так удобнее

      С первыми опавшими листьями в Морио наступила прохладная осень. Она здесь была по-особенному прекрасна. Листья деревьев, потемневшие от перепада температуры, напоминали о тех долгих часах, когда они подрагивали в лучах летнего солнца. Небо теперь выглядит не таким бирюзово-голубым, а больше напоминает его же отражение на льду. Оттого оно не выглядит менее красивым, просто другим. И кошки попрятались по подворотням и закоулкам, лишь бы найти себе теплый закуток. Но больше, конечно, выделялась зелень. По сравнению с мегаполисом её было не счесть. Где бы ты ни был, в пределах твоей видимости всегда будет какой-нибудь куст, или клумба, или дерево. Идущие дети часто весело разбрасывали её ногами, собирали букеты, и падали в собранную дворником кучу листьев. Взрослые себе такой радости позволить не могли, зато могли наслаждаться градиентом от красного к желто-зеленому на листве. Наслаждались и думали "природа - самый лучший художник".       Портило осень только близость океана, придирчиво наблюдающего за местной жизнью, и ветер, дующий с его стороны. Летом на побережье всегда гуляет ветерок. Но, если в зной он действует как освежающее противоядие от духоты, то с наступлением осени становятся мерзким и зябким. Так и норовит забраться под ворот куртки и окутать спину дрожью. И то было поводом утеплиться. Прикупить пару красивых шарфиков или перчаток. Кто-то предпочитал держаться стойко, и расхаживать по улицам, ёжась от холода, в одних только брюках с рубахой, но с самодовольной мордой. Одним словом, все спасались от наступающего холода и успевали при этом любоваться наступившими прелестями временем года.       Только борьба с холодом у всех разная.       Окуясу с Джоске ещё с того дня стали иногда засыпать вместе. Иногда это выходило как в первый раз случайно, реже преднамеренно. И пусть никто не находил, что сказать об этом, им было комфортно. А если тема всё-таки заходила, - только оправдывались тем, что так удобнее. А с приходом осени это обрело уже объективный повод. Так ещё и теплее. И оба сошлись во мнении, что согреваться так, будет не плохо. Джоске нравилось касаться своими ледяными пальцами на ступнях ног Окуясу и хихикать над его реакцией. В такие моменты Окуясу неистово дёргался и проклинал друга за то, что тот "такой гандон!".       Телесному контакту стало уделяться больше внимания, но они как придурки этого не замечали. Джоске не замечал, как Окуясу лишний раз касается его груди при обычном общении. Как долго задерживает взгляд на ортодоксально уложенных в мудреную прическу, волосах. Или как утыкается губами в шею при объятии, не целуя или что-то подобное, а просто.       Так же и Окуясу не примечал, что Джоске стал многократнее "невзначай" касаться его рук и плеч во время дискуссий или даже без повода. Всё чаще вместо привычного "Окуясу", обращался к нему уменьшительно-ласкательным "Оку". И улыбался совсем по-другому, не как прежде. Безмятежнее, лучезарнее, влюблённее.        Конечно! Именно не замечали, а не пытались не замечать! И взгляд отводили каждый раз только из-за того, что соринка прилетела, а не из-за смущения от слишком долгого, непринятого для мужской дружбы зрительного контакта. И руки в карманах старались держать, чтобы лишний раз не распускать.         Одноклассники ребят реагировали на их взаимоотношения… особо никак. Они никому не мешали, как правило, сидели на подоконнике, и о чем-то подолгу разговаривали. Иногда поступали капризы, на то, что они шумят, но те быстро извинялись и понижали звуки голосов. Девчонки перешептывались, что такой ахуенный плейбой Джоске нашел в "середнячке" Окуясу. Но дальше сплетен это не заходило. И, как правило, никаких стычек с одноклассниками у них не случалось. Одним словом - привлекали они внимание, но не поведением, а вообще существованием такого дуэта, который после лета, перешёл, так сказать, на новый уровень, что не осталось незамеченным.       И после летних каникул, о них пошла дурная слава. Кому-то посчиталось смешным пустить слушок о том, что они начали встречаться в летние месяцы. Слухи распространялись, и соответственно, со временем дошли и до них самих. Точнее, Коичи им рассказал. Последовательная адекватная реакция на такую новость - это возразить, оскорбиться и найти мудака, у которого развлечений других нет, кроме как байки выдавать за действительность. Но кому что бы они начали доказывать? Одноклассникам, чьё отношение к этим двоим не изменилось, даже после услышанного? Поддакивать девицам, которые наотрез отказывались в это верить? Бред собачий. Да, неприятно, но никаких угроз ни от кого не было. Только редкие косые взгляды, но они ничего не стоили. Парни посчитали, что благополучной среде, в которой они обитали, такие вести не принесут много вреда и хлопот.              Джоске думал, даже если бы это было правдой, а не слухами, то ему было бы плевать. Зная себя, он бы не смог долго скрываться, и рано или поздно проявил какой-нибудь жест симпатии, будь то взятие под локоть или поцелуй в щеку. Будь это правдой, ничего бы не изменилось в худшую сторону. Джоске удивлялся приятному теплу, разливающемуся по телу, когда представлял такое. И в какой-то момент понял, что дело тут не в простой дружбе, а в чем-то большем, в чем признаться себе не мог. Да и не знал он, что это наверняка. С одной стороны было жутко интересно, с другой страшно, ведь узнай он точную причину своих неконтролируемых улыбок и мягких касаний, могла пострадать дружба с Окуясу. А этого он никак не хотел. Он обещал себе, что обязательно с этим разберётся, как только моральные силы появятся. А раз общался, значит, будет исполнено.       Окуясу в свою очередь не так спокойно к этому отнёсся. Он знал, что бывает с теми, о ком ходят дурные сплетни. Представлял. И дело тут не в вероятности избиения или подобной агрессии. С этим у него проблем не было, да и сам горел желанием асфальт разукрасить чужой рожей. "Да и Джоске рядом. Даже если мордобой начнется, ничем хорошим для противников это не окончится" - так он думал. Факт был в том, что это могло помешать их уравновешенной атмосфере взаимодействия как друг с другом, так и с окружающими. Но, кажется, никто не был этим особо заинтересован, так что Окуясу позволил себе расслабиться, но всё равно был начеку. Его пиздецовая установка "раз сегодня всё хорошо, завтра будет пиздец" стала чаще проскальзывать в сознании.       Худшие ожидания осуществились вечером, в день, когда в классе дежурить должен был Хигашиката. И всё вышло очень тупо. Какой-то придурок из параллельного класса закинул подожжённую петарду за шиворот формы Джоске, и только когда она взорвалась в районе лопаток с характерным звуком, до него дошло что его конкретно подбили. Взрыв был небольшой, но спина горела и было больно, и форма, по-видимому, испортилась. Возможно ожог. Пахло горелым. Тот пацан быстро смылся, а гоняться за ним после изматывающего мытья пола желания не было. Только вслед крикнул, что проучит придурка. На "отъебись" доделав работу, собрался, и уставший и злой побрел домой. Причина такого поступка была ему неясна, но со временем он начал догадываться. В школе, когда переодевал обувь, иногда находил в ней острые кнопки. Один раз даже угодил в эту ловушку. Оставляя вещи в классе и выходя ненадолго, обнаруживал, что их нет на месте или они конкретно изувечены. Это выводило из себя и сильно бесило, а на ком сорвать злость было неясно. Окуясу с Коичи тоже напряглись из-за этого, но у них никаких проблем не было. Все удары доставались только Джоске. А потом он увидел на своей парте нацарапанную, судя по всему, ножом, надпись "ДОЛБАНЫЙ ПЕДИК". И тут всё стало ясно. Всё как Окуясу говорил, - гомофобы ебанутые люди.       Так же у него созрел план, как вычислить придурка и припомнить ему весь нанесенный им ущерб. Это были по-детски оформленные способы буллинга, поэтому Джоске решил, что человек, творивший это, не отличается умом. Так что и план был до больного прост. Оставил бы школьные принадлежности на парте и, как для провокации, повесил куртку формы на спинку стула и вышел из класса, используя для наблюдения Crazy D. Вполне могло было сработать, но реализации план не получил. Не успел.       Те придурки точно подгадали момент и вылезли, когда Джоске был один. И нападать решили не сразу, а сначала дождаться темноты. Различимые тени ползли по стене переулка, но в свете фонаря были только трое. Три мечущихся, полных ненависти и презрения, мертвых лица. Одного узнал сразу, одноклассник Окуясу, тот ещё мудак. Были разбирательства по поводу того, что он связался с какой-то там кампанией наркоманов. Ну, вот, судя по всему, и она. А остальные ему были незнакомы. Дело шло к перепалке, и Джоске был наготове надрать кому-нибудь, а лучше им всем зад. Сделал шаг вперёд и тут же расплатился за него. Мышцы спины сковали спазмы. Получил удар электрошокером со спины. Не успел заметить и увернуться. То-то, эти трое слабо противно улыбались, оголяя гнилые зубы. Джоске решил, что они чувствуют своё количественные превосходство, от того и лыбятся, но у них всё было просчитано. Удар током был сильный. Длительное его воздействие могло не то что вырубить, а убить. Только это прекратилось, мысли в голове Джоске стали толпиться, наслаиваться друг на друга и, одновременно, расплываться, не создавая общую картину. От электроудара, он упал на колени, опираясь ладонями об землю. В ушах звенело, глаза мутнели, будто смотрят на мир через толщу воды. Еле совладав с ногами, резко вытянул одну назад, скорее рефлекторно, ударил человека стоящего сзади. Тот охнул и отшатнулся. Джоске призвал станд и въебал по чужой роже со всей дури, не используя способность CRAZY D. Развернулся в сторону большинства и нацелился на приближающихся. Бегать от врагов он не привык, так что гордо отбивал чужие кулаки и посылал в нокаут тех, кто попадался на особо сильные удары. Спустя пару таких истязаний, до компашки дошло, что стоит валить, так как не может один человек, буквально поджаренный, раздавать тумаки, не пропуская ни одного удара. Даже не поднимая рук от земли. Было нечисто, и парочка мужиков свалили в темноту, откуда и вылезли. Словно крысы.       Джоске было уже обрадовался, что мордобой закончился, но вовремя заметил, что стоящего впереди всех парня со школы нигде не было. И не убегал он вроде с остальными. Джоске напрягся, завертел головой и попытался встать. Когда опёрся рукой о колено, услышал движения со стороны спины и, не разворачиваясь корпусом, наугад отмахнулся рукой от нападавшего, не успевший тот даже дотронуться. Попал. - Второй раз не подловишь. - Сказал Джоске, и тут же пожалел об этом.       Всё его существо сконцентрировалось на острой боли в области шеи. Её словно резали со всех сторон по одной отмеченной линии. На глазах выступили слёзы. Совершил попытку избавиться от нее, и наконец, узнал ее причину. Тому парню и не было нужно приближаться вплотную. Он сократил расстояние только, чтобы закинуть проволоку на чужую шею. А дальше дело за малым: не отпускать ее из рук и как можно сильнее затягивать, держась за концы проволоки. Смысл этого приема был в том, что за плотно прижатую к коже проволоку сложно зацепиться пальцами, а любые попытки избавиться от неё вызывали лишь ещё одни вспышки боли. Джоске ощутил выступившую кровь из раны. Ощущения обостряла нехватка кислорода. Минуту он дергался в агонии, напрочь забыв из-за нее про станд. Импульсивно цеплялся за жалки попытки сохранить кислород и прекратить эту пытку. Онемели кончики пальцев и пересохшие губы. Оставалось только кричать, вопить и стонать - уже в самой безнадежной форме. Безнадежной, ибо совершенно непонятно, где этому конец и за что можно уцепиться. Только Джоске почувствовал себя проигравшим и начал закатывать глаза, хватка ослабла, но вместо неё резать начал чужой голос на самое ухо. Джоске старался на нем сосредоточиться, вслушивался сквозь звуки ударов сердцебиения в ушах, потому что это было единственным, что могло его удержать в сознании ещё хоть немного. Голос заговорил: скрипучим мерзким тоном, который сравнить можно было лишь с искаженным звуком старого магнитофона.

"Педикам, вроде тебя и того косорылого, место у параши"

      Джоске было подавился слюной и озлобился ещё сильнее. Перебирая каждое слово в своём помутневшем сознании, он буквально клялся убить мудака.

"Ты сосешь с таким же лицом?"

Ещё немного и случится страшное.

"А ёбчик твой?"

И это была последняя капля.

***

      Последнее что помнил опомнившийся на холодном асфальте парень - красная пелена перед глазами и отдаленный звук какого-то хруста. Он не был уверен, что это ломается, но казалось, что звук был бесконечным. Оно ломалось, и ломалось, и ломалось. И только когда он смог открыть глаза, понял - это были его же кости. Его же кости, сломанные прошлым вечером, сейчас были в полном порядке, но выглядели и двигались совсем иначе.       Колени выгибались на лицевую сторону тела и ребра торчали из-под кожи так, что на них можно было повесить шляпу или пальто. А в округлой впадине, образовавшийся на затылке, могла спокойно плавать рыба, налей ты туда воды. Ни капли бы не пролилось. Спустя время, когда он посмотрит в зеркало, и увидит, что его глаза буквально выпадывают из глазниц, он поймет, что дело в неправильно сформированных лицевых костях черепа. И ему придется постоянно, самостоятельно заталкивать кривыми пальцами их обратно в череп.       Но больным он себя не ощущал, наоборот, всё было в порядке. Следов побоев не было. Хотя, парень молился всем богам, чтобы вместо того, чем он являлся теперь, были самые ужасные и глубокие следы пыток. Это было бы соразмерной платой за жестокость. Так он думал.       Только бог решил иначе, оставив парня инвалидом до конца жизни.

***

      Джоске не шёл. Полз. Перебирал ногами и тяжело вздыхал на каждый шаг. Это дыхание попадало и распадалось на бесчисленные потоки ночного холодного ветра, разнося его по округе. Чернота ночи окутывала парня, его тело целиком. По пути, цепляясь за каждую стену, забор, ветку он шел в известном для себя направлении. Нет, не домой. Маме нельзя показываться в таком виде. Да и незачем ей это видеть. Даже в такой момент, он переживал за неё.       Донеся своё, ставшее таким тяжёлым, тело до чужого входа, он из последних сил ломился в ненадежную деревянную дверь. Уже не хватало энергии, чтобы рассчитывать силы, даже на такое действие. Он пришел сюда с одной целью - чтобы дверь открыли. И она открылась. А дальше темнота, тепло и отдаленный чужой голос. Будь Джоске в сознании, ему было бы стыдно осмыслить, что его так легко покалечил какой-то там старшеклассник-наркоман, да ещё и не имеющий станд, когда выстаивал он дольше в других стычках. Но Джоске был на периферий сознательного и бессознательного. Что-то слышал, но не понимал. Понимал, что голос нравится. Чувствовал резкий запах медикаментов. Какое-то тепло на своём теле, которое постоянно перемещалось. Понял, что его положили на что-то мягкое. Ему казалось, что он в безопасности. И только благодаря этому, он смог спокойно вздохнуть полной грудью, неровно искривляя брови от почти незаметного нахлынувшего болезненного жжения в горле. И в конец расслабившись, заснул, предоставляя себя теплой, мягкой и пахнущей лекарствами темноте.