Предисловие.
19 февраля 2023 г., 20:18
Здравствуй, дорогой читатель.
Наверняка это кажется странным писать такое в личном дневнике, ведь он на то и личный, чтобы его никто кроме меня самого не читал. Однако… Мало ли, что со мной может произойти, верно? Близкие мне люди будут разбирать мои вещи и когда-нибудь найдут этот блокнот. Поэтому уж лучше я поприветствую вас напоследок.
Привет. Меня зовут Антон Шастун. Мне 16 лет. И я собираюсь спланировать и совершить идеальное самоубийство.
***
Я ненавижу просыпаться по утрам. Мало того, что я не высыпаюсь, и хожу как приведение весь оставшийся день, пока не вернусь со школы и не завалюсь в кровать, так еще и лютый холод и сырость по утрам пробивают на озноб и дрожь, от которых сложно избавиться. Однако, кто я такой, чтобы прогуливать уроки без уважительной причины? Правильно. Никто. Я и так тот самый тихоня в классе: всем на меня все равно, да я и не жалуюсь. Но если я прославлюсь тем, что только и делаю, что прогуливаю, то привлеку к себе внимание. А оно мне вообще не всралось. Сегодня мое настроение было хуже обычного. У меня не было сил подняться с кровати или элементарно перевернуться на другой бок. От осознания, что мне придется хотя бы просто сесть, мне уже хотелось плакать. Без преувеличений. — Антон! Поднимайся, я так опоздаю! — и, да, меня мама подвозит до школы. Нет, это, слава богу, не потому, что я какой-то там маменькин сынок или еще что в этом роде. Моя мама работает школьным психологом в моей школе. Потому я, собственно, и учусь именно там. Однако моих бед с башкой, вопреки своей профессии, она как не замечала, так и не замечает. Может, оно и к лучшему. Подняться все же пришлось. Я сел в кровати, протерев свое лицо, скрывая его ладонями на какой-то момент, стараясь прийти в себя. Не знаю, от чего именно я отходил минут пять, но тогда мне было это необходимо. Я оделся в первые попавшиеся штаны, белую футболку без рисунка, а поверх черную кофту на молнии с капюшоном, которую носил чуть ли не везде. В сумку я кинул пару тетрадей, не забывая про свой новый блокнот: кто знает, когда захочется что-то записать. Кинув сумку в коридоре, я прошел на кухню, где мама впопыхах заваривала себе кофе. — Так… Давай завтракай и выходи, я выйду пораньше, а то с этими морозами лучше сначала прогреть машину, — она достаточно быстро выпила небольшую кружечку эспрессо, явно поморщившись от горького вкуса, и убежала в коридор. Я без энтузиазма открыл холодильник и взял свое шоколадное молоко, а с миски на столе — небольшое и, как оказалось, кислое яблоко. Знаете, обычно родители больше внимания уделяют своим детям. Даже если они на них и ругаются за внешний вид, то они на этот внешний вид обращают внимание. В моем случае, мать не заметила, что в первое сентября я оделся в повседневную одежду: без рубашек, брюк и туфель. Не то чтобы я сильно хотел слышать доебы в свой адрес, но вы меня поняли. Я на это надеюсь. Я надел свою куртку, которая была слишком легкой для такой погоды (и почему только начало сентября начинается сразу с таких холодов?), однако искать одежду потеплее уже не было времени. Выйдя на улицу, я подошел к знакомой машине, сел в нее на переднее пассажирское сидение и пристегнулся, кладя сумку себе на колени. О, а вот и озноб начался. На дорогу мы потратили привычные 15 минут, а после припарковались в школьном дворе, где стояли машины преподавателей и других работников школы. Я вылез из машины и попрощавшись с мамой, которая очень спешила, спокойным шагом пошел в те же двери, что и она. В классе была уже большая часть всего народа. Я сел на привычное для себя место — последняя парта в углу класса. Соседнее место заняла моя сумка. Из нее я решил достать блокнот и ручку, имея цель просто порисовать. Мои одноклассники общались между собой, галдели без умолку и смеялись. С одной стороны я рад за них, с другой — шум вокруг очень мешал и давил на виски. Потому я надел наушники, включая любимый плейлист с тяжелой музыкой, которая уж точно перекроет галдеж окружающих людей. Открыв первую страницу дневника, я увидел свою первую запись, которую сделал еще вчера ночью. Я и сам не заметил, как начал дополнять написанное. Пока что мыслей о плане особо не было. Но есть некоторые варианты. Важное замечание: я не хочу убиться так, чтобы кто-то разводил из этого шумиху. Не хочу, чтобы кто-то обращал внимания на это, а может даже посчитал, что это не самоубийство, а несчастный случай. Так вот, какие мои варианты: 1) Потеряться в лесу. Честно говоря, самый не удачный. Хоть это и будет выглядеть, как что-то, что не возможно воспринять за самоубийство, я буду долго мучаться от этой смерти. Я бы даже сказал, слишком долго, чтобы согласиться на такой вариант. 2) Нанять… Я не успел дописать, как на поверхности моей парты появились чьи-то руки, на которые кто-то оперся, явно смотря на меня. Я спешно закрыл блокнот, поднимая голову и снимая один наушник. Надо мной навис какой-то мужчина, а, оглядевшись, я заметил, что все уже ровно и тихо сидят за своими партами. — Неужели заметил, — брюнет средних лет саркастично ухмыльнулся, все же выпрямляясь, — Имя и фамилия, меломан, — он выдернул второй мой наушник из уха, и я молча убрал все в сумку. — Антон Шастун, — я не имел желания дерзить, влазить в конфликт и тем более, чтобы кто-то меня замечал. — Специально для тебя, Антон, повторяю, что я ваш новый классный руководитель, Арсений Сергеевич. Услышал? — я молча кивнул, смотря на свои руки, которые сложил на парте, — Я тебя спросил, ты услышал меня или нет? — Услышал, — все так же тихо и без какой-либо эмоции произнес я. Кажется, этого хватило для нашего учителя. Он поправил свой пиджак и направился к своему рабочему столу. Арсений Сергеевич продолжил вести классный час, рассказывая правила поведения на своих занятиях. Он был максимально строгим, и я уже ожидал, что мне грозит попотеть, чтобы хорошо сдать эту чертову физику в конце года. В конце своей речи он сказал, что хочет познакомиться с нами. Весь класс по очереди вставал со своих мест, называл имя и фамилию, а потом немного рассказывал о себе. Арсений слушал и что-то помечал у себя то ли в тетради, то ли в блокноте или журнале. Очередь постепенно подходила ко мне. Я не хотел ничего говорить и тем более вставать. Я не хотел, чтобы на меня обращали внимания. Но очередь все же дошла, и все выжидающе посмотрели на меня. Мне пришлось подняться. — Антон Шастун. 16 лет, — это все, что я смог из себя выдавить тихим голосом. Я видел, как Арсений Сергеевич чуть сощурился, пытаясь меня услышать. — Всё? — он ожидал услышать что-то еще, но я лишь пожал плечами, — Садись, — я послушался и молча сел за свое место. К моему лицу прилила кровь от волнения, я чувствовал, что мои щеки горят, потому пытался остудить их холодными руками, пока Арсений Сергеевич вновь поднялся и продолжил говорить о чем-то. Честно, я уже не особо вслушивался, заметив, что в руках появился тремор. Ненавижу себя за такие загоны. Тем временем прозвучал звонок, и все начали собирать свои вещи, поднимаясь с мест. Я не отличился от остальных, собравшись в итоге последним. — Шастун, — я молча обернулся на голос Арсений Сергеевича, оставаясь сидеть на месте, — Ты специально на нервы выводишь? — вот это предъява, конечно. — Как я на нервы действую? — я неосознанно склонил голову набок, продолжая говорить спокойно и без эмоций. — Ты… — он пытался подобрать слова, — Ты слишком спокойный, — никогда бы не подумал, что это может кого-то раздражать, но раз уж так говорит, значит вина в чем-то моя наверное есть. — А…Ну… Извините. Я просто в целом такой, — я неловко пожал плечами, — И извините, что не услышал вас сначала на уроке, — нет, я не пытался подлизаться, просто с целью избежания последующих конфликтов, лучше уладить все на берегу. — Извините? — Арсений Сергеевич явно не ожидал такой реакции на свои слова, — М-да… Ты точно не такой ребенок как остальные… Может, что-то случилось? В школе есть психолог, ты можешь пойти к ней на сеанс, — некое возмущение на его лице сменилось беспокойством. — Даже если и случилось, то к ней я не смогу пойти, — учитель все же поднялся со своего место, присаживаясь на стол, скрестив руки на груди. — Почему это? — он поднял бровь. — Она моя мама. Это не этично и не действенно, — тот молча удивился, подняв уже обе брови и понятливо кивнув, — Не нужно за меня беспокоиться. Я справлюсь. Ну…если что-то произойдет, — я попытался улыбнулся, но лишь неловко хмыкнул. — Я не могу за тебя не беспокоиться. Я твой классный руководитель. И, судя по всему, у тебя вообще нет друзей в классе. Хотя ты не новенький. Я не хочу, чтобы были какие-либо конфликты и не хочу, чтобы твое состояние влияло на твою учебу: экзамены не за горами все-таки. — Арсений Сергеевич, я все это прекрасно понимаю. Я не доставлю вам проблем, — тот обвел меня меня взглядом. — Ладно… Как скажешь, — он кивнул, выдыхая. — Я могу идти? — Да, конечно, — я попрощался с Арсением Сергеевичем и вышел из класса, прикрыв дверь в помещение. Уроков сегодня особо много не было и слава богу. Просидев на истории, на которой мы опять ничем не занимались, как и все предыдущие года, я сделал еще несколько записей и рисунков в дневник и пошел на выход из класса вместе с остальными. С алгебры нас благополучно отпустили, потому я был готов идти домой. Однако перед этим нужно было зайти к маме. Спустившись на первый этаж, я дошел до конца одного из коридоров. Последняя дверь с табличкой «Психолог Майя Алексеевна». Я вошел без стука уже по привычке, потому что там, как правило, никого не было, кроме моей матери, тем более первого сентября. Однако там я увидел еще и своего нового классного руководителя. — В общем, да, я Вас поняла, Арсений Сергеевич… — она кивнула ему, замечая, что я вошел в помещение, — Ой, Антош, а ты чего не на уроке? — Арсений Сергеевич повернулся к двери лицом, у которой я продолжал стоять. — Здрасте, — я кивнул учителю, далее обращаясь к матери, — Нас отпустили с последнего урока. Хотел сказать, что уже домой пойду, если ты еще здесь будешь. — Отпустили? — моими словами заинтересовался классный руководитель, — Это с какого урока? Что за учитель? — он вновь показал свою серьезность, сдвинутыми к переносице бровями. — Мария Владимировна. Математика, алгебра. — Мария Владимировна… — повторил он себе под нос, — Ладно, разберемся, — он вновь повернулся к моей маме, — Тогда мы договорились, да? — слегка неуверенно спросил он, а мама ему кивнула, — Отлично. Тогда я пойду, — он пошел в мою сторону, а точнее, в сторону двери. — Антон, ты тоже иди, мне еще нужно поработать, — я кивнул, вновь ничего не сказав, выйдя из ее кабинета вместе с Арсением Сергеевичем. — Антон, я могу тебя попросить немного задержаться, если ты не спешишь никуда? — он остановился у своего кабинета, который был в том же коридоре, — Мне просто нужна твоя помощь. Это не надолго, — я молчаливо кивнул и прошел с ним в помещение, — Я немного пообщался с твоей мамой, она сказала, что ты тут с первого класса учишься. Можешь мне рассказать про учителей, которые у вас преподают? Знаю, что это не совсем хотелось бы лично тебе или твоим одноклассникам, но я бы не хотел, чтобы вас отпускали с занятий. Тем более с тех, по которым у вас будут экзамены, — ох уж эта замороченность на экзаменах! — Ну… Хорошо, — я сел за парту на против рабочего стола учителя, положив сумку себе на колени. Обсуждать кого-то за спиной, зная, что после этого обсуждения мне еще и учиться больше придется, меня особо не радовало. Однако отказать я не мог. Вкратце и без лишних подробностей, я рассказал об учителях, с которыми у нас есть проблемы или еще чего. Арсений Сергеевич делал пометки в своем ежедневнике, слушая меня, изредка кивая. Я чаще смотрел в парту или в свои руки: мне обычно некомфортно поддерживать зрительный контакт, тем более с чужими людьми. Учитель же внимательно меня рассматривал, когда не делал записей, от чего было немного неловко. Я закончил свою речь, Арсений Сергеевич сделал заключающую запись и закрыл ежедневник, убрав ручку в сторону. — Спасибо, Антон. Не смею тебя больше задерживать, — он еле заметно улыбнулся, я молча кивнул и поднялся с места, — До завтра. — До свидания, — я вышел из класса и поспешил выйти из школы: усталость давала о себе знать. Знаете, для такого человека, как я, жизнь в маленьком городе — просто сказка. А еще больше мне нравилось то, что город находиться в лесистой местности. Потому я, пройдя мимо своего дома, пошел в сосновый лес, направляясь на давно знакомое место. Свернув с широкой тропинки, я прошел на полузаросшую поляну и сел на поваленное дерево, стянув со спины сумку и положив рядом с собой. Из нее я достал сигареты и зажигалку, закуривая. Нет, это место не было тем, где я исключительно курил. Я просто всегда любил проводить там время, то читая, то рисуя, то просто слушая музыку. Сигарета — лишь возможное сопровождающее всем этим развлечениям. А сегодня я еще могу и сделать запись в дневник. Я решил написать про нового учителя. Арсений Сергеевич. Очень серьезный и строгий. Но показался достаточно справедливым и вежливым. Чувствую, что, учась под его надзором, мы будем в ежовых рукавицах. В плохом смысле. Больше мыслей не было, но рука сама собой потянулась рисовать на той же странице. Начал вырисовывать портрет: острый нос, скулы, светлые глаза, темные волосы. Набросок портрета Арсения Сергеевича украсил страницу, где было написано о нем же. Неплохо.***
Ближе к ночи мне снова стало плохо. Мама уже спала. Настольная лампа была единственным источником света во всей квартире. Я сжался в комочек на своей кровати, пожимая руки в своей груди, царапая ключицы, будто бы пытаясь вырвать тот давящий ком, который мешал нормально дышать. Взор перекрывали слезы. Мне хотелось прокричаться, но шуметь нельзя. Отпустило только почти через час. Я пытался отдышаться и унять дрожь по телу, лежа на спине и смотря в потолок. Как же я устал.
