Ты влюблён в меня (You're in Love with Me)
11 февраля 2023 г., 22:50
Пятница, 13 февраля
10:00, площадь Гриммо
Сириус зевнул. Он потянулся в темноте за палочкой и применил Временные чары. Он застонал, когда узнал, который уже был час. Ему хотелось просто перевернуться и снова уснуть, но он договорился позавтракать с Римусом и Тонкс этим утром. Собираться за столом на завтрак стало их негласной традицией. Мародёры первыми начали её, а Тонкс напросилась к ним сама, когда узнала об их утренних встречах.
Сириус выбрался из постели, почёсывая грудь и усердно пытаясь подавить зевоту, затем оглядел комнату в поисках штанов. Они небрежно висели на соседнем кресле, и он быстро надел их, желая побыстрее добраться до горячего кофе, чтобы проснуться.
Сириус спускался по лестнице, когда услышал, как громкий грохот прервал голос Римуса внизу. Сириус улыбнулся. Он удивлялся, как его изящная кузина-аристократка умудрилась родить столь неуклюжее чадо с совершенно плебейскими манерами, но невероятно тешился тем, что она дополнила семью Блэков.
— Приветик, Сириус! — Тонкс оторвалась от кружки горячего кофе и номера «Ежедневного пророка» и отложила его в сторону, подглядывая за вознёй Римуса над завтраком.
— Доброе утро, Тонкс. Какие новости? — Сириус благодарно принял от Римуса горячую кружку божественного чёрного кофе, и Люпин вернулся к плите, чтобы перевернуть оладьи.
— Никаких стоящих новостей и, конечно, ни слова о Волдеморте. Только сплетни в стиле «Ведьминого досуга» о том, кто с кем встречается.
— Конечно, они игнорируют очевидное, — хмыкнул Сириус. — Чем дольше Фадж будет всё замалчивать, тем дольше он останется у власти.
Римус поставил на стол огромную тарелку с ароматными оладьями и присоединился к друзьям.
— А что говорят о том, кто с кем встречается? — спросил он и положил стопку оладий себе на тарелку.
— Да так, просто общие замечания о всяком разном... — ответила Тонкс и аккуратно откусила маленький кусочек оладий.
— Римус, если у тебя нет новостей, то сомневаюсь, что в области романтики появится что-то интересное, — ухмыльнулся Сириус и похлопал Люпина по спине, когда он подавился.
— Какие у тебя на сегодня планы? — спросила Тонкс.
— Да всё то же самое — пялиться на стены и размышлять о моих старых друзьях: отчаянии и одиночестве.
— Ну правда, Сириус. Ты что, не можешь заняться чем-нибудь новеньким? Напиши кому-нибудь письмецо или полай на какую-нибудь птичку…
— Во-первых, — Сириус махнул пальцем на Тонкс, — я всегда Сириус.
Тонкс тихонько хихикнула, а Римус застонал.
— Во-вторых, я всё время пишу только вам двоим и Гарри, и на этой неделе я уже отправил ему письмо. — Сириус поднял третий палец: — А, в-третьих, меня никогда не выпускают из этого долбаного дома, так что не могу я лаять ни на каких птиц, понятно?
— Вообще-то... — возразила Тонкс, но Римус махнул рукой, чтобы остановить её. — Завтра День святого Валентина. Ты мог бы отправить детишкам валентинки. А мы можем купить шоколад для Гермионы.
Римус закрыл лицо рукой и напрягся в ожидании. Но ничего не произошло. Он подглядел между пальцами и увидел, что Сириус задумался.
— А почему шоколад только для Гермионы? — переглянулся он с друзьями. Его вопрос показался Римусу вполне безопасным.
— В этом году её друзья бегают на свиданки, а она одна. Я подумала, что так можно было бы её подбодрить, — с улыбкой ответила Тонкс.
— Просто шоколад и открытка, Сириус, — предупредил Римус, наблюдая за тем, как стремительно выражение лица его друга изменялось в хитрое и решительное.
Римус знал, что между юной ведьмой и старым псом возникло нечто большее, чем простая дружба. Он заметил, какие взгляды они тайком бросали друг на друга. Более того, когда он случайно застал их в библиотеке во время очередных ночных споров, мысли Гермионы явно были заняты не правами домовых эльфов, а широкими плечами Сириуса, при виде которых потекла бы даже пожилая старушка.
Люпин хотел бы думать, что его просто ввело в заблуждение собственное чутьё оборотня. Однако притяжение между этими двумя было настолько очевидным, что Римуса поражало, как никто до сих пор не вытянул ни одного из них на серьёзный разговор.
Римус хотел защитить свою юную бывшую студентку. Особенно, чтобы никто не смог воспользоваться ею. Но в свои шестнадцать (а, может, и больше, учитывая, что она пользовалась маховиком времени) Гермиона была почти на год старше Гарри, уже достигла возраста согласия и имела трезвую голову на плечах, даже рассудительнее, чем у большинства взрослых вдвое старше её.
Люпин старался не поощрять друзей и внешне не одобрял переход их отношений в романтические. По крайней мере, пока Гермионе не исполнится семнадцать. Но ему нравилось, как гармонично выглядела их дружба.
Когда Гермиона загоралась страстью и энтузиазмом, слизеринские черты Блэков выползали из Сириуса, чтобы остудить её пыл и помочь ей взглянуть на свои идеалистические представления со стороны, более тщательно обдумав их. А когда Сириус замыкался из-за усталости и одиночества, Гермиона оживляла его свежестью своего молодого духа.
Римус тщетно покачал головой, когда глаза Сириуса засияли отчётливыми огнями ужасного плана. Его понесло.
•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•
Римус и Тонкс ушли на пол дня. Тонкс пообещала Сириусу раздобыть для него самого большого и яркого плюшевого медведя, а он помчался в свой кабинет за пером и бумагой. Он накатал срочный заказ для «Уинстонс» — высококлассной ювелирной в Косом переулке возле «Твилфитт и Таттинг». Этот эксклюзивный волшебный магазин был основан в 1875 году семьёй Уинстон, прославившейся благодаря своему потомку Гарри Уинстону. Скрытый чарами Фиделиуса, он был доступен только для избранных. Но наследник древнейшей, непристойно богатой аристократической семьи Блэк мог позволить себе такую роскошь. Сириус знал, что у него оставалось мало времени, поэтому заказал простое украшение, которое должно было понравиться Гермионе и, самое главное, которое она бы носила. Он знал, что значило дарить кому-то дорогую драгоценность в магловском и в волшебном мире. Гермиона могла воспринять такой жест по-своему, но всё же Сириус хотел подарить ей украшение как оберег и символ его привязанности к ней. Волнение опьянило его. Он отправил заказ с просьбой доставить изделие в кратчайшие сроки и приложил информацию о своём счёте в Гринготтс. Он понимал, что это обойдётся ему дороже, но положился на рассудительность Уинстонов в расценках. Пока Сириус ждал посылку с украшением, он также отправил Тонкс сову с просьбой подобрать букет роз на длинных стеблях. И как только он приготовил всё, что мог в условиях домашнего ареста, он сел подписывать открытки.•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•
Заказ Сириуса из «Уинстонс» пришёл вскоре после того, как Тонкс вернулась с плюшевым медведем и розами на буксире (потому что Римуса отозвали по делам Ордена). Сириус осторожно вытащил хрупкое ожерелье из футляра и показал его кузине. Они оба пришли в восторг от изделия, но Сириус спрятал от неё квитанцию в размере пятнадцати тысяч галеонов. Ей незачем было знать, сколько он тратил на молодую и красивую лучшую подругу своего крестника. Подвеска с миниатюрным тёмно-синим сапфиром висела на тонкой серебряной цепочке. Сапфир ассоциировался с месяцем рождения Гермионы, поэтому Сириус выбрал именно его. Он аккуратно вложил камень в ладонь и почувствовал вибрацию защитной магии, окружившей его. Хотя сама подвеска стоила дорого, простые защитные заклинания могли обойтись ему в пределах от ста до пяти тысяч галлеонов. Но Гермиона стоила каждого кната и сикля, подумал Сириус. Он прикинул, что если бы Гермиона достала подвеску от Уинстонов из валентинки посреди Большого зала, то это мог быть перебор. Поэтому он превратил хрупкое изделие в безвкусный кулон в форме сердца. У него сжалось сердце, когда он представил себе, что Гермиона могла просто выбросить такой подарок. Но Тонкс заверила его, что убедит Гермиону хотя бы оставить его себе. В худшем случае они могли бы преобразить его вместе во время её летних каникул. Сириус осторожно положил блестящее жуткое ожерелье на дно коробки и наложил на него защитные чары, чтобы оно не раздавилось и не потерялось. А ради большего смеха он подбросил такой же безвкусный браслет, который нашёл среди своих старых школьных вещей. Он вздохнул, почувствовав, что такой подарок всё равно был слишком серьёзным. Но он подмигнул Тонкс и вдруг указал палочкой на коробку, которую заколдовал и преобразил из роз. — Вокс запись. Сириус направил палочку на себя, глубоко вдохнул и начал петь. Он попытался заткнуть рот Тонкс, но безуспешно, и она выбежала из комнаты в приступе неконтролируемого смеха. Когда Сириус довыл свою песню, он заколдовал коробку, чтобы она пела громче, если Гермиона попытается её остановить. Затем он уменьшил её и положил на кухонный стол вместе с тремя открытками, чтобы Римус подписал их, когда вернётся. Сириус зевнул. В упорных усилиях и бурных эмоциях сегодняшний день пролетел быстро. Он кивнул, пожелав спокойной ночи Тонкс, поглощённой романом об оборотнях, и отправился спать.•┈┈┈••✦ ♡ ✦••┈┈┈•
Суббота, 14 февраля 16:45, за пабом «Три метлы», Хогсмид Сириус метался взад-вперёд. Хотя Римус отговаривал его не приходить в Хогсмид, Тонкс одобрительно подмигнула кузену, когда они уходили через камин. Возможно, Сириус становился безрассудным, но ему было наплевать на то, что думает Римус. Он провёл большую часть прошлого года взаперти и не мог больше терпеть. Особенно сейчас, когда у него появилась возможность вновь лично увидеть ведьму его сердца. Гермиона. Сириус понимал, что, скорее всего, он слишком стар для неё. В свои тридцать шесть он был в два раза старше её. Но его чувства оказались непреодолимы, и он не мог их сдержать. Он же не пытался влюбиться в неё нарочно. И он даже не думал о ней как о женщине вплоть до последнего Святочного вечера. К счастью для него, на тот момент она уже была достаточно взрослой. Сириус вспоминал чудесные моменты этого праздника, наполненные волнением и робкими улыбками. Он не раз замечал, как Гермиона бросала на него застенчивый взгляд. И он следил за каждым её движением, когда она выходила из зала, но пинок Римуса вернул его обратно в реальность. На Рождество Гермиона подарила ему пару кожаных перчаток вместе с милой запиской, выразив надежды, что однажды он сможет прокатить её на своём мотоцикле. Он вспомнил её улыбку, когда она вручала ему подарок: застенчивую, обнадёживающую и смелую. Будто она знала, что их ночные споры в библиотеке были не простой болтовнёй, а чем-то большим. Он чувствовал себя невероятнейшим ослом, когда увидел, как Гермиона пыталась скрыть, насколько её разочаровал его подарок. Книга об истории Хогвартса... Сложно было представить себе более пресыщенного подарка для столь любознательной и талантливой ведьмы. В тот вечер Сириус сделал всё, чтобы исправиться, часами обсуждая эту книгу с Гермионой в библиотеке. В томных надеждах исправить свою оплошность он чуть не сорвался во время короткой паузы в их разговоре. Глаза Гермионы сияли, а щёки раскраснелись от огня в камине и их жаркого спора. Она откинулась на спинку дивана и выглядела как самая настоящая сирена, манящая его к себе. Он наклонился к ней со стаканом огневиски в руке, так близко, что если бы он немножко осёкся, то смог бы с лёгкостью поцеловать её. Но Римус прервал их, и Гермиона тут же выбежала, извиняясь и оправдываясь, что пора было возвращаться к Джинни и идти спать. Теперь, наматывая круги по переулку в виде Бродяги, Сириус не переставал представлять себе будущее вместе с ней. Он знал, что это было маловероятно. Вполне возможно, что со своей склонностью к безрассудству и яростной решимостью защищать своих близких он мог не дожить до конца войны. Тем не менее, он надеялся. Он надеялся, что однажды сможет прижать Гермиону к себе и вдохнуть свежий аромат роз и жасмина, который облегал её, словно опьяняющая тонкая накидка. Пока Сириус ждал, он увидел своего крестника. Гарри шёл по улице с Джинни, нервно пытаясь взять её за руку, а второй рукой проводил по волосам, взлохмачивая их ещё больше. Всё это до боли напоминало Сириусу Джеймса. Юный волшебник был весь в своего отца и определённо нуждался в помощи в любовной сфере. Наконец, Сириус услышал Тонкс в конце улицы и навострил уши. Он выглянул из-за угла и увидел, что она ушла с Римусом, а Гермиона повернулась и взглянула в сторону его переулка. Он завилял хвостом от волнения. Сердце Сириуса вылетало из груди. Он развернулся, приняв человеческий облик, и прислонился к стене в ожидании Гермионы. Он замер, как только она повернула за угол со своей палочкой наготове и подаренным сердечком напоказ. Сириус не смог сдержаться и притянул её в свои объятия, наклонившись, чтобы вдохнуть её аромат. Если бы он только мог поднять её лицо и подарить ей поцелуй, который ждал её ещё два месяца назад... Он отстранился и поприветствовал Гермиону, а она подняла своё ожерелье, чтобы показать ему. — Не думал, что ты наденешь его, — облегчённо расхохотался Сириус, затуманив своё лицо тёплым дыханием в морозном воздухе. — Но я рад! Потому что к нему прилагается ещё один подарок. Гермиона растерялась. Она поднесла ожерелье под слабые лучи заходящего солнца и наклонила голову, чтобы осмотреть его со всех сторон. Какая же она милая, подумал Сириус, тихо смеясь. В этот момент ему пришлось собрать в кулак всю имеющуюся силу воли, чтобы не поцеловать её сомкнутые губы. Вместо этого он потянулся, чтобы взять у неё ожерелье. Держа его в руке, Сириус прошептал, «Финита», и легонько стукнул кончиком палочки по безвкусной вещице. Когда она превратилась обратно в изысканную подвеску, он почувствовал, как вибрация магии возвратилась с полной силой. Сириус обрадовался, потому что боялся, что она пропадёт, когда он впервые зачаровал подвеску. Он жестом велел Гермионе развернуться, и она послушалась, потеряв под впечатлением дар речи. Сириус застегнул цепочку на её шее, улыбаясь, и мягко прошёлся пальцами по вьющимся прядям на её затылке. Гермиона быстро обернулась и принялась настаивать на том, что это был слишком дорогой для неё подарок, ведь они были всего лишь друзьями. А Сириус не сводил с неё глаз, любуясь тем, насколько великолепно она выглядела в этом украшении, когда краснела. Он гадал, дойдёт ли её румянец до самой груди, и даже заставил себя моргнуть, чтобы избавиться от её образа без ничего, а только в его подарке. Сириус чуть не пропустил всё то, что Гермиона говорила ему, но успел вовремя ответить. Он улыбнулся, скрыв похоть в своих глазах: — Гермиона, я же уже старик. — Он улыбнулся шире, когда уловил её смешок. — У меня очень мало друзей. Позволь мне самому выбирать, какими подарками радовать своих люб… близких. Похоже, Гермиона пропустила осечку Сириуса, и он продолжил. В этот момент он чувствовал себя словно рыцарь, который преподнёс ей своё сердце на ладони и просил всегда носить его с собой, как талисман. Как признание в любви. — Ты милая и талантливая юная ведьма и, честно говоря, очень напоминаешь мне Лили. Ты… — Сириус прочистил горло, — ты дорога и Гарри, и… мне. Чем дольше Сириус объяснял Гермионе, какие именно чувства он вкладывал в свой подарок, тем сильнее ощущал, как недосказанные слова застревали у него в горле. Гермиона покраснела и поблагодарила его. Она извинилась за то, что не приготовила ничего для него, но он только рассмеялся и крепко обнял её. Он глубоко вдохнул, запоминая её аромат, и протянул: — Гермиона, видеть тебя, Гарри и Римуса счастливыми — вот мой подарок. Сириус почувствовал, как в уголках его глаз проступили слёзы. Эта юная ведьма принесла так много света в его жизнь и столько делала для других. И он молил всех богов, чтобы она пережила эту войну и обрела собственное счастье, пусть даже и не с ним. Звуки студенческой суеты приближались к ним и становились всё громче. Гермиона вздохнула и, потянувшись вверх, нежно поцеловала Сириуса в щеку. От переизбытка чувств он чуть не пропустил её благодарности за то, что он превратил этот день в особенный для неё. Когда Гермиона отступила, Сириус подмигнул ей и улыбнулся, надеясь, что сможет скрыть от неё сочетание любви, уважения и беспокойства, что отразились в его глазах. Гермиона шла по улице к своим одногруппникам и едва сдерживала улыбку, чувствуя тепло защитной магии на сапфире у себя на шее. Она не удивилась, что Сириус знал её камень. Казалось, к этому времени они знали всё друг о друге. И она прекрасно поняла смысл его подарка: такие подарки чаще всего дарят возлюбленным, а не друзьям. «Сегодня, Гермиона. Сегодня Сириус признался, что любит тебя», — подумала она, с нетерпением ожидая, что же приготовил для них завтрашний день.
