Дневник Антона Шастуна

      Я разлепил глаза. Сил не было от слова совсем. Тело ломило, знобило и бросало то в жар, то в холод. Там, где я был (а где это, я узнать не мог, так как не было сил осмотреться), тишина резала уши. Но думаю, что будь тут шумно, было бы еще хуже.       Я смотрел в потолок, каждый раз вдыхая с особым усилием. Не меньше стараний мне пришлось приложить, чтобы все-таки повернуть голову и оглядеться. К моей руке была проведена импровизированная капельница с не импровизированным катетером, из-за которого рука слегка болела. Но стоит признать, что до того, как я этого не увидел, я этого и не чувствовал. Обведя взглядом окружающую среду, я узнал в ней свою комнату. В ней никого не было.       Я не знал, что делать, но желание и нужда в действиях била набатом по голове, от чего в груди разрасталось чувство паники. Все происходящее чем-то напоминало сонный паралич: я не мог сдвинуться и что-то сказать, но тревога и чувство страха были сравнимы с тем, когда у меня бывали панические атаки. Вот только вместе с этим было ощущение, что, если не обуздать все эти чувства, то я снова отключусь из-за слабости организма. Я молился, чтобы ко мне хоть кто-нибудь зашел. Но вокруг была кромешная тишина. Может, я и ошибаюсь, но здесь я совершенно один.       За окном было уже темно. Настенные часы показывали почти 12 часов ночи. Сколько я был без сознания? Даже страшно думать.       Вопреки всем моим переживаниям я все же услышал звуки какого-то движения в соседней комнате. Я пытался что-то сказать и позвать того, кто присутствовал дома, но сил хватало лишь на шепот. Так я не докричусь. Может, попробовать провернуть что-то, что делал раньше?       Я огляделся, но вокруг не было ничего, что бы я мог скинуть, чтоб создать шум и позвать кого-то ко мне в комнату. Остается ждать, когда ко мне придут.       Пока время шло, я пытался отвлечься от своего состояния, анализируя, почему я так себя чувствую. Опьянел я и правда слишком быстро, ранее никогда такого не было. То ли это от того, что я отвык от алкоголя, ведь пил в последний раз я действительно давно, то ли таблетки.       Я метнулся взглядом в сторону своей руки, к которой была прикреплена капельница. Похоже, и правда таблетки. А парни увидели, что мне плохо и вызвали скорую. Да, точно. А в соседней комнате спят они. Только почему у врачей не возникло вопросов по поводу употребления алкоголя несовершеннолетними? Моя теория не сходилась.       Тем временем за стенкой снова послышались шорохи, а после шаги, направляющиеся в мою комнату. Дверь тихо открылась и внутрь зашел Арсений. Откуда он взялся, я не знал, но думать об этом не давал появившийся страх за то, что он видел меня и моих друзей пьяными. Когда Арсений Сергеевич прошел внутрь, он еще не успел заметить, что я уже очнулся, потому на момент мне даже пришла мысль в голову «притвориться мертвым». Но воплотить это мне не удалось: он подошел к кровати и увидел, что я лежу с открытыми глазами.       — Спасибо, что не откинулся, — он буркнул себе под нос, начиная проверять капельницу, включив настольную лампу, — Как себя чувствуешь? Можешь говорить? — он посмотрел на меня, увидел, что я лишь то ли бурчу, то ли шепчу себе под нос, не находя сил, и тяжело вздохнул, — Давай я подложу тебе подушку под спину. Нужно попить немного, — я попытался слабо кивнуть, и Арсений взял еще одну подушку, аккуратно приподнимая меня и подкладывая ее, приводя в положение полу-сидя-полу-лежа.       Он отошел на пару минут возвращаясь со стаканом воды. В который раз он уже это делает? Неужели ему не надоело?       Поднеся стакан к моим губам, Арсений начал его медленно наклонять, а я начал постепенно пить. Делать это с чужих рук максимально не удобно: пить я все же не особо успевал, и вода в небольшом количестве все-таки стекла мне на шею, а после на грудь, впитываясь в футболку. Убрав стакан на тумбочку, Попов протер ладонью воду с подбородка и шеи. Отчего-то я покрылся мурашками от прикосновений к шее.       После выпитой воды я стал чуть пободрее. Двигать головой и руками становилось легче. Арсений же в это время рылся в своей сумке, сидя спиной ко мне. Я рассматривал его, думая, что сказать, раз уж на горизонте начала проявляться эта возможность.       — Ч-что…происходит?.. — Арсений обернулся, держа в руках какие-то бумажно-целлофановые пачки, судя по всему, каких-то лекарств или медицинских инструментов типа иголок и так далее.       — Ты в курсе, что пить алкоголь детям нельзя? Да и не только детям в принципе… Неважно. Тебе нельзя алкоголь, — его речь была достаточно несобранной, из-за чего складывалось ощущение, что он очень устал.       — Я раньше…пил…нормально всё было… — Попов продолжал рыться в своих вещах, вскоре обратно разворачиваясь ко мне.       — А теперь нельзя. Будешь пить — в следующий раз не факт, что выдержишь. Уяснил? — я слабо кивнул, пока тот начал прикреплять к катетеру какую-то импровизированную капельницу, — Очень надеюсь на это, — настроив всё как надо, Арсений снова начал перебирать ужасно шуршащие пачки каких-то светлых цветов.       — Можно…тише… — я поморщился, почувствовав давящую боль в висках и затылке.       — А?.. А, да… Прости, — он поспешил отложить все это, — Как себя чувствуешь? — он поправил мою челку.       — Голова болит… Тело ломит и не слушается… — я повернул голову в сторону тумбочки, видя там все тот же стакан, в котором еще осталась вода, — Можно попить?.. — что-то пробормотав себе под нос и слабо кивнув, Арсений Сергеевич помог мне выпить всю воду до конца, а мне постепенно становилось получше, — Спасибо…       — Не за что, Антош, — я покрылся мурашками от тона и обращения ко мне, — Полежи еще и отдохни, тебе нужно набраться сил, — я чуть кивнул, — Я останусь здесь на ночь. Откреплю тебя от капельницы, когда она вся прокапает, и лягу спать. И тебе тоже стоило бы.       Та ночь прошла тихо. Мы с Арсением толком больше не разговаривали. Он сидел рядом всё время, что я был с капельницей, а после открепил, оставив катетер в моей руке. Он ушел спать в гостиную, пока я уже мог неспешно двигаться, поэтому взял свой телефон, который лежал на тумбочке. Конечно же там была уйма сообщений от Димы и Макара. Однако говорить с ними особого желания не было, потому я лишь написал, что со мной все в порядке, а после вышел из чатов, откладывая телефон. В голове крутились мысли, от чего мне стало так плохо.

***

      — Il a bu. Il s'est presque penché en arrière à la maison, — Арсений уже лежал на диване под пледом, тихо разговаривая по телефону.       — Il ne peut pas combiner l'alcool avec la thérapie. Pourquoi lui as-tu donné de l'alcool?       — Je ne lui ai rien donné. Lui et ses amis… — они синхронно вздохнули, — Il se remet rapidement de cette attaque. Mais… ça n'affectera pas l'état d'Anton?       — Tu veux dire pour toujours? Ne pense pas. Et au final, pour quoi, si ce n'est pour la recherche, faisons-nous tout cela? De telles situations à risque doivent également être vérifiées afin de connaître la probabilité et la possibilité de tous… — Арсений резко перебил своего собеседника.       — Votre cynisme pourrait ruiner la vie d'un jeune garçon. Vous imaginez? — Попов аж подорвался с дивана, садясь.       — Mais votre cynisme vous permet de donner ces pilules à ce jeune garçon, que tout cela peut ruiner. Nous avons déjà discuté de tout depuis longtemps et avons décidé. Ou avez-vous peur? — Арсений замолчал, тяжело дыша в трубку.       — Rien n'a changé. J'en suis. — он бросил трубку и упал спиной на диван.

***

      У нас начались каникулы.       Я быстро оклемался после того случая, потому сдав все долги, со спокойной душой пошел на каникулы. Макар и Дима все еще были в городе, посему мы уже наметили следующие встречи на несколько дней вперед. Уже без алкоголя.       Еще к этому времени домой вернулась мама, но большую часть времени она проводила на работе, потому что та прилично скопилась за время ее отсутствия. Арсений Сергеевич либо был с ней, либо заходил к нам домой ближе к вечеру, ожидая ее там.       Про случай с алкоголем мы решили умолчать.       Сейчас был вечер вторника, на улице уже успело стемнеть. Мама была не дома, а вот Арсений Сергеевич уже ждал ее на нашей кухне. Я выпил с ним чаю для приличия, но после пошел к себе в комнату заниматься своими делами. Я переписывался с парнями, попивая колу, но после переключился на видосы с Ютуба. Однако вскоре мне пришло сообщение от Макара, которое меня отвлекло.       Макар:             Тошка, я тут одну штуку нашел       Далее была ссылка, перейдя на которую можно было увидеть статью про какие-то лекарства. Я особо не вчитывался, но подумал, что Илья просто скопировал не то, потому я перешел обратно в наш чат, когда мне пришло еще одно сообщение.       Макар:       В тот день, когда ты был в отключке, я заметил у тебя на кухне таблетки какие-то странные. И такие же были в сумке твоего Арсения, я подглядел, они были в пачке и вроде бы запомнил название. Но после забыл. Все это время вспоминал название, которое тогда увидел. Сейчас загуглил, а тут вот. Может, я, конечно, ошибся со своей памятью, но, мне кажется, это оно.       Я нахмурился, отпивая еще колы и открывая эту ссылку снова. Статья вещала о препаратах, которые создали врачи наших дней, но еще не прошли полного тестирования в связи с рисками. Но перспектива этих препаратов помочь в лечении тех или иных болезней была просто нереальной, судя по словам этой страницы.       Мой препарат, по словам Макара, тоже был в этом списке. Сверившись с названием, которое гуглил Илья, я начал читать про это лекарство. Оно было предназначено для людей, у который проблемы с психикой: депрессия, панические атаки, тревожность, признаки ОКР и далее по списку. Пока этот препарат запрещен к испытаниям на людях. Причины: недоказанная польза и сильное проявление побочных эффектов и их количество. Чуть ниже они были описаны: плохое качество сна (бессонница, кошмары, риск сонных параличей), слабость в теле, ослабленный иммунитет, нарушение пульса и пищеварения, снижение реакции, памяти, подавление инициативности, вялость, в редких случаях депрессия и это еще не всё. Приплыли.       Я так ничего и не ответил Макару, продолжая вчитываться и перечитывать всё по новой. Проверить, точно ли это мои таблетки, я не мог: на блистере лекарств не было никаких надписей и отличительных знаков. Оставалось только верить или не верить Макару. И, что делать, я не знал.       Отписавшись Илье, мол, спасибо и все такое, я отложил ноут и устремил свой взгляд в стену. Я — подопытный кролик? Или Макар и я просто накручиваем себя? Нужно расспросить Арсения о таблетках.       Поднявшись с кровати, я пошел на кухню. Арсений готовил ужин и шкварчание на плите заглушило мой приход.       — Арсений Сергеевич? — он дернулся от неожиданности, оборачиваясь на меня.       — О господи, Шастун. Не пугай, — он выдохнул и повернулся обратно к плите, что-то перемешивая на сковородке, — Что такое?       — Может, Вам помочь? — я решил заходить издалека, чтобы всё это не казалось чем-то странным.       — А, да не стоит, я уже почти закончил, — он махнул рукой, продолжая следить за плитой, — Чего вдруг вылез из своего логова? — я присел на стул за обеденным столом, смахивая какие-то крошки с его поверхности.       — Да просто скучно стало, — я пожал плечами, рассматривая удивительно ровную спину мужчины, — Ну и раньше я помогал маме готовить ужин, привык, — тут я не соврал.       — Ну как скажешь, — Арсений закинул какие-то порезанные овощи на другую сковороду, регулируя огонь, — Скоро все будет готово, после еды не забудь принять таблетки, — он снял фартук и подошел к раковине, начиная мыть руки, — Не хочешь еще раз попрактиковаться есть палочками? — он обернулся через плечо, вытирая руки о полотенце.       — Ну… Наверное можно попробовать… Про таблетки помню. Кстати, а что это за таблетки? — я говорил чуть с опаской.       — Витамины, я же уже говорил, — он сложил фартук в ящик, начиная убавлять огонь на всей плите.       — Это я помню. Что именно за витамины? Я просто скоро к врачам на плановый осмотр пойду, мне нужно будет, если вдруг что, сказать им, — я продолжал спокойно сидеть за столом, делая вид, что вовсе не переживаю за свою ложь.       — А…Ну… — он чуть задумался полностью отключая плиту, — Витамины группы Б. Для нервов. У тебя же были эти срывы и все такое, — он начал перемешивать еду в сковородке, на которой уже ничего не жарилось из-за спавшей температуры.       — А название есть у лекарства? А то там на таблетках не написано ничего.       — Слушай, Антон, я не помню, — слегка резковато произнес он через плечо, — Да и какая разница? Все витамины группы Б все еще являются витаминами группы Б. Скажешь это врачу, и он поймет, — Арсений Сергеевич достал тарелки, накладывая в них еду.       — Как скажете, — я вздохнул, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди.       Арсений обернулся, тяжело выдохнув и поставив передо мной тарелку с палочками и вилкой, заботливо достанную из ящика на всякий случай. Он сам сел рядом, поставив свою тарелку и достав для себя свою пару палочек.       — Прости, что так грубо, — он начал есть, — Просто…переживаю, где ходит твоя мама. Уже давно должна была вернуться, — он продолжал есть, и я все же тоже решил приступить к еде, пробуя снова взять в руки палочки, — Помочь? — я глянул на него одним глазом, кратко кивнув, а он легонько улыбнулся, — Руку нужно держать вот так. Тут крепко держишь, — он показал на одну палочку, — А эту полегче, чтобы можно было ей двигать, — я попробовал подвигать палочками и у меня успешно все вышло, — Вот! Видишь, какой молодец? — он потрепал меня по голове, а я не смог сдержать легкой улыбки, — Теперь пробуй есть, давай, — я начал пытаться.       Привыкая к палочкам, по началу у меня ничего не получалось, но вскоре — более-менее. Арсений еще что-то подсказывал, чтобы было легче, но тогда я уже действовал исключительно по наитию, потому что снова задумался о таблетках. Было очевидно, что Арсений что-то не договаривает. Но вряд ли же он мог начать меня травить таким? Он же не способен на это… Наверное. И вот это «наверное» не дает мне покоя.       В этот момент в коридоре послышался звук захлопывания двери, шаги и слегка тяжелое дыхание. Из коридора на кухню заглянула мама одной лишь головой с плечами, устало улыбнувшись.       — Привет, мальчики. Приятного аппетита, — она снова пропала из виду, а я довольно-таки прихуел с этого обращения.       — Спасибо, Май, — Арсений улыбнулся, поднимаясь с места, — Ты голодная? Давай тебе тоже поесть положу, еще горячее, — он начал суетиться с едой, еще не дождавшись ответа от мамы.       — Ой, было бы неплохо… Так устала, даже готовить сил нет, — она снимала верхнюю одежду в коридоре, пока я продолжал уплетать ужин.       Мама с Арсением перестали обращать на меня внимания, полностью погружаясь друг в друга, пока я погружался в свои мысли, ковыряясь в остатках своей порции.       А мама знает, что Попов дает мне какие-то таблетки? Вряд ли она бы позволила пичкать меня, по сути, ядом. Но если она не знает, то она бы и не смогла этому препятствовать. Может, стоит с ней поговорить?.. Нет, это может быть опрометчивым поступком. Не стоит пока рисковать. Нужно вывести Арсения на чистую воду. Может, получится найти какую-то информацию в интернете?       — Спасибо, Арсений Сергеевич, — я резко поднялся с места, унося свою тарелку к раковине, собираясь быстро уйти в свою комнату.       — Так ты же… — я уже успел смыться, пока Арсений и мама остались в легком недоумении от моего резкого ухода, — Не доел, — Попов выдохнул, заглядывая в мою тарелку, которая была наполовину пустой, — Почти не ест… — он проговорил себе под нос, садясь обратно за стол к маме.       Тем временем я уже снова сидел на своей кровати с ноутбуком на коленях, начиная гуглить имя, фамилию и отчество Арсения в попытке найти что-то, кроме пустых страничек в соцсетях. Однако я ничего не нашел. Перечитав статью, которую мне скинул Макар, в самом конце я нашел информационные источники. Все они были не на русском. Пролистав эти информационные источники, я не нашел никаких знакомых имен, потому решил загуглить всё то же имя, но на других языках.       Первый пошел английский. Круг поиска был слишком большой, потому информации и зацепок опять было негусто. Я нашел лишь одну страничку в Википедии, где говорилось о каком-то предпринимателе, инвесторе, фармацевта и о ком-то еще, но мои знания английского на этом ограничивались. Фотографии не было, не было отчества, как и толковой информации — только должность. Но было два сходства — имя с фамилией и российское происхождение. Однако этого было недостаточно: мало ли сколько Арсениев Поповых в мире.       Второй был испанский. Один из источников был на испанском, посему мне показалось хорошей идеей попытаться поискать что-нибудь именно на этом языке. Да, если английский я еще хоть как-то знал, то тут приходилось переводить каждый сайт. Но что поделать. Однако там было примерно то же самое, что и на английских сайтах.       Третий — немецкий. Вот тут то мне свезло. Переведя уже первый сайт, информации о неком предпринимателе Арсении Попове стало побольше. Он из города Омска, окончил школу с золотой медалью, далее учился за границей в Европе. Стажировался в Германии, чуть позже во Франции после получения образования фармацевта. Но на этом вся новая информация закончилась. Но даже если речь и шла про одного и того же Арсения Попова, все еще нельзя было доказать, что это именно Арсений Сергеевич, потому что фотографии все еще отсутствовали.       Продолжить искать зацепки я не смог: ко мне постучались в комнату, а после открыли дверь, заглядывая внутрь. Я прижал к себе ноут, прикрывая его экран, чтобы не было видно, что именно я там делал. Арсений Сергеевич в это время косо посмотрел на мой компьютер, а после аккуратно зашел внутрь моей комнаты.       — Порно обычно в наушниках смотрят, Антон, — я сначала соображал, что мне только что сказали, а когда до меня дошло, то за меня все сказало мое выражение лица, — А если бы мать зашла?       — Да вы охренели, Арсений Сергеевич! — я швырнул в него подушкой, а тот снисходительно усмехнулся.       — Да тишь-тишь, я просто тебе на будущее. Не один живешь же, — в него прилетела еще одна подушка, которую тот словил.       — Что Вы хотели? Уходите, если стебать собрались, — я фыркнул себе под нос, забирая подушки обратно с рук Арсения Сергеевича.       — Да нет, я просто попрощаться пришел, я уже ухожу, — он украдкой заинтересованно поглядывал на мой ноутбук, но озвучивать, что я заметил это, я не стал, — Спокойной ночи, Шастун. Не забывай, что у вас на каникулы есть домашнее задание, — он быстро переключил курс своего внимания, теперь смотря на меня.       — С Вами забудешь тут, — я снова фыркнул, и Арсений усмехнулся в ответ на это.       — Ну-ну. Неужто сейчас домашку делал? — спросил он как бы невзначай.       — Ну типа, — чуть помедлив, размышляя о том, как соврать, ответил я, — И вообще. Идите уже, нечего в мое личное пространство врываться, — он тоже помедлил, посмотрев на меня с легким подозрением.       — Ладно. Еще раз спокойной ночи, — он вышел из моей комнаты, напоследок снова глянув на мой компьютер.

***

      — Да я зуб даю, он сто процентов хочет тебя травануть как-нибудь, — на следующий день я встретился с Ильей и Димкой на заброшке, которую фотографировал какое-то время назад. Я рассказал парням вкратце, что вообще я нашел и что скорее всего произошло со мной в тот день, когда мы собрались у меня дома. Макар и без моего рассказа был на стреме — оно и понятно: он сам нашел ту статью, из-за которой мое расследование и началось, — а Димка слышал обо всем впервые и отнесся к ситуации, которую мы так обрисовали, со скепсисом, — Вот только не понятно, где он достал эти таблетки…       — Да с чего вы вообще взяли, что это и есть тот препарат? — Позов тяжело вздохнул, поправляя свои очки на носу, — Та пачка могла оказаться у него как угодно. А та пластинка с таблетками, что была у Антона, могла отличаться, даже если бы у Арсения и правда оказались бы именно те…как они назывались?       — Винмулин, — я подал голос, стоя, оперевшись спиной о стену позади себя, скрестив руки на груди.       — Да, Винмулин, — Дима повторил, — Блистеры могли быть похожими, но не обязаны были быть одинаковыми. Я в жизнь не поверю, что взрослый человек, тем более учитель, способен вредить чужому ребенку, давая ему таблетки, непрошедшие испытаний и с невъебическим количеством побочек, — я и Макар посмотрели на него, ничего не сказав и чуть выгнув бровь, — Нет, я не отрицаю, что бывали сумасшедшие ученые, врачи и просто маньяки. Но если бы Арсений и правда таким был, ты бы уже давно заметил это, Антон.       — Маньяки бывают разными, — Макар продолжал быть с ним не согласным, — И вообще… Может, у него нет цели отравить? Вдруг он как раз-таки проводит эксперименты? То есть…опыт, — я посмотрел на него с сомнением, — Ладно, и так, и так плохо звучит. Ну суть ясна.       — Так, слушай ты, автор теорий заговоров, успокойся уже. Пока нет определенных доказательств нечего и думать, — Дима продолжал стоять на своем, — Тох, что делать будешь?       — Я не знаю, — я тяжело вздохнул, опустив взгляд в пол. От разговора с парнями легче не стало. Сейчас они были материальным воплощением моих двух личностей, что засели в моей голове и мешают мне действовать, заставляя метаться меж двух огней. В словах обоих была своя доля разума, и именно это мешало сдвинуться с чертовой мертвой точки, — Мне кажется, стоит поискать в инете что-то и на других языках про Арсения и, если удастся… Порыться у него в вещах, — парни молча и слегка шокировано посмотрели на меня, и я поспешил объясниться, — По-другому я не смогу удостовериться, что, во-первых, это был именно Винмулин, во-вторых, что это принимал я именно его.       — Это самый верный вариант, как по мне, — Макар согласился со мной, ища поддержку в лице Димы, но тот лишь многозначительно кивнул, смотря куда-то вниз, — Что? Ты не согласен?       — Мне кажется, что, хоть это и толковая идея, но опасная затея. Ладно еще искать инфу, но рыться в вещах? Окей, ты залезешь к нему в сумку, но не факт, что в тот день у него с собой будут какие-то таблетки. А если он тебя спалит? Очередной скандал. Если уж что-то и искать, то у него дома, но, как ты пытаешься это провернуть, опять же имея уже больший риск, что тебя спалят? — мы все втроем замолчали.       — И что делать? — я прикусил губу, мечась взглядом от Димки к Макару и обратно.       — Действовать, — Макар решительно встрепенулся, отстраняясь от стенки, к которой все это время прислонялся.

***

      Дорогой читатель!       Давно я к тебе не обращался, мой дорогой, наверняка ты скучал. Я — очень.       Я мало разговаривал с тобой, лишь в начале обратился. Но сейчас я планирую это исправить!       Как ты думаешь, в чем смысл жизни? Семья? Продолжение рода? Карьера? Исполнение мечт? Помощь другим? Или просто стать хорошим человеком?       Но если последнее, то, что для тебя есть хороший человек?       Не пойми меня неправильно, читатель, я не хочу заставить чувствовать тебя глупым, ни в коем случае. Но с чего ты вдруг подумал, что ты что-то тут решаешь?