Разбитые кольца. Путь в новую жизнь

      Без двадцати шесть. Смотрю в окно, в сторону, где год назад стоял Дана Бан. Ещё двадцать минут, и настанет годовщина смерти Рики и его блонди.       – Гай? – тихо зовёт Кири. – Всё нормально?       – Я что, не сказал тебе? Через двадцать минут будет ровно год со гибели Рики и… того, кто вроде как... был дорог ему.       – Ты ведь не передумал? Больше не собираешься умирать?       Не успеваю открыть рот, чтобы ответить «нет», потому что Кири осторожно берёт меня за руку и заглядывает в глаза.       – Я не хочу терять тебя, – начинает он. – Ты единственный, кто действительно заботится обо мне с того дня, как я помню себя. Не потому, что я был престижной игрушкой. Не потому, что это твоя работа.       – Хватит, Кири!       – Ты просто забрал меня у человека, который причинял мне боль, потому что помнишь обо мне что-то или ещё по какой-то причине, – продолжает Кири. – Ты старался помочь мне справиться со страхом. Я – не Рики и никогда не смогу заменить его. Но я здесь, с тобой. Рики тоже злился на меня за что-то, верно? Может, если я смогу сделать, чтобы ты жил, он простит меня за это, хоть я и не помню, за что.       От его признания, от первых слов благодарности, которые я слышу от него, у меня сжимается сердце. «Зашибись, да, Рики? Года полтора назад я бы не поверил, что он говорит искренне».       – Сколько мне лет, ты помнишь? – почему-то задаёт вопрос Кири.       – А ты забыл? Девятнадцать.       – Я тоже не хочу умирать. Девятнадцать лет – это ведь совсем мало. Давай будем жить. Оба.       Прикладываю палец к его губам.       – Если дашь мне вставить хоть слово, то услышишь, что я не собираюсь убивать ни себя, ни тебя. У меня больше нет для этого причин.       – Пообещай мне, – настаивает Кири.       – Обещаю. Не бойся. Но сейчас оставь меня одного.       – Для чего? – беспокоится Кири.       – Да в чём дело?       – Инъектор ведь ещё у тебя.       – А куда ты дел свой?       – Спрятал.       – Тогда и мой спрячь, – вынимаю инъектор из кармана и отдаю ему. – Не бойся за меня. Просто… Через несколько минут я хочу сказать кое-что Рики. Наедине.       – Ты думаешь, он нас слышит? Если так, это жутковато.       – Я могу только надеяться, что слышит, хотя не особо верю. Ладно, иди.       Кири выходит из гостиной. Не отвожу взгляда от часов, пока они не показывают шесть. Смотрю в окно в ту сторону, где находятся развалины Дана Бан. Солнце опускается за горизонт.       – Я думал, в это время ты уже будешь встречать меня и Кири. Но я помню, что обещал тебе. Прости, что я был готов поддаться слабости.       Тишина. Конечно, глупо ждать ответа.       А через минуту приходит понимание, что я должен быть не здесь в этот вечер. Кири, конечно, будет не в восторге, что я уеду, но…       – Кири, – заглядываю в дверь спальни. Он не спит, просто сидит на кровати. Освещение включено на максимум. – Продержишься один пару часов?       – Ты куда-то собрался? Но уже шесть.       – Знаю. Но я должен съездить туда, где погиб Рики. Просто… чувствую, что так надо.       – Там не опасно?       – Не парься, туда никто не ходит, – отвечаю, вспоминая разговор мальчишек у магазина. Взрослые не ходили туда и раньше, а теперь, значит, и пацанов стараются не пускать.       – Ладно, – нехотя соглашается Кири. – Надеюсь, ты не очень долго.       Проверяю режим видимости окна в спальне. Минимальный. Хорошо.       – Постараюсь побыстрее. Не меняй режим видимости окон.       Кири кивает. Надеваю куртку и выхожу из квартиры.       Остановив байк у развалин, оглядываюсь по сторонам и прислушиваюсь. Ни движения, ни звука. Похоже, сюда действительно никто не ходит. Да и что тут делать.       За год здесь ничего не изменилось. Кажется, что от разрушенных бетонных стен исходит леденящий холод. Нет, это просто самовнушение. Потому что я знаю, что… кто находится под этими развалинами.       Молча стою, глядя на бетон и искорёженный металл. Поднявшийся ветер треплет мои волосы, собранные в хвост, как раньше. Только теперь их собирает Кири.       – Я больше не попытаюсь уйти раньше времени, – тихо говорю я. – Мы и так хреново расстались. Кстати, прости, что не слушал тебя в тот день.       Где именно, в каком разрушенном коридоре или комнате остались тела Рики и Ясона? Вспоминаю, как я шёл внутрь Дана Бан, а Ясон следовал за мной. Меченый сказал, что сначала меня выносил Ясон, а после взрыва, который ранил его, уже Рики вытащил меня. Если бы я был в сознании! Я бы мог запомнить, в каком месте меня перехватил Рики. Это и есть место, которое стало им могилой. Но я не помню ничего с секунды, когда Ясон вырубил меня, до момента, когда очнулся в больнице. Совсем ничего, блядь!       Ветер усиливается, и резкий порыв бросает к моим ногам перекрученный кусок металла. Невольно вздрагиваю и отступаю на шаг. Бетонная крошка хрустит под ногами.       – Я, наверно, и правда ебанулся, если готов поверить в это. Но если это ты… Ты не хочешь, чтобы я думал о том, где вы умерли? Хочешь, чтобы я помнил тебя живым? Я постараюсь, Рики.       Закрываю глаза. Вспоминаю, как впервые увидел его. Настороженного, резко выделяющегося из толпы детей черноволосого и черноглазого шестилетнего, как и я, мальчишку. Их привезли после отбоя, и я не видел этого, я уже спал. Не видел, как их распределили по блокам. Рики попал в один блок со мной, и мы быстро сблизились. Мне было интересно узнать у мальчика, прибывшего из большого мира, который мы в Гардиан знали только понаслышке, что он видел и где был, но он слишком быстро забыл подробности. Подозрительно быстро, как я теперь понимаю. С его памятью явно что-то сделали. Остальных семерых я знал только по именам и видел, как Рики встречался с ними в «свободное время». И слышал от Рики, как трое мальчишек, которые были ему как братья, умирали один за другим. Слышал, как он тихо плакал в кровати, когда умер последний, Гил, нам тогда было уже по девять. Его смерть едва не подкосила Рики, и я не мог убедить его, что он не виноват. Его постоянно мучил холод. Я помню, как подслушал разговор Матерей блоков Элис и Анны, что Рики, последний из мальчиков, которых привезли из притона, вероятнее всего, тоже долго не протянет. Девочек, которые были Рики как сёстры, к тому времени перевели в женское крыло. Я думал, что они могли бы помочь ему, но нас не пускали в их крыло, и я больше не видел их. Единственное, что я смог придумать, – сдвинуть наши кровати и согревать его теплом своего тела. Холодные, постепенно согревающиеся руки в моих руках. Ровное сонное дыхание. С закрытыми глазами он казался таким маленьким. Но во взгляде чёрных глаз постепенно появлялась чарующая сила. Это видел не только я. Я слышал, как другие дети шептались об этом. Знал, что дети из других блоков на спор бегали поглядеть на Рики. Замечал, что эту силу чувствовали на себе даже Матери блоков.       А потом меня перевели в другой блок. Тогда я не понимал, почему. Оглядываясь назад, понимаю. Они считали, что мы стали слишком близки. Не хотели, чтобы я мог продолжать поддерживать его. Но Элис однажды сказала одной из Матерей моего блока, что, наверно, Рики бы умер без меня. В тот день я поклялся себе, что никогда не допущу этого.       – Это даже смешно, да, Рики? Я ведь клялся, что никогда не позволю тебе умереть. А теперь… Ладно, если не хочешь, я постараюсь не думать об этом… Вспомнить что-нибудь хорошее. Как ты нашёл флэшку Кеннета, где была куча порнухи с мужиками? Если бы её увидел его папаша или Джадд… Ему бы так влетело, – усмехаюсь, представив эту картину. – Ему же предстояло продолжить род. Интересно, он только смотрел или…       Новый порыв ветра треплет пустой рукав моей куртки. Температура вокруг резко падает, куртка уже не греет. Ещё и пронизывающий ветер, мать его. Но уходить ещё рано.       – Что с тобой было после того, как мы поимели банду Бальдра? Мы сделали их благодаря твоему плану и твоему присутствию. Но ты как будто не был рад этому. Наоборот, ты был не в духе. И мы не понимали, почему.       Смотрю на телефон.       – Ни хрена себе. Прошло два часа, а я не заметил. Может, и перемену погоды я не сразу заметил, а на самом деле она не такая уж и резкая.       Прикасаюсь к обломку толстой бетонной стены. Древний бетон, влажный после недавно прошедшего дождя, холодит ладонь.       – Сейчас мне пора, Рики. Но я ещё приеду. Если ты не против.       Сажусь на байк и направляюсь к дому. Скорее бы оказаться в квартире и согреться.       В контейнере подключаю аккумулятор байка к зарядке и, оглядевшись, иду в квартиру.       Кири сидит на стуле в кухне. Оборачивается на звук отъезжающей двери, и я вижу на его лице беспокойство. Встаёт и подходит ко мне.       – Ты в порядке? – тихо спрашивает он.       – В порядке. А ты?       – Я волновался за тебя.       – Не надо было. Всё хорошо. Ты так и не ложился?       – Я бы не смог уснуть.       – Тогда давай ложиться, – снимаю куртку, сбрасываю ботинки и сую ноги в тапки. – Только дай мне минуту. Подожди меня в спальне.       Иду в кухню. Наливаю в два стакана крепкий ликёр и, изменив режим видимости кухонного окна, смотрю в сторону развалин. Их не видно отсюда, но это не имеет значения.       – Это, конечно, не «Вартан», который ты подарил мне тогда. Но ничего лучше у меня нет. Спокойной ночи, Рики.       Ставлю один стакан на подоконник, второй выпиваю залпом и ставлю рядом. Жидкость обжигает горло. Отдышавшись, убираю бутылку в холодильник. На сегодня хватит. Хотя и велик соблазн уйти от реальности в мир видений под стаутом, но нет, я не стану бежать от неё. Только не в этот вечер.       Иду из кухни в спальню. Свет включён на максимальную яркость. Кири сидит на кровати.       – Тебе было больно там? – тихо спрашивает Кири, когда я сажусь рядом и переодеваюсь в пижаму. – Там, куда ты ездил.       – Не так больно, как я ожидал. Не знаю, свихнулся я или нет, но Рики не хотел, чтобы я страдал. Будь он здесь, он сказал бы, что я должен жить. Не просто есть, пить и спать. Жить настолько полноценно, насколько это возможно в трущобах.       – У тебя получится?       – Теперь уже да.       Забираюсь под одеяло и приглушаю свет. Кири ложится рядом. Через несколько минут, уже закрыв глаза, чувствую, как он неуверенно обнимает меня. Потом прижимается вплотную.       – Ты чего?       Чёрт, только бы его тело не начало выделять этот долбаный запах! Его близость и без того превращает лежание в одной постели с ним в достаточно волнующий момент. Сердце бьётся чаще. Окно, что ли, открыть? Хотя нет, из комнаты уйдёт тепло.       – Просто заметил, что ты замёрз, – сонно бормочет он. – Так тебе теплее?       – Теплее.       Дерьмо, я не могу поддаться желанию! Если он поймёт, что я готов сделать это, даже его хрупкое доверие ко мне рухнет. Я не должен допустить даже прикосновение к нему, которое бы выдало моё состояние.       Представляю себе голого Хазалла. Он и одетый выглядит омерзительно. Стоило вспомнить его, как перед глазами встаёт бледное лицо Кири и струйки крови, стекающие по подбородку. В ушах звенит его крик, когда его трахала озабоченная химера. Жаль, у меня не было возможности прикончить эту старую мразь. Слишком опасно, потом бы не отвязался от даркменов. Если бы я мог провернуть это безнаказанно… Не ушёл бы, пока не забил до смерти этого ублюдка и его друзей, которые соглашались трахать Кири. Рики бы был со мной согласен. Хотя лучше было бы забрать Кири, а потом вернуться и прикончить их, чтобы Кири этого не видел. А ещё лучше – вывезти их сюда, в трущобы. Чтобы эти суки видели, как мы живём с подачи их предков. Отпинать их по жизненно важным органам и оставить подыхать в ближайшей куче мусора. Может, не все с их планеты заслужили это, но Хазалл и его друзья точно.       Возбуждение немного спадает. Сработало.       Ровно дышу, считая вздохи. Кири уже спит и прижимается ко мне во сне. Сосредотачиваюсь на своих вздохах и не замечаю, как отключаюсь, согревшись от тепла его тела.       «Как это странно, Рики. Теперь Кири согревает меня, как я тебя когда-то».       Смутные пугающие образы мелькают под опущенными веками. Просыпаясь, чувствую рядом тепло его тела и снова вырубаюсь.       Окончательно проснувшись, чувствую слабость и голод. Кири рядом нет. Поморгав, смотрю на часы и вижу число в уголке. Начало шестого утра, ещё темно. Неделю назад я не думал, что мы встретим это утро живыми. Вроде я спал достаточно, но в глаза как будто песка насыпали.       – Кири? – зову севшим голосом. Он входит в спальню с куском хлеба в руке.       – Ты проснулся? Я отошёл на минуту.       Протираю глаза.       – Как ты? – Кири садится на край кровати.       – Жрать хочу как ненормальный.       Пошатнувшись, выбираюсь из постели. Мне хочется видеть небо, и я меняю режим видимости окна с нуля на пятьдесят процентов, потом иду в кухню. Разогревать что-то не хватит сил, так что просто намазываю паштет на хлеб и ем, запивая минералкой.       – Что это? – Кири указывает на стакан с ликёром, который я вчера оставил на подоконнике.       – Это… Это для Рики.       Больше Кири ничего не говорит об этом.       – Вернёмся в постель? – предлагает он, когда я заканчиваю с едой.       – Давай. Не знаю, как ты, а я не выспался.       – Конечно. Тебе же кошмары снились, и вообще это выглядело как лихорадочное забытье, а не нормальный сон.       – Ты что, не спал этой ночью?       – Почти. Конечно, я спрятал твои инъекторы, но я боялся, вдруг ты передумаешь и махнёшь из окна или что-то в этом роде.       – Ладно, идём. Не бойся, я не брошу тебя. Ни в каком смысле слова.       Возвращаемся в спальню. Кири валится на кровать. Ложусь рядом, и он закидывает руку мне на грудь.       – Ты правда не оставишь меня? – ещё раз спрашивает он.       – Не оставлю. В этот раз тебе удалось уломать меня.       Он сонно моргает, но ещё пытается бороться со сном. Взгляд настороженный.       – В этот раз?       – Ты и раньше пробовал, – криво усмехаюсь, – уломать меня. Не спрашивай, на что. Тогда у тебя не вышло.       – Мне страшно, – признаётся Кири. – Страшно, что проснусь, а тебя нет. Меня до сих пор трясёт при мысли о том, что ты хотел сделать.       – Ты же спрятал инъекторы, верно?       – Да.       Поправляю его растрепавшуюся чёлку.       – Больше ничего у меня нет, правда. И я не буду покупать ещё. Так что не бойся. Спи.       Кири сжимает мою руку, переплетя свои пальцы с моими. Через несколько минут он уже спит. А мне не спится, несмотря на то, что я плохо спал этой ночью. Глаза с чего-то начинают слипаться, но сознание невыносимо ясное. Я прокручиваю в голове дерьмовые мысли, от которых никуда не деться.       Сколько ещё выдержит Кири? Я, конечно, блокирую дверь, и биометрия не позволит ему разблокировать её самостоятельно. Но… Не спятит ли он окончательно, сидя взаперти? Сейчас он спокойно спит, но что будет завтра или послезавтра?       Закрываю глаза. Мысли привычно складываются в безмолвное обращение к Рики.       «Я не ожидал, но ему это удалось. Дурацкое сравнение, наверно, я заразился от него этими выпендрёжными метафорами, но помнишь уроки истории в Гардиан? Как нам рассказывали о морских судах древних цивилизаций. Кири – как якорь с такого корабля, удерживающий меня в жизни. Он нужен мне, а я – ему. Знаешь, если сравнить, как я жил без него и как живу сейчас… Это была не жизнь, а медленное умирание. Но теперь вроде всё налаживается. Он помог мне пережить годовщину взрыва. Пока он ничего не помнит, я могу простить ему прошлое. Надеюсь, и ты простишь. Хотя бы потому, что он не даёт мне сдохнуть. Я бы сделал это, если бы не он, но теперь не могу убить себя, зная, что его смерть неизбежно последует за моей. Ты ведь хочешь, чтобы я жил. Все остальные выживут и без меня. А Кири так цепляется за свою жизнь, что заставляет и меня держаться за свою. Он иногда напоминает мне, что такое жить, одним своим присутствием. Знаешь, это тепло с левой стороны груди. До появления Кири я чувствовал там или мучительную пустоту, или боль, как будто в сердце воткнули раскалённую отвёртку и проворачивают. Теперь как будто рана затягивается. Я давно забыл, как улыбаться. А сегодня поймал себя на том, что улыбаюсь, глядя, как он улыбается. Ты ведь можешь не злиться, что он помогает мне? Ты сам просил Меченого сделать всё, чтобы я остался в живых. Но вышло так, что это скорее сделает Кири. Теперь мы будем согревать друг друга своим теплом».       Повернув голову к окну, вижу на светлеющем небе луны. Они были до революции и будут через много лет после того, как наши тела отправятся в утилизатор. Но пока мы ещё живы, Рики. Мы увидимся, но не так скоро, как я думал.