так удобнее

      Когда заходишь в чужой дом, в нос всегда ударяет его запах. Точнее, его жильцов. Этот запах бывает разным, у всех он индивидуальный. В доме Хигашикаты это был букет из кофейных зёрен, женского парфюма и немного отдавало гелем для укладки волос. У Ниджимуры – листики зеленого чая, свежий срез сосны и еще что-то еле уловимое, очень простое. Иногда добавлялся аромат чеснока, прованских трав, имбиря, карри и других приправ. И кошачьего корма с определенного времени. Дома у Окуясу почти всегда пахло домашней едой. Этот обалдуй предпочитал готовить сам, а не покупать в магазинах уже готовые блюда.              Парни давно привыкли к запахам друг друга. И не просто привыкли, они им полюбились. Поэтому новизна в одном так четко ощущалась. Первым, что почувствовал Джоске, когда пришел в себя, был запах мыла и других дезинфицирующих средств. А потом открыл слипшиеся глаза, сфокусировал зрение и увидел рядом с диваном (на который его, по-видимому, прошлым вечером и уложили) небольшой тазик с мутной водой розоватого оттенка и платок. Рядом стоял не закрытый контейнер, в котором виднелись какие-то таблетки, пакетики, бинты, баночки и небольшие ножницы. Только сейчас, более-менее придя в норму, Джоске ощутил резкий запах йода и еще чего-то такого, чем обычно обрабатывают раны. Всё еще было головокружение и слабость в теле, но он занес руку к своей шее, чтобы осторожно ощупать наложенные бинты. О нём неплохо так позаботились. В это же время он услышал шаги, спускающиеся по лестнице, и попытался приподняться на локтях. Он знал, что Окуясу потребует объяснений, что справедливо с его стороны, но с чего начать, толком не знал. Всё же он здесь, пусть и косвенно, но замешан. Всё из-за того, что их поведение показалось окружающим странным. И если позиция Джоске по этому вопросу была несомненна, то насчет Окуясу он не был уверен. Только надеялся на понимание и компромисс. Оперевшись на локти, он поднял голову так, чтобы видеть хоть что-то помимо спинки дивана, и тут же столкнулся с взглядом знакомых глаз, которые вмиг стали беспокойнее. Окуясу приблизился, склонился над ним и  опустил руки на плечи Джоске, мягко положил обратно на диван. Тревожном тоном, заговорил: - Лежи! - Да всё нормально.   Потом Окуясу свёл брови вместе, образуя складку между ними, и на лице появилась хмурая гримаса. Всё еще не отпуская чужие плечи из рук, только наоборот, сильнее сжимая,  на повышенных тонах, почти срываясь, хрипел: - Ты блять идиот! Знаешь, как ты меня напугал! Всё нормально у него! А вот у меня нихрена не нормально! Да я вообще не знал, че делать, когда ты в отключке кровил. У меня на руках, чел! Я думал, тебе глотку перерезали, а тебе, блять, нормально!? Да пошел ты нахуй!   Договорив последние фразы Окуясу сел на колени перед постелью, переместив свои руки на близлежащую ладонь Джоске, и уткнулся в нее лбом. Даже не договорил – довыл. Шумно сглатывал, шмыгал носом и пытался всеми силами не вырваться ни одному всхлипу. Почти плакал. Джоске почувствовал себя поганцем. Он знал, каково испытывать такой страх. В голове всплыли неприятные воспоминания 16 июля 1999го, и по телу пробежал холодок. Единственное, что хотел Джоске, это чтобы Окуясу перестал плакать. Показать, что он здесь, дышащий, живой.       У Джоске намокли глаза. Он, наконец, увидел, как на Окуясу всё это влияет. Всегда было и всегда будет. Джоске видя травмы других особо не переживал, ведь его CRAZY D мог их запросто вылечить. Будь то переломы всего тела или еще что пострашнее. Всё было под контролем, если человек еще был жив. Но, Окуясу не может его вылечить. Понимание, что каждый удар может стать последним для Джоске приводил Окуясу в ужас. И этот ужас он испытывал каждый бой. Это было осознание. - Оку…   Он опустил пятерню на затылок Окуясу и зарылся в распущенные короткие волосы, а после медленно продолжил путь к шее, задерживались, в конце концов, на ней. Изменил позу, нагнулся над головой Ниджимуры и опустил на неё свою. Начал оглаживать большим пальцем кожу на руке Окуясу, и, кажется, тот стал немного успокаиваться. Потом Окуясу поднял красные глаза, встретился с бирюзовой радужкой, и единственным правильным решением в этой ситуации было прижаться друг к другу так сильно, насколько позволяло усталое тело. Чувствовать в объятии как подымается чужая грудная клетка от каждого набора воздуха, как бьётся сердце и учащенное становится дыхание. Джоске живой, рядом и кажется, что всё правда в порядке. Это было самым важным. - Прости. - Начал Джоске. - Извини, что всё так... - Сбился в череде вдохов и выдохов. - Извини, что напугал. Все, правда, теперь нормально. Благодаря тебе. - Ты идиот, ты знаешь? - Угумс… Прости. - Джоске уткнулся в чужую шею и легко поцеловал. Возможно, он бы подумал, что это лишнее, если бы заметил.   Наконец они отпрянули друг от друга, но замок рук не разорвали. Сидели напротив, шумно дышали и боялись посмотреть в глаза. Только спустя некоторое время Окуясу спросил: - Что случилось? Обладатель станда?   Джоске боялся этого вопроса. Точнее, боялся того ответа, который последует после его слов. Быстро помотал головой, давая отрицательный ответ на второй вопрос, и всё равно мялся и не хотел начинать говорить, а Окуясу терпеливо ждал, когда тот созреет. Только Джоске хотел начать, его перебили. - Это кто-то из школы, да? Всё из-за слухов?         Это был самый точный выстрел, который только мог быть. Молодец, Окуясу! Попал в десятку благодаря своей проницательности. Он сказал это с таким акцентом, будто не хотел, чтобы это было правдой, но признавал, что это самый соответствующий вариант. Сейчас он смотрел в лицо Джоске и ждал услышать подтверждение. - Да. Парень из твоего класса, который на учёте стоит.   Окуясу как услышал это, разошелся во все тяжкие. Вскочил с места и сжал кулаки. - Убью гада! Какого хрена он себе позволяет.   Джоске потянул того за футболку, чтобы обратить на себя внимание. - Думаю, он усвоил урок. В этом нет необходимости, всё уже закончилось. И всё тебе лишь бы подраться. - Не говори так! Будь на твоём месте я, ты бы тоже хотел тому мудиле жопу надрать!   Окуясу снова был чертовски прав. Джоске даже помыслить не мог, что не поступил бы также, так что прекрасно понимал друга. - Ладно. Только без глупостей, окей? - Ему, наверно, нехило от тебя досталось. - Уже спокойнее проговорил Окуясу. - Хах, наверно. Да и мне тоже не повезло. - Как так вышло, что тебе шею порезали? И чём вообще? - Ступил. Не вовремя заметил, что чел за спину зашёл. А это проволока вроде какая-то.   Окуясу не разжал губ. Он пытался представить как это больно, когда кожу на шее сдавливают проволокой и ею же режут. Он бы задал вопрос "очень больно?", но в ответ получил бы неискренний отказ. Уж слишком бессмысленным был вопрос. - А отец твой где? - Джоске отвлек его от раздумий. - Наверху. Я сказал ему, что тебя лучше сейчас не беспокоить. Ну, он вроде понял, хотя переживал не меньше.   Джоске спохватился. - А мама моя? Она тебе звонила? - Конечно. Я сказал, что ты у меня на ночь остаёшься. - И она прямо так легко поверила? – Джоске поднял одну бровь. - Неее, попросила тебя к телефону. Ну, я и сказал, что вызываемый абонент временно недоступен по причине неожиданного приступа запора, и обязательно перезвонит вам позже. Тебе бы сейчас ей позвонить, чтобы она удостоверилась в этом. - Ну ты гандон конечно! - Джоске дал слабый подзатыльник другу. - Да ладно. Я тут всё разрулил чётенько, так что хоть спасибо скажи. - Хах, спасибо за помощь, умник. - Зато правдоподобно. - Просто жесть как.   Обстановка разрядилась и они повеселели. Даже Джоске в это время чувствовал себя как обычно здоровым. Он был безумно счастлив, иметь такого лучшего друга. Но, всё же оставалась одна тема, которую им стоило обсудить, но про неё благополучно забыли.   Джоске пришел в себя уже под конец дня, так что до ночи оставалось совсем немного. Он позвонил маме, выслушал ее уколы на тему "почему раньше не позвонил", привел гнездо на голове в более-менее привычное состояние. Хотел помочь Окуясу с ужином, но по приказу хозяина, был изгнан с кухни обратно в гостиную не мешать и отдыхать. После трапезы единогласно решили подняться в комнату Окуясу почитать мангу или поиграть в настолки. Порубившись в картишки, стали читать "Доктора Слампа", но Джоске всё время отвлекался на какой-то глянцевый журнал о моде, так что каждый просто занялся своим делом, валяясь на футоне и, время от времени, задевая друг друга, перекидывая через чужое тело ноги или устраивали голову на животе. Потом Джоске начал зевать и отложил журнал. - Ой, устал? - Угу, но ты сиди если хочешь. Мне свет не мешает.   Джоске устроился на постели и услышал звук выключателя. Окуясу лег рядом. - Я тоже устал.   Они лежали друг напротив друга на достаточном расстоянии, чтобы можно было различить каждую ресницу на чужих веках. Атмосфера беспечности начала пропадать, как только Окуясу спросил: - А что если такое повторится? - Не повторится. - Ты не можешь гарантировать. Никто не может. - А ты что предлагаешь? Это не наша вина в том, что кто-то там что-то неправильно понял. И я не собираюсь что-то менять, чтобы кому-то угодить. - Спустя пару секунд тишины добавил. - Если ты тоже не против. - Вообще ты прав. Не их это дело.   Джоске был рад знать, что Окуясу с ним согласен. - Но у них ведь есть причины так думать. Джоске, что происходит?   Хигашиката после такого вопроса впал в когнитивный диссонанс. Ахуел, проще говоря.   - В смысле? - искренне не понимая, спросил.        - Ну, у нас. Мы по-другому себя вести стали, я заметил. Типа, нет, я не против, мне всё нравится, просто интересно, почему так.         Кажется, Окуясу эти слова давались нелегко. Он останавливался на середине предложения, продумывал и пытался показать искреннее мнение. - Не может это быть чем-то обычным, раз такую реакцию у других вызывает.   Сделал такой вывод. Джоске сглотнул и закусил губу. При этом, на его лице отразилась целая гамма переживаний. В наступившей неприятной тишине неожиданно четко и громко прозвучал его шепот: - Я не знаю… - и снова, но увереннее - Я не знаю.   Джоске поник. Тишина снова навалилась, словно огромное мокрое облако, что никто не мог даже пошевелиться. Прошло некоторое время, прежде чем он смог поднять глаза и, собравшись с силами, произнёс: - У этого есть причина, но пока я ее не вижу. Ты мне просто нравишься и всё. И мне нравится проводить с тобой время. И плевать, что другие об этом думают. Если нам вдвоем комфортно, то пусть так и будет. Я, если честно, не понимаю, почему ты так паришься из-за этих перемен. Лично мне кажется всё правильным между нами, а что касается драки, так они случаются иногда. За что угодно могут отпиздить, ты же сам знаешь.       Самое страшное - это не кулаки и не пули, самое страшное в жизни - состояние полного и абсолютного несоответствия внутреннего мира и внешнего. Это состояние постоянной лжи себе и окружающим. От себя ведь всё равно не убежишь, а притворство в таком случае лишь еще одно из проявлений саморазрушения. Увы, ужасная правда жизни – притворяться приходится часто, чтобы кому-то понравиться.       Джоске на пару минут замолчал, словно погрузился в себя. Но на самом деле просто ждал ответной реакции. Хоть какой-нибудь. Когда осмелился поднять взгляд, увидел лицо Окуясу с одним лишь намеком на удивление. В темноте трудно было что-то разглядеть, но он мог поклясться – Оку был смущен. Кажется, он действительно был этими словами тронут. Окуясу лишь легко кивнул и согласительно что-то промычал. Он был действительно счастлив, услышать эти слова. - Всё хорошо? - Да. Всё прекрасно, Джоске.   Лицо Джоске буквально озарила нежная улыбка. Он натянул одеяло на себя и прижался к другу. Тот еле слышно хмыкнул и улыбнулся в ответ на прикосновение. Окуясу положил руку так, чтобы Джоске мог удобно устроиться на его плече и уткнуться носом куда-то в грудь. Его охватило чувство покоя и счастья. На несколько секунд в их маленьком пространстве повисла тишина, нарушаемая только ровным дыханием. Заговорил Джоске, не открывая глаз: - Давай спать. - Ага, спокойной ночи. - Спокойной. - Люблю тебя. – Очень тихо и к своему удивлению сказал Окуясу и тут же замолк. - Что? - Нет, н-ничего. - Хмф…   Вскоре Джоске начал мило сопеть на чужом плече. А Окуясу долго не мог уснуть, глядя в потолок. Смотрел и смотрел, не в силах оторвать взгляд от трещин и редких содроганий теней от света, поступавшего с улицы. Он знал, если оторвет взгляд от паутины трещин штукатурки, то сразу устремит его на спящем товарище и тут же умрет. Это было слишком. Удары сердца отдавались в ушах, и совместно с каждым ударом, сознание пропускало ужасно правдивые и неподобающие мысли для парня. Перед ним было бесконечно далекое чувство из детства, но оно отличалось от того каким оно предстало сейчас. Что-то похожее он испытывал раньше, только тогда это было к месту и дарило успокоение. Сейчас же оно вызывало мандраж, бурные эмоции, которые сложно спрятать, и огромную легкость в груди. Механизмы в его голове крутились с опасной быстротой, рискуя сломаться. Приходило осознание. Окуясу начинал понимать, что влюблен в лучшего друга. Это и есть главная причина перемен в их отношениях. По крайней мере, ему хотелось так думать. Ведь если это не так, то получается, что Окуясу идиот, и эти перемены действительно незначительны, как Джоске говорил. Он, правда, пытался заглушить это чувство, придать ему другое значение, изменить, спрятать, но оно всё возвращалось с глухими ударами сердца.  Своего и чужого. Окуясу выругался про себя «блять» и не смог побороть желание повернуться к другу (другу ли?) и положить руку ему на плечо. Вроде мелочь, а сколько переживаний. Джоске не шелохнулся, и Окуясу решил насладиться этим моментом. Хотя бы сейчас, пока судьба дала ему этот шанс. Смирившись и признав свою сердечную тоску, он решил урвать как можно больше, пока этот момент не закончился и оба не стали бы вести себя, как обычно подобает друзьям. Пусть хотя бы сейчас он побудет наедине с причиной своей душевной страсти.