Я не могу себе этого позволить

— Хён! — распахнув дверь, радостно вскрикнул Джисон и полез обниматься. — Айгу, хён, как я давно тебя не видел! — Гуниль сейчас подойдёт, он в машине копается, подарки вытаскивает, — пропыхтел Джиён, пытаясь сделать вдох. Смутившись, Джисон выпрямился, убрал руки — и тут же, возбуждённо вскрикнув, бросился на шею тут же уронившему от неожиданности какие-то пакеты Гунилю. — О, я смотрю, ты снова покрасился? — оценил тот, аккуратно снимая его с себя и ставя на место. — Рад тебя видеть, Джисон-и, как ты себя чувствуешь? — Я тоже рад, — улыбаясь во все щеки немедленно откликнулся Джисон. И не врал, между прочим, ни секунды, потому что и правда забегался, заработался и совсем забыл, каково общаться с кем-то, кто не просто знал обо всех его тараканах, но и видел, как Джисон боролся с ними все эти годы, своими глазами. — Да, пусть волосы отдохнут с чёрным и отрастут обратно, тем более что у меня же Ликс и Джинни опять светлые, буду с ними контрастировать по задумке. — Вроде вы на первом концерте ещё нормальные были… — задумался вслух Джиён. — Проходите, разувайтесь, ну! — спохватился, засуетился Джисон, выкапывая по старой памяти одноразовые отельные тапки из тумбочки. — Да, правильно, это нас к Японии обновили, через неделю лететь. — Пить тебе, конечно, нельзя? — уточнил Гуниль и намекающе потряс пакетом. — Я взял кучу лимонада, и не говори нам про диету, Чан и так жалуется, что ты от зала опять отлыниваешь. — А ты с ним тренировался? Он же меня на больную сторону пять кило заставляет поднимать и держать, у меня всё сводит сразу! Он садист же! Джиён присел на диван, сдвинув в сторону плед. Книгу и очки — перед их приходом Джисон валялся перед камином и пытался втуплять в десятую главу Isekai Tensei Soudouki, откровенно при этом не помня, что там было в предыдущих: минусы слишком напряжённого графика, — Джисон убрал сам. Зрение за прошедшие годы, оказывается, у него даже заметно не испортилось, но временами, как сказал врач, в некоторые моменты, очки ему всё-таки стоило использовать. — Ты один сегодня? Твои друзья дома? — аккуратно уточнил Джиён. Помогая Гунилю выкладывать привезённое на столик — несколько коробок и коробочек, еда, всякий вредный и абсолютно обожаемый Джисоном фастфуд, Милкисы и разные лимонады с хорошим и душевным таким запасом — Джисон помотал головой. Видимо, про то, что кое-кто (кхм, Ликс, кхм) их обожает и пьёт бесконечно, эти двое то ли помнили, то ли просто откуда-то знали. — Не, разбежались, — пояснил он. — Кто в студии, кто куда и зачем. Я с утра, как и говорил, к психотерапевту мотался, а от хорео Минхо меня всё ещё в основном освобождает. Ну и вас давно не видел, Крису сказал, и он меня отпустил. — У тебя с ним… м-м-м… всё нормально? — В смысле?.. — откровенно не понял Джисон. — Ёни хочет сказать, — дёрнул уголком губ Гуниль и еле заметно подмигнул ему, — что его по-прежнему интересует, устраивает ли тебя твоя сексуальная жизнь в случае, если она остаётся на том же уровне, что и до аварии. — Ёбо! — возмутился Джиён. — Зачем, ты посмотри, как он улыбается, он же нам сейчас в подробностях рассказывать начнёт! — Если улыбается — значит, доволен, — совершенно не впечатлился этим аргументом тот. Нет, эти двое вызывали у Джисона такое странное ощущение, особенно когда переругивались, словно бы забыв про него самого… Что как будто его приехали проведать родители. И беспокоились так же, и волновались, и про Криса спрашивали с таким подозрением, что ему даже стало интересно, а чего вдруг не про Чанбина. Или они ещё не знали?.. О, точно, они же даже не знали! — Ещё как доволен! — заприметив коробку с тортом-мороженым, Джисон потащил её ближе. — Мы это сейчас не будем? А то я в холодильник отнесу пока, чтобы не растаяло. — И, вместо этого, продолжив держать её в руках, принялся объяснять дальше: — У меня всё настолько отлично, насколько это вообще сейчас может быть. Самое главное из новостей — это что Чанбин теперь с нами во всём этом, мы всё же сумели с ним откровенно поговорить, и это помогло! Гуниль молча показал большой палец, но Джиён, видимо, на правах старого друга, нахмурился: — Это что же, вас теперь сколько… восемь? Кто у тебя самый любимый? — Все, разумеется, — обойдя диван — хотел бы перепрыгнуть в стиле Криса, но пока не мог — плюхнулся рядом с ним Джисон. — Если бы мне нравился кто-то один, я встречался бы с ним, но я же хочу и люблю их всех. — Даже Чанбин не самый? Ага, ну через этот этап Джисон уже проходил сам ещё в клинике, да и после уже несколько раз, так что ответ был у него готов, сформулирован ещё для самого себя сколько-то времени назад. — Понимаешь, — откинулся он на спинку дивана и пожал плечами: — Когда я вижу, как смотрит на него… ну, да хоть бы Сынминни, я не ревную никого из них. Наоборот, мне становится тепло на душе оттого, что они есть друг у друга, а не только я. И я знаю, что, если мне захочется, я могу быть с ними. Или с Чанбином и Минхо. Или с Крисом, Сынмо, Джинни и Ликсом — если, конечно, графики позволят нам вот так собраться вместе. И никто из них не будет против, а если будет — то скажет и объяснит, почему. — А если испугается? — предположил Гуниль, аккуратно присевший на поручень дивана, и изучающе уставился на него. Джисон честно задумался. Вот честно, чтобы не орать сходу «да ну, такого никогда не будет» и так далее. Могло бы быть, действительно могло и, наверное, ещё будет. Когда-нибудь, как бы ему ни мечталось обратное. — У нас был сложный период вначале, — обобщенно сформулировав, покачал он головой. — Мне кажется, мы всё хорошо запомнили, к чему приводит молчание. Нас восемь человек, всегда есть выбор, с кем конкретно поговорить, если страшно говорить нам всем. — Так про… — Джиён снова замялся. — Про сексуальные отношения… — Меня всё устраивает, — перебил его Джисон. — Всё, что мы все делаем, хотя за ту давнюю лекцию я вам обоим очень благодарен. Но никаких подробностей больше не будет, Ён-а, мне и так рассказали, что ты в своё время своими глазами что-то видел. — Мороженое, Джисон-и, — улыбаясь, напомнил Гуниль и тем самым отвлёк его и вернул из настороженного в прежнее дружелюбное настроение. — Слишком много видел, — напоказ передёрнулся Джиён. — Давай я тебе помогу, что ли, тут ещё вот эти банки отнести нужно… — Что-нибудь хотите? — спохватился Джисон, уже поднявшись с дивана. — Кофе? — От моего любимого бариста? Обязательно, — хмыкнул тот и первым направился в сторону кухни. — На твой вкус, Сон-а, ладно? Это обращение неожиданно резануло Джисона по уху — привычная вроде бы форма, но не тот голос, не те интонации, не тот человек. Страшно вдруг захотелось набрать Хёнджина, спросить, как у него дела и не собирается ли тот ночевать в студии с продюсерами, финально выверяя первый собственный трек, который тот собирался впервые исполнить в той самой Японии. Пришлось обходиться сообщениями: друзья бы точно не оценили, отвлекись он на кого-то из своих парней просто так, без особой причины. А уж учитывая — кто знал, в курсе ли они вообще — что с Хёнджином Джисон мог вообще висеть на телефоне по часу и дольше, особенно если по какой-то причине им приходилось ложиться спать в разных городах: они просто обменивались новостями, флиртовали, рассказывали друг другу, что у них на душе, шутили или просто даже несли всякую чушь. Хёнджин оказался очень понимающим другом — помимо того, что являлся любящим и заботливым парнем, разумеется, — и под «понимающим» Джисон подразумевал в том числе и поддержку всякого стёба, трэша и кринжа, что в какие-то моменты просто лезли из него наружу и заставляли вытворять всякую херню. Недаром именно Хёнджин помог ему с запоздалым подарком на день рождения Сынмина, и именно с ним вдвоём они танцевали в результате полноценный стриптиз для одного зрителя. Подготовиться пришлось, конечно, достаточно сильно, так что на полноценную импровизацию это не тянуло — но сама идея как раз, как и рисунок танца, были придуманы спонтанно, в течение каких-то пяти минут, и отработаны за час. Иногда Джисон в подобные моменты задумывался, что хотел бы выступать в группе с меньшим количеством участников сугубо потому, что с одним человеком отрепетировать и вычистить хореографию было гораздо проще, чем аж с семью. Как Минхо справлялся — шайтан один и знал. Отправив сообщение в катоке, он сунул телефон в задний карман и вскинул голову, усилием воли заставляя себя вернуться в реальность. — Зачем тебе столько бананового молока? — как раз удивился Джиён, без стеснения распахнув холодильник. Джисон заглянул ему через плечо. Ну да, у нормальных людей хоть какое-то разнообразие было, а у них, оказывается, на верхней полке, ранее незамеченные Джисоном, привыкшим, что его, словно нежную принцессу, кормят другие — и только посуду в посудомойку сунуть могли заставить или достать потом, но это к делу не относилось — и потому в холодильник заглядывавшим исключительно редко, рядами стояли картонные упаковки с этим самым молоком. Даже не сомневаясь, кто их покупал, хранил, а потом подсовывал Джисону в сумку потихоньку или ставил на стол в студии и делал вид, что не знает, о чём речь, он молча ухмыльнулся. Крис, конечно. — Я очень люблю это молоко, — в конце концов пояснил он, где-то в глубине души молясь, чтобы не было больше вопросов на эту тему, потому что ладно Крис, про Криса хотелось рассказывать и тыкать счастливыми отношениями с ним в нос Джиёну, чтобы что-то доказать, а вот Сынмин… Сынмин ощущался чем-то, что стоило хранить у сердца, и обсуждать его с его же бывшим, тем более при Гуниле, тем более такие интимные подробности не хотелось абсолютно. К счастью, Джиёна удовлетворил этот ответ и он только пожал плечами, мол, как скажешь. — Давай мороженое, — протянул он руку. — Что там насчёт кофе? — О, точно, — спохватился Джисон и, не обращая внимания на коротко провибрировавший в кармане телефон, принялся включать кофемашину. — Молоко достань, пожалуйста. Гуниль-хён, что тебе? — Американо, без изысков, — решил тот. — Это пусть Ёни развлекается, я по классике. — Принято, — кивнул Джисон. — А у вас какие новости? А то всё про меня да про меня, в конце-то концов. — Последние экзамены скоро, — поморщился Джиён. — Ещё месяц — и буду свободным человеком, между прочим! — Спасибо, что позвал, кстати, — вставил Гуниль, — а то он уже сейчас в учебниках сидит, зарылся в книгах и не выходит из дому. Я уже и не знаю, куда от эпохи Возрождения деваться, честное слово. Только сам забывать начал!.. — Вот это память, — хмуро — но видно было, что он на самом деле не злится — проворчал Джиён. — Сон-а, не надумал восстанавливаться? Вот тут Джисону пришлось контролировать лицо, чтобы не хмуриться, только уже всерьёз, тоже. Очень хотелось отмахнуться от этого вопроса, но друзья заслуживали честности. Он и так слишком редко с ними виделся, и звонил уже нечасто. — Если буду продлять контракт, то просто зачислят в Гукдзе, на заочку, на кафедру визуальной культуры, и всё. Но я не буду, — пояснил он, не то чтобы отворачиваясь специально, но не переставая возиться с туркой и молоком и оттого всё ещё стоя спиной. — Как «не будешь»?.. — опешил Джиён. Будто бы пытаясь его заглушить — но он не пытался на самом-то деле, ну, почти — Джисон ткнул кнопку подачи пара и принялся шипеть молоком, заглушая дальнейшие вопросы и давая себе какие-то секунды подумать над формулировкой. — Никто из нас не хочет, — поделился он во в конце концов наступившей тишине. — По крайней мере, в том виде, в каком это есть сейчас. У нас будет свой лейбл, ребята уже готовят документы. Джиён помолчал. — Сон-а, не пойми неправильно моё любопытство… — начал он, устраиваясь за стойкой. — Но это значит, что вы разойдетесь? Расстанетесь? — Да почему? — усмехнулся Джисон. Как он был уверен в том, что говорил — и как гордился тем, что был в этом уверен, — кто бы знал!.. — Мы просто меняем формат. И все остаёмся в этом нашем лейбле, просто кто-то продолжит индивидуально, кто-то уйдет со сцены, а мы втроём останемся продюсерским трио, ну и, думаю, иногда выступать будем ради развлечения. — Потянете? — заботливо уточнил Гуниль. — Psy потянул. — Джисон пожал плечами: — А если ты о способностях, то у нас есть опыт, практика, имя, деньги, опыт в бизнесе и Ликс, от внимания которого не уйдет ничего. Нас восемь человек, мы вместе дополняем друг друга, и в этом наша сила. Psy, которого он вспоминал уже не в первый раз в качестве мотивации за последние дни, выстрелил ещё до аварии Джисона с одним-единственным синглом, собрал на нём бешеные деньги даже с учётом того, что работал тогда на какую-то компанию, немедленно (или нет, Джисон откровенно уже и не помнил) расторг с ней контракт и создал свою; теперь работать с ним в сфере корейского шоу-бизнеса считалось честью. Вроде бы не мелькая особо перед камерами, тот всё равно занял свою нишу, пытаясь заполнить корейскую сцену аналогом чернокожих американских рэперов, только женщинами-азиатками. Бейонсе, что ли, ему покоя не давала?.. Хотя, даже если и да, Джисону было плевать. А вот Чанбин с ним, кажется, даже знакомился лично когда-то и тряс руку перед камерами. Вроде. — Хорошо, если вы уверены, — успокоенно кивнул Джиён и тут же сдвинул брови: — Вы же уверены? Ты, Сон-а, ты лично уверен? В них? Со вздохом Джисон поставил перед ним латте и ненадолго присел напротив, опёрся локтями о стойку: — Ён-а. Я скажу это ещё один раз и надеюсь, что в последний. Я уверен как никогда. В них, в том, что мы делаем, и в себе. Что бы ни случилось, я не сломаюсь сам и при надобности помогу не сломаться никому из них. Джиён вскинул руки: — Ладно, ладно, прости. Просто каждый раз так сложно осознавать, что твой друг встречается с ещё семью мужчинами… — Да ладно, — фыркнул Джисон, сползая с барного стула и возвращаясь к приготовлению американо для Гуниля. — Не такая уж это и редкость. Я знаю как минимум ещё одну группу в таких же отношениях. Ещё и младше нас, представляешь? Зато так приятно быть сонбэ, который показывает им положительный пример подобных отношений — хоть там почти все меня и старше, кстати!.. Джиён помотал головой. — Даже не хочу спрашивать, о ком ты, — убеждённо, но улыбаясь, заявил он. — Лучше не знать. — Ничего, вот переманим их к себе, — рассмеялся Джисон, — тогда тебе придётся запомнить, никуда не денешься. Гуниль-хён, держи, вот твой американо. Пойдём к камину?.. *** — Ты изменился, — констатировал факт Джиён, стоило им устроиться поудобнее. И под напряжённым взглядом Джисона тут же спохватился, поднял руки: — Я не говорю, что это плохо, но… Ты так ничего и не вспомнил же, да? Джисон молча кивнул. — Кажется, как будто мы вернулись на два года назад, — вступил Гуниль, грея руки о стакан. — До аварии ты казался куда напряжённее. И, пожалуй, злее. В первое мгновение Джисон рассмеялся, хотя и начинал уже понимать, что это не шутка. Во второе он изумлённо уставился на Гуниля: — Я — и злее? Серьёзно? Тот просто развёл руками и переглянулся с Джиёном, кивнул ему. — Понимаешь, Сон-а, — задумался ненадолго тот, пытаясь подобрать слова, — тогда ты точно слишком уставал и как будто бы не был уверен в том, что делаешь со своей жизнью. Эта твоя влюбленность в Чанбина ещё… Чуть было не захихикав, Джисон тут же пожалел, что не записывает по какой-либо причине их разговоры. Это бы вроде незначительное замечание — да хёну бы услышать. Тому бы абсолютно точно понравилось. — Ну, может быть, — уступил он. — Мне всё-таки сложно судить, я ж ни хрена не помню. — Тебя это не напрягает? — это снова оказался Гуниль. Но даже не слыша голоса, Джисон бы всё равно понял, что это он: Джиёна сегодня больше интересовали более бытовые вещи, более приземлённые. Или, может, даже более романтичные. — Ты знаешь, нет, — настолько же серьезно, насколько спрашивал у него Гуниль, сформулировал ответ Джисон. — Я уже привык, и… Да нет, знаешь, не так. На этих вот годах, сколько бы их там ни было, три или два с половиной, жизнь клином не сошлась же. Я — мы, точнее — живём дальше, у нас и сейчас есть, о чём подумать и с чем разобраться. Основное, что вылезало уже, мы, конечно, обсудили, а вылезет что-то ещё… Хён, я всё-таки себе доверяю. Если я что-то делал или, наоборот, не делал — значит, у меня были причины, даже если сейчас я вдруг о них не знаю. Я точно не пробовал наркотики, не нарушал закон, не… не знаю, не нарушал свои принципы, в общем. Это самое главное. Со всем остальным я справлюсь и мне помогут разобраться и справиться. В любом случае, я здесь — а не там, понимаешь? Сейчас мне есть что помнить, кого любить и о чем переживать, и я сосредотачиваюсь уже на этом, вот. Сам смущённый своей речью, он переложил туда-сюда угол пледа на коленях, и только спустя несколько секунд, услышав шорох, осмелился вскинуть глаза. — Я горжусь тобой, Сон-а, — широко улыбнулся ему Джиён и распахнул объятия. — Ты изменился, но это хорошие изменения, правильные. Помню, каким ты был на первом курсе — испуганным мальчишкой, который в штыки воспринимал всех и вся и делал вид, что ничего не чувствует, потому что боялся снова испытать боль. Ты хорошо вырос, Сон-а, ты знаешь?.. Утыкаясь носом ему в плечо, Джисон сморгнул выступившие на глазах слёзы. Почувствовав же, как вокруг них обоих смыкаются сильные руки заботливого, любящего и не менее эмоционального, чем его парень, Гуниля — хотя и скрывающего это гораздо лучше — он вынужденно сморгнул ещё раз и ещё. И ещё. — Спасибо, — шмыгнув носом, выдавил из себя Джисон. И решительно отстранился, наплевав на уже начавший вырабатываться в душе рефлекс прятать недостатки внешнего вида, не стыдясь покрасневших глаз, и уставился в лицо Джиёну, а потом повернул голову, пытаясь посмотреть на Гуниля. — Спасибо, что не переставали верить в меня. Вы оба, так что ты тоже не отворачивайся, хён!.. Спасибо, что были рядом всё это время, несмотря на все сомнения и сложности! — Да как мы могли не быть? — растроганно рассмеялся Джиён и вновь полез обниматься. Вновь пряча лицо в его футболке, Джисон чувствовал, как окончательно успокаивается что-то на душе — что-то незаметно зудевшее и терзавшее его последние месяцы, чего он практически не замечал и оттого даже не мог дать этому чувству внятного названия. Его друзья — те, чье мнение ему было важно — одобряли его самого, его жизнь, его достижения и партнёров. И это всё, пожалуй, что могло иметь значение. Что же, если раньше Джисон думал, что счастлив, то теперь, сейчас — зная, что его поддержат и поймут — он был ещё и спокоен. Он крепко стоял на ногах и спустя всего через три года после начала этой истории с Чэджуном, знакомством со всеми по очереди своими парнями и так далее, мог сказать, что наконец-то знает, где его место в этом мире, куда ему идти дальше — и, самое главное, что ему есть куда вернуться. Даже если возвращаться на самом деле ему никогда не придётся. ***

Джисон Очень соскучился по тебе, детка.

Хёнджин !!! Хёнджин Бегу домой, Сон-а ❤️ End.