Весны не будет

   Центральная площадь города гудела от голосов и музыки. Люди передвигалась от столов с угощениями к развлечениям. Под ногами раздавалось противное хлюпанье подтаявшего снега. Весна была на удивление ранней для наших краев. Почти всю зиму я просидел дома ради спокойствия людей и своего же блага. И теперь солнечный свет для меня был, словно железо для анчутки. Матушка чуть ли не выталкивала меня на масленичные гулянья, приговаривая, что как девка на сносях дома сижу. Я стоял поодаль ото всех, прячась в тени от изб. - То-то снег таять быстро начал, а это Микола свой нос показал, – низкий голос раздался позади меня. Не успел я развернутся, как чужая тяжелая рука упала мне на плечо с такой силой, что подкосило ноги. – Ну что ты ослаб за зиму. На мамкиных харчах крепнуть перестал. - Тебе то о харчах еще и зарекаться, сам не лучше, - парень усмехнулся и протянул мне руку. Рукопожатие вышло болезненным. Глеб силу рассчитывать после пятнадцати лет перестал, как к солнцу тянуться стал и в двери с трудом пролазить. А когда-то мельче меня был, и я за него заступался. А сейчас мой друг превратился в того самого богатыря и сказок. Жаль лицом не удался, хотя девчонок это не беспокоит. -Что тетя Оля заставила выйти на воздух? – Глеб хитро улыбнулся и шмыгнул носом. -Матушка отказы не принимает. Всю зиму про женитьбу талдычит, - перевел я тему, не желая обсуждать своё зимнее отсутствие в активной жизни молодежи. -Ох, это не тебе одному на уши присели. Маманя невестку, да внуков хочет, а батя говорит в стражу идти работать. Мол уже девятнадцатый год пошел, а все как дитё малое. Во заладили.   В чем-то родители Глеба были правы, хоть этот белокурый великан и выглядел человеком взрослым, внутри все еще сидел тот мелкий Глебка, гонящий кур по двору. Друг мой явно пришел не со мной лясы точить, так что через какой-то время мы уже улепётывали блины.   К полудню солнце стало припекать, кто-то снял шапки, а некоторые не побоялись снять армяк*. Я терпел, хотя был готов раздеться до парков. Блины мы уже доели и даже успели поучаствовать в кулачных боях. Затащил меня туда Глеб с великим энтузиазмом, а ушел я с подбитым боком и рассеченной губой. - Марья про тебя часто спрашивает, - вдруг сказал Глеб. Сбитень, который я пил чуть не пошел через нос, - Чей-то ты напрягся? Не коси под дурачка, Микола, будто не знаешь, что девки о тебе шептаться любят. Как не пройдешь, так и хихикают. -Та я не косил, то есть не знал, - что-что, а таких моментов я не помню. Мама хоть и говорила, что лицом я вышел, но на то она и мама. – Хочешь сказать я Марье нравлюсь? – в ответ Глеб лишь улыбнулся. – Ты же влюблен в неё, может она с тобой поговорить просто хотела. - Нет, Микола. Хоть я безграмотен, но не дурак и вижу, как она на тебя смотрит. Вон даже сейчас глаз не отводит.   Я обернулся. Позади нас, не доходя до стола с угощениями, стояла Марья в окружении своих подружек. Девчонка небольшого роста, с круглым лицом и яркими голубыми глазами была одной из самых завидных невест в нашем городе. Она моментально отвела взгляд, когда я взглянул. В душе неприятно кольнуло, я знал, что она нравится Глебу и совершенно не желал огорчать своего друга. Голубые глаза вновь взглянули на меня, а затем она уверенными шагами направилась к нам. - К нам идёт, - протараторил я, наблюдая за Марьей. Глеб встрепенулся, начал поправлять свой тулуп и улыбаться, как маленький ребёнок. - Здравствуйте Микола, Глеб, - поприветствовала она, поправляя свою светлую русую косу с белой лентой. Марье было около пятнадцати лет, все девчонки в её возрасте уже во всю начинают вплетать ленты в косы, сообщая что готовы к замужеству. Она не была исключением, и видимо Глеб был прав, и девчушка заприметила меня себе в мужья.                – А что это вы одни стоите? Скоро чучело повезут, вы что не пойдёте? - Пойдем, конечно, - ответил за нас Глеб и потупил взгляд в пол, слегка краснея. - Микола, а тебя не было особо зимой видать. Такой взрослый парень, а морозов боишься? – признаюсь её слова меня задели, но грубить я не хотел. - А куда же мне в такой холод ходить? Я же не ребенок давно, чтоб на санях кататься и башни строить. Матушке помогал всю зиму, она же одна у меня.   Марье мой ответ не понравился. Все-таки она все еще была той маленькой девочкой, любившей зимние забавы. Глеб моих слов тоже не оценил. - Да что же ты такое говоришь! На санях и старики кататься любят, - лицо у него стало серьезным, а белые густые брови собрались в кучу. - Вот именно! Вообще, говорят ты Карачуна боишься и после его ночи на улицу не выходишь. А еще говоришь, что не ребенок. Ну-ну, - отчасти это была правда. Но не выходил я не из-за страха перед богом, а для того чтоб меня никто бояться не начал. - Врут тебе Марья, а ты как наивная дурочка веришь, - я щелкнул её по носу, отчего та опешила и удивленно захлопала ресницами. – Вон Глеб бабая боится, хоть и знает, что его не существует, - пришлось выдать страшную тайну друга, да бы от меня отстали. - Это, это не так, - начал отрицать он. – Я его видел. И сестренку мою он забрал, когда я маленький был. - Глеб, ты такой большой, а веришь в страшилки, - поникла Марья. – Бабая нет, а сестренка померла твоя. - Есть он, - стоял на своём мой друг. – Тома капризная была, вот он её душу и забрал.   Пока Марья доказывала, что сказки на то и сказки, что правдой не являются, я потихоньку улизнул. Эта девица может и казалась барышней скромной, но если ей что-то не нравилось, то беги спасайся. Пока она все не выскажет и не поставит на путь истинный, легко ты от неё не уйдешь. Быть может так и лучше, хоть Марья и была красива, невесту я себе не искал, да и противная она больно. Пусть уж Глеб счастье налаживает.    Остановившись у стола с выпивкой и убедившись, что моего исчезновенья не заметили, я облегченно вздохнул. - Зайцев развелось тьма, - раздался недалеко голос незнакомого мужчины. - И лис я уже больше недели не видал. То к концу зимы в деревни заглядывать начинают и кур воровать, а тут и в лесу следов даже нет, - ответил второй.   Это были два охотника, наверняка заглянули на гулянья из соседних поселений. Их разговор меня заинтересовал, и я продолжил слушать. - Плохо-плохо. Не хорошие знаки, - мужик с бородой по грудь в сером армяке недовольно покачал головой. - И весна ранняя, и лисы пропали. Не случится ли, чего страшного, —сказал второй почесывая свою лысину. - Сплюнь, остолбень**! Беду накличешь.   Дальше их разговор я слушать не стал, но задумался над сказанным. Весна и вправду была очень ранняя для Алдана. Город чуть ли не самый северный, лето у нас холодное обычно и не долгое. А тут еще масленица не прошла, а уже снег таял. Конечно, как с этим связаны лисы я срастить не смог и решил спросить потом у Яруна, он точно что-то знает.   Голоса вдруг стали громче, а люди резким потоком двинулись в одну сторону. Несли чучело. Ожидаемый конец масленицы был еще далек, но в середине празднования куклу олицетворявшую богиню Морену проносили по поселению, пели песни и с добрыми словами провожали её в ожидание весны. Я пошел не спешна за толпой. Кто - то схватил меня под руку и повел в самую гущу. По началу я даже не разобрал кто меня вел, но когда мы сбавили шаг, то рассмотрел Бояну. Девчонка была моей ровесницей и достаточно высокой. Настолько, что плечи наши были на одной высоте. Её белокурые волосы были заплетены в косу и также как у Марьи в них виднелась белая лента.  - Не спеши, пожалуйста. Нас затопчут, - предупредил я. - Ох, Микола, это мы кого-нибудь затопчем. Будешь плестись в конце все веселье пропустишь, - девушка еще крепче ухватила меня под руку, улыбнулась так ярко, что солнце было бледным по сравнению с ней и повела дальше.    Благодаря стараниям Бояны, мы оказались впереди всех и шли рядом с чучелом. Тут-то нас и заметил Глеб с Марьей. Друг молча показал мне кулак, дав понять, что мой побег ему не понравился.    Толпа резко остановилась и люди начали водить хороводы вокруг куклы. Друзья завлекли и меня в это веселье, которое  мне не особо-то и нравилось. Последние месяцы спокойная жизнь меня прельщала больше. Голоса сплелись в один, кутерьма и буйство цветов в одежде народа рябили перед глазами, как мошкара. Ноги становились ватным, а голова начала гудеть, словно самовар.  - Смотрите! - кто-то воскликнул из толпы и все как один резко остановились, взглянув вверх.  Ясное небо заволокло серыми тучами, перекрывая солнечный свет. Становилось холоднее, подул сильный северный ветер и начал падать снег. "Метель" - последнее, что пронеслось в моей голове, прежде чем я потерял власть над своим телом. _______________________________________________________________ Армяк* - Старинная крестьянская верхняя распашная одежда из толстого сукна в виде халата или прямого кафтана без сбор Остолбень** - дурак