Дневник Антона Шастуна

      Сегодня был достаточно странный день. Точнее одно происшествие. После окончания всех уроков я как обычно зашел в кабинет мамы. Там я уже в который раз видел Арсения Сергеевича. В этот раз они попивали кофе и мило смеялись, что-то обсуждая. Когда они успели так сдружиться? Неужели я ревную собственную мать к своему учителю?       Не знаю, может, мне просто кажется, но, по-моему, это всё не к добру. Я, конечно, ожидал, что одинокая женщина в ее годы еще может начать новые отношения, но не с моим же учителем!       Ладно, может, я просто себя накручиваю, и на деле они просто друзья.       Я очень на это надеюсь.

***

      Спустя неделю мало что изменилось: дом, школа, поляна, дом. Я заполнял новые страницы дневника короткими и длинными записями, а так же рисунками. После того, как я увидел Арсения Сергеевича вместе с мамой за веселой беседой, эти беседы стали повторяться достаточно часто. Меня это напрягало, но я, пока что, не лез в их отношения. Хотя наверное стоило бы.       Мы с ней вышли из здания школы и уже подходили к машине, чтобы вместе уехать домой, но позади кто-то позвал по имени мою мать.       — Майя! — к нам подбежал Арсений Сергеевич, — Фух, думал не успею, — он усмехнулся и встал рядом с нами.       — Ой… — мама замельтешила, — Антош, иди, садись в машину, — она дала мне ключи от машины, — Я сейчас приду, — я сомнительно обвел их взглядом и все же послушался, уходя дальше и садясь на переднее пассажирское сидение.       — Майя, давай встретимся где-нибудь вне школы? А то постоянно в кабинете сидим, а там Антон в любой момент прийти может.       — Я не против! Давай ты мне напишешь тогда, когда встретимся и где? — я видел, как они мило общаются на моих глазах, от чего заламывал себе пальцы.       — Вообще, я думал прямо сейчас. Ну или хотя бы сегодня вечером.       — Сейчас? Сегодня?.. — она задумалась, — Ну мне, как минимум, нужно Антона домой отвезти… Все же он неправильно поймет, — мама пожала плечами, поправляя волосы.       — Хорошо, как скажешь. Напиши мне, как освободишься и тогда решим, — они обнялись, попрощались, и мама все же пошла к машине, садясь на водительское место. Я напряженно молчал всё оставшееся время, что мы провели в дороге. Если мама что-то и спрашивала, то я отвечал односложно и достаточно холодно.       Мы зашли домой. Я так же молчал, кинул сумку на пол и начал снимать верхнюю одежду, и мать тоже. Однако уходить в свою комнату, как я это делал раньше, не спешил. Я чувствовал, что она вот-вот что-то скажет, и был решительно настроен это выслушать. Но и она не спешила что-либо делать или говорить.       — Мам, — я оперся спиной о стену, скрестив руки на груди, — Что у вас с Арсением Сергеевичем? — я оглядел ее серьезным взглядом, пока та убирала свою уличную обувь в шкаф-купе.       — С Арсением?.. — она подняла на меня слегка напуганный взгляд, выпрямляясь, — Ну, мы хорошо общаемся, — она говорила очень аккуратно, будто бы готовясь к тому, что я сейчас наброшусь на нее за любое неверное слово, словно хищник на добычу, — Слушай, Тош, ты же прекрасно понимаешь, что я не могу быть всю оставшуюся жизнь одна. Скоро ты вырастешь, и я буду приходить в пустую квартиру, а тебя видеть, дай бог, раз в неделю, — я опустил взгляд в пол, — Я не говорю, что однозначно начну отношения с твоим учителем, — я чуть поморщился от того, как это звучит, — но не нужно злиться на меня или на Арсения Сергеевича, хорошо? — я слабо кивнул, так и не подняв взгляда, — И еще…я сегодня пойду с ним на встречу. Не знаю, когда вернусь.       — Ладно… — я буркнул себе под нос, а мама подошла ко мне, приобняла за плечи и поцеловала в лоб, — Только пообещай, что вернешься!       — Конечно вернусь, куда я денусь? — она неуверенно улыбнулась и потрепала меня по волосам.

***

      Кажется, мои планы на счет самоубийства немного изменились. Точнее, придется их отложить. Потому что сейчас у меня огромное желание спланировать убийство Арсения Сергеевича. Уже десять часов вечера, а мамы до сих пор нет дома и на звонки не отвечает. Я уже в шаге от того, чтобы позвонить ему. Однако говорить с ним нет никакого желания.       Я отложил блокнот, когда трель дверного звонка разнеслась по всей квартире. Это было странно, учитывая, что мама точно брала с собой ключи. Я быстро пошел в коридор и также быстро открыл дверь, видя на пороге смеющуюся мать, которая только-только достала ключи от двери, и улыбающегося Арсения. Кажется, в дверь позвонил именно он.       — Привет, Антош, — Арсений перевел на меня взгляд, обращаясь так, что мне захотелось блевануть.       — Привет, — мать вошла внутрь вместе с Арсением Сергеевичем, а я ничего не ответил, пропуская их, — Антош, поставь чайник, будь добр. Если хочешь, попьешь с нами чай, — я наблюдал за тем, как Арсений помогал маме снять пальто и снимал верхнюю одежду сам.       — Да ему стоило бы уже ложиться спать. Завтра учеба, — он кратко посмотрел на меня, нагло ухмыляясь, но мама этого не видела, потому что стояла к Арсению спиной.       — Ой, да ладно, ничего страшного. Так что, Антош? — я все еще ничего не говорил.       Я столкнулся с ней взглядом и молча ушел на кухню, чтобы поставить чайник на них двоих. Сидеть с этими я точно не намеревался. Когда вода уже начала нагреваться, а Арсений и мама прошли на кухню, я молча прошел мимо них, уходя в свою комнату. Я не хотел думать, о чем они там говорят, что делают. Я просто воткнул в уши наушники с тяжелой музыкой и вновь открыл блокнот, планируя сесть за рисование. Однако я не заметил, как в мою комнату кто-то зашел, и этот кто-то вытянул один наушник. Я повернулся и ожидал увидеть мать, но передо мной стоял Арсений.       — Антон, не веди себя как ребенок, — я тяжело выдохнул, откладывая наушники и поворачиваясь к нему, не поднимаясь со стула, — Ты понимаешь, что мать расстраиваешь? — я не собирался ему отвечать, лишь ждал, когда эта лекция закончится, — Ты только молчишь и осуждающе смотришь, а она места себе не находит, — он говорил тише, явно не желая, чтобы это слышала мама, — Может, хоть сейчас что-то ответишь?       — Что? — пусть в тот момент я и чувствовал целое море эмоций, по моему лицу этого не было видно, да и голос был спокойным.       — Хватит строить из себя дурачка.       — Ну а что Вы ожидаете услышать? Совет да любовь? Убирайтесь из дома? — я пожал плечами, подбирая разнообразные варианты, — Делайте, что хотите. Это ваше дело. Но не нужно в свои отношения и меня вмешивать, — я снова отвернулся к столу, собираясь снова взять наушники.       — То есть, если я ей предложение сделаю и мы поженимся, тогда тебя тоже не вмешивать? — я застыл на месте с наушниками в руках, — Короче. Чтоб через пять минут был на кухне с прекрасным настроением на лице и в речи.       — А то что? — я повернул одну голову в его сторону, смотря в пол.       — А то поговорим с тобой по-другому уже в школе, — он вышел из моей комнаты, тихо прикрыв дверь, а я тяжело выдохнул, откинувшись на спинку стула.       Я чувствовал, что в руках снова начался тремор, а дыхание сбивается. Только не сейчас, нет. Нужно было быстрее успокоиться. Я сжался в комок, напрягая все мышцы, а после медленно расслабляясь, повторяя такое пару раз. После поднялся, чуть пошатнувшись от закружившейся головы, и пошел в ванную, чтобы унять тремор, сунув руки под воду.       Выйдя оттуда, я все же решился пойти на кухню, откуда доносилось тихое хихиканье. Вдохнув, я решительно зашагал в сторону кухни, вскоре входя туда. Арсений сидел максимально близко к маме, приобняв ее за плечи. Я отвел взгляд от них, сохранив каменное выражение лица, пока те наоборот посмотрели на меня. Я пошел к еще горячему чайнику, наливая себе чай.       — Тош, все же посидишь с нами? — за спиной прозвучал голос матери.       — Посижу, — налив чай, я поставил кружку на стол, за которым они вдвоем сидели, и сел напротив, направляя взгляд на чашку, придерживая ее рукой.       Я видел, хоть и не смотрел прямо на них, что Арсений с мамой переглянулись, после учитель прокашлялся, привлекая к себе внимание. Все-таки подняв голову, я встретился со строгим взглядом Арсения Сергеевича. Я натянул улыбку и отпустил кружку.       — И как у вас дела? — я оглядел их двоих и заметил, как Арсений еле заметно закатил глаза, от чего я еле-еле удержался от усмешки.       — Да всё хорошо… — мама немного смутилась, мельком взглянув на Арсения Сергеевича, — А у тебя? Как в учебе дела? Уже были какие-то зачеты?       — Всё как всегда. Было пару зачетов. Ничего ужасного, — я отпил чай, снова опустив взгляд, — Я думал, вы уже успели обсудить мою учебу, — я сам был готов себе пощечину влепить за такую язвительность в их адрес, но я все же не смог сдержаться.       — Нет, Антон. Мы о другом говорили, — я поднял взгляд на Арсения, считывая взгляд, чувствуя настрой потягаться в количестве яда в речи.       — Давайте сменим тему! — вклинилась в диалог мама, — Арсений, можешь, рассказать про свою учебу за границей? Может, и Антон там захочет учиться? — я немного повел бровью и глотнул еще чая.       — Ну а что рассказывать? Почти все экзамены на максимальный балл сдал, накопил на поездку денег, заработав собственным трудом, и по обмену поехал в Европу. Эта программа обучения до сих пор актуальна, поэтому, если Антон постарается, то и у него выйдет. Он сам-то знает, на кого учиться хочет? — Арсений Сергеевич обратился к маме, но, кажется, вопрос все же адресовался мне.       — Вообще, мне кажется, что из него выйдет хороший преподаватель. Терпения много, да и объясняет все понятно. Или на эконом — тоже хороший и беспроигрышный вариант, — видимо, мама решила ответить за меня, но я влезать не стал: пусть поговорят между собой, а я побуду здесь для вида.       — А сам Антон, что думает? — да блять, — Или ты согласен с мамой?       — Не согласен, — я пока не планировал продолжать свою речь, обойдясь своей немногословностью, снова отпив чай.       — А кем ты хочешь быть? — уже с большим интересом спросила мама, — Я только сейчас поняла, что, кажется, никогда у тебя этого не спрашивала…       — Фотографом, — я не поднимал на них глаза, но почувствовал лбом их, как минимум, слегка шокированный взгляд, — Параллельно писать статьи об истории искусств разных стран мира. Но, в первую очередь, фотограф, — я допил свой чай.       — Фотограф? — прозвучал все еще слегка шокированный и от того тихий голос, — Антош, ну это не серьезно… Это может быть как хобби или подработка, но на деньги с фотосессий не проживешь! — я тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула, все же поднимая на них обоих взгляд, — Если тебя так тянет искусство, как я поняла, то давай поступишь на исторический или искусствоведом тоже можно…       — Поэтому я и не рассказывал… — я пробурчал себе под нос, поднимаясь с места, чтобы всполоснуть пустую кружку.       — Ну, Антон, Майя права. Даже если ты и будешь стремиться к тому, чтобы стать известным фотографом, то успеха добивается один на миллион, если не еще меньше. Такие мечты это хорошо, но нужно быть реалистом, — я прервал его речь тем, что кинул кружку в раковину с грохотом на всё помещение.       — Сказали школьный психолог и физик из школы в каком-то мухосранске, — я обернулся, смерив их злым взглядом и вытерев мокрые руки о свою кофту, спеша выйти с кухни.       Больше оставаться там я точно не намеревался. Может, если бы я говорил только с мамой, то всё было бы иначе, но не сейчас. Я закрыл свою комнату, подперев ее стулом с внутренней стороны. Я не хотел никого видеть. Снова открыв блокнот и взяв ручку, я начал яростно писать слово «ненавижу», толком не зная, кому оно адресуется. Слыша, как ко мне пытаются зайти, я не переставал пачкать бумагу, исписав уже целую страницу рваным и кривым почерком, по сравнению с тем, что был на предыдущих. За дверью сначала звучал обеспокоенный голос матери, а потом строгий голос Арсения, но ни на что я не отреагировал. Они успокоились со временем также, как и я. Услышав, как хлопнула входная дверь, я спокойно выдохнул, ложась в свою кровать. Кажется, завтра я в школу не иду.

***

      Долго думать, как свалить с уроков не пришлось: я проснулся в шесть утра от того, что всё тело ломило. Было достаточно просто понять, что у меня температура и, кажется, достаточно высокая.       Стул все еще подпирал дверь. Я так никого и не впустил. И слава богу. Однако мама со своим режимом уже бодрствовала, не спеша собираясь на работу. Ну или к своему Арсению.       Я лежал на спине, смотря в потолок, сильнее кутаясь в одеяло. Было ощущение, что, если я поднимусь на ноги, то тут же упаду. Проверять не хотелось. Через час такого бессмысленного лежания в мою дверь постучались, но я лишь смог перевести взгляд на нее.       — Тош, я знаю, ты еще обижаешься, но уже пора собираться в школу, — не слыша шагов в противоположную сторону от двери в мою комнату, я понял, что она еще стоит на месте.       — Я не пойду, — я прохрипел, нахмурившись от шума в голове.       — Что такое? Что с голосом? Антош, впусти, — я все же предпринял попытки проползти по кровати в сторону двери, чтобы убрать от нее стул, что получилось с большим трудом.       Мама быстро открыла дверь, отодвинула стул ближе к рабочему столу и присела ко мне на кровать, обхватывая мое бледное лицо горячими ладонями, осматривая. Я видел ее обеспокоенный взгляд, почувствовав себя некомфортно от таких непривычных действий матери.       — Господи, у тебя температура… — она поправила мои волосы и убежала на кухню за аптечкой, вскоре возвращаясь, — Так… Пей это, — она сунула мне таблетку и стакан воды, — Это собьет температуру хотя бы отчасти… И постарайся поспать, хорошо? — я выпил все лекарства, что мне дали, а после лег в кровать, зарывшись одеяло и плед, которым меня укрыли, — Мне нужно бежать, Тош. Ты ведь справишься без меня, да? — я кивнул, медленно моргнув, — Хорошо… Позвони обязательно, когда проснешься. Я градусник здесь оставлю, чтобы потом померил температуру.       — Хорошо, мам… — я закрыл глаза и почти сразу погрузился в темноту, даже не почувствовав, как меня поцеловали в лоб на прощание.       Сон был достаточно крепким, но не особо долгим. Я разлепил веки, когда был уже час дня. Тело еще ломило, но не так сильно, как было утром. Дотянувшись до градусника, который лежал на тумбочке, я сунул его подмышку и достал телефон, проверяя на наличие уведомлений. К моему удивлению, там были сообщения от Арсения Сергеевича.       (09:11)       Арсений Сергеевич:       Антон, если ты решил избежать встречи со мной после твоего вчерашнего концерта, то зря стараешься.       (10:34)       Арсений Сергеевич:       Температура? Серьезно?       Шастун, ты и в правду ребенок. Мог бы придумать отмазку и получше.       (12:06)       Арсений Сергеевич:       Я зайду к вам домой, когда у меня закончатся занятия. Твоя мама задержится еще до четырех часов. Поэтому точно не отвертишься.       Я закатил глаза, ничего ему не ответив. Однако этого мой любимый учитель видимо и не ждал, Арсений уже позвонил в дверь. Ругнувшись себе под нос, я начал подниматься с кровати, прижимая к себе руку, чтобы градусник не выпал. Учитель звонил уже второй раз, когда я только-только доковылял до двери. Открыв входную дверь, я увидел на пороге мужчину и молча пропустил его.       — И тебе привет, — он закрыл за собой дверь, снял пальто и обувь, оставив сумку на небольшом пуфике, — Ну что, страдалец? Отстрадался? Может, теперь нормально поговорим?       — Делайте, что хотите, мне все равно, — я пошел в сторону своей комнаты, но меня схватили за локоть руки, которой я прижимал к себе градусник, от чего он выпал, но, слава богу, не разбился, — Отпустите.       — Совсем в роль вжился? — Арсений посмотрел на выпавший градусник и поднял его, глянув на температуру, — 38 и 2? Чаем нагрел или о батарею? — я никак не отреагировал, собираясь снова уйти в комнату, — Я не закончил! — в мой локоть снова крепко вцепились, из-за чего я тихо пискнул, пытаясь вырвать руку, — Я просил тебя нормально себя вести? Просил? — он притянул меня ближе к себе, смотря на меня со злостью и каким-то презрением.       На меня снова напала паника. Я оцепенел, смотря в его глаза, почти не моргая и сжавшись, чувствуя, как начинает трясти. Я не мог сказать ни одного слова, лишь смотря на учителя с читаемым по моему выражению лица страхом. Мое дыхание участилось, а то, как вздымалась моя грудная клетка на каждом вдохе, было очень видно.       — Ты чего?.. — на его лице появилось беспокойство, но моя паника проходить не собиралась: передавила горло и позволяла делать только редкие хрипы.       Арсений Сергеевич быстро положил градусник на комод, который стоял в коридоре, и подхватил меня на руки, видя, что я кое-как стою на ногах, унося в мою комнату и кладя на кровать, садясь рядом.       — Антон, что такое? Как мне помочь? У тебя астма? — мне хватило сил только для того, чтобы отрицательно мотнуть головой, — Что тогда? Вызвать скорую? — я снова мотнул головой.       — Щ-щас…пройд-дет… — я кое-как выдавил из себя, — Уйд-дите…       — Нет, я не оставлю тебя в таком состоянии, — он поправил мои волосы, пытаясь рассмотреть мое лицо, держа его в своих ладонях, — Что ж с тобой такое… — я смотрел ему в глаза стеклянным взглядом всё это время, держась за его предплечья, изначально желая убрать чужие руки, однако из-за отсутствия сил, я просто оставил свои руки на том же месте, — Тош, давай дыши глубже. На раз-два-три вдыхаешь, ждешь пару секунд и медленно выдыхаешь, хорошо? — я начал пытаться дышать под его руководством, что по началу выходило очень плохо, — Давай еще раз, Антош, — с каждым разом становилось легче, поэтому я продолжал глубоко дышать, держа Арсения за руки.       Вскоре я окончательно успокоился, но мои силы иссякли в силу пережитого стресса и все еще высокой температуры. Я не заметил, как меня посадили и прижали к себе, обнимая, поглаживая по спине и голове.       — Легче? — чужой голос вывел меня из прострации, но я все равно смог лишь тихо угукнуть в чужое плечо, еще не до конца осознавая в каком положении с Арсением Сергеевичем я нахожусь, — Всё…всё хорошо, — он тяжело вздохнул, гладя меня по волосам, но я все же отстранился, смотря на Арсения с настороженностью, — Ты что ли правда заболел? — он положил ладонь мне на лоб, проверяя температуру, но я убрал его руку и молча кивнул, — Мама таблетки оставила? У тебя, кажется, снова поднялась температура, нужно сбить, — я кивнул в сторону тумбочки, на которой лежало несколько блистеров с таблетками, — Хорошо, ложись, — он уложил меня на спину на кровать, подтолкнув ладонью грудь, а сам начал рассматривать таблетки, после уйдя на кухню за кружкой чая.       В меня чуть ли не силой влили кружку чая и пару таблеток, накрыли одеялом и пледом и снова сели рядом. Я все еще ничего не говорил, наблюдая с Арсением, ожидая, что тот снова что-то удумает. Однако тот молча сидел, думая о чем-то своем, рассматривая собственные руки. Я же не спешил выводить его из своих мыслей. У меня не было сил снова выяснять отношения. Но спустя какое-то время я заметил, что тот будто бы мнется, желая что-то сказать, то ли не находя слов, то ли думая, нужно ли вообще это говорить. Арсений тяжело вздохнул и повернулся в мою сторону.       — Прости, Антон, — вот этого я точно не ожидал, — Я думал, что ты симулируешь, — я промолчал, отведя взгляд в сторону, немного прикусив губу, — Я только не понимаю, что это было… Ну… Помимо температуры. Паническая атака?       — Давайте просто забудем. Ничего не было.       — Нет, ну как не было? Я должен сказать твоей ма… — он не успел договорить, как я его перебил.       — Не смейте. Не нужно ей ничего говорить. Просто поднялась температура, — да, пусть мне порой и обидно, что мама не замечает моего состояния, но я не хочу, чтобы она знала о моих панических атаках. Это же по ее части. Она сто процентов затащит меня к своим коллегам-мозгоправам еще и спрашивать будет, почему я ей раньше не рассказывал.       — Антон, ну это же твое здоровье…       — Арсений Сергеевич. Если Вам хочется, чтобы наши отношения были сносны для того, чтобы Вы продолжили строить отношения с моей матерью, то ничего ей не говорите, — он фыркнул, на момент отведя взгляд в сторону.       — Антон, я не понимаю, почему ты так против всего этого. Разве ты не хочешь, чтобы твоя мама просто была счастлива?       — А кто сказал, что Вы — гарант этого счастья? — между нами повисло молчание на пару секунд, — Ей хватило моего отца, как и мне самому. Я не собираюсь снова смотреть, как ее кто-то бьет и угрожает ножом, выпив почти целую бутылку водки в одну харю, — Арсений Сергеевич опустил взгляд, прикусив губу, — Я допускаю тот факт, что Вы другой. Но я не могу быть в этом уверен, зная Вас от силы две недели. И то только как своего учителя.       — То есть, если мы с тобой познакомимся ближе, то ты не будешь так категоричен? — он чуть приподнял бровь, задавая вопрос, но в ответ я лишь пожал плечами.       — Честно, меня уже радует, что Вы так заботитесь о счастье моей мамы, пусть и заставляя меня строить из себя того, кто рад за ваши отношения, — я заметил легкую улыбку Арсения, но тут же пригрозил пальцем, — Но это еще ничего не значит, — мужчина тихо рассмеялся.       — Хорошо. Я тебя понял, Шастун. Спасибо, что мы наконец-то нормально поговорили, — он посмотрел на меня с легкой улыбкой на губах.       — Не обольщайтесь, Арсений Сергеевич, — я фыркнул, и тот отзеркалил мое действие, — Вы планировали остаться здесь до прихода мамы?       — Если ты не против. Заодно присмотрю за тобой: вдруг температура снова поднимется.       — Как хотите. Только я бы поспал, — Арсений кивнул и получше укрыл меня одеялом, поднимаясь с места, предупредив, что будет в гостиной. Стоило мне только прикрыть глаза, как я моментально вырубился.

***

      Очнулся я через три часа. С кухни слышалась какая-то возня и доносился приятный запах. По ощущениям, температура спала почти полностью, была лишь легка боль в висках. Я поднялся с кровати, протерев лицо и наведя беспорядок на голове, направляясь на кухню. Там я застал достаточно интересную картину: Арсений Сергеевич стоял у плиты в забавном, розовом фартуке, закатав рукава рубашки по локоть, и что-то готовил. При этом мамы дома не было.       — Арсений Сергеевич?.. — я протер лицо, слегка растерянно и сонно позвав его, и он обеспокоенно или слегка напугано, от моего неожиданного появления, посмотрел на меня.       — Ой, Тош, напугал… — учитель убавил огонь и протер полотенцем руки, поворачиваясь ко мне, — Ты как? Получше? — я скромно кивнул, смутившись такому обращению ко мне, — Хорошо, тогда садись за стол, тебе нужно поесть.       — А где мама?.. — я медленно прошел и сел за стол, все еще немного щурясь от яркого света.       — Она звонила недавно, сказала, что после работы заедет в магазин и аптеку. Скоро уже должна быть, — Арсений вновь повернулся к плите, — Я надеюсь, ты любишь азиатскую кухню, потому что кроме нее я готовить особо ничего не умею, — он слегка ухмыльнулся.       — Не знаю…я не пробовал, — вскоре передо мной оказалась тарелка с какой-то лапшой, курицей и болгарским перцем с другими тушенными овощами, а Арсений сел рядом с порцией побольше, протягивая мне палочки, а другую пару забирая себе.       — Значит, надо исправлять, — Арсений мастерски отсоединил палочки друг от друга, каким-то образом взял их начал уплетать еду, пока я пытался повторить за ним, — Ты не умеешь что ли? — он улыбнулся, а я отрицательно помотал головой, — Господи, ребенок, давай сюда, — он взял мою правую руку вместе с моими палочками и каким-то образом вложил их в мою руку, — Вот так вот держишь, а верхней двигаешь. Попробуй, — я чуть покраснел, хотя и сам не понимал от чего, пытаясь сделать так, как мне объяснили, — Неплохо, теперь попробуй захватить курицу, — он показал, захватив своими палочками курицу из своей тарелки.       Я пытался захватить палочками еду, постоянно поправляя новый для меня вид приборов. Пыхтя в моменты, когда у меня снова не получалось, Арсений тихо смеялся, не мешая мне снова и снова продолжать пытаться поесть.       — Ладно-ладно, ты так совсем не поешь, — Арсений поднялся с места и достал вилку из ящика, отдавая мне, — На потом обучение отложим, — я взял прибор и наконец попробовал стряпню Арсений Сергеевича, — Ну как тебе? — он выжидающе на меня посмотрел.       — Вкусно, — я немного прожевал, уже наматывая на вилку еще лапши, но почувствовал непривычно сильное жжение во рту, — И остро, — я чуть поморщился и приоткрыл рот, пытаясь как-то облегчить ощущение, пока Арсений тихо хихикал, поднимаясь с места, чтобы налить для меня стакан воды.       — М-да… Видимо азиатская кухня не для тебя, — он, улыбаясь, хмыкнул, пока я пил воду, — Не знаю… Хочешь просто макароны сварю?       — Нет… не стоит, — я вытер тыльной стороной ладони оставшуюся влагу у рта, — Я доем. Мне нравится, просто…с непривычки, — Арсений кивнул, чуть улыбнувшись, и сел обратно, продолжив есть свою порцию.       Дальнейший ужин мы провели в тишине: я — пытаясь не заплакать от остроты, а Арсений — силясь не заржать от моего упорства и красного лица. Когда я закончил есть, в коридоре послышался звук захлопывающейся двери, а после в дверном проеме, на кухне, появилась мама с легким румянцем на щеках с улицы.       — Ой, привет, — она быстро исчезла, скидывая с себя пальто в коридоре, вскоре возвращаясь, полностью заходя на кухню, — Вы поели уже? — мы дружно кивнули вместе с Арсением Сергеевичем, — Это хорошо, — она подошла ко мне, начиная оглаживать мое лицо ладонями, пытаясь понять, какая у меня температура, — Вроде нету… Но красный какой… — я услышал за спиной подавленный смешок Арсения, от чего мне тоже захотелось невольно улыбнуться, однако я сдержался.       — Мы просто острое ели. А он у тебя упертый, потому ел до конца, — мама облегченно выдохнула, — Не бойся, все должно быть в порядке, да, Антон?       — Да. Я нормально себя чувствую. Уже лучше. Только воды бы выпил… — мужчина снова хмыкнул, а мама, поскольку еще стояла, сама набрала мне стакан воды и отдала мне.

***

      Тот вечер прошел, на удивление, спокойно. У меня еще держалась легкая температура в районе 37 и 5, но выше не поднималась. Ближе к вечеру я снова выпил витамины и ушел в свою комнату, чтобы сделать очередную запись в дневнике, а после лечь спать. Арсений же остался сегодня у нас, но, слава богу, на диване в гостиной. Я об этом узнал только ночью, когда вышел попить воды, и увидел голую спину из открытой двери, соединяющей коридор и зал. Мужчина снял с себя одежду, собираясь уже ложиться, пока я залип на рассыпь родинок по его телу и широкую, крепкую спину. Пока тот не успел меня заметить, я пришел в себя и быстро направился на кухню, взяв стакан воды к себе в комнату.       На столе лежал открытый блокнот, а рядом — ручка. Нужно продолжить писать.       Я уже давно отмел вариант с удушением, отравлением и вскрытием вен. Думал рассмотреть вариант с падением с высоты, но наш второй этаж мне максимум ногу сломает, а крыши у нас закрыты на сто и один замок: я проверял. Потому и этот вариант придется отмести.       Я задумался над тем, чтобы кинуться под поезд. В нашем городке метро нет, но вот электрички — да. Однако мне не нравится то, что от этого способа слишком много шума. И вони.       Можно было бы подумать, что, какая разница, если я уже буду мертв? Но совесть все-таки гложет от осознания того, что мои кишки и другое мясо кто-то увидит и получит травму. Еще и работы людям прибавлю: им же это все потом убирать.       Выходит достаточно эгоистичный способ, хоть и лучший в том плане, что не придется страдать: моргнул и всё — ты уже мертв.       В общем, думаю оставить этот вариант только в том случае, если ничего лучшего не придет на ум. Нужно оставить на этой странице стикер, чтобы не забыть.       Выдвинув ящик в своем столе, я достал набор из разных стикеров, которые всегда использовал для чтения, помечая на страницах самые интересные моменты. Отклеив один оранжевый и широкий стикер, я наклеил его на страницу и на нижней части, чтобы, не открыв блокнот этой надписи не было видно, написал «запасной вариант».