Весны не будет

За мои двадцать лет я никогда не видела такой ранней весны. Солнце грело своими лучами все чего касалось и ярко отблескивало от снега. Почти на ощупь я вышла на крыльцо, глаза никак не могли привыкнуть к свету. После бессонной ночи в библиотеке тело неприятно ныло и хотелось просто лечь. Внизу раздавались десятки веселых голосов. Масленичные гулянья были в самом разгаре. Весь город был как на ладони, за это я и любила дом старейшин. Массивный трехэтажный дубовый терем возвышался на холме, как страж города, наблюдая за порядком. Это было самое большое здание в Алдане как в высоту, так и в ширину. Красотой и изящество он не отличался, лишь резьба на ставнях, да подзор. Дома зажиточных горожан были более богаты и красивши. Я проживала тут уже свой девятый год, но жизнь эта не было особа интересной. Старейшины меня учили каждый день, начиная грамотой и владением мечом, заканчивая магией. Ярун хоть и приютил меня, но сидеть без дела не давала. -Алёна, а я тебя ищу, а ты что же решила вдруг на солнце погреться? — я обернулась на почти уже родной голос, старейшина выходил на крыльцо натягивая на ходу тулуп. -Нет, дедушка. Вышла подышать воздухом, да тело размять, —Ярун, однажды, сам сказал его дедушкой звать, мол и мне удобнее, и ему приятно, коли детей у него нет. -Твоё рвение к знаниям похвально, только переусердствуешь ты, — он по равнялся со мной и тоже взглянул на гуляющий город, — веселятся, тебе бы ты тоже простой жизнью подышать. — Не хочется, я к такой привыкла, — монотонно ответила я, повернувшись к нему. — Не нравится мне весна такая. Уж больно рано я богиню свою ощущать перестала. Хоть присутствие есть, но не такое как в прошлые вёсны. Боюсь я. — Не могу не согласится. Не чисто это. И весна ранняя, и Карачун себе человека отметил, и то, что лисята в лесах пропали. — Что! А что же ты не говорил про лис, уж точно напасть нас ждет. — Да чего говорить, ты же сломя голову будешь искать причину, а оно тебе не надо. Мы сами разберёмся, — старик угрюмо посмотрел на меня, запрещая тем самым продолжать разговор. — Ранним утром я Енисея видал во дворе, сходи же с ним с на гулянья. Нечего чахнуть в книгах молодой девке. — Деду… — Даже не перечь! Это мой приказ, — он оборвал меня на полуслове. После чего не спеша спустился с крыльца и поплелся медленным шагам вокруг терема.

***

Енисей что-то весело рассказывал трём служанкам у курятника. Те же, заливаясь смехом, не отводили влюбленных взглядов от парня. В городе этот юноша был знаменит своим дружелюбным нравом и миловидным лицом. На нем были высокие черные сапоги и зеленый тулуп, который гармонично смотрелся с его рыжими кудрями. Ну а как же еще о совей привлекательности он знал и всегда старался одеваться так, чтобы быть еще краше. — Енисей, — позвала я его. Он тут же повернулся ко мне и попрощавшись со своими воздыхательницами направился ко мне. — Здравствуй, Алёнка. Чего звала, — паренёк был выше меня на полголовы, щеки украшала россыпь веснушек, а яркие голубые глаза блистали на солнце как драгоценные камни. — Ярун попросил нас сходить на гулянья, — без приветствия сказала ему я, -пошли сходим на час, а потом отчитаешься ему что мы там были, — согласия ждать я не стала и сразу пошла к площади. — Что-то я не вижу в тебе желания веселится, — послышался его голос позади меня. — И не увидишь, его там нет, — разговаривала я с ним всегда холодно и грубо. Его яркость и легкость меня начала раздражать в первый день нашего знакомства. Енисей мне казался наивным и глупым, может я и ошибалась, коли старейшины его хвалили, но мнения своего менять я не собиралась. Я знала, что с моей стороны грубость по отношению к нему была не вежлива, парень был старше на четыре лета, но меня это не заботило. — Не уж-то тебе никогда не хотелось почувствовать себя простой городской девчонкой, заплести ленту в косу, наесться блинов и влюбиться. Или влюбиться, а потом наесться блинов. От чего ты город то не любишь? — он знал ответ на свой вопрос, но все равно его задал нарочно. Хоть лица я его не видела, но ехидную улыбку ощущал всем нутром. — От того, что город меня не любит, сам знаешь. А в свои короткие волосы я не то что ленту заплести не смогу, я их даже в хвост не завяжу. Не задавай вопросов на коих знаешь ответ. — Хм, то есть влюбиться и поесть блинов ты не против? — он поравнялся со мной, хватая под руку. На его жест я лишь возмущено вздохнула. — Пожалуй только блины. Почти добравшись до площади Енисей, вдруг остановился и молча уставился на меня. — Что? — Ты в таком виде пред людским взор предстанешь? — он показал на свои волосы. Я машинально коснулась свои черных волосы, еле достающих до плеч. — Ох, да простит меня Лада. Платок то я позабыла, — огорчено вздохнув, я взглянула на площадь. — Ну значит такова судьба не явиться сегодня мне на праздник. Иди один, — стоит ли упоминать, что идти туда я и не хотела. Енисей ухмыльнулся и полез в карман своего тулупа. Он молча вытащил зелено-белый расписной платок и осторожно покрыл мне голову. — Ярун мне еще утром сказала, что мы с тобой пойдем сюда. И то что ты, возможно, на зло не покроешь голову. Гнева в моих янтарных глаза было предостаточно, чтобы парень молча понял моё возмущение. Так же, как и прежде он, подхватив меня под локоть повел дальше. Горожане на нас то и дело оборачивались, а после шепотом обсуждали что-то между собой. Взгляды, наполненные восхищением, были явно адресованы моему сопровождающему, ну а те, кто смотрел с испугом и отвращением узнавали меня. Енисей всячески пытался меня увлечь товарами в лавках, что расставили торговцы. И, пожалуй, ему немного удалось. Бусы из неизвестных мне красных камней, медные серьги и деревянные брошки, вырезанные в виде животных, вызывали во мне неподдельный девичьи интерес. Одну из таких брошей в виде лисенка я купила себе и прицепила на свой тулуп, а еще одну в виде ворона отдала Енисею в знак благодарности за платок. После лавок мы оказалось в толпе, которая яростно кричала и поддерживала мальчишек, участвующих в кулачных боя. Один белокурый верзила так сильно врезал своему сопернику под дых, что тот даже не смог сам подняться. Енисей на мое предложение поучаствовать благородно отказался. Пояснив это тем, что для него все соперники слишком слабым. Но я то знала, что наша красавица боится за своё идеальное лицо и чистый тулуп. Когда солнце шло к подани*, а мы доели последние блины, всё гулянье собралось в одну толпу следуя за чучелом. Масленица была для меня значимым праздником и за гуляньями я всегда следила из терема. Для людей эти дни были поводом для веселья, но не для меня. С уходом зимы я ощущал всегда тоску и грусть, словно часть моей жизненной силы уходила в спячку. Таков уж моя участь, как отмеченной богиней. Изменения в погоде я ощутила сразу, до того, как народ уставился в небо. Сначала по телу пробежало холодок, а потом испытала присутствие чьих-то сил так похожих на Морену. Но это была не она. Енисей тоже это заметил и удивленно взглянул на меня. — Это не она, кто-то другой, но похожий, — ответила я ему на немой вопрос. Раздался чей-то крик, а затем началась метель и пришел резкий мороз на смену теплому солнцу. Люди разбегались разными путями, прячась в избах и где было возможно. На городской площади воцарилась паника. Тут я и увидела его. Молодой парнишка стоял, как примороженный у чучела, его взгляд устремился в небо. Черные волосы начали белеть на моих глаза, а кожа покрывать снежными узорами. — Енисей, тот парень, — указала я ему, — хватай его и тащи в терем. Быстро! Не спрашивая, он тут же подлетел к нему и с легкостью, не смотря на свой вид забросил его на плечо. Мы бежали через толпу, снег лез в глаза, рот, нос, а ужасный холод просил остановиться и остаться в его объятьях. Такие холода я знала и они были во власти лишь одного бога. — Куда вы его тащите, — преградил нам путь тот самый верзила с кулачных боев. Ему словно было все равно на погоду, и совершенно не пугал мороз. — Не твое дело уйди с дорого, — прикрикнул Енисей. — Нет, отдайте мне Миколу, я вас не знаю, — какой же бестолковый. — В терем к старейшинам. Коли так волнуешься за друга, иди с нами, — быстро сказала я и вновь побежала вперед. Енисей нагнал меня один, когда я хотела возмутится, то увидела, как верзила со своим другом на плече обогнал нас и побежал к терему старейшин.