка путался в ходе чужих мыслей.       Будь Чуя немного более… открытым, его было бы легче понять, но сейчас перед ним словно посадили огромную глыбу льда, и тут даже сам чёрт ногу сломит, если попытается разобраться — и вот опять, на балу его задумчивость была куда яснее, и Осаму даже умудрился попасть пару раз точно в цель, когда начинал разговор с этим графом.       — Не хочу сказать, что подобное могло бы меня смутить, как какую-то даму, — тихо буркнул для себя Дазай, неторопливо опустившись рядом. — Но всё движется как-то слишком быстро, вы не находите?       — Охо, быстро? Сам же и предложил мне уйти, — и вот опять… Они будто бы поменялись ролями — прилюдно Чуя зажимался сам, ныкаясь в ближайший угол и совершенно не желая с кем-либо говорить, пока Дазай, можно сказать, держался довольно артистично, но сейчас… Как там говорилось, «Луна сменила солнце»?       Чуя без стеснения подцепил пальцами чужой подбородок, мягко погладив Осаму, едва балансируя от касания нижней губы, всё продолжая довольно ухмыляться, а затем с усмешкой покачал головой:       — Так молод и так заблуждаешься.       — Молод? — изумлённо повторил Дазай. — Да вы ведь не сильно старше меня, граф!       — Ты ведь далеко не первый, кто приезжает сюда «из интереса» к подобному делу, — Накахара продолжил, явно проигнорировав чужой упрёк. — И мне нравится настрой этих людей, которые списывают подобные совпадения на каких-то «ненормальных» людей. Но тогда я задам другой вопрос, ведь не зря затронул тему изучения пропажи людей: знаешь ли ты, когда впервые произошёл подобный случай? Или же что объединяет всех этих людей?       В эту секунду Дазай почувствовал себя загнанным в угол, растерянно забегав глазами по комнате. Позади Чуи он приметил для себя зеркало, с надеждой глядя на собственную макушку, которая виднелась из-за спины графа, будто бы ожидая от этого отражения хоть какой-то помощи, но в затянувшемся молчании его ожидание могло потом дорого обойтись.       — Вероятно, неосторожность… — растерянно подал голос Дазай, чем вызвал очередную усмешку со стороны графа. — Простите, я совершенно не имею понятия. Возможно, эти люди были из одного класса, например все были крестьянами, или они все были из одной семьи, когда-то пересекались с преступником… Да много чего могло бы их связывать!       — Нет же, — в этот раз, Чуя более добродушно пожал плечами, придвинувшись ближе, прямо к уху своего гостя, и тихо зашептал, словно их мог кто-то сейчас подслушивать. — Я совсем не зря задал тебе эти вопросы. Всех пропавших без вести людей совершенно ничего не связывало! А пропадают они уже на протяжении нескольких веков. И будут пропадать, знаешь ли. Всё это лишь несчастные случаи, которые не могут принять для себя близкие, вот и придумывают всякий бред.       От такого тона по спине Осаму пробежались мурашки. Он совершенно не слушал графа, отдаваясь лишь его пониженному тону, холодному дыханию на собственной шее, горячему шёпоту и той близости, в которой они сейчас находились. Было приятно даже просто слушать, будто его тело вводили в какой-то транс, отчего голову как-то странно кружило.       Это состояние было ближе всего к опьянённому, сонному или расслабленному, отчего голова безвольно упала на плечо графу, пока тот осторожно опускал своего гостя на кровать, совершенно бессовестно целуя. Дазай отвечал очень вяло, почти не в силах даже поднять руки, чему удивлялось его собственное сознание, но был вовсе не прочь чужого напора, в особенности чувствуя как Накахара действовал очень мягко, неторопливо запуская руки под его одежду и целуя так трепетно, нежно, от чего было до невозможного хорошо.       Осаму же как раз пытался ему помочь, неторопливо стягивая с себя рубашку, пока Чуя усаживался сверху на его бёдра, начиная потираться ягодицами о пах, и целовал, всё время не отрываясь от чужой кожи, вёл ровную дорожку к шее, задерживаясь на сонной артерии, сладостно проводя языком по пульсирующей вене, медленно переходя на ключицы.       Мужчина едва ли не терялся в этих поцелуях, занимая более пассивную роль, и только удовлетворённо гладил Накахару по волосам, свободной рукой приобнимая за талию, тем самым не позволяя от себя отстраниться.       Удивительно, как быстро он начал утопать во всех этих ощущениях, при том совершенно не понимая происходящего! В какой момент они вообще оказались в такой позе? А когда начали целоваться? Когда граф оказался сверху, прямо на нём, и в какой момент он перестал отражаться в зеркале?       Стоп.       — Чу-       Дазай оборвался на полуслове, шокировано распахнув глаза из-за резкой боли в районе груди, словно в него только что вонзили две иглы, достающие прямо до лёгких. Воздуха будто стало не хватать, а сам он продолжал немо смотреть на самого себя, только теперь, в отражении он был совершенно один.       …Но ведь… Он прекрасно ощущал Чую перед собой, его касания и этот болезненный укол, от из-за которого постепенно начинал задыхаться, не в силах проронить хотя бы звук.       — Молодой граф, вы-       Чей-то женский голос послышался в дверях, прежде чем последовал вскрик. Чуя резко поднял голову, позволяя разглядеть Осаму стекающие с его губ кровавые дорожки, и молча повернул голову в сторону кричащей девушки, которая словно не могла сдвинуться с места.       Кричать она перестала так же быстро, как с тела Дазая пропала вся тяжесть, и к мужчине вновь вернулась возможность дышать — он спешно поднялся, вновь ощущая бодрость и ясность ума, и растерянно оглядел комнату, которая вновь пустовала. В его голове вновь всё завертелось в непонятную кашу, от которой становилось тошно — это ведь не могло просто померещиться? Да и сном это не казалось…       Мужчина спешно поднялся с кровати, чуть ли не подбегая к зеркалу, где ужаснулся собственному виду — рубашка была вся измята и почти содрана, на шее красовалось плотное кольцо из синяков и множества пятен, больше напоминающие трупные, а прямо на груди уродливый след от клыков.       — Он же не… — Дазай замолчал, тихо сглатывая, пока сзади не послышались чьи-то размеренные шаги. Резко обернувшись, он вновь увидел перед собой графа — тот облизывался, будто довольный кот, однако засохшую кровь это никак не помогало убрать с губ.       Он молча осмотрел Дазая, потом тихо цокнул языком и вяло покачал головой, будто сожалея о чём-то.       — Прости-прости, за столько веков, я частенько забывал закрыть за собой дверь, — сладко протянул мужчина, вновь начиная вводить Осаму в свой «гипноз». — Хотя, это ведь ты последним входил сюда? Тц-тц-тц, вот видишь… Из-за этого нас и потревожили.       Именно в этот момент Дазай почувствовал настоящий страх, начиная пятиться назад, но тут же столкнулся спиной с холодным зеркалом, от которого спешно отскочил, как ошпаренный.       — Скажи-ка, Дазай, — вновь нарушил тишину Накахара. — Ты ведь, кажется, изначально предполагал, кто я такой, да? Иначе зачем бы ты так косился в зеркало и спрашивал меня про огонь, — Осаму шумно сглотнул, продолжая молчать, пока на лице мужчины не появилась довольная ухмылка. — Видимо, я не очень похожу на того рыжего графа, а? Что же меня выдало, смена имени? Увы — я предпочитаю именно свои инициалы, вампирам, знаешь ли, менять их недозволенно.       — …Так у вас что, какие-то особые ритуалы? — очень тихо прошептал Дазай, прекрасно зная, что его услышат.       — Можно и так сказать. Хотя стоит признать, ты очень хорошо умеешь играть дурачка — я ведь почти поверил, что ты действительно не веришь этим слухам и прибыл из обычного интереса, — словно дикий зверь Чуя приближался очень медленно, загоняя свою жертву в угол, пока Дазай изо всех сил старался в этот самый угол не забиваться, но стоило ему вновь столкнуться с чем-то твёрдым позади себя, как сердце тут же упало вниз, от осознания собственной безнадёжности. — Так красив, словно первый распустившийся по весне цветок, — тихо протянул Чуя. — Так молод и умён, это большая редкость… Такие, как ты, действительно ценятся в кругах бессмертных, понимаешь?       — О чём ты? — всё так же, шёпотом, непонимающе спрашивал Дазай.       Вместо ответа, Чуя только с усмешкой кивнул в сторону того самого зеркала. Только теперь, кажется… там не отражались уже двое.