Я не могу себе этого позволить

Хотелось, честно говоря, сдохнуть, потому что Сынмин всё утро гонял его по пляжу так, будто Джисон на марафон собирался, даром что они все в отпуске были и вообще на Чеджу. В первом. В жизни. Отпуске. Да он поверить не мог, и никто, кажется, не верил, что всё, наконец-то, конец этому рабскому контракту, что не нужно страдать от недосыпа без малейшей перспективы исправить это в ближайшее время; что не нужно оглядываться по сторонам, потому что на частной территории снятой ими виллы никто бы их не побеспокоил совершенно; что… что они свободны. Что Крис, забив на всё и вся, включая заранее назначенный поход к врачу, будет отсыпаться третьи сутки, вставая только в туалет и пожрать, как будто батарейка села и теперь усиленно заряжалась обратно. Что Ликс неожиданно для них всех превратится в водоплавающее и с учётом временного морального отсутствия второго водоплавающего в их семье с ним дежурить по очереди на пляже будут все остальные. Сегодня, кажется, Ликс плескался где-то неподалеку, судя по большому зонту где-то метрах в двухста. Кто под ним прятался от злого корейского солнца — Джисон ещё не видел. Стоило бы подойти ближе, поздороваться и помахать рукой, но, раз позволив себе сесть, он вставать обратно не хотел совершенно. — Ах… чёрт тебя… — наконец-то догнав его, Сынмин повалился рядом прямо на песок. — Как же ты разогнался-то… — Ты сам говорил, что я недорабатываю и бегаю слишком медленно, ленюсь, — рассмеялся Джисон, похлопывая его по взмокшей заднице. Технически да, Сынмин весь прошедший год такое говорил и неоднократно, и большую часть этого самого года Джисон-то как раз активно занимался. Ходил, бегал, поднимал гантели, работал на тренажёрах с Чанбином, а вот Сынмин, удостоверившись, что он не отлынивает, по большей части отдыхал. И теперь, столкнувшись лицом к лицу с действительностью, то есть текущей его физической формой, оказался крайне удивлён. — Теперь вижу, — всё ещё тяжело дыша, протянул Сынмин, — занимаешься. Плечо как? Ну да, из него даже в таком состоянии нельзя было выгнать внутреннего медика. Впрочем, Джисон даже и не пытался. — Да нормально вроде, — фыркнул он, покрутил рукой туда-сюда. — Да нет, правда нормально. Но точную дату ещё не назначили, как вернёмся, где-то там. — Опять в этой рамке звенеть будешь, — поморщился Сынмин и перевернулся на спину, вытянулся во весь свой длинный рост, демонстрируя под задравшейся футболкой впалый бледный живот. Вот уж кого загорать бы загнать — но Сынмин попросту не любил солнце. Волосы, впрочем, у него выгорели и, ероша каштановые с неожиданной золотой искрой пряди, Джисон даже не пытался согнать с лица улыбку. — Ну просветят — и всё, — отмахнулся он. — Невелика задержка. Сполоснёшься со мной, Сынмо-я? Тот недовольно наморщил нос: — Нет, развлекайся без меня, я в душ. Иди вон, смени Айени на посту, он там зажарился уже на солнце наверняка. Джисон рассмеялся почти рефлекторно. Чонин, выросший вовсе не в сером Сеуле, а в прибрежном Пусане ребёнок, загорать любил чуть ли не сильнее Ликса и сопровождал его купаться куда чаще остальных. — Даже если он устал, — лениво возразил он, — поди его выгони, ты в первый раз, что ли? Ликс вчера раньше него задолбался. — Ну замани его домой чем-нибудь, — отмахнулся Сынмин и с лёгкостью поднялся на ноги. — Перегреется ещё, как раз время к полудню. Да и Ликс тоже. Пусть посидят оба под кондиционером, остынут, а уж потом на второй заход идут. Пойду я, совсем ты меня загонял как-то… И, имей в виду, — он на прощание указал на Джисона кончиком кроссовка, — ты сегодня спишь с нами с Крисом, намёк ясен? — Ясен, — напоказ надулся Джисон и попытался поймать его за ногу, но не получилось. — Ясно, что задница завтра будет болеть у нас обоих. Хитро подмигнув и не отвечая вслух, Сынмин повернулся к нему спиной и, слегка покачивая обтянутой тесными шортами задницей, зашагал в сторону виллы. Его длинные, ровные ноги — наверное, ног красивее, чем у Сынмина, здесь ни у кого не было — в очередной уже раз отвлекли Джисона настолько, что он забыл возмутиться и спохватился, что сидит с приоткрытым ртом, только секунд через десять, когда Сынмин ушел уже совсем далеко. *** Чонина под зонтом не оказалось, но, прищурившись, Джисон с лёгкостью обнаружил его темную, естественно, без головного убора, голову метрах в пятидесяти в воде, неподалеку от светлой Ликсовой макушки. Может быть, и стоило бы их действительно заманить домой — но слишком уж хотелось смыть с себя пот после пробежки, слишком весело смеялся Ликс, не замечая — или, может, делая вид — что его теперь слышит не только Чонин. Поймав себя на первом же шаге не то к ревности, не то к уходу в спираль «я им не нужен и только помешаю», Джисон, морщась, отбросил с лица отросшую уже и откровенно раздражавшую челку и внимательнее всмотрелся в воду. Нет, они не трахались. Даже вне контекста ревности ни у кого из них восьмерых не было привычки мешать остальным заниматься сексом, если подобное не было обговорено заранее. Присоединиться в начале — да. Но лезть буквально между в процессе с воплем «меня забыли» — нет. Крис это даже как-то вслух проговаривал, и все с ним согласились. (Джинни, правда, потом всё равно их вынудил сыграть в игру, где он Джисону отсасывает, а Крис врывается и заставляет его заняться исключительно им одним, оставляя Джисона смотреть со стороны и не касаться себя — но тут уж они обговаривали всё заранее, да и о Джисоне потом эти двое позаботились вместе, не давая ему почувствовать себя брошенным). Вообще, если задуматься, то этикет полиамурных отношений… ну, во-первых, он был, что само по себе для Джисона стало неожиданностью. И этикет был, и страхи. Среди страхов главным, то есть тем, который, как оказалось, имелся буквально у всех в той или иной степени, по отношению к тому или иному человеку, являлся страх перерастания чьих-либо отношений в моно-. То есть закрытые. То есть нормальные. То есть… Тьфу, Джисон даже у себя в голове путался в этой терминологии, но боялся даже он, что в один прекрасный момент кто-нибудь из них очнётся и поймет, что ему не нужен никто, кроме <подставить_имя>. Крис, например, и Хёнджин. Слишком уж они «щёлкнули» с самого начала, нашли общий язык так и таким образом, каким никто больше не мог. И точно так, как Хёнджин шел к Крису, когда чувствовал себя плохо, точно так же Крис нуждался именно в Хёнджине, когда был близок к собственному срыву. Феликс и Сынмин слишком хорошо и близко дружили — настолько, что иногда Ликс игнорировал даже Джисона ради очередного сеанса игр. Иногда эти двое предпочитали друг друга настолько очевидно, что становилось очень-очень грустно и не хотелось им мешать. Минхо же… Ну Джисон ревновал его ко всем по очереди. В принципе, как и всех остальных к Минхо. Когда год назад тот заявил ему, что приступ собственнического ужаса, накрывший тогда Джисона — «это нормально, и я жду, когда тебя накроет таким же приступом переизбытка любви ко всем остальным», то Джисон ему сходу не поверил, решив, что он и так всех любит, куда сильнее?.. Но оказался глубоко и серьезно неправ. Первым из всех его накрыло Крисом. Начинало-то тогда, ещё в клинике, когда откровенно уставший, заебанный во весь мозг любимый лидер не находил в себе сил ни на что, и продолжилось, когда конфликт с лейблом расширился, Криса принялись теснить и ограничивать. Там не дали выпустить сингл с Чонином — «отложим до зимы», следующей, разумеется, а не той, когда этот разговор вообще шёл, тут обломали с контрактом очередного модного дома одежды («Да ебал я», — кратко выразился по этому поводу Крис), и вместо этого этот самый контракт заключили с одним из Джисоновых хубэ из другого лейбла. Тех самых, с которыми он частенько этот год теперь зависал, обсуждая полиамурные отношения. Узнав, у кого он «украл» этот контракт, хубэ потом очень долго перед Крисом извинялся, пока тот, не выдержав, не рявкнул, чтобы хубэ отвалил и заткнулся. (В принципе они с хубэ неплохо все передружились; Чанбин то и дело возился с одним из младших, мол, Ликса напоминает ему времён начала карьеры, а Минхо неожиданно нашел общий язык со старшим на почве сложностей заботы о семерых идиотах и себя не щадящем лидере. Сам же Джисон неожиданно для себя периодически ходил в норэбан с одним из рэперов группы, с удивлением осознав в какой-то момент, что тараканы у них одни и те же. Но если сам Джисон за последние годы этих тараканов более-менее выдрессировал, то рэперу-хубэ это ещё предстояло). Устраиваясь поудобнее на пледе, Джисон уставился невидящим взглядом на воду. Как же он, оказывается, любил звуки прибоя, у него слов не было для описания — мог лежать и лежать бы, смотреть и слушать бесконечно. Можно было даже не купания как такового, просто самим фактом наслаждаться. Так вот Минхо он по инерции ревновал даже к хубэ, а уж когда накрыло Крисом, то и к Гюёну, хотя казалось бы, куча лет разницы, семья, дети… Всё равно не спасало, равно как и не спасало то, что Крис, как в конце первого года их совместной жизни, больше всего к нему самому и тянулся. Старое воспоминание Джисона про «мой личный макне» как раз с того времени и было, в принципе. Он, кстати, вспоминал всё больше и больше, уже между делом, но всё меньше заморачивался по этому поводу — не до того было. То мешала работа, отвлекала на себя, и какая разница была, о чём он конкретно думал, когда писал абстрактный «Вулкан», если и так, даже без этого воспоминания, только глядя на текст, уже знал, что посвящал её Хёнджину? Ну разве что теперь помнил, что подарил её на годовщину без срывов, а так — ну какая разница? Или приятно было, конечно, вспомнить, как его драл на кухне, нагнув на стол, всё тот же Чонин, а под этим самым столом в тот же момент ему отсасывал Крис, но — но какое это имело значение в разгар репетиций перед мировым туром, когда спать больше часа не удавалось физически, а вставать вообще не вставало из-за недосыпа? После Криса Джисона накрыло Хёнджином. На этом фоне, чуть ли не доведя скандал до публичного, он всё-таки втащил Бэмбэму за очередную нарочито «неудачную» формулировку; фотографии у прессы спешно выкупили, выкатили Джисону штраф, но он ни о чём не жалел. Особенно о том, как обрадовался его вмешательству расстроенный поначалу услышанным Хёнджин — тот любил, конечно, когда его называют «шлюхой», но лишь в постели, под настроение и с предварительным разговором об этом настроении. А вовсе, разумеется, не в повседневном разговоре на глазах у СМИ и с посылом в духе «ты мне не дал, так что ты явно спишь со спонсорами за деньги и потому так популярен». Спонсоры… Морщась, Джисон перекатился на спину и уставился на дрожащую на ветру ткань зонта. Как же он их не любил, этих богатых, жирных ублюдков обоих полов, покупавших себе частные выступления, после которых отчаянно хотелось содрать с себя мочалкой кожу… Им ещё везло, обходились только взглядами да редкими попытками прикосновений, пока больше эксцессов не было — в конце концов, в громком имени лейбла неожиданно находились и свои плюсы. А вот хубэ, с которым общался Джисон, намекал, что кое-кому из их группы приходилось и тяжелее. Минусы, сука, мелких лейблов. Джисон представлял на месте этого кое-кого Чонина — и хотелось рвать и метать. Ничего, заставил себя выдохнуть он и разжать стиснутые на пледе кулаки. Контракт закончился. Они в безопасности. Ещё немного — можно будет переманить и хубэ, причем и тех, про которых Джисон думал совсем недавно, и других, которым Крис то и дело сливал под псевдонимом полноценные рок-треки, которые им под амплуа ну вообще не лезли. И ещё каких-нибудь, но не факт. Двух групп для начала и так за глаза будет. Мысль про Чонина сменилась мыслью про Ликса — и вот теперь захотелось вскочить, забежать в воду, поймать и не отпускать больше никогда, того, кем все последние годы — и весь последний месяц куда более активно — Джисон дорожил больше своей жизни. Ликсом его накрыло совсем недавно, причем Джисон даже день, час и минуту назвать мог, когда это случилось. Рэйчел, к которой они заехали в гости после концерта в Сиднее, на пару с Оливией принялась показывать ему детские фотографии Ликса. И всё, Джисону хватило настолько за глаза, что он сам удивлялся. Но, стоило отвлечься — и перед внутренним взором вставал тот смеющийся мальчишка, склонный обвешиваться блестяшками и с восхищением смотрящий снизу вверх на отца, служившего в морской пехоте. Неудивительно, что Ликс вырос именно таким, думал он, с улыбкой вслушиваясь в разносящийся над водой любимый смех. Правда, после удивлённо замер, потому что смех принадлежал вовсе не Чонину, а кое-кому ещё, любимому не менее. Если бы можно было бы сказать «а то и более», Джисон бы, возможно, сказал, хотя соврал бы. Просто любил он их по-разному. Чонина — спокойной, тихой, ровной любовью, слишком уж они двое дополняли друг друга даже в шутках, даже в сексе. Никогда у них двоих не было периода бурной страсти, как, к примеру, с Минхо или Хёнджином, они каким-то совершенно очаровывающим образом перешли к тому виду преданного восхищения друг другом, которое, как Джисон считал, единственное переживало долгие года совместной жизни. Чанбина же он хотел то завалить на первую попавшуюся поверхность и трахнуть, то налить ему пива и сидеть полночи на кухне, вдвоем, разговаривая по душам и даже после так и не заняться сексом, просто уснуть в обнимку. Или, может, перед ним на колени на сцене встать и открыть рот. Нет, ладно, подобно Хёнджину, последний пункт он временами хотел в принципе, как таковой, без привязки к конкретному человеку. Как, впрочем, и чтобы встали перед ним. И сейчас вместе с Ликсом плескался в воде совершенно точно Чанбин, именно его чёрные волосы Джисон спутал с чониновыми, и после осознания в воду вдруг захотелось куда сильнее. К ним. В принципе, даже если бы там был Чонин… Или если бы Сынмин остался… Даже год спустя после того, как их отношения устаканились, Джисон по-прежнему с гордостью ловил себя на том, что испытывает по-прежнему сильные чувства ко всем семерым. Ни разу не было так, чтобы он отказался от секса с кем-то из них, потому что не хотел этого человека. Нет, равно как он продолжал их всех любить, так и вставало у него на всех семерых, вместе или по отдельности, исправно. В любой возможной комбинации. Шорты, в которых Джисон бегал, вообще-то были обтягивающими и отлично демонстрировали, что и сейчас на все эти мысли его организм среагировал отлично, сам, непроизвольно, не спрашивая хозяина. И он сам даже не понимал, что именно стало спусковым крючком — Чонин? Минхо? Крис и Хёнджин? Кто-либо из остальных? В любом случае, хотел он всех, но в воде сейчас резвились именно Ликс с Чанбином, и мысли потому неуклонно сползали конкретно на них двоих. Как бы Джисон ни пытался думать о чём-то или о ком-то другом. С одной стороны, очень хотелось в воду именно по этой причине. С другой стороны, анальный секс в море только на словах звучал горячо, и бедный Хёнджин в своё время на своём печальном опыте открыл для них эту истину. Казалось бы, вода вместо смазки, трахайся — не хочу, да только на практике вода смазку мало того, что не заменяла, так ещё и с лёгкостью смывала искусственную, даже если умудриться её использовать в море. И если начало секса ещё ощущалось тогда Хёнджином более-менее ничего, то через несколько минут смазка ожидаемо смылась и морская вода принялась жечь микроповреждения так, что тот из моря в результате с воплем вылетел и ещё с неделю, не меньше, снизу не был, пока всё не зажило. Впрочем, как минимум Минхо по секрету признавался, что временная смена ролей ему очень понравилась, поскольку недовольный Хёнджин откровенно компенсировал всеми возможными способами и умудрялся разбирать партнёра на кусочки как минимум пару-тройку раз ещё до того, как доходил до, собственно, секса. Джисон, впрочем, тоже откровенно жалел, что, восстановив здоровье, Хёнджин с облегчением вернулся к привычной роли и о том, что тоже, в принципе, способен рулить ситуацией в постели, почти и не вспоминал, откровенно предпочитая принимать любовь и поклонение себе и своему прекрасному телу. Поэтому, наверное, они так и дополняли друг друга что с Крисом, что с Сынмином, что с самим Джисоном — точно так же, как Хёнджин определил для себя роль нижнего, подчинённого, так и их троих больше устраивала роль подчиняющего. Кого-то, конечно, больше, кого-то меньше, но тем не менее. Да, впрочем, все они друг другу подходили. Кто как; у всех разная динамика была, и они с интересом изучали её в том или ином составе, то и дело вслух поражаясь тому, как происходит, оказывается, дело у других. Хотя, честно говоря, больше всех сам Джисон и удивлялся, особенно когда понял, что Крис, например, действительно ведёт себя с Сынмином чуть ли не в точности, как сам Сынмин себя вёл с Джисоном — и, когда они всё-таки попробовали что-то втроём, то долго не могли разобраться, кто главный. Или, скажем, когда Джисон со стороны наблюдал за Чанбином и Хёнджином, то большую часть времени в результате удивлялся, куда же делся тот флиртующий смельчак, каким Чанбин выставлял себя на камерах. Другого такого стесняшку ещё поискать было — ну, может, по рассказам Ликса, Крис так первое время вокруг Минхо ходил, но очень недолго — но позже, правда, уже наедине, Чанбин пояснил, в чем было дело. «Это же Хёнджин, — пожал он тогда плечами. — Хван Хёнджин. Джи, понимаешь, я мозгами знаю, что это всё тот же парень, что торчит по часу с утра в ванной и жрёт мне мозг сраным боулингом, пиздит мои носки из ящика и заёбывает своим будильником. Но, в то же самое время, посмотри на него — он такой красивый, будто неземной, и я поверить не могу…». Смутившись, Чанбин тогда снова покраснел совсем и отвернулся, спрятал лицо, и Джисон даже не нашёл в себе сил пошутить как-то, только пытался спрятать умилённую улыбку, потому что как ещё иначе можно было реагировать-то? На восторг хорьком Хёнджином? Самого Джисона этот этап отпустил за полгода до этого разговора, будильники и грязные носки под подушкой перевесили, и теперь в его голове всё выделенное Хвану Хёнджину пространство занял именно хорёк. Любимый, правда, хорёк, очень красивый, умеющий безбожно прекрасно танцевать, сводить с ума, встав на колени — но домашний, милый и никоим образом не похожий на божество. Впрочем. Чанбина потом тоже отпустило и взамен накрыло Минхо. Проходя эти этапы сам, один в один, только с форой, может быть, в пару-тройку месяцев, Джисон наблюдал за его реакциями с интересом энтомолога-любителя, неожиданно для себя оказавшись той жилеткой, которая слушала все секреты Чанбина полностью симметрично с тем, как это было до потери памяти и сразу после, когда именно Чанбину Джисон и жаловался на всё и вся. К текущему моменту, однако, кажется, что сам Джисон, что Чанбин чувствовали себя со всеми более-менее нормально, разве что в глубине души — они обсуждали это совсем недавно — как раз боясь того, чего боялись и все остальные. Разойтись, распасться, перестать любить и понимать друг друга. Надоесть друг другу. На лицо упали брызги, и Джисон, успевший какого-то черта залипнуть, сморщился и принялся вытирать глаза. Подкравшись незаметно, над ним навис ухмыляющийся Чанбин, с волос которого не просто капало — текло ручьём, и именно вот эти ручейки воды и привели Джисона в себя. — Хён, — выбранил он, — ну неужели нельзя аккуратнее? Что ты вообще тут делаешь, где Айени? — Нельзя, — сощурился Чанбин и, по-прежнему мстительно улыбаясь, отступил в сторону, давая дорогу не менее мокрому Ликсу. Торопливо выпрямляясь, Джисон только и успел, что подставить руки, ловя привычную тяжесть и затягивая на колени, почти пропуская мимо ушей дальнейшее объяснение: — Айени пошёл Криса будить. — Самоубийца, — припечатал Ликс, закидывая руки Джисону на шею и придвигаясь ближе. От него буквально веяло жаром, будто тот не в море купался, а в чимчильбане торчал, и предплечья тоже обжигали. — Даже я не рискнул. — Да что Крис, — Джисон укоризненно потёрся кончиком носа о его ухо. — Ты ел когда в последний раз вообще? — Вчера, — подумав, пожал плечами Ликс. — Но я не хочу пока, правда. Ладно, не прокатило, вздохнул про себя Джисон и потянулся к его лбу губами. Глянул попутно в лицо — и да, Сынмин, даже не проверяя, оказался прав — красные щеки и лоб, чуть мутные глаза… — Как ты себя чувствуешь? — нахмурился он. — Может, в дом вернёмся? Полежим, остынем… поедим? — Кто бы говорил про самоубийц-то, — себе под нос театрально громким шёпотом пробормотал Чанбин, но оба они его проигнорировали. — Не хочу тоже, — сморщился Ликс и поковырял коготками полузажившую царапину на плече у Джисона. Заинтересованно хмыкнул и принялся расковыривать ту совсем увлечённо, не заморачиваясь над тем, какие следы останутся и останутся ли вообще. Теперь-то они могли себе позволить — и царапины, и следы, и всё остальное. В конце концов, Ликс его тогда и царапал, в туалете самолёта, пока на Чеджу летели. Это воспоминание натолкнуло Джисона ещё на одну мысль, точнее, идею по поводу способа возвращения Ликса в прохладное место с едой и кондиционером рядом. — Ликси-я, — потянул он. — А если я скажу, что по тебе соскучился? По тебе и хёну вместе? Нет, поймите правильно, Джисон Чанбина нежно любил, но в конкретную данную секунду он упомянул Чанбина не в последнюю очередь ради того, чтобы тот тоже воодушевился идеей Ликса в дом вернуть. Ну и сексом заняться, разумеется, куда же без этого. Ладно. Ладно, кого Джисон обманывать собирался. У него после тех шалостей с Ликсом в самолёте вообще-то тоже ничего ещё не было, он отдыхал, отсыпался, бегал и ел — и всё, и вот сегодня организм наконец пришёл в себя настолько, чтобы напомнить хозяину об остальных нуждах. Чанбину, впрочем, идея явно понравилась — хоть и тайные планы, судя по понимающему взгляду, тот раскусил почти сразу — но всё равно, присев на корточки за спиной Ликса, тот потянулся к его талии. — Давай, Ёнбокки, — подтолкнул он, и Ликс ему спустил с рук корейское имя, даже не возразил, как обычно он это делал с Джисоном или Крисом. Собственно, это было к вопросу о том, про что Джисон и раньше думал: особенности взаимодействия. Чанбин не только для него вообще-то любимым хёном был. Правда, дразнил его на эту тему, кажется, только Джисон. Ну, наверное. Ликс вообще к подобным кинкам относился очень отстранённо, сам абсолютно их не понимая, но допуская вероятность того, что кому-то что-то подобное может нравиться. С другой стороны, возможно, это и к лучшему было — потому что, когда Минхо в качестве мести намекнул, что Крису нравится, когда его называют «папочкой», Ликс повадился называть его так буквально всегда, даже вне постели; но остановил его Крис только после того, как тот спалился на камеру. Если Ликс потом, глядя, как Крис наказывает Минхо, счастливо, с вредным выражением лица хихикал, то этого, кроме Джисона, никто и не видел, а значит, этого и не было вовсе. Очень хотелось сейчас Ликса подтолкнуть, может, соблазнить — но вряд ли бы помогло, и потому приходилось терпеть. Ликс сам принимал решения и очень не любил давления, частенько, словно подросток, делая что-то наоборот только из-за того, что не любил поддаваться. Единственное, что Джисон себе мог позволить — это выгладить ладонями линии тела, коротко сжать бёдра и выпустить его, позволить откинуться на грудь Чанбина. — А что мы сделаем?.. — уточнил Ликс, явно уже обращаясь не к Джисону. Чанбин медлил, чувствуя подвох — и, в принципе, не зря, потому что он-то выражения лица Ликса не видел, а там было на что посмотреть. Лукавая ухмылка, в волнении прикушенная губа, сверкающие уже возбуждением глаза — Ликс явно что-то задумал, и это что-то совершенно определённым образом относилось к самому Чанбину. — Я не знаю, — нахмурился тот. Принимать решения Чанбин временами всё ещё стеснялся и бывал пойман на том, что не предлагает того, что ему хочется, в угоду желаниям других. Их могло и не быть-то, этих желаний, но Чанбин всё равно чаще всего молчал; судя по Ликсу, его задолбало это не меньше. В конце концов, изо всех восьмерых именно Ликсу сложнее всего было читать других, догадываться, чего те хотят — а Чанбин ему даже прямых слов не давал, по привычке скрывая всё и вся. — Тогда я сам решу, — фыркнул Ликс, окончательно выпустил Джисона и всей своей тяжестью распластался на Чанбине. Коротко распорядился: — Неси меня, Бинни. Джисони, ты в душ. — Я? — изумился Джисон, потому что искренне был уверен, что Ликс, как и большую часть времени до того, захочет быть снизу. Не то чтобы он был против или типа того, просто не ожидал. — Я спрашивал, — напомнил Ликс. Бросил в его сторону настороженный взгляд, будто проверял — не передавил ли, не решил ли за Джисона то, чего тот делать на самом деле не хочет, но получил в ответ довольную улыбку и успокоился. — Бинни, ну! — Я понял, иди сюда. — Чанбин, внимательно наблюдавший всё это время за ними обоими, усмехнулся, подмигнул Джисону и наконец окончательно стащил Ликса с его колен. Неожиданно перешёл на высокий стиль: — Ну поехали, Ваше Величество, держитесь за меня покрепче. И встал. Ликс в его руках казался пушинкой; ступая по пятам, глядя на то, как Чанбин с лёгкостью поднимается уже по второй сотне ступеней лестницы, ведущей от пляжа к холму, на котором возвышался снятый ими дом, Джисон думал про то, как он счастлив, даже не прикасаясь к ним обоим, всё равно не чувствовать себя лишним. *** В душе он справился быстро, уже привычно; потом — после аварии, после возвращения из клиники, — узнав, что одно конкретное воспоминание у Джисона так и не восстановилось, по отдельной просьбе Минхо Хёнджин устроил ему мастер-класс по подготовке к анальному сексу в нижней позиции. В процессе оборжал, зараза, так, что Джисон в первую очередь всю дорогу чувствовал стыд не из-за самой интимности процесса, а из-за того, что раньше был необразованным долбоёбом. Зато стоило выдержать один раз Хёнджина — и в будущем таких проблем, как впервые с Чанбином, больше уже не возникало. И сейчас тоже не возникло, в общем-то. Подготовившись, накинув халат, Джисон выскользнул из ванной и лицом к лицу столкнулся со смеющимся Чонином. Полностью голый, с вереницей темных пятен на груди и шее, тот тянул следом за собой не менее, а, кажется, куда более довольного и размеченного Криса — Джисон краем глаза успел заметить в энном количестве присутствовавшие засосы на бёдрах — и совершенно не ожидал, что дверь прямо перед ним неожиданно откроется. Ну да, Чонин, по-видимому, тоже не стеснялся использовать те же методы, что и сам Джисон. Исключительно в благих целях, разумеется. — Айщ, хён! — потёр тот грудь, в которую Джисон пару мгновений назад приложился лицом со всей дури. — Ты здесь откуда? Ты же бегал? — Добежал, — рассмеялся Джисон. — Мы с Чанбином Ликса домой вытащили, остывать, отъедаться и, кхм, обсыхать всеми возможными способами. А то ещё немного — и у него хвост отрастёт и перегрев случится. Ничтоже сумняшеся Чонин дёрнул его за полу халата и заглянул за пазуху. За очень относительную «пазуху», учитывая, что на член тот тоже посмотрел с откровенным интересом, несколько неожиданным после того, чем эти двое явно только что занимались. — «Всеми возможными способами»? — подозрительно щурясь, повторил за ним Крис. — Айени, ты… — Ой, хён! — мгновенно оторвался от груди Джисона тот и показал Крису язык. — И не говори, что тебе не понравилось, как тебя разбудили! Не хочешь продолжения — так иди спать обратно, я в душ сам схожу! — Хочу-хочу, — тут же сдал назад Крис, счастливо усмехаясь, вскинул перед собой руки. — В конце концов, я тебе тоже кое-что обещал… — Вот именно! — воинственно кивнул Чонин, оставил на щеке Джисона поцелуй и отодвинулся окончательно. — Всё, давай, дай человеку выйти! Я хочу свой секс у стены, в конце концов! …Теперь Джисон тоже захотел. Стоило в будущем намекнуть кому-нибудь, наверное. Но не сейчас. Сейчас он, похлопав Криса по заднице и тихо смеясь себе под нос, все же ускользнул от этих двоих — пока не остался с ними третьим ненароком — и всё-таки двинулся к той спальне, что Ликс в этой поездке определил своей. К открывшейся картине он не то чтобы оказался не готов, но… не готов, в общем. А кто бы был готов к тому, что на его — их — собственной кровати задницей кверху возлежит Чанбин, а в эту самую задницу сидящий рядом Ликс уже вставил сколько-то там пальцев и, судя по тихому стону, методично ими перебирает, словно опять в режим стимминга впал? Молча прислонившись к дверному косяку, Джисон замер, потому что банально засмотрелся и заслушался. Если бы он сейчас шагнул внутрь, заговорил бы, то неминуемо перебил бы этих двоих, нарушил бы и атмосферу, и ту незримую магию, что разделяли между собой эти двое. Попросту говоря, он любовался. — Ну же, Бинни, — тихо успокаивал его Ликс и гладил по выгнутой спине, вёл своей маленькой ладонью по неожиданно для такого телосложения тонкой талии. — Давай, я ещё вот так… Хорошо? — Да… — выстонал Чанбин и выгнулся под нажимом ещё сильнее, подвинулся, опираясь поудобнее на разъезжающиеся ноги. — Ты уверен, Ликс? — Ему понравится, — без тени сомнения сообщил тот и потёр рукой ягодицу. — Ты даже не представляешь, насколько. Но тебе нужно ещё один, мои пальцы слишком тонкие. — Оно же потом будет лучше?.. Ликс фыркнул и сделал что-то, из-за чего Чанбин издал совсем уж тонкий и нежный звук. — Вот так, — нравоучительно сказал он, — это жалкое подобие того, что ты будешь чувствовать на его члене. Представь только, как я буду толкаться в него, и ты будешь чувствовать здесь, — он снова шевельнул рукой, — каждое движение. Чанбин простонал снова, гораздо ниже, глубже, темнее и протяжнее, и Джисон с трудом удержался от ответного стона. А вот от руки, словно по собственной воли скользнувшей к уже напряжённому члену и сжавшей ствол через мягкую, но казавшуюся сейчас такой раздражающей ткань — не удержался, да. Но, видимо, он был совсем не настолько тих и незаметен, как ему казалось поначалу, потому что Ликс обернулся и глянул через плечо. Поймал его отчего-то смущённый и растерянный взгляд на своей руке и кивком подозвал ближе. Вёл здесь и сейчас он; послушно сделав несколько шагов, Джисон аккуратно опустился на кровать и вцепился в тут же выданную ему смазку. Стараясь действовать неслышно, щёлкнул крышечкой и выдавил на пальцы, размазал и растёр по подушечкам. — Сейчас я добавлю смазки и будет ещё один палец, — сообщил Ликс Чанбину и убрал руку, не дожидаясь ответа. — Выдержишь? — Куда я денусь уже… — глухо пробормотал Чанбин. — Ликси-я? — Что? — Ликс обхватил пальцы Джисона своими, растёр по ним избытки смазки и подтолкнул его руку к цели. Стараясь не задумываться над тем, что делает — яйца от переизбытка мыслей бы взорвались, честное слово, спустил бы как девственник, если не от одного только прикосновения, то от этих стонов — Джисон послушно скользнул внутрь тремя сразу и, имитируя методичного и внимательного Ликса, тут же развёл пальцы. Чистой рукой Ликс снова надавил Чанбину на поясницу, требуя выгнуться снова. — Хорошо? — снова спросил он, убеждаясь, что всё в порядке. Не в последнюю очередь Ликс делал это из-за неумения читать язык тела, но, в то же самое время, Джисон, побывав раньше на месте Чанбина, вдруг обнаружил, как его самого подобные уточнения успокаивали и обнадеживали: Ликс следил, Ликс контролировал каждое движение, каждую минуту и секунду того, что они делали. Что бы они ни делали: занимались ли обычным, безопасным сексом, пробовали ли игры с дыханием, погружались ли в шибари снова или даже, под руководством Криса, изучали реакции Хёнджина на те или иные собственные действия, ломая и разрушая того вдвоём. Втроём. Судя по тому, как Чанбин дёрнул задницей, насаживаясь на пальцы сильнее, его подобный контроль тоже только заводил. — Очень… хорошо, — выдохнул он. — Ликси-я, ты уверен, что он захочет… сверху? Джисон аж брови задрал и растягивать его перестал на несколько секунд. Точно так же, с абсолютно тем же вопросительным выражением лица Ликс дёрнул бровями и наклонил голову, безмолвно спрашивая, ответит ли он сам или что-то придётся придумать ему. Пришлось собираться с духом. — Уверен, — хмыкнул Джисон, снова возвращаясь к растяжке. Уже так, как привык он сам с Хёнджином, с тем же Ликсом: сильно, быстро, стимулируя попутно простату и подталкивая к краю, но не давая его перейти. — Что? — Чанбин под ним дёрнулся, но смог только обернуться, прижатый рукой Ликса. — Джи? Откуда ты здесь? Как давно?.. — Всего пару минут, — успокоил его Джисон. — Но твои сомнения застал. Это правда для меня? — Я давно хотел попробовать, — Чанбин снова спрятал в лицо в подушке, — и Ликс меня всё уговаривал, обещал, что поможет. Сегодня просто так совпало всё… Айщ, Джи, ты можешь… больше? — Не торопись, — приказал Ликс, перебивая его и напоминая о себе. — Хочешь, чтобы та история наоборот повторилась? Мягкие, нежные стенки сжались вокруг пальцев Джисона, и он недоуменно нахмурился. — Правда, что ли, хочешь? Чего именно, хён? Боли или, как Сынмо, ограничений? Чанбин глухо пробормотал в подушку — Джисон даже не понял, что. Его красные уши цветом могли соперничать со светофором. — А, то есть… — Ликс перевёл взгляд с этих ушей на Джисона и обратно. — Меняем сценарий, Джисони? Как с Джинни тогда? «Тогда с Джинни» значило вообще-то много чего, и далеко не на всё Чанбин, скорее всего, был бы готов. Особенно вот так, впервые. Поэтому Джисон покачал головой: — В следующий раз? — предложил он. — Сейчас просто напомним кому-то, кто здесь принимает решения. Ликс задумчиво кивнул. — Ты растянулся, Джисони? — уточнил он. — Готов? — Конечно, — Джисон фыркнул. — Хочешь взять меня, и чтобы хён смотрел со стороны? Недвусмысленная реакция и вздох «хёна» тут же дали ему — им — понять, что тот, в принципе, только за, но всё равно куда больше расстроен и хочет внимания к себе и собственной заднице. — Можно… — поколебался Ликс. — Но я уже пообещал, так что тоже отложим на следующий раз. Может быть, ещё Джинни позовём. А сейчас — Бинни? — Если вы двое оставите меня в стороне, — оторвался Чанбин от подушки, всё ещё пламенея всем лицом, — я уйду к Минхо. — И останешься до ночи ходить с вибропробкой, — фыркнул Ликс и в ответ на удивление наклонил голову: — Что, он с тобой ещё не играл, ты не привык, да? — А просто потрахаться нельзя? — жалобно пробормотал Чанбин и снова отвернулся. — Ликс-а… Пожалуйста… — Мне нравится, когда ты просишь, — указал Ликс и тем не менее потянул Джисона за запястье, приказывая остановиться и наконец перейти к следующему этапу. Да, дразнить тот тоже любил не меньше Минхо, однако и собственным обещаниям, даже данным в формате разговоров в постели, придавал большое значение, и потому, стоило Джисону сместиться и устроиться между раздвинутыми ногами Чанбина, Ликс тут же вжался в него сзади своим торчащим членом, скользнул мокрой, уже смазанной головкой по отверстию, зацепился за него на мгновение, но тут же отодвинулся обратно. — Давай, Джисони, — подтолкнул он, собственной же рукой смазал его член и направил к цели. Джисону самому даже делать ничего не пришлось — только стоять и поддаваться уверенным рукам. — Айщ-щ-щ, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Вот что Чанбин чувствовал тогда, в тот раз, да? Так оно ощущалось? Тесным, нерастянутым, несмотря на всю подготовку, как будто буквально с девственником сексом занимался? Так… тесно, другого слова он подобрать не мог, было только у кого-нибудь в горле, когда этот кто-то сглатывал — а сейчас Джисон медленно проталкивался головкой, и это ощущение не исчезало вовсе, усиливая возбуждение в разы. Приостановиться в самом конце пришлось не только потому, что его беспокоила возможная реакция Чанбина, но и потому, что было слишком много уже лично ему. Замерев, он откинул голову Ликсу на плечо и сам расставился пошире, уже куда привычнее впуская его в себя и наконец отвлекаясь на собственное растяжение. Особенно ему полегчало, когда Ликс, сам поглощённый переполнявшими его ощущениями, провёл губами по его шее и привычно уже прикусил рядом с ключицей, обновляя метку и вырывая протяжный, громкий стон что у Джисона, что у Чанбина, в которого тот непроизвольно толкнулся ещё сильнее, входя окончательно, до упора. Некоторое время они разбирались с логистикой, пытаясь попасть в ритм и пробуя то одно, то другое; Джисону, в принципе, понравилось двигаться самому, распятому меж ними двумя, распростёртому поверх сильной спины Чанбина — но одновременно именно это чуть было не привело его к краю слишком быстро, и пришлось замереть, пережидая опасный момент. Не давая ему опомниться, Ликс сжал руки на его талии, вцепился пальцами и, выдвинувшись почти до конца, толкнулся обратно и вжался всем собой, заставляя Джисона сдвинуться вперёд, протащиться головкой члена чуть ли не по всем внутренностям, ткнуться в простату на мгновение и пройти дальше, глубже — а потом Ликс потянул его обратно. Словно дирижёр не слишком сложного, но очень важного оркестра, тот взял на себя управление ими обоими и принялся двигаться — легко, изящно, бесцеремонно разрушая их обоих своими бедрами танцора, руками внимательного любовника и даже не сомневаясь в том, чего хочет достичь. В одно мгновение Ликс выкусывал ему новую метку с другой стороны шеи, в другое — толкал за загривок ниже, не давая и шевельнуться, заставляя распластаться поверх Чанбина, и, словно поршень, ловя сумасшедший, сильный ритм; в третье — тянул Джисона на себя и шептал на ухо глухо, по-английски, приказывал укусить Чанбина тоже, раз он не может сам, ущипнуть того за грудь — в общем, вёл их обоих. Чанбин глухо стонал под ним от каждого движения, от каждого толчка, выгибался сам, сжимался, рельефные мышцы спины перекатывались под кожей, ходили ходуном, и Джисон не мог оторвать от них собственных рук, и сжимал, и гладил — и кусал, повинуясь Ликсу, оставляя на лопатке четко выраженный след собственных зубов. Наклонялся, жался ближе и тянулся к его губам, а потом оборачивался и пил тихие, но протяжные стоны Ликса уже с его губ. Ощущая себя словно тяни-толкай между ними двумя, он жмурился, со временем теряя себя всё сильнее и сильнее в волнах возбуждения, в таком сладком сосредоточении, что не нашёл бы слов, если бы кто-то попросил его описать позже, растворяясь весь в желании получить больше, интенсивнее, запертый в тесной хватке Ликса. Вынужденный только принимать то, что ему позволено будет сделать и ощутить, последние минуты он просто беспомощно держался за Чанбина и мяукал при каждом толчке, словно кошка в течке. Когда Ликс, сместившись, вновь заставил его нагнуться, они с Чанбином оба, не сговариваясь, простонали хором — из-за удачного ракурса, удачной позы, Джисон ещё и из-за того, как чувствовалась реакция на попадание с каждым толчком в правильную точку — и Ликса, кажется, впервые сорвало с ритма именно в этот момент. Словно все тормоза отключив, как это бывало с ним перед пиком наслаждения, тот ускорился и принялся вбиваться совсем уж беспорядочно-сильно, вытягивая его за собой и тут же буквально выдвигая обратно. Если бы не его крепкие руки — Джисон бы уже упал на дрожащих ногах, не выдержал темпа, но сейчас он был над собой и происходящим совершенно не властен. От этой мысли стало только хуже, и Ликс, будто даже в такой ситуации в его голове телепатически пасся, прижал его к себе одной рукой сильнее, а другой, освободившейся, обхватил за горло. Ощущение нехватки воздуха — иллюзия на самом-то деле, потому что Ликс давил, но не пережимал, наученный Крисом, как действовать правильно — и стало тем, что Джисон уже не мог выдержать, оставаясь так, как был, и тем, кем был в ту секунду. Из ниоткуда взялись силы снова, и он потянул Чанбина на себя, словно игрушку, используя его, чтобы достичь собственного удовольствия — и с изумлением краем сознания фиксируя, что тому это более чем нравится. Звуки, которые тот издавал, даже близко не стояли с тем тихим выражением удовольствия, что Чанбин позволял себе, будучи сверху; желая услышать ещё, больше, громче, Джисон двинулся сам, непроизвольно сжался — и, чувствуя, как снова сжимается ладонь на шее, не удержался. Сломался. Улетел. Несколько мгновений его буквально не существовало в этом мире, и даже зубы Ликса, вновь сменившие ладонь, он заметил только постфактум, когда уже отпустило, когда сквозь абсолютное удовольствие начала наконец пробиваться реальность. Оказалось, что в последний момент он вышел и часть спермы выплеснулась на покрасневшие от явных царапин Ликса ягодицы, на спину, создавая картину, которую Джисон искренне хотел бы увековечить и держать перед глазами абсолютно всегда. Белёсые потёки сводили с ума, и он собрал то, что было рядышком, головкой, и толкнулся снова внутрь уже вялым членом, держа его рукой — просто так, чтобы вновь ощутить призрак тех собственнических чувств и пометить собой снова. Ещё раз. Ликс сзади тяжело выдохнул и выдвинулся — тоже отпустило наконец — и с жалобным стоном повалился на кровать рядом с Чанбином лицом вниз. — В следующий раз, — недовольно пропыхтел он, — я снизу. Или в середине. Ненавижу свою спину. Чанбин только голову повернул — расслабленный, раскрасневшийся и довольный — и усмехнулся: — Ты сам это предложил. — Да знаю… — досадливо протянул тот и, не глядя, потребовал: — Джисони, сегодня твоя очередь вытирать всех. — Я тебя через плечо перекину и в душ отнесу, — пригрозил Джисон, прикидывая, как выдернуть грязное одеяло из-под тяжёлой Чанбиновой тушки. Выходило, что никак. — Хён, а хён, тебе все равно придётся встать, может, полноценно в душ сразу сходим? — И Ликса отнесём, и на второй круг сразу зайдём? — хмыкнул тот. Глядя на него, Джисон изучающе сощурился. Интересно, а вот у стенки… двоих… сразу можно было как-то? Или хотя бы один на весу, а ещё один сзади у того, кто держит? Или римминг? Или двойное? Кхм. — Почему бы и нет, — ухмыльнулся он. — Мне кажется, мы ещё не все эксперименты сегодня провели. А, хён, хочешь одновременно с Ликсом меня попробовать? Чанбин сглотнул. — Ты чудовище, — постановил он. — Бугимен, — подтвердил Ликс и принялся медленно, но очень уверенно и целеустремленно сползать с кровати. *** Несколько минут спустя, когда они трое, переплетясь в одно, застряли в коридоре перед ванной, обмениваясь страстными поцелуями, ненадолго их отвлёк крик Криса со стороны одной из соседних комнат, а потом сразу ответный Чонина: — Ну Айен-а! Ну часик всего поработаю, ну какого хуя! — Тебе показать, хён?! Переглянувшись — Ликс не выдержал, уткнулся Чанбину в шею и хихикал куда-то туда, заставляя того ёжиться от щекотки — они хором рассмеялись. Жизнь шла своим чередом. Жизнь продолжалась.