Разбитые кольца. Путь в новую жизнь

      – Долбаный дождь, уже неделю льёт.       Ставлю байк в контейнер и, не слезая, смотрю в небо через открытую дверь. Такого затяжного дождя, наверно, не было со времён цересского бунта, и прекращаться он не собирается. Выходить из контейнера нет никакого желания. Волосы и джинсы промокли насквозь, пока я доехал от супермаркета до дома. Вынимаю пакеты из багажника и, закрыв контейнер, спешу к двери подъезда.       Войдя в квартиру, стряхиваю на площадке мокрую куртку и закрываю дверь. Оставив пакеты с продуктами на полу, вешаю куртку, скидываю мокрые ботинки и ставлю в сушилку для обуви.       Дверь в гостиную отъезжает передо мной, и я вижу, что Кири, сидя на диване, включает голографическую приставку, в которую мы играли с Рики. Не видел раньше, чтобы он играл в неё. Я вообще считал, что у неё сломан голопроектор.       Привычно бросив взгляд на окна и убедившись, что режим видимости на минимуме, смотрю, какую игру он выберет. Надеюсь, не симулятор аэрокара. Он может напомнить ему тот полёт в его долбаном серебристом аэрокаре. Игры с монстрами в темноте или средневековые сражения на мечах, где кровь, пусть и голографическая, брызгает во все стороны, – тоже лучше не надо, ему и без игр мерещится всякая дрянь.       Он открывает игру, и я узнаю Gasorin no jidai. Насчёт этой игры я спокоен. Собирание работающего на бензине автомобиля века, наверно, двадцатого или двадцать первого, когда машины ещё ездили по земле, и путешествия на нём уж точно не смогут напомнить ему о чём-то или усилить его страх перед воображаемыми руками в темноте. Кажется, игра увлекла его. Он замечает меня, только когда случайно поднимает голову и встречается со мной взглядом.       – Блин, напугал! Я не слышал, как ты пришёл, – Кири ставит игру на паузу.       Достаю из шкафа сухие джинсы, переодеваюсь в спальне и сажусь на диван рядом с ним.       – Так увлёкся игрой?       – В этой Gasorin no jidai ни хрена не понятно, – хмурится он. – Я уже начал играть. Фиг разберёшься.       – Непонятно? Создаёшь персонажа, находишь ему работу, он получает зарплату и покупает детали. Когда соберёшь автомобиль, перейдёшь на следующий уровень.       – С карьерой всё легко. Но схема автомобиля... В ней запутался.       – Да брось, мы с Рики играли в Gasorin no jidai, когда нам и четырнадцати не было. Ему больше всего нравилось составлять схему машины и исследовать мир.       – Серьёзно?       Выражение его лица заставляет меня забеспокоиться. Что, если они не только память ему стёрли, но и с мозгом что-то сделали?       А может, и нет. В разноцветных глазах появляется знакомое злое упрямство, губы сердито сжимаются. С виду он сейчас ничем не отличается от себя прежнего. Кири тогда был словно одержим стремлением превзойти Рики. Не стоило напоминать, что Рики удалось сделать то, что не удалось ему. Стараюсь отогнать от себя мысль, что он может вспомнить прошлое. Только не сейчас. Я реально не знаю, что сделать, чтобы он не свихнулся от воспоминаний. И не знаю, смогу ли находиться с ним в одной квартире, если он вспомнит. Кто его знает, какой будет его реакция. Если хотя бы попытается попросить прощения, это одно, но если заявит, что ни в чём не виноват и жалеет только о том, что накосячил, пробравшись в подземные этажи Гардиан... Прежний Кири сказал бы, что виноват кто угодно, только не он.       От прошлого Кири мои мысли переходят к нашему общему прошлому, которого Кири не застал и знает только по чьим-то рассказам. Насколько же проще всё было, когда мы были мальчишками, не знали, как устроена жизнь, почти ничего не боялись и ни о чём не жалели. Яростные драки с другими бандами. Безбашенные гонки на байках. Рискованные вылазки в Мидас. Хот Крэк – вершина нашего успеха. Чужие взгляды, то восхищённые, то завистливые. И Рики, прежний, ещё не знающий о существовании Ясона, вёл нас за собой. И мечта, нет, вера, что он сможет что-то изменить. Мы верили в него. Где бы мы ни появились, с него не сводили глаз, о нём и о нас заодно говорили даже те, кто ненавидел его. А теперь...       Сейчас Люк, Сид и Норрис, наверно, сидят у Роже или на квартире у кого-то из них. Если бы я мог присоединиться к ним, не подставляя ни их, ни себя и Кири. Мне не хватает возможности, как раньше, просто поболтать с ними за выпивкой. Но оно того не стоит. Один раз встретимся, потом ещё и их жизни будут на моей совести, если меня попытаются найти через них. Пока придётся довольствоваться только компанией Кири. Парочка отщепенцев, блядь. Его прикончат, если хоть кто-то узнает его в лицо. Меня в лучшем случае убьют, если то, что я жив, станет известно в Танагуре.       Мои дерьмовые мысли прерывает сигнал домофона. Поднимаю глаза на монитор видеонаблюдения на стене. Перед дверью подъезда Люк, Сид и Норрис. Стоило вспомнить, и они тут как тут. Я почти рад, что они здесь, но мысль о том, что их найдут, если найдут меня, отравляет радость. Им бы лучше вообще забыть о моём существовании. Стереть меня из своей жизни. И не только потому, что им опасно быть здесь. К тому же их присутствие в одной квартире с Кири, несмотря на их обещание, напрягает. Надеюсь, Люк не налакался после работы.       – Мне лучше уйти, да? То, что я здесь, всё испортит?       Оборачиваюсь. Кири тоже смотрит на монитор, вид у него настороженный. Игра уже выключена.       – Уйти? Куда это?       – В спальню. Куда же ещё.       – Нет, лучше останься, – говорю после короткого раздумья. – Они же обещали, что не тронут тебя. Просто сиди, как сидел, играй или делай вид, что играешь. Может, придётся поговорить с ними. Только говори честно.       Открываю дверь подъезда и квартиры сразу. Подхожу к Кири и жду.       Кири вздрагивает, услышав на площадке их шаги и голоса, отдающиеся гулким эхом. Люк, Сид и Норрис вваливаются в квартиру почти одновременно. Кири, явно нервничая, съезжает на край дивана. Кажется, он забыл, что у него в руках игра. Совсем разучился притворяться. Он выглядит так, будто готов в любую секунду сорваться с места и броситься бежать. Дышит поверхностно и часто.       – Расслабься и дыши глубже. Они обещали, – тихо напоминаю, наклонившись к нему.       – Йоу, – Сид, вошедший первым, протягивает мне руку над головой Кири, отчего он вздрагивает, и я быстро пожимаю её.       – Не ссы, бить не будем, – спокойным тоном говорит Сид, заметив его испуг.       Норрис повторяет жест Сида, и Кири снова дёргается в сторону. Этот ублюдок Хазалл слишком легко отделался, только потеряв игрушку.       – У вас с мелким пиздюком тут, я смотрю, мир-дружба, – Люк хлопает меня по ладони. – А на нас забил.       – Не без причины. Зачем вы здесь? Я же говорил, что от меня безопаснее держаться подальше.       – Да так, интересно стало, что у вас тут делается, – отвечает Норрис. – А ты типа не соскучился, а?       – Если за тобой следят, то нас срисовали ещё раньше, когда мы нашли твою квартиру, – говорит Сид. – Но пока нас не загребли. У тебя есть нормальная еда? Мы как из мастерской вышли, так никуда и не заходили.       – Я только что из супермаркета, – указываю на пакеты с продуктами.       – Накроешь стол по такому случаю? – Люк плюхается в кресло. – Или у тебя там даже по меркам трущоб дерьмо, а не еда?       – Не лучше и не хуже, чем у всех в трущобах. Идём, поможешь, – обращаюсь к Кири. Он поспешно встаёт и подхватывает с пола пакеты, видно, не хочет оставаться наедине с парнями. Сид и Люк внимательно смотрят на игру, которую он отложил на диван. Они тоже видели её в руках Рики. В кухне Кири достаёт четыре тарелки и раскладывает ещё тёплую синтетическую вермишель и сосиски из контейнера с готовой едой.       – Прихвати пару бутылок сока, – прошу его. – А сам что, не будешь ужинать?       – Не знаю. Если буду, то не сейчас. Ничего не полезет в рот.       – Да не бойся. Самое страшное уже позади. Отнесёшь тарелки? Из меня в этом деле хреновый помощник, могу отнести только одну за раз.       – Не смешно, – сердито бросает Кири. Он бледен и выглядит то ли взволнованным, то ли испуганным. – Мне вообще сидеть за столом вместе с вами или не надо?       – Сиди рядом со мной. Успокойся. Разговора не избежать, но никто тебя не тронет.       Когда мы выходим в гостиную, Сид уже сидит в другом кресле, а Норрис – на диване.       – Что у тебя, сок? – спрашивает Люк, глядя на бутылки, которые Кири ставит на стол. – А выпивку что, забыл купить? Ну ничего, у нас есть. Мелкий, бухнёшь с нами?       Его вопрос откровенно издевательский. И Кири, судя по сердитому и настороженному взгляду, который он бросил на Люка, тоже понимает это.       – Оставь его, – предостерегаю Люка, садясь на диван. – Ему пить не стоит.       – С чего вдруг? Раньше же пил.       – Это было раньше, когда он был самим собой. Теперь не надо.       Приступаем к еде. Парни закусывают бухло, я ограничиваюсь соком, мало ли опять придётся драться. Несколько минут в комнате стоит тишина. Кири стоит посреди гостиной, то и дело поглядывая в сторону спальни. И почему он не сел за стол, когда была возможность?       – А ты чего стоишь, как привидение? – обращается к нему Норрис. – Садись уж.       Кири смотрит на меня вопросительно. Коротко киваю, и Кири, пройдя мимо Норриса, садится между нами, ближе ко мне.       – Ты же помнишь, как тебя зовут? – спрашивает его Норрис, прожевав кусок сосиски.       – Да, – тихо отвечает он. – Кири. Мой хозяин... То есть тот человек называл меня по имени.       Норрис смотрит на него с удивлением, потом переводит взгляд на меня.       – А я говорил вам, – отвечаю на не произнесённое вслух, но повисшее в воздухе «какого...»?       – Твой хозяин? – повторяет Сид после минутной тишины. – Что ты вообще помнишь? С самого начала.       – Рики, – отвечает Кири. – Тогда я не помнил его имени, но он был первым, что я помнил, когда проснулся. Не могу вспомнить, что именно мы делали, но мне было очень хорошо с ним. Я забыл это на какое-то время, но теперь снова помню.       Что? Что за...       Люк недоверчиво прищуривается. Сид и Норрис выглядят одинаково обалдевшими. Я, наверно, тоже.       – Что за херню он несёт? – во весь голос спрашивает Люк.       – Не знаю. Первый раз слышу это.       – Ладно, а дальше? – спрашивает Сид, обретя дар речи.       – Через день меня выпустили к другим. Помню, что кто-то из них сердился на меня, а кто-то смеялся надо мной. Я не знал, почему. Сначала всё вроде бы было хорошо. Мне нравилось там. Столько разных людей. Но потом меня отдали тому, кто стал моим хозяином... А он... Он злой, – Кири сжимается, обхватив себя руками.       – И что было потом? – Люк смотрит на него с интересом. – Кто он такой?       – Тебе интересно послушать, как его мучили? Да что за херня с тобой?       Ни Люк, ни Кири не обращают внимания на мой вопрос.       – Я не знаю его имени. Меня просто отдали ему, – рассказывает Кири. – Он жил на другой планете и увёз меня с собой.       – Что за планета? – Норрис откладывает вилку, взгляд горит любопытством.       – Не знаю. Название планеты мне не говорили. Он...       Кири не договаривает. Сцепляет в замок и напряжённо сжимает пальцы, уставившись на них невидящим взглядом. Посмотрев ему в лицо, вижу, как он бледен.       – Он что? – возвращает его в реальность Сид.       – Он... Он не сразу вернулся на свою планету. Сначала отвёз меня в свой номер в отеле. И там... Ты понимаешь. Он улетел только через несколько дней, и мне пришлось лететь с ним. – Кири облизывает сухие губы. Разноцветные глаза наполняются ужасом. – Ему нравилось смотреть на меня, когда мне больно. И лично причинять мне боль.       – Да ну? – Люк откусывает от сосиски. – И каким образом он это делал?       – Два раза он порезал меня антикварной бритвой.       – За что?       За этот вопрос мне хочется врезать Люку и заставить его заткнуться. Они должны выслушать Кири, но это уже слишком, и плевать, что они слегка бухие. Но Кири отвечает, я не успеваю остановить его.       – Первый раз он порезал меня за то, что меня вырвало после того, как он... – Кири снова облизывает губы, и мне становится тошно, когда я представляю, что именно он не договорил. – Это было уже на той планете. Я не мог даже закричать, но он не остановился. А второй – потому что у него не получилось возбудиться, когда он хотел меня. Это видели его друзья, и он счёл это позором. После, когда они ушли, он позвал другого парня и велел ему... сделать то, что сам не смог. Прямо так, даже не остановил кровь. Этот парень делал это слишком резко, а хозяин размазывал кровь из пореза по моему телу. И в первый раз тоже. Он говорил...       Кири замолкает, глядя в пространство потрясёнными глазами. Его бьёт мелкая дрожь. Стискиваю руку в кулаке. Кири не рассказывал мне таких подробностей. Похер, чем бы это кончилось для меня, но я должен был дождаться старого ублюдка в номере и оставить подыхать от потери крови.       Несколько минут никто не говорит ни слова.       – И... что было дальше? – спрашивает Норрис. – Как ты снова попал сюда?       Кири поднимает на него невидящий взгляд.       – Незадолго до того, как Гай спас меня оттуда, – тихо продолжает он, – мой хозяин сказал, что мы возвращаемся на Амои. Когда мы прилетели, он отвёз меня в какое-то здание. Там было много народу. Люди смотрели на сцену, где был я и другие. Я не хотел подниматься на сцену, я знал, что хозяин хочет, чтобы мне причинили боль. Так и было. Мне пришлось пойти, и какое-то существо... Я боялся его, но хозяину было плевать. Это существо... Сначала оно пахло ванилью, а в конце – только кровью. Я отключился под этой тварью и очнулся уже в больнице. Меня вернули хозяину, а через день Гай пришёл за мной и...       – Хватит, – останавливаю его. – Остальное вы знаете.       – Ни хера себе истории на ночь... – шепчет Норрис.       – А не пиздишь? – недоверчиво спрашивает Люк.       – Что? – вскидывает голову Кири. – Нет! Я же рассказал всё как было, с хрена ты мне не веришь?       – Может, ты выдумал всё это? – предполагает Сид.       – Ну да, – поддерживает Люк. – Думаешь, пожалеем тебя, бить не будем.       – Не знаю, как насчёт тебя нынешнего, – Норрис ковыряет вилкой вермишель в своей тарелке, – но прежний ты действительно способен придумать такое. Хотя...       – Да не помню я себя прежнего! – вспыхивает Кири. – Всё, что я рассказал, на самом деле делал со мной этот тип, которому меня отдали! И его друзья тоже, он приглашал их для этого! Гай, почему они не верят?       – Я хотел сказать «хотя это слишком даже для твоей фантазии», но ты меня прервал, – заканчивает Норрис.       – Из-за твоего прошлого, – отвечаю Кири. – Покажи им шрамы, которые оставил этот ублюдок из Содружества. Это многое докажет.       – Нет, – испуганно шепчет Кири. – Не могу.       – Что с тобой?       – Ну, мне же придётся раздеться, и...       – Раньше тебя это не смущало, – замечает Сид. – Например, когда ты...       – Но и ты не говорил ни слова против, когда он лез к тебе на колени, – перебиваю я. – Заткнись, он этого не помнит.       Успокаивающе пожимаю руку Кири.       – Ты же хочешь доказать им, что всё это правда. Не бойся. К тебе никто не прикоснётся, обещаю. Только посмотрят.       Кири подчиняется, не глядя никому в глаза. Задирает свитер, чтобы показать шрам на груди. Потом встаёт, приспускает джинсы, чтобы парни увидели шрам на бедре, и быстро надевает снова. Замечаю, что Люк пялится на его бёдра, не только на шрам. Вот козёл озабоченный. Кири моргает, по бледной щеке стекает слезинка. Губы вздрагивают. Беру его за руку, надеясь, что это придаст ему сил.       – Раньше у него были эти шрамы? – подавив злость, спрашиваю, не обращаясь ни к кому конкретно. Это должны знать все трое.       – Не было, точно, – отвечает Сид.       – Нет, – подтверждает Люк, и Норрис почти одновременно качает головой. – Если только после появились. Когда он заявился в трущобы на серебристой тачке, например. Это уже никак не проверить.       – Блядь, Люк, нахера ты говоришь о том, что может напомнить ему прошлое? – говорю приглушённо и наклонившись вперёд, чтобы не услышал Кири. – Не вспоминай при нём об этом аэрокаре.       – Проехали, – отмахивается Люк. – И что ещё он делал?       – У меня был браслет на руке, – Кири садится на диван, опять с силой сжимая сцепленные пальцы. – Если я делал что-то не так, он поворачивал кольцо на пальце, и это была страшная боль, пока он не поворачивал обратно. Ему нравилось, когда я просил выключить.       При этих его словах я чувствую, как кровь приливает к лицу. Перед глазами встаёт проклятая квартира в Апатии. Вечер, когда блонди повернул кольцо, и Рики рухнул на пол, прижав руки к промежности и сдерживая крик.       Норрис меняется в лице, услышав слова Кири. Значит, он тоже вспомнил этот вечер. Люк, до этого вольно развалившийся в кресле, сдвигается почти на самый край. Сид кажется сдержанным, но только на первый взгляд. Зная его так, как мы, можно увидеть, как изменилось выражение светлых глаз.       Несколько минут в комнате давящая тишина.       – И за что он делал это? – задаёт вопрос Сид.       Кири вытирает глаза, и я не могу больше молчать.       – Вы, блядь, издеваетесь? Нахера такие подробности? Чтобы он помучился? Вам нравится слушать всё это? Может, ещё за попкорном сгонять?       – Не скажу за Люка и Норриса, но я пытаюсь понять, – объясняет Сид. – Скажи, за что.       – За то, что я начинал говорить, не спросив разрешения, – перечисляет Кири, и я вижу, как ему тяжело говорить об этом. – За то, что засыпал, не дождавшись его прихода. За то, что удовлетворял себя без него, когда очень хотелось. За то, что у него не получалось возбудиться. Я... не могу больше вспоминать это.       В разноцветных глазах страх. Кири подтягивает колени к груди, сбросив тапки, и обхватывает их руками.       – Ну, это пиздец, – говорит Норрис.       – Если не пиздёж, – добавляет Люк.       – Да нет, так даже прежний Кири не смог бы притворяться, – спорит Норрис. – Посмотри на него. Ему реально страшно.       Люк, Сид и Норрис обмениваются красноречивыми взглядами.       – Ну, будем считать, что ты действительно за всё ответил, – подводит итог Сид. – Живи пока спокойно, убивать не будем.       Кири ничего не говорит в ответ, продолжает смотреть в пустоту. Жду, как отреагируют Люк и Норрис. Они не говорят ничего. Ни согласия, ни бурных возражений.       – Эй, – сжимаю плечо Кири, заглядываю в отрешённые глаза. – Кири. Это в прошлом. Ты слышишь? Ты больше не увидишь этого ублюдка и его друзей.       Кири коротко кивает, но выражение разноцветных глаз не меняется.       – Я сейчас, – бросаю парням. – Придётся приводить его в чувство.       – Давай, мы подождём, – отвечает Сид, рассматривая что-то в потолке.       – Идём, – снова смотрю в глаза Кири, сжимаю холодную напряжённую ладонь. – Успокойся. Всё осталось в прошлом, слышишь? Пойдём. Постарайся успокоиться и отдохнуть.       Он нащупывает ногами тапки и идёт за мной в спальню механической походкой. Включаю свет.       – Не надо вспоминать об этом, Кири, – говорю, усадив его на кровать. – Обещаю, ни этот ублюдок, которого ты звал хозяином, ни его друзья в твоей жизни больше не появятся.       – Знаешь, я сказал им не всё, – тихим, как будто от испуга, голосом произносит Кири.       Как в первый его вечер в моей квартире, когда он боялся громко говорить. Вот дерьмо! Он начал понимать, что я не причиню ему боли, а теперь снова начнёт бояться, что его будут мучить?       – Хочешь рассказать ещё что-то?       – Что бы мой хозяин и его друзья со мной ни делали... Стоило кому-то из них прикоснуться ко мне, и я хотел большего. Несмотря на боль и страх. Я не понимаю, почему так.       Я понимаю. Танагура, вот почему. Суки.       – Ты злишься?       – Не на тебя. На тех, кто сделал это с тобой.       Его дыхание – по-прежнему короткие и частые неглубокие вдохи.       – Сосредоточься на дыхании, – советую я. – Дыши глубже и ровнее.       Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, потом медленный выдох.       – Так и продолжай. Ты останешься в спальне или хочешь поужинать?       Ещё один глубокий вдох.       – Нет. Лучше останусь здесь. А ты?       – Приду к тебе, когда парни разойдутся по домам. Продержишься тут один?       – Постараюсь. Я хочу никогда больше не вспоминать то, что мне пришлось рассказать... Хочу, чтобы это оказалось сном.       Стараясь успокоить, опускаю ладонь на его плечо и смотрю в глаза, но он опускает взгляд. Если он вспомнит всё остальное... Как он это вынесет?       – Это не может быть сном, но это позади. Поверь. Ты больше не увидишь этих ублюдков, слышишь?       Кири часто кивает, а я стискиваю зубы. Если то, в чём я уверяю его, окажется ложью, если найдут меня, а вместе со мной и Кири, и остальных... Кири ведь будет считать, что я в силах защитить его, но что я реально могу против даркменов? Только вовремя вспомнить о спрятанных инъекторах, которые должны убить нас быстрее, чем даркмены вломятся в квартиру. Если успею, то танагурские ублюдки не смогут выпотрошить мою память и вернуть Кири Хазаллу. Сид, Люк и Норрис будут в безопасности. А Рики... Остаётся только надеяться, что он простит меня.       – Ладно, пойду к парням. Не забывай контролировать дыхание.       Выхожу из спальни. Парни поворачиваются ко мне. Без меня, похоже, они обсуждали, что делать с Кири.       – Что за хрень он наговорил про Рики? – спрашивает Сид. – Когда и как это могло произойти, чтобы ему было «очень хорошо» с Рики? Ты узнал у него?       – Я не спрашивал. Даже если спрошу, он вряд ли сможет ответить. Этот вопрос надо задать Танагуре, а не Кири.       – Рики бы никогда... – негромко произносит Норрис. – Если только его блонди мог заставить его...       – Нет, – уверенно возражаю я. – Он бы не позволил Рики быть с кем-то другим.       – Ты говоришь это после того, что мы видели в Апатии?       – Именно. Этот ублюдок решил показать нам, что Рики принадлежит только ему. Я говорил с Рики и после Апатии, поэтому знаю, о чём говорю. Блонди не стал бы заставлять его.       – Тогда что это за херня у Кири в голове? – Люк закуривает, пристально глядя мне в глаза.       – Да что угодно. Они же покопались у него в памяти. Это мог быть сон или глюки, которые Кири принял за явь. Кири с самого начала был слегка помешан на Рики.       «Как и все мы. Но всё же только он искал информацию о том, как Рики работал на чёрном рынке».       Пару минут в гостиной стоит молчание.       – Ты же понимаешь, что договорённость действует, только если он не вспомнит, что он сделал? – спрашивает Люк.       Перевожу взгляд на Сида, потом на Норриса. Сид кивает, соглашаясь с Люком. Норрис быстро пожимает плечами.       – И что тогда? Если он вспомнит?       – А как ты думаешь? – отвечает вопросом Люк. – Сам знаешь, что в трущобах делают с предателями.       – Дай тебе волю, ты бы не ждал, пока он вспомнит. Думаешь, я не видел, как ты пялился на него, когда он разделся? Что, ты завёлся от его рассказа, как его резали?       – Игры с кровью меня не заводят. Но интересно, чем секс-игрушки отличаются от обычных людей, – отвечает Люк. – Может, он умеет что-то особенное.       – Люк, блядь. Придержи свой хер в штанах, – предупреждаю я. – Кому бы из вас Кири ни давал в прошлом, сейчас ты этого не сделаешь. Прошло много времени, прежде чем он перестал бояться прикосновений, просто прикосновений, не связанных с сексом. Я не допущу, чтобы ты всё испортил.       – Правда, Люк, отвяжись от Кири. Сейчас мы решили его не трогать. Во всех смыслах этого слова. А потом... Смотря что он вспомнит, – говорит Сид. – Если только свою раздолбанную тачку, то хер с ним. Но если всё... В таком разе ты прав.       Жду, что Норрис тоже скажет что-нибудь, но он молчит. Мы доедаем ужин в тишине. Мне хочется, чтобы её прервала непринуждённая болтовня о байках, гонках, какой-нибудь подобной хрени. Хотя бы о прошлом, которое не вернётся, и то лучше. Но тишина продолжается, давит на плечи, как небо из древнего мифа.       – Мне пора, – потягиваясь, говорит Норрис, когда тарелки пустеют.       – Что, Макси заждался? – подкалывает Люк. – Не терпится?       – Иди ты... Макси не ждёт меня сегодня, но хочет, чтобы я позвонил, когда доберусь до дома.       – Заботливый у тебя партнёр.       – Да отвянь уже.       Привычная перепалка, но всё не так, как раньше. Сегодня всё прошло спокойно, но я не знаю, когда вернувшаяся память Кири встанет между мной и остальными. И не представляю, как я отнесусь к этому. В старые времена, когда ещё существовал порох, это, кажется, называли «как на пороховой бочке».       – У тебя и балкон есть? – замечает Люк и идёт к балконной двери.       – Есть. И что? Мы туда не выходим.       Люк выходит на балкон.       – Вау, – говорит он, глядя куда-то вдаль. – Клёво.       Сид выходит вслед за ним.       – И что там клёво? Смотреть на нашу помойку с высоты трёх этажей? Ничего лучше не придумали, как накидаться, а потом идти на открытый балкон.       Они не реагируют.       – Всё в норме? – спрашивает Норрис. – Ты мрачный какой-то.       – Да ни хера не в норме, – оглядываюсь на балкон и понижаю голос. – Только Люку и Сиду не разболтай. Я вообще не знаю, как дальше быть.       – А что такое?       – Я не знаю, что будет с Кири, если к нему вернётся память. Даже если вы и не сделаете ничего... Он, наверно, не выдержит.       Норрис ничего не говорит, но я знаю, что он слушает.       – Он же был в этих подземельях вместе с Маноном Кугером, ты знаешь? – продолжаю я. – Кугер увидел то же, что видел Кири, и этого хватило, чтобы он свихнулся к херам. Сейчас, наверно, Матери блоков по очереди вытирают ему слюни. Кири оказался выносливее, но он и пережил куда больше. Если он вспомнит всё, то вам, скорее всего, и делать ничего не придётся. Может быть, то, что от него останется, как раз будет милосерднее добить, чем оставлять в живых.       – Я вообще-то не собирался убивать Кири, – Норрис зевает, прикрыв рот рукой. – Морду набить, и хватит. Если вспомнит. Тем более после всего, что он сейчас рассказал. Вроде как он и правда расплатился за всё. Если к нему вернётся память, тогда и подумаем, как не дать ему рехнуться от воспоминаний. Блин, спать хочется.       – Спасибо. Оставайся, если хочешь.       – Да ну, у тебя и спать негде. А то ещё Макси заявится к тебе в поисках меня. Если он прознает про Кири, то всё, жопа.       – Он же не знает, что я жив.       – Иногда мне кажется, что он подсунул мне маячок в байк, – признаётся Норрис. – Обязательно звонит, когда я еду к тебе. Да, он, бывает, перегибает с беспокойством за меня. Хотя, может, это я параною, просто совпадение. Но тебя ведь ещё что-то парит, да?       – Да. Кири может и не дожить до времени, когда вспомнит прошлое. Если за нами придут.       – И куда вы тогда? – с беспокойством спрашивает Норрис.       – В компанию к Рики. Больше никак не убраться с нашей сраной планеты, сам понимаешь.       Норрис замирает с приоткрытым ртом.       – Так что не держи зла, если что. И завязывайте подставлять себя. Слишком часто приходите. Я рад, что вы пришли, правда. Но никто из нас не обрадовался бы, если бы в разгар наших посиделок даркмены вышибли дверь. Сам же понимаешь, они бы не стали разбираться. Любой, кто в одной квартире с нами, автоматически будет объявлен сообщником. Вторую встречу с ублюдками из МПЦ мы вряд ли переживём.       – Ладно уж, уходить, так всем вместе, – прерывает наш тихий разговор Сид, выходя с балкона. – Потом уже разъедемся по домам. Я с балкона смотрел, внизу никого. Пока никто не видит, одеваемся и выходим. А то начнут шляться под окнами всякие полуночники, так до утра отсюда не выйдем.       – Ага, выходим, – Норрис набрасывает куртку. – Да, натоптали мы тут.       Только сейчас обращаю внимание на следы от их ботинок.       – Хрен с ним. Есть же робот для уборки. Лифтом лучше не пользуйтесь, может застрять.       – Ну, давай, – Сид коротко пожимает мне руку.       Люк и Норрис повторяют его жест, и я открываю дверь. Норрис выходит последним и оглядывается на пороге. Стою в дверях, пока они молча спускаются по лестнице. Когда в подъезде стихает гулкое эхо от их шагов, блокирую дверь подъезда и квартиры. Включив робот для уборки, выбираю режим влажной уборки пола. Включаю вытяжку, чтобы Кири не дышал сигаретным дымом, и иду в спальню.       Кири сидит у изголовья кровати, обхватив колени руками. Увидев меня в дверях, поднимает голову. Мокрые ресницы слиплись, веки воспалённые.       – Они ушли? – первое, что он спрашивает.       – Ушли. Всё нормально.       – «Живи пока спокойно, убивать не будем»? – повторяет Кири слова Сида. – Это ты называешь «всё нормально»?       – Да нет, – спешу успокоить его. – Ты же знаешь Сида. Прикалывается так. А, ты, наверно, не помнишь. Не всегда можно понять, шутит он или серьёзен.       – Это точно?       – Точно. Они не тронут тебя.       «Если ты ничего не вспомнишь. Но этого тебе лучше не знать».       – Подожди немного, я сейчас вернусь.       – Куда ты? – в его голосе тревога. – Уезжаешь куда-то?       – Нет. Просто выйду в кухню. Надо убрать посуду со стола.       – Может... тебе помочь?       – Я справлюсь. Лучше постарайся успокоиться. Тебя напрягает, что пришлось раздеваться, я знаю. Но это только для того, чтобы Сид, Люк и Норрис увидели твои шрамы. Всё хорошо.       И опять я не говорю ему всего. Но я не могу пугать его ещё больше. Хорошо, что Кири опустил глаза, когда показывал шрамы, и не видел, как Люк ощупывал его взглядом.       – Да. Иди, – тусклым голосом говорит он.       Выключаю робот-уборщик, он уже сделал своё дело. Быстро, насколько это возможно с одной рукой, собираю посуду в посудомойку, включаю, споласкиваю руку и иду в ванную. Волосы уже подсохли, но всё же влажные. Постояв под сушилкой, возвращаюсь к Кири. Он лежит, повернувшись лицом к стене.       – Ты спишь?       Молчание.       Уснул, не переодевшись в пижаму, и даже под одеяло не залез. Неудобно, наверно, спать в джинсах. Но раздевать его сейчас не стоит, он может не то подумать. Мне тоже хочется спать. Хреново всё-таки, что у меня нет другой кровати. Кири, наверно, будет не по себе сейчас лежать рядом со мной.       – Грёбаный Люк, всё испортил, – привычно рассказываю Рики. – Или почти всё. И Сид туда же. Я уже пятый месяц стараюсь помочь Кири прийти в себя, а они устроили допрос.       Тишина, конечно, не отвечает.       – Ну, хотя бы договорились, что они не тронут Кири. Уже хорошо. Но ведь начали это не парни. И не сам Кири, хотя с этим ты не согласишься. У твоего блонди не было права использовать его.       Молчу несколько минут, слушая ровное дыхание Кири.       – А ты простил своего... Ясона? За всё это? За то, что мы видели в Апатии. Это ведь случалось и раньше, так? За то, что даркмены припёрлись в трущобы. За то, что ты рассказал мне в Дана Бан. За Кири, хотя и не думаю, что ты жалеешь о случившемся с ним, но этого не должно было произойти!       Поняв, что повысил голос, замолкаю, чтобы не разбудить Кири.       – Но если ты смог простить его... – продолжаю, убедившись, что он спит. – Может, и я смогу. Со временем.       – Кто такой Ясон? – вдруг поворачивается ко мне Кири.       – Так ты не спишь?       – Не могу уснуть, – недовольно говорит Кири, переворачиваясь на спину. – Херово на душе после этого раздевания при них.       – Может, тебе правда выпить немного? Парни не забрали алкогольную шипучку.       – Ты сам сказал, что мне не стоит. Зачем ты пытаешься отвлечь меня? Кто такой Ясон – это тайна? Ты Рики рассказываешь больше, чем мне.       Серьёзно? С моих губ срывается короткий смех.       – Действительно, кто такой Ясон?       – Что смешного? – сердится Кири.       – Ничего, проехали. Рики и без рассказов знал, кто это такой, а тебе лучше не вспоминать для твоей же безопасности. Если вспомнишь, это может разрушить наш «мирный договор» с парнями. А может, и похуже последствия будут.       – Самое то для спокойного сна, – ворчит Кири. – Сейчас бы почитать что-нибудь и выкинуть всё это дерьмо из головы.       – Извини, но на электронную книгу пока не хватит денег.       – Тогда нахер сон. Всё равно не получится. Лучше перекушу, может, всё-таки не вырвет.       Кири уходит в кухню. Слышу, как он открывает холодильник.       Переодеваюсь в пижаму, выключаю свет и забираюсь под одеяло. Ко мне полноценный сон тоже не приходит. Лежу в полудрёме, слушая возню Кири в кухне.       Я почти засыпаю, когда он возвращается в спальню и включает свет.       – Гай...       – Ну что? – сонно бормочу я.       – Помоги мне.       Выругавшись про себя, неохотно поворачиваюсь к нему. Он стоит рядом и смотрит на меня.       – Что случилось?       – Помоги мне справиться со страхом. Кроме тебя, это никто не сможет сделать.       – Как? Я же не психоаналитик. Ты боишься темноты, что с этим поделаешь.       – Нет, я не о темноте. Я хочу перестать бояться прикосновений и... проникновения.       Как только до моих сонных мозгов доходит, что он сказал, резко сажусь в постели.       – Что, сейчас? И как ты хочешь, чтобы я помог тебе?       – Ты говорил, что раньше я хотел тебя.       – Да. Но ты тогда был мальчишкой. А я надеялся, что могу вернуть Рики.       – Он был лучше меня?       – Он был лучше всех. Таких больше нет.       Закрываю глаза, чтобы справиться с сжавшей сердце болью.       – Так ты сделаешь это? – спрашивает Кири через несколько минут. – Я не знаю никого, кому могу довериться. Только тебя.       Чёрт, он что, серьёзно? Или снова пытается соблазнить меня? Нет, сейчас он говорит прямо, и это так не похоже на него прежнего.       – Я... может быть... попробую. Только давай не сейчас. Сейчас я хочу поспать.       – Ничего, если я тоже лягу? – просит он.       – А что такое? Страшно?       – Нет. Подумал, что можно начать с этого. Что я просто полежу рядом, пока ты спишь. Раньше я ведь не боялся?       – Нет. Раньше ты был даже слишком смелым. Лучше бы был осторожнее.       Соглашаться или нет? Мне хочется побыть наедине с воспоминаниями о Рики.       – Гай. Тебе больно. Может быть, тебе будет легче, если ты будешь не один?       – Может. Но... Эти воспоминания – они как... то, что я не хочу делить ни с кем. Сейчас тебе лучше уйти. Если не передумаешь, попробуем что-нибудь сделать.       Он кивает. Обиженно смотрит и молча уходит из комнаты. А я остаюсь лежать в постели. Рики мог бы простить меня за свою смерть, но за Ясона – никогда. Прикусываю губу.       Из коридора доносится сигнал домофона.       – Гай? – секундой позже встревоженно зовёт Кири. Выхожу из спальни.       – Кто там ещё. Наверно, парни что-то забыли.       Смотрю на дисплей. Перед дверью пусто, у подъезда тоже. Что за хрень?       Настороженный, жду у двери, но ничего не происходит. На всякий случай стою у входа ещё минут десять. Ничего.       Какой-то глюк, и всё. Никто не пришёл за мной и Кири.       – Кто это, Гай? – едва слышно шепчет Кири.       Оборачиваюсь. Он выглядывает из-за дверного косяка.       – Никого. Что-то глюкнуло.       – Точно?       – Если бы там кто-то был, он бы уже выдал себя.       Кири уходит в ванную. Глубоко вздыхаю, пытаясь расслабиться и успокоить забившееся сердце. Иду в постель. Укрывшись одеялом, возвращаюсь к безмолвному диалогу с Рики. Теперь я говорю очень тихо. Не хочу, чтобы Кири слышал слова, обращённые не к нему.       – Нечто, крепко связывающее между собой двоих настолько разных людей? – вспоминаю слова Меченого. – У тебя с твоим блонди это было? Пусть ненормальная, но любовь? Разве ты не мог сказать мне, что у тебя теперь другое понятие о свободе, о жизни, вместо того чтобы показывать долбаное пэт-шоу? Что ты не можешь жить без него?       Но... нет, это я виноват, не ты. Я ведь так долго знал тебя, дольше, чем Сид, Люк и Норрис. Я должен был всё понять просто по твоему взгляду.       Ты бы сказал, что я должен просто жить дальше и не мучить себя самообвинениями. Но это не так легко. Потому что мне кажется, что, пока я помню тебя, ты не совсем умер. И я боюсь забыть.       Замолкаю, чтобы сделать глубокий вдох.       Я уже засыпаю, когда кровать, тихо скрипнув, проминается под чужим весом. Кири, конечно, кто ещё мог сесть рядом со мной. Просто во сне кажется, что его вес немного больше.       Тёплая рука гладит моё плечо.       – Я же сказал, не сейчас. Дай поспать.       Договорив, осознаю, что это не рука Кири, и вздрагиваю. Я узнаю это прикосновение.       Сердце колотится как ненормальное, вздох замирает в груди. Раньше он не появлялся, как и положено мёртвым, когда я говорил с ним. Но это его рука, я никогда и ни с кем его не спутаю. Я же не пил ни галлюциногенное бухло, ни даже просто шипучку, которую оставили парни, так какого хрена? Ну конечно, он снится мне.       Во сне можно делать всё, а потом просто проснуться, верно?       – Рики?       Мой голос звучит неестественно хрипло.       – Да.       Медленно открываю глаза. В темноте я вижу только чёрный силуэт на фоне окна, но даже будь я пьян и под кайфом... Мне никогда не выпить столько, чтобы не узнать его. Я так давно не видел снов о нём. Просыпаться от этого сна будет так же больно, как и всегда.       – Не надо, Гай, – тихо говорит Рики. – Ты не виноват. Я должен был объяснить. Найти слова.       – Когда я успел уснуть? Ты приходишь ко мне только во сне. Я ведь ничего не принимал, чтобы ловить глюки. Или я спятил. На этот раз окончательно. Началось моё безумие ещё раньше, когда я убил тебя.       – Ты не спятил.       Тихий голос. До боли знакомый. И реальный, как будто не призрачный вовсе.       – Значит, я сплю. Я убил тебя и того, кого ты любил, а ты навещаешь меня во сне. Это глупо. Ты слишком добр, но я не заслуживаю этого. Я бы понял, если бы ты забрал меня с собой. Не хочешь отомстить за его смерть? Или за свою?       Рики качает головой.       – Это и не сон тоже.       – Что?! – сажусь на кровати. – Хочешь сказать, ты на самом деле здесь? В моей долбаной квартире?       – Ты же видишь меня. Ты всегда верил своим глазам. Не считая нашего последнего разговора.       Неловко поднимаюсь на ноги, не сводя глаз со знакомого силуэта, и голова идёт кругом, то ли потому, что я резко встал, то ли от потрясения. На ощупь, не сразу найдя выключатель, включаю свет. Когда неяркая лампа освещает его, убеждаюсь, что это он. Настоящий. Действительно сидит на моей кровати. То есть, конечно, не он, а его душа. Только я иначе представлял себе призраков, хотя и не верил в них никогда. Норрис считает, что они прозрачные и даже могут быть невидимыми. Но Рики выглядит как живой и даже одет не так, как в момент своей смерти. Как и раньше, в чёрное, но не так. На нём облегающая футболка длиннее, чем он носил раньше, джинсы и тёплая кожаная куртка. Одежда с виду почти новая, целая, хотя по идее должна была порваться или обгореть в Дана Бан. Слишком хорошая одежда для трущоб. И чёрная спортивная сумка через плечо.       Заставляю себя подавить неожиданно вспыхнувшую надежду. Это усилие отзывается болью в груди, но потом боль будет сильнее, если позволить себе поверить, что... Но вдруг Меченый солгал? Что, если ему приказали? Ведь не в первый раз мне толкают дезинформацию с подачи Танагуры. Тогда получается, что Рики...       Да нет, херня, не может быть! Я же убил их обоих, и самооправданий не получится! Какого... Почему Рики явился мне именно сейчас, когда я пытаюсь смириться, а не раньше, когда я хотел сдохнуть?!       – Что случилось с твоей рукой? – севшим голосом спрашивает Рики.       – Норрис говорит, мёртвым известно всё. А разве ты не должен быть прозрачным? И зачем ты здесь, если не ради мести?       – Мёртвым, может, и известно, только я не один из них.       Потрясённый, замираю на месте. Горло сжимается, как будто кто-то стиснул рукой, и я не могу выдавить хоть слово. Пытаюсь заговорить, но только открываю рот. Потом дар речи возвращается.       – Хочешь сказать, ты жив?       – Именно. Ты не убил ни меня, ни Ясона.       Боясь поверить, что это правда, качаю головой.       – Как? – только и могу спросить.       – Это долгая история. Что тебе ещё надо, чтобы поверить, что я не призрак?       Пристально смотрю на него, замечая каждую мелочь в его облике: почти зажившую царапину на ладони, серое пятно на рукаве расстёгнутой куртки, как будто он задел пыльную стену, маленькую дырочку на джинсах и запыленные ботинки.       Медленно подхожу и дотрагиваюсь кончиками пальцев. Хотя я чувствовал его прикосновение, но я почти спал, мне могло показаться, что его рука материальная и тёплая. Если это глюк, он должен исчезнуть. Если призрак, рука, наверно, пройдёт сквозь него. Но ни того, ни другого не происходит. Мои пальцы осторожно касаются сквозь ткань футболки живой тёплой кожи. Ещё шаг вперёд, и я прижимаю ладонь к его груди. Такое знакомое тепло тела. Провожу пальцем по его ладони, ощущая гладкую тёплую кожу и шершавую заживающую царапину.       – Убедился?       Оседаю на кровать. Скрип старого матраса подо мной слегка выводит меня из ступора.       – Как? Блонди спас тебя?       – Не только он. Сам я мало что помню, я был в отключке. У Ясона был телепорт. Какая-то экспериментальная технология Танагуры, с её помощью Ясон переместил нас обоих из Дана Бан в безопасное место.       – Но как ты узнал, где я живу? Как попал в квартиру? Будь ты призраком, это было бы объяснимо, но...       – Сюда я прилетел на шаттле. Где тебя искать, рассказал Катце. Он оставил в квартире маячок для координации телепорта, прежде чем поселить в ней тебя. Разве ты не заметил, как домофон отреагировал на то, что я телепортировался сюда?       – Если это глюк, то самый странный в моей жизни. Вроде всё логично, но... Ты же должен ненавидеть меня. Если не за то, что я сделал с тобой, то за него.       Рики снимает сумку, ставит на пол и сильно толкает меня кулаком в плечо. Немного больно. Слишком чувствительно для бестелесного духа или глюка.       – Да не глюк я! Я не могу ненавидеть тебя. У меня был целый год, чтобы всё обдумать. Мы оба спровоцировали тебя, и я не собираюсь винить тебя за это.       – А Меченый? Зачем ему помогать тебе найти меня?       – Сначала с ним говорил Ясон. Катце не мог не сказать ему то, что он хотел узнать, что бы ни думал об этом. Ты не ответил... про твою руку.       – Если твой блонди жив, то должен знать. Он переломал мне все кости в этой руке. И правильно сделал. Я очнулся уже без руки. Он тебе не сказал? Лучше бы он оторвал мою свихнувшуюся башку.       Рики бледнеет.       – Теперь, кажется, верю. Вряд ли призрак может побледнеть.       Поднимаюсь на ноги.       – Рики... – прижимаю его к себе.       – Только не строй иллюзии, – Рики обнимает меня в ответ. – В этом нет ничего романтического.       – Нет, просто...       Когда я думал, что он умер, часть меня умерла вместе с ним. Мне казалось, что я больше не смогу даже плакать. Слишком сильно давил груз вины. До появления Кири я плакал о нём только на развалинах Дана Бан и пару раз после.       Зажмуриваюсь, уткнувшись ему в плечо. Вдыхаю его запах, теперь его одежда пахнет немного иначе, но запах его тела остался прежним, знакомым до боли. От куртки пахнет кожей и дымом, но каким-то не таким, как от местного горючего. К нему примешивается запах какого-то растения, незнакомый, горьковатый и терпкий. Стискиваю зубы, сдерживая слёзы. Нет, не могу. Из моей груди уже рвётся глухой плач. Накопившаяся боль и горечь, невысказанная злость на Рики, ненависть к себе и к его блонди вытекает со слезами. В конце концов, какого хрена мне стесняться его, сколько мы вместе пережили! Позволяю себе не сдерживаться. Крепко, судорожно прижимаю его к себе, вцепляюсь в куртку, задыхаясь от слёз. Как же мне не хватало его всё это время! Я так устал от самообвинений, устал от того, что рядом со мной нет никого, кроме Кири, от настоебенившего замкнутого пространства пустой квартиры, из которой так редко выхожу без причины, просто прогуляться, из опасения, что о том, что я жив, донесут Танагуре. Я отдалился от остальных, потому что чувствовал себя не вправе быть среди них, на чьих руках нет крови Рики, хотя и говорил им только одну причину: что им опасно быть рядом со мной, виновником гибели блонди и похитителем игрушки инопланетника. Сейчас мне жаль, что я не могу обнять его обеими руками. Зато Рики обнимает меня живыми, тёплыми руками, гладит ладонью по спине, и я знаю, что у него тоже слёзы на глазах, хотя и не вижу его лица. Я не видел его слёз с того дня, когда мы нашли Кири в его шкафу. А до этого он в последний раз плакал после смерти Гила. Чувствую, как страшная тяжесть, навалившаяся мне на сердце с того дня, когда я очнулся в больнице и узнал, что я убил Рики и того, кто был так дорог ему, что он решил не жить без него, уходит с каждой вытекающей слезой. Рики снова рядом. Мы, основатели Бизонов, теперь в прежнем составе. И Кири...       – Прости меня, Рики, прости... Если бы мы поговорили... Если бы я услышал...       – Не надо, Гай. Не надо. Всё в прошлом. Забудь.       – Но... то, что я сделал с тобой...       – Со мной уже всё хорошо. Перестань себя ненавидеть. Я же сам спровоцировал тебя, и в Апатии, и в Дана Бан... Я выбирал слова, которые бы оттолкнули тебя навсегда, и хотя большая их часть – правда, я не должен был этого говорить... Мне тебя не хватало. Я знаю, я предал вас, но мне пришлось сделать выбор. Выбор между теми, кто стал мне семьёй, и любовью, дерьмовый выбор, чёрт возьми... – быстрым шёпотом запоздало отвечает он на мои упрёки в Дана Бан.       – Нет... Я же... Я... снял с тебя кольцо... Это было какое-то безумие...       – А, ты об этом. Моё тело восстановлено, так что не вини себя ни в чём.       – Я должен был услышать тебя, когда ты пытался сказать мне... – и тут до меня доходит, что он сейчас сказал. – Как восстановлено?!       – Мне сделали восстановительную операцию, – поясняет Рики. – Так что всё на месте и работает, можешь успокоиться.       – Не может быть...       Рики с досадой вздыхает. Да, я, наверно, страшно туплю, но... Кто и где мог сделать это?       – Хочешь увидеть сам? Иначе же не успокоишься, – в знакомом голосе звучит раздражение.       Смаргиваю слёзы, выпускаю его из объятий и протираю глаза. Рики быстро расстёгивает молнию на джинсах и дёргает вниз трусы. На пару секунд, не как в тот раз в Дана Бан, и торопливо одевается, но этих секунд хватило, чтобы я увидел. Всё действительно на месте, и член, и яйца. Насколько я успел разглядеть, выглядит всё точно так же, как прежде. Я же помню, как выглядели его органы, я столько раз... видел их вблизи и...       Глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться. Чувствую, как начинает болеть голова. Но на душе как-то легче. Не знаю, из-за того, что выплакался, или потому, что Рики здесь, живой и даже восстановленный. Как будто вернулась давно потерянная часть меня. Без него я был как старый паззл с потерянной деталькой. Даже не с одной деталькой, а полурассыпавшийся.       – Кто помог тебе? – спрашиваю, вытирая мокрые глаза.       – Катце, – подтверждает Рики мою мысль. – И мне, и Ясону тоже. Ясон связался с ним, когда вытащил нас из Дана Бан. Кстати, и тебе можно...       – А что, ему тоже нужна была помощь? – спрашиваю, перебив его. Мне не надо, я того не стою. – Он... пострадал во время взрыва?       – А тебя это беспокоит?       – Я... уже не знаю. Раньше я был бы рад, ради этого я всё и сделал, но... – горло снова сжимается, я вынужден сделать глоток воды. – Подожди, ты сказал «я прилетел»? Ты здесь один?       – Да, Ясон не смог бы прилететь незамеченным, – сообщает Рики. – Но и оставлять меня наедине с тобой не хотел. Он едва согласился с моим желанием увидеть вас, когда его не будет рядом.       – Почему?       – На случай, если ты снова наделаешь глупостей, – помолчав, отвечает Рики. – Если сочтёт, что что-то идёт не так, плюнет на конспирацию и воспользуется вторым телепортом, чтобы оказаться рядом со мной. Он всё так же боится за меня. После Дана Бан – даже больше, чем раньше.       «Боится за меня». Я считал, что все они без исключения – бесчувственные машины. Но смутные, полускрытые кровавым туманом воспоминания о Дана Бан доказывают обратное. Я помню, как исказилось лицо Ясона, когда он открыл коробочку с кольцом. Это значит... он... способен... любить? И слова Рики. Не может быть, чтобы он соврал об этом. Если только допустить, что он сам верит в ложь.       – Я... больше не буду мешать вашей... вашим... отношениям. Но скажи, у тебя... всё хорошо?       Рики мягко, почти мечтательно улыбается. Как давно я не видел его таким.       – Теперь уже почти хорошо. А ты как?       – Тяжело было жить, зная, что я убил тебя и... того, кого ты любил. И в то же время я не мог пролить ни слезинки, не считая первого дня в новой квартире. – До появления Кири, но о нём говорить ещё рано. – Я не хотел жить, но это была твоя последняя просьба. Теперь, когда ты стоишь передо мной, как-то легче стало. Я виноват в том, что вы оба пострадали, но хотя бы не в вашей смерти.       – Не надо, не вини себя, – просит он, сжав мою руку. – Хватит терзаться, ладно? Всё осталось в прошлом.       – Попробую. – Вряд ли получится, конечно. – Где ты живёшь? Не на Амои, да?       – Здесь лучше не говорить, где мы обосновались. Но там здорово. В сто раз лучше, чем здесь.       На последних двух предложениях он улыбается, взгляд чёрных глаз наполняется теплом и каким-то... озорством, что ли. Молча рассматриваю его. От равнодушия на его лице, которое я почти всегда видел после его возвращения в трущобы, не осталось и следа. Да, он выглядит более спокойным и сдержанным, чем выглядел, когда мы были вместе, но не подавленным или сломленным. Раньше Рики был сплошным пламенем, даже Люк когда-то сказал это. Теперь это пламя скрыто внутри него, но оно не погасло. Когда он вернулся в трущобы, он выглядел так, будто в нём почти угасло прежнее отчаянное желание жить и менять жизнь. Он даже не сказал, где был, и я боялся, что больше не увижу этого пламени, но оно есть.       – Ты вернёшься туда? – спрашиваю я. – Не хочу потерять тебя снова.       – Как друга, надеюсь? – уточняет Рики.       – Да. Я же знаю, что большее мне не светит.       – Вернусь. Но вообще я здесь, чтобы исполнить обещание.       – Какое?       – Обещание самому себе. Что однажды вернусь и заберу вас с собой. Только я даже не мечтал, что возвращаться придётся с...       Его перебивает сигнал домофона. Первая мысль – его блонди переместился за ним, и я невольно напрягаюсь.       – Это снова твой телепорт?       – Нет. Сейчас никто им не пользовался.       Выйдя в коридор и бросив взгляд на дисплей, вижу Сида, Люка и Норриса. Я почти забыл об их существовании, о Кири, об окружающем мире вообще, когда услышал голос Рики.       – Вот чёрт... Я думал, они ушли.       Рики быстро отступает в дальний угол спальни. Он не сможет незаметно выйти из квартиры.       – Гай? Ты там живой? – доносится голос Сида из динамика домофона.       – Какого хера, Сид? – быстро вытираю рукавом мокрое лицо. Можно и не стараться, они всё равно заметят покрасневшие глаза.       – Норрис забыл телефон.       – Как вовремя, блядь.       Открывая дверь, с невольной опаской думаю, что блонди наверняка наблюдает за нами. Кто его знает, чем это может кончиться. И что я скажу им, если они увидят Рики?       – Рики, он следит за нами? – шепчу, вернувшись в спальню.       Рики кивает и показывает на окно. Выглянув, вижу, что там завис маленький серебристый робот с блестящим чёрным глазком видеокамеры. Чёрт, как я его не заметил сам!       – Он не против?       Рики не успевает ответить, потому что остальные вваливаются в квартиру.       – Если не вовремя, извини, но ты слишком торопил нас, вот я и оставил телефон на подоконнике, – с порога говорит Норрис. – Только что спохватился. Если не буду брать трубку всю ночь, Макси хрен знает что подумает. Я обещал позвонить.       Норрис, а за ним Люк и Сид (они-то нахрена, не могли подождать снаружи?) идут в комнату. И застывают в трёх шагах от порога, глядя в незакрывшуюся дверь в спальню, как будто встретились глазами с чудовищем из древнетеррианских мифов, чей взгляд обращает всех в камень. Как там его, медуза какая-то... Что бы ни случилось с дверью, она не закрылась очень и очень не вовремя!       – Рики? – сдавленно окликает Норрис.       Люк сдёргивает тёмные очки. Нечасто такое бывает в последний год. Я иногда задаюсь вопросом, трахается он теперь тоже в них?       – Мы, конечно, пьяные, но не настолько, чтобы словить коллективный глюк, – замечает Сид. Его голос звучал бы вполне спокойно для того, кто его не знает. Я же слышу другое.       – Да иди ты, – огрызается Норрис. – Я же тебе говорил, что что-то есть по ту сторону жизни, а ты не верил, реалист хренов.       – Может, что-то и есть, – Рики выходит в гостиную. – Но не я. Я не призрак.       Норрис сглатывает. И делает шаг к нему.       – Что, реально? Но как? – спрашивает Люк.       – Я не помню, я был в отключке, – повторяет Рики теперь уже для всех. – У Ясона был при себе телепорт, с помощью которого он переместил нас обоих в безопасное место. А там уже нас доставили в больницу на другой планете.       – Обоих? Тебя и... себя? – неуверенно спрашивает Норрис.       – Да. Убедись уже, что я не привидение.       Норрис медленно подходит к нему, тыкает его пальцем, потом прикасается всей ладонью.       – Живой, – шепчет он, обнимая Рики, и в его глазах блестят слёзы. Сейчас я ему завидую. Он и раньше плакал о Рики, наверно, в первый же день, а я долго не мог выдавить ни слезинки, хотя на душе было так тяжело, что хоть застрелись. – Почему же ты раньше не сказал? Мы целый год думали, что ты умер. Гай, а ты какого хера молчал?!       – Я, как и все, ничего не знал. Сейчас я увидел Рики впервые после...       – Раньше я не мог вернуться, – Рики хлопает Норриса по спине. – Но теперь всё хорошо.       – Не мог в смысле блонди не пускал? – спрашивает Люк. Какого же хера у него язык чешется в такой момент?       – И это тоже, – спокойно признаёт Рики, не реагируя на ядовитую иронию. – Я смог поговорить с ним об этом совсем недавно. В годовщину взрыва. Но не только он останавливал меня. Я ведь думал, что у меня нет пути назад. Ну, ты понимаешь, – это он говорит уже мне.       Вспоминаю тот день, когда я впервые со дня выпуска из Гардиан увидел слёзы на лице Рики. И нашу ссору через три дня. Он даже не сопротивлялся, когда я ударил его. И всё, что я наговорил ему в Дана Бан. Какой же я мудак! Из-за всего этого Рики решил, что я не хочу, чтобы он вернулся...       – Есть вопрос посущественнее. Что это за хрень болтается за окном? – спрашивает Сид, и все синхронно поворачивают головы к окну. Вижу, что робот переместился к окну гостиной. – В тот раз их стараниями нас чуть не прикончили даркмены.       – Всё нормально, – успокаивает Рики. – Он не хотел отпускать меня увидеться с Гаем, не подстраховав. Он не знал, чего ждать, и этот робот – его условие, чтобы, если что, он мог вмешаться и не допустить неконтролируемого развития событий.       Последняя фраза точно не принадлежит Рики, я почти слышу цитатные кавычки. Значит, это его слова. Блонди боится, что я снова сделаю с Рики что-то плохое. Что ж, в этом его можно понять.       – Он переживает за тебя? Но как же «машины не умеют любить»? – спрашивает Норрис, отстранившись и глядя Рики в глаза.       Люк и Сид подходят к Рики ближе, на расстояние одного шага. Сид крепко обнимает его, закрыв глаза.       – Не думал я увидеть тебя живым, – глухо произносит он. Потом разжимает объятия и открывает глаза.       – Прости, – тихо отвечает Рики. – Если бы я не пришёл, а написал, вы бы не поверили. Да с Цересом и не связаться оттуда.       Люк в свою очередь прижимает его к себе.       – Прости за всё, друг, – шепчет он. О чём он? – Ты ещё не всё знаешь, но это неважно. Это не повторится.       Что, мать твою, не повторится?       – Потом расскажешь, а пока проехали, – отвечает Рики, обняв его в ответ.       – Соскучился без нас? – улыбается Норрис, и Рики кивает, тоже улыбнувшись.       – Ты уверен, что он не возражает? – настораживаюсь я. – Он же не был против твоей встречи со мной, но не со всеми нами. Он ещё наблюдает за нами?       Оглянувшись на окно, вижу робота на прежнем месте.       – Уверен. Он бы вызвал меня по комму, если что. – Только теперь замечаю наручный комм, едва выглядывающий из-под рукава куртки. – Или просто пришёл бы. Если он продолжает просто наблюдать, значит, всё нормально.       – Слабое утешение. Хер знает, что ему придёт в голову в следующую секунду.       – А где вы теперь живёте? – интересуется Норрис.       – Ты не поверишь. На той планете и живём, но названий и имён здесь произносить не стоит.       – Что?! – восклицает Норрис. – Ты серьёзно?       Рики кивает и улыбается. Наверно, как и я, предвидит град вопросов.       – Как вы туда попали? И как там? Есть животные? А растения? Как там вообще в быту? – заваливает его вопросами Норрис.       – Не здесь, говорю. Здесь нас считают мёртвыми. Хорошо бы, чтобы так и оставалось.       Закрываю глаза и прижимаю пальцы к вискам, потому что чувствую ту же головную боль, как тогда на развалинах Дана Бан.       – Гай, – тихо говорит Рики. – Ты в порядке? Перестань винить себя за то, что осталось в прошлом.       – Сейчас пройдёт. Ответь, Норрис же не успокоится, пока не услышит ответ на все вопросы.       – Да хрен с ними, с вопросами, – отмахивается Норрис. – Все считают вас мёртвыми, но не мы? Зачем ты здесь? Не просто же так?       Я не знал, что Рики хотел вернуться и вытащить нас из трущоб. Конечно, прикидывая, куда монгрел может выбраться из Цереса, мы думали о территории не дальше Мидаса, а не о другой, лучшей планете, но...       Неужели Рики здесь действительно для этого? Смотрю на его сумку. Что там внутри?       – Да, ты прав, – отвечает Рики, но я чувствую на себе его обеспокоенный взгляд. – Сначала, когда мне предложили работу на чёрном рынке, я думал, что ухожу навсегда. Что мне придётся отказаться от нашей банды. И мне даже казалось, что будет правильно, если кто-то другой займёт моё место. Когда я вернулся к вам из Эоса, я понял, что ошибался. Конечно, один засранец не давал мне покоя, в котором я нуждался, чтобы прийти в себя. Но это уже неважно. Я скучал без вас, парни. Если захотите улететь с этой чёртовой планеты, я буду рад. И ещё, так будет безопаснее для всех. Если кто-нибудь из Танагуры каким-то образом узнает то, что я вам рассказал...       Его исповедь вызывает мёртвую тишину на целую минуту. Никто не знал, что он так думал. Правильно? Кто-то другой на его месте? Неужели Рики в это верит?       – Хотя бы без подробностей расскажи, куда предлагаешь свалить, – говорит Сид. – И что там делать. Здесь нам ловить нечего, а там в чём разница?       – В том, что там вы не будете впустую тратить жизнь в трущобах. Сможете получить официальное гражданство. Я уже получил. У вас будет право на работу, нормальную, не связанную с чем-то, что заставляет идти на сделку с совестью или копаться в дерьме. Медицинская помощь от нормальных врачей, не подпольных, как здесь. Образование, если будет желание.       – Хочешь сказать, там прямо всё супер? – скептически интересуется Люк. – Идеальный мир?       – Вряд ли кто-то из нас настолько наивен, чтобы поверить в это. Не идеальный, конечно. Есть пара недостатков, но по сравнению с Амои это грёбаный рай. Там хоть можно выйти на улицу без ножа в кармане.       – И как мы туда доберёмся, если согласимся? – спрашивает Сид.       – На шаттле. Подробнее расскажу потом. Если вы согласны.       Ещё несколько минут проходит в тишине.       – Я за то, чтобы свалить отсюда, – прервав молчание, негромко говорит Сид. – Вряд ли ты стал бы звать нас туда, где хуже, чем в трущобах. А здесь, если кто-то действительно пронюхает, что ты виделся с нами, нам выпотрошат мозги, а потом будут искать твоего блонди. Не отпустят же его вместе с содержимым его башки.       – Гай?       – Я... не знаю, Рики.       – Давно подозревал, что ты спятил, – вмешивается Норрис. – Но не знал, что настолько. Тебе же надо в первых рядах валить отсюда нахрен! Если тебя найдут после того, как ты взорвал дзинкотая, а потом...       – Заткнись! – не хватало только, чтобы он разболтал Рики о Кири до того, как я сам расскажу ему. – Я знаю, что мне не жить, если останусь. Но дело не в этом.       – А что тогда? – Рики внимательно смотрит мне в глаза. – Гай?       – Я не знаю, вправе ли я. Я рассказал парням только о вашей смерти, но ты помнишь, что я сделал перед взрывом. И за это ты предлагаешь мне перебраться в райское место?       Взгляд Рики темнеет. Я не хотел причинять ему боль воспоминаниями, но... Не мог же он простить мне всё это.       – Я всё помню, Гай, – тихо говорит он. – А ты помнишь, о чём я попросил Катце уже после того, как ты сделал всё это? Я и тогда знал, что ты сделал, но я хотел, чтобы ты жил. Несмотря на это. Предлагая оставить тебя в этом дерьме, ты просишь меня участвовать в твоём растянутом на хер знает сколько лет самоубийстве. Разве ты не помнишь, что я умер бы после Гила, если бы не ты? Ты винишь себя за Дана Бан, но я бы и до выпуска из Гардиан не дожил.       – Помню, но... Разве ты не ненавидишь меня? Правда? За себя ты, может, и простил меня. Но за него...       – Было время, когда я злился на тебя. Но дело не в тебе. Тогда я злился на весь мир. Виноваты мы. Я и Ясон. И я хочу исправить это. Хочу, чтобы ты тоже выбрался отсюда, – Рики смотрит мне в глаза. – Что бы ты ни думал, у тебя есть точно такое же право жить, как и у всех нас.       Чёрт... Рики серьёзно винит себя? И тогда винил?       – Что же ты делал весь этот год? – спрашивает Люк. Хорошо, что спросил. Его вопрос отвлёк Рики от меня хотя бы на время.       – Сначала восстанавливался после взрыва. Потом нашёл работу и оставшуюся часть года потратил на то, чтобы добиться хорошей репутации.       – И кем ты работаешь?       – Механиком в автосервисе.       – Серьёзно? – Норрис смотрит на него заинтересованно.       – Да. Но возможностей там больше, так что это настоящий официальный автосервис, а не мастерская, как у Макси. Кстати, работников там не хватает, можно будет и вам туда устроиться.       – Но он не будет против нашего присутствия в твоей жизни? – спрашивает Сид. – Не хотел напоминать, но... после того, что мы видели в Апатии, сомневаюсь, что он будет нам рад.       Лицо Рики остаётся с виду невозмутимым. Но я знаю его, я вижу напряжение, заставившее окаменеть подбородок.       – Я здесь с его согласия. Раньше ему хотелось, чтобы он был единственным человеком в моей жизни, моих мыслях и всё такое. И он пытался добиться этого. А потом... – он запинается. А я пытаюсь выкинуть из головы, какие ещё способы заставить Рики подчиниться, кроме как угрожать убить нас всех, могли быть у блонди. Не стоит представлять этого, пока опять не наделал глупостей. Я не должен позволить бешенству завладеть мною.       – Потом был Дана Бан, – договаривает за него Сид.       – Да. И мы попали туда, – продолжает Рики. – Весь этот год он не хотел, чтобы я возвращался на Амои хоть на один день. Он хотел, чтобы мы оба забыли эту сраную планету. Мне тоже не хотелось возвращаться, слишком много дерьма осталось здесь. Единственная причина вернуться – это вы. Но... Недавно была годовщина Дана Бан, и... Не знаю, но мне удалось убедить его, что ничего не случится, если я увижусь с вами. Разговор был тяжёлый, но он понял. У него своё прошлое, у меня – своё, и он смог принять это.       – Так он знает, что ты здесь, чтобы не просто повидаться с нами, а предложить нам переехать? – недоверчиво уточняет Люк. – И реально согласен? Или это ловушка?       – Думаешь, я за этим здесь? Чтобы заманить вас в ловушку? Ни с кем меня не путаешь?       – Да нет, ты не так понял, – открещивается Люк. – Если он сказал тебе, что не против нашего приезда, но сам задумал что-то... Один раз он устроил Гаю ловушку, ты же знаешь? Почему ты уверен, что это не повторится? Подозрительно, что раньше он не отпускал тебя, а тут вдруг отпустил. Только потому, что для тебя это важно? Ты же понимаешь, как это звучит.       – Понимаю. Но... Я уверен. Всё это осталось в прошлом. Там, где мы живём, можно жить иначе. Он уже не часть системы, мы оба свободны от неё, и причин заманивать вас куда-то у него нет. Он предоставил мне решить. Теперь выбор за вами.       – Если на то пошло, – вспоминаю я, – он вытащил меня из Дана Бан. Потому что Рики просил его об этом. Это ведь так, Рики?       – Да. И это не первая моя просьба, которую он исполнил.       Если вспомнить Апатию, верится в это с трудом. Но вообще всё сходится.       – Свободны от системы... – повторяет Люк. – Хорошо звучит. Если это правда.       – Так ты летишь или остаёшься? – спрашивает Рики. – Решай, времени мало.       – А, хер с ним, – машет рукой Люк. – Долго подыхать от бухла или быстро от сломанной шеи, ещё вопрос, что лучше.       – Да иди ты... проспись, – Норрис подталкивает его локтем. – По ходу, стаут и правда сказывается на здоровье мозга, особенно твоего. Рики бы так не поступил. А где мы будем жить?       – Есть один дом, – голос Рики звучит странно. – Хороший, в отличие от домов в Цересе. И недалеко от автосервиса, долго добираться не придётся.       Что за дом, интересно. И почему Рики быстро ушёл от темы.       – А ты прямо уверен, что нас примут на работу в этот твой сервис?       – Я на хорошем счету у шефа. Он возьмёт на работу людей по моей рекомендации. Конечно, и выглядеть надо будет прилично. Только не подведите меня. Это здесь других занятий нет, кроме как бухать и смотреть глюки. Там лучше завязать с бухлом или по крайней мере оставить это на выходные.       – Перспективы хорошие, только... Мы сможем вернуться, если захотим? – спрашивает Норрис.       Все трое смотрят на него как на идиота. Я, наверно, тоже. Даже блонди, если он слышит наш разговор, должно быть, того же мнения. Зачем кому бы то ни было возвращаться в этот отстойник? Отсюда надо валить без оглядки, едва представится случай. Если только поймём, что там ещё хуже, и захотим вернуться. Но Рики не могло понравиться место, где хуже, чем в трущобах.       – Зачем тебе? – озвучивает общий вопрос Рики.       – В смысле, не навсегда. Повидать кое-кого. Ты же вернулся, чтобы увидеться с нами, значит, я тоже смогу?       – Конечно, когда захочешь.       – Тогда я за, – объявляет Норрис. – Гай, осталось твоё решение. Ну и... – быстрый взгляд на заблокированную дверь ванной.       Вспоминаю тот вечер в Мистраль-парке. Страшные крики Кири, когда его выставили с пэтом-мутантом. И его умоляющий взгляд.       – Гай, – окликает меня Рики. – Ты меня слышишь? Что случилось?       Вырвавшись из воспоминаний, возвращаюсь в реальность.       – Что с тобой? Ты что, решил остаться здесь?       Вспомнив, как он набил морду Кири, а потом сдал его Меченому, представляю его реакцию. Чёрт, теперь все будут смотреть уже на меня как на идиота.       – Нет, я с вами, но есть кое-что, что тебе не понравится.       – Что ещё? – настораживается Рики.       – Только не злись сразу. Раньше мы не слушали друг друга. Давай не повторять эту ошибку.       – Ладно. В чём дело?       Глубоко вздыхаю, прежде чем сказать это.       – Я забрал Кири у того ублюдка, которому твой блонди подарил его. Если я уберусь с Амои, то его здесь не оставлю.       Рики приоткрывает рот, но ничего не говорит. Как будто лишился дара речи.       – Что, ты серьёзно его с собой потащишь? – саркастично осведомляется Люк. – Несмотря на всю херню, которую он сделал?       – По-твоему, я вытащил его, чтобы он сдох тут?       – По этой логике и тебя не стоит тащить с собой, – вполголоса возражает Люку Норрис. В его голосе слышится необычная для него недобрая язвительность. – Или ты забыл свой план насчёт Рики?       – Что ещё за план? – спрашиваю я.       – Да забей, – Люк отводит глаза. – Дела прошлого.       – Ну-ну, – роняет Сид. – Так и у Кири дела прошлого.       – И ты уверен, что он не сделает этого снова?       – Точно так же я не уверен, что ты вправду оставил свой план в прошлом.       – Это шутка, да? Зачем тебе опять этот мелкий засранец? – спрашивает Рики, прерывая их спор.       По крайней мере, он не вспылил сразу. Не нравится мне, что Люк темнит, но ладно, про план выясню в другой раз. Не отвечая, рассматриваю Рики. Он кажется безразличным, но так бывало и раньше, до того, как он попал в Эос. За этим равнодушием не пустота, в его глазах горит тёмное пламя. Рики возвращается, он становится прежним, я узнаю его. Он изменился, но не сломлен. Нет, он не стал побитой собакой, как его называли раньше. К нему возвращается харизма. Вот оно. Я так давно не вспоминал это слово. Рики снова зачаровывает, притягивает взгляды и объединяет вокруг себя всех нас. Как солнце, вокруг которого вращаются планеты. Он почти тот же Варджа трущоб, каким был, когда получил эту кличку. Я физически чувствую ауру силы, окружающую его. И остальные, конечно, тоже. Просто теперь эта сила спокойнее, чем раньше, и непонятно, почему парни, да и не только они, принимали его спокойствие за слабость.       – Я видел, что с ним делали в Мистраль-парке, – отвечаю, очнувшись от знакомого до боли очарования. – Он был игрушкой для чокнутого старика, который делал с ним всё, что хотел. Я не мог не вмешаться, Рики.       – Ты поставил жизнь на карту ради него? Опять? – теперь я вижу в чёрных глазах разгорающийся гнев.       – Не спеши с выводами. Я продержался восемь месяцев без тебя, но не был уверен, что смогу держаться дольше. Поэтому и сунулся в Мидас, забив на риск попасться на глаза кому не надо, и уже там увидел Кири. Тебе это не придётся по душе, но он стал якорем, который помог мне зацепиться за жизнь. Я бы долго не прожил, если бы не вытащил его оттуда.       – Он сам выбрал это, Гай, – возражает Рики. – Он должен был знать, на что идёт.       – Нет. Он смотрел на всё это сквозь розовые очки. Мечтал всё изменить, как и ты раньше. Он был наивен, думал, что стоит только выбраться из трущоб, и всё изменится. Хотел добиться того, чего добился ты. Но он не мог выбрать такое добровольно, если бы знал, что его ждёт в действительности! Это, блядь, не дублинское пиво. Я видел, как его трахало на подиуме такое... существо, что после этого с трудом можно выжить. Эта тварь насиловала его на глазах у всех желающих посмотреть на это, а я стоял там, считал его крики и жалел, что у меня не осталось взрывчатки. Потом он отключился, а тварь продолжала трахать его, и я не знал, жив ли он ещё. И это только то, что я видел. А если вспомнить его рассказ о том, что с ним делали без свидетелей...       – Опять жалеешь этого засранца, – говорит Рики. Он не проявляет ни малейшего сочувствия. Я бы удивился, если бы было иначе.       – В прошлый раз, когда за ним пришли, я был того же мнения. Послушай, он ничего не помнит о том, что сделал.       – Я знаю, – отвечает Рики. – Видел его в Эосе.       – Рики, я помню, как он бесит тебя. Но он стал для меня причиной жить. Он был готов умереть сам, чтобы я жил. Дай ему шанс. Ты просил Меченого сделать всё, чтобы я жил, но он только нашёл квартиру, а остальное сделал Кири. Вот правда. Можешь принять её, можешь отвергнуть.       – Знаешь, Гай в чём-то прав, – встревает Норрис. – Кири точно не об этом мечтал. Он только сегодня рассказывал, что с ним делал этот тип, которому он принадлежал. Все мы видели следы на его теле, раньше их не было. И сознание ему изменили. Может, он ещё станет нормальным парнем, если у него будет шанс. Почему бы не проверить.       – Ты знаешь, кто стоит за этим, – добавляю я. – У него не было права использовать Кири или любого другого из нас.       – И где этот засранец?       – В ванной.       Рики смотрит на меня странным взглядом. Я понимаю, что он подумал сейчас.       – Нет, он не стал мне партнёром. Он слишком боится всего, что связано с сексом, после того, что с ним делали.       – Ты же понимаешь, что никуда от него не денешься? Он не сможет выжить самостоятельно.       – Я знаю. Я понимаю, он был для тебя постоянным напоминанием и раньше, поэтому ты ненавидел его. Можешь успокоиться, он – уже не он. Но ведь ты, сколько бы ни говорил, что от него нужно избавиться, так и не вышвырнул его за дверь, пока был выбор. Если я нарушу обещание и брошу здесь того, кто помог мне выжить, кем я буду после этого? Я буду чувствовать себя последним ублюдком. Я не верю, что ты изменился настолько, что готов плюнуть на это, лишь бы не видеть того, кто похож на тебя прежнего.       Рики собирается что-то возразить, но потом замолкает. Что-то в моих словах убедило его. Его взгляд становится спокойнее.       – Если обещал, хер с ним, забирай. Но возиться с ним будешь сам.       – Я не собираюсь взваливать на тебя и остальных заботу о нём.       – Тогда собери вещи и скажи ему, чтобы собирал свои. Там решим, что с ним делать.       – А что за шаттл, на котором мы полетим?       – И правда. Мы можем улететь с Амои? – удивляется Норрис. – Но как? Что тогда мешает всему Цересу свалить на другую планету?       – У остальных нет человека, который поможет с этим. Если больше никого не удерживает здесь что-то, собирайте вещи, возвращайтесь, и поедем. Телефоны и флэшки бросьте, там они не понадобятся. Байки тоже. Там сейчас зима, а зимы там холоднее, чем здесь. Возьмите тёплую одежду. Ножи не берите. В космопорту рамки.       – Поедем? – переспрашивает Люк. – Интересно, на чём, если мы бросим байки, а ты сможешь забрать всех нас с вещами?       – Увидишь, – криво усмехается Рики. – Только не думай, что это для понта. Я её одолжил.       – Это, наверно, сон, – бормочет Норрис, идя к входной двери. – Или я сдох где-нибудь в сточной канаве. Интересно, возможно, что тебя убили, а ты не заметил?       Набираю код, и дверь отъезжает. Парни выходят, не говоря больше ни слова. Даже их шаги, кажется, тише, чем обычно. Неудивительно. Охренеешь от всего этого. Рики, переезд на другую планету... и его блонди. На этот раз Рики сказал всё как есть или скрывает что-то? Когда он разделся, я не видел кольца.       Закрыв дверь, возвращаюсь к Рики. Сейчас не надо спрашивать про кольцо. Впереди долгий полёт, потом... Потом его блонди встретит его, и... Нет, не может быть, чтобы Рики просто ушёл от разговора.       Рики встречает мой взгляд, отходит к окну и смотрит куда-то вдаль. Внизу слышно, как заводятся три байка. Через минуту гул моторов затихает вдали.       – Всё нормально?       – Да, – кивает он, чуть улыбнувшись. – Просто я успел отвыкнуть от трущоб. А ты... в порядке?       – Непривычно, что я могу говорить с тобой. То есть говорить-то я говорил весь этот год, но я думал, что ты... если и слышишь меня, то... не здесь.       – Где это «не здесь»?       – Не знаю, где. Там, где мёртвые.       – Ты серьёзно? Ты же никогда не верил в мистику, а теперь говорил со мной как с призраком?       – Оказывается, потеря может так изменить человека. Я... мне нужно было верить, что ты есть хоть где-то.       Рики выглядит огорчённым.       – Прости, – тихо говорит он. – Я должен был вернуться раньше.       – Ты не виноват.       Грёбаный робот за окном продолжает следить за нами, блестя объективом камеры. Мысль о том, что за стеклянным блеском скрывается холодный взгляд синих глаз, могущий за секунду наполниться безумной яростью, очень напрягает. Тем более теперь, когда, если что, умру не только я, но и остальные. Вспоминаю боль от раздробленных костей в отсутствующей теперь руке. Я заслужил это, но Сид, Люк, Норрис, Кири – они тут ни при чём.       – Гай, – тихо произносит Рики. – В чём дело?       – Ты уверен, что твой блонди не прикончит их на месте?       – Всё изменилось, правда. Тебе трудно поверить, знаю, но ты всё увидишь сам. Ты ведь не думаешь, что я забираю вас туда, чтобы он убил вас?       На это мне возразить нечего. Конечно, Рики никогда не сделал бы этого. Если только он сам не знает настоящих причин, почему блонди согласился, чтобы мы снова стали частью жизни Рики.       – Гай, ну перестань, – в голосе Рики слышно лёгкое раздражение. – Он слышит, что важно для меня.       Я не знаю, что сказать на это. Рики даже в Гардиан скрывал, что в его жизни не всё ладно, и никогда не просил о помощи, и теперь мне трудно поверить, что в этот раз у него действительно всё в порядке.       Тихо открывающаяся дверь в ванную избавляет меня от необходимости сказать что-то в ответ. Рики отступает в угол. Кири останавливается на пороге. Вид у него настороженный.       – Ты чего?       – С кем ты говорил? Опять с Рики? Все же ушли, разве нет? – он беспокойно смотрит по сторонам.       – Не совсем. А что, ты ушёл в ванную из-за них?       – Они ведь не в восторге от моего общества, – его взгляд становится таким же отрешённым, как был, когда парни расспрашивали его о жизни у старого ублюдка. – А я не хотел снова рассказывать им о прошлом, если они захотят узнать ещё что-то. А кто из них остался?       – Из них – никто, все уехали собирать вещи.       – Тогда кто? Тебе же кто-то отвечал. Подожди, какие вещи?       – Лучше посмотри сам, всё равно не поверишь.       Рики выходит на середину комнаты, бросив на Кири короткий неприязненный взгляд.       Кири бледнеет. Отступает на несколько шагов.       – Рики? – выдавливает он. – Но ты же... Ты... привидение?       – Для этой планеты – да, – неохотно отвечает Рики.       – Рики... – вмешиваюсь я. – Он же не поймёт. Он не в том состоянии.       – А на самом деле нет, – продолжает Рики. – Я живой.       – Но Гай оплакивал тебя, – тихо говорит Кири.       – Я думал, что Рики погиб, – объясняю ему. – Только теперь знаю, что нет.       – Я хотел сказать тебе сразу, – вполголоса говорит Рики. – Но сначала я лежал в больнице. Через пару месяцев после выписки снова лёг в больницу на восстановительную операцию. Ну, ты понял. Потом Ясон не давал мне возможности увидеться с вами. Считал, что это может быть опасно для меня.       – Только поэтому?       – На этот раз – только поэтому.       Кири внимательно смотрит на Рики, но избегает встречаться с ним взглядом. Чёрт, опять... Когда же он привыкнет смотреть в глаза? У настоящего Кири с этим не было проблем.       – Я помню тебя, – его голос звучит неуверенно. – Помню, что ты был... особенным.       – Ты же говорил, он ничего не помнит, – Рики смотрит на Кири с подозрением, и Кири опускает взгляд.       – О том, что сделал. Но то, что он знал нас, помнит.       – Треплется, наверно, – предполагает Рики.       – Нет. Он правда не помнит всего остального. Понятно, почему ты был особенным для всех. Но я?       – Может, он просто вспомнил, что видел нас последними из банды?       – Нет. Он не помнит почти ничего до промывки мозгов. Но он узнал тебя и остальных на фото.       – Я помню, что хотел привлечь твоё внимание и Гая, – встревает Кири. – И что...       – Мне плевать, что ты помнишь, – срезает его Рики. – Я согласился забрать тебя отсюда только потому, что Гай решил взять тебя с собой. Но это не значит, что я хочу видеть тебя рядом.       Кири, кажется, хочет что-то ответить, но осекается и молча выходит из гостиной.       – Даже если это правда, – Рики смотрит ему вслед, потом на меня, – ты готов так легко простить ему всё?       – Я не говорю, что это легко. Но... Помнишь, о чём мы говорили в тот день, когда за ним пришли? Ты сказал, что каждый платит свою цену. Кири свою уже заплатил. Даже больше, чем должен был. За то, что осталось в его памяти, точно. А с остальным разберусь, если вдруг он вспомнит.       – На нём остался пэт-ринг? Мы не можем тащить с собой живой маячок, чтобы всех нас выследили из-за него одного.       – У него был чёртов браслет на руке. Теперь уже нет.       – И как тебе удалось?       – Нашёл хакера.       – Ты ещё платил хакеру за освобождение этого ничтожества? Я бы не возражал, если бы ты просто отрубил ему руку.       Закрываю глаза, потому что накатывают воспоминания. Будь я проклят за то, что сделал тогда. Рики сказал, что простил меня, но правда ли это? Или он не сказал, чтобы я не мучился?       – Эй. Прости, я глупость сказал, – Рики сжимает мою ладонь. – Не бери в голову.       – Правда? Ты действительно простил меня?       – Да, чёрт побери! Даже если бы не простил, ты остался без руки и целый год винил себя в моей смерти! Если это не расплата, то я уже не знаю! Сейчас нет времени обсуждать прошлое. Шаттл не будет ждать.       – Шаттл? – Кири заглядывает в гостиную. Так и знал, что он слушает наш разговор. – Ты улетаешь? Но ты говорил, что мы не можем покинуть Амои.       – Я был уверен, что так и есть. Но ошибся. Если это всё-таки не сон, то да, мы улетаем.       – А я? – взволнованно спрашивает он. – Вы оставите меня здесь? Но... тогда мой хозяин найдёт меня и...       Таким испуганным я видел его только в первый месяц после того, как я освободил его.       – А разве ты не этого хотел? – с нехорошей иронией интересуется Рики.       – Рики, – тихо прошу, глядя в чёрные глаза. – Нет, ты тоже летишь с нами. Рики вернулся, чтобы предложить нам улететь. Ты же слышал, он согласился забрать тебя.       – Слышал, что ты убедил его согласиться, – поправляет Кири. – Спасибо. Правда. Но куда мы летим? Там не опасно?       Дерьмо! Что ещё сделали с его личностью? Раньше он не спросил бы ничего подобного...       – Не опаснее, чем здесь, – отвечаю, отогнав посторонние мысли. – Это путь к спасению отсюда, и мы должны спешить. Ты же не хочешь, чтобы тебя нашли и вернули в Мистраль-парк.       Он содрогается всем телом и стискивает мою руку.       – Нет, только не туда, – шепчет он, и разноцветные глаза наполняются страхом.       – А раньше ты только туда и просился, – недобро улыбается Рики. – Твоя мечта сбылась. Что такое, пиво невкусное оказалось? Не тот сорт?       – Когда это? Я не хочу туда, – протестует Кири. – Какое пиво? Я почти ничего не помню...       Вспоминаю его восторг, когда он уломал нас пойти в Мистраль-парк, и стискиваю зубы. Жутко и неприятно видеть разницу между тем Кири и этим.       Чёрт, не хватало только, чтобы он вернулся к тому состоянию, когда всё, что он мог, – забиться в угол и трястись от ужаса.       – Не надо, Рики. Он не помнит, что наговорил тогда про дублинское пиво и... всё остальное, а если бы помнил, то понял бы, что ошибался.       Рики бросает на меня скептический взгляд, но ничего не говорит.       – Гай? – едва слышно шепчет Кири. Страх в разноцветных глазах превратился в настоящую панику. – Мы всё это время жили, ожидая, что нам придётся или умереть, или что похуже! Я не хочу оставаться здесь!       – Не бойся, – беру его за плечо. – Я не оставлю тебя. Я же обещал. Собери свои вещи.       Кири не двигается с места. На побелевшем лице проступают веснушки.       Сжимаю его плечо.       – Эй. Ты что, в обморок падать собрался? Дыши глубже. Мы улетаем. Все мы, и ты тоже.       – Блядь, Гай, он всех задерживает, – резким тоном говорит Рики. – Чем быстрее мы свалим с планеты, тем лучше. Груз не может оставаться на хранение в космопорту надолго. У шаттла есть время отбытия, Катце ждать не будет. И мне ни к чему светиться тут. Если забираешь мелкого засранца, то заставь его очнуться, или пусть летит без вещей.       Катце? Вот уж кого бы ещё сто лет не видеть.       – Чёрт возьми, у нас нет времени сидеть и трястись от страха! – обращается Рики к Кири, не меняя тона. – Собери свои вещи, слышишь? Или оставайся и живи в страхе дальше.       Кири моргает и смотрит на шкаф. Кажется, голос Рики привёл его в чувство быстрее, чем мои слова.       Рики, засунув руки в карманы, равнодушно наблюдает, как Кири опустошает свою полку в шкафу. Только когда Кири засовывает в сумку поверх одежды голоигру, ту самую, в которую мы с Рики играли, уголки его губ раздражённо кривятся.       – Да, я отдал ему нашу игру, – отвечаю на невысказанное раздражение. – Ты не против? Он же не мог выйти из этой квартиры, надо было занять его чем-то.       – Да хрен с ней, с игрой, – недовольно говорит Рики, потом чуть улыбается. – Там, куда мы летим, на электронные игрушки не останется времени.       Кири ставит свой пакет с вещами к дивану. Быстро собираю свои вещи, кладу в отдельную сумку тёплое пальто. Кроме одежды, я беру только телефон. С сомнением смотрю на флэшку, технику и кухонный шкаф с посудой.       – Это всё тоже надо забрать? – озвучивает мои мысли Кири. – У нас нет столько сумок.       – Не надо, – отвечает Рики, подчёркнуто обращаясь ко мне. – Там всё есть. Катце знает, что тебе уже не нужна эта квартира, и разберётся, что с этим делать. Флэшку и телефон оставь, там они всё равно не будут работать. Да, и нам надо переодеться.       Ставлю свои сумки рядом с пакетом Кири. Рики расстёгивает свою спортивную сумку, вынимает две стопки одежды и отдаёт одну мне.       – И кого я буду изображать?       – Бортоператора грузового отсека шаттла. Размер формы примерно твой. Ты похудел, но... должна подойти.       – А кем ты будешь?       – Я командир экипажа и пилот.       Короткий неприязненный взгляд на Кири, и Рики уходит в ванную. Я стягиваю джинсы и свитер прямо здесь. Всё равно без помощи Кири не обойдусь. С белыми брюками справляюсь сам, но мелкие пуговицы белой рубашки одной рукой хрен застегнёшь. Кири, не дожидаясь просьбы, помогает мне справиться с ними, завязать галстук и застегнуть пуговицы белого пиджака с нашивками на рукавах. Отходит, разглядывая меня.       – Да тебя прямо не узнать, – подытоживает Кири. – Классно выглядишь. Сидит нормально.       – Да уж, представляю. Только нахрена в экипаже человек без руки.       – Это не так важно для бортоператора, – возражает Рики, выходя из ванной. – Всё, что тебе придётся сделать, – передать документы на груз парню, который будет погружать его на шаттл, подписать накладную на межпланетную перевозку контейнеров и с деловым видом следить за погрузкой.       Заталкиваю в сумку старую одежду. Сажусь на диван. Рики вынимает из карманов чёрный блестящий телефон, флэшку и ключи на брелке, складывает одежду в сумку, достаёт ещё три комплекта формы и кладёт на стол. Смотрит на часы и садится рядом со мной. Как непривычно видеть его в белом костюме с золотистыми погонами на плечах и нашивками на рукавах...       – Телефон-то жалко, – говорю, очнувшись от удивления. – То есть не сам телефон. Там остались наши фотки.       – И много их там? – глаза Рики вспыхивают интересом. – Я думал, они не сохранились.       – У меня сохранились. От снимков из Гардиан до фоток после того, как мы получили контроль над Хот Крэк.       – Перешли их мне, – Рики включает телефон и убирает ключи в карман пиджака. – Сам телефон тоже лучше бросить.       Отправляю папку с фотографиями на его телефон, стираю все данные со своего и убираю его в ящик стола. И только теперь вспоминаю, что его фотки, которые мы сделали, когда следили за ним в Мидасе, тоже в этой папке. Какого чёрта я не стёр их, прежде чем передать...       Рики улыбается, листая фотки. Потом выключает телефон, его лицо становится серьёзным.       – О чём говорил мелкий засранец? – спрашивает он. Кири морщится, услышав это, но молчит. – Жили, ожидая, что придётся умереть или что похуже? Что это значит?       – Я думал, что меня будут искать. За взрыв в Дана Бан. Даже если Меченый не сдал меня, я засветился в Мидасе, освобождая Кири. Если бы кто-нибудь, тот же Зико или ещё какая-нибудь шестёрка Танагуры, просёк, что я жив... До того, как я вытащил Кири, мне не было жаль своей жизни. Я просто не хотел нарушать обещание тебе. Но после... В общем, я рассказал ему, почему он не должен высовываться из квартиры, чтобы никто не знал о нём. Ты же понимаешь, что бы с ним сделали, если бы кто-нибудь узнал его на улице.       – А что, тебя это удивляет?       – Нет. Но я не хочу, чтобы это случилось с ним.       Время тянется дико медленно, и головная боль ужасно раздражает. Потираю виски и переносицу. Сейчас бы лечь и уснуть. Скорее бы оказаться на шаттле. Слежу за мигающими цифрами часов. 19:15, 19:16, 19:17...       – Как они долго, – нетерпеливо говорит Кири. – Мы же опоздаем!       Вопросительно смотрю на Рики.       – Ещё нет, – отвечает он. – Шаттл улетает через час. Но лучше бы им поспешить.       Едва он договаривает, я слышу, как байки приближаются и паркуются под окном. Кажется, два. Через несколько секунд раздаётся звонок домофона. Кири вздрагивает. Подхожу, вижу на мониторе Сида и Люка и открываю дверь подъезда и квартиры.       – Норрис не с вами? – спрашиваю, когда они входят в квартиру. У Сида за спиной огромный рюкзак, в руке чемодан. Люк с двумя спортивными сумками в руках. Оба разглядывают нас с Рики в новой форме.       – Нет, – отвечает Сид, снимая рюкзак. – Наверно, разминулись.       – Я думал, он уже у тебя, – добавляет Люк.       – Чёрт, где его носит?       – Может, Макси его не пустил? – насмешливо предполагает Люк.       – Да иди ты... – начинает Сид и замолкает, потому что мы слышим незнакомую мелодию звонка.       – Это мой, – говорит Рики и подносит телефон к уху. – Да. Почти. Ждём ещё одного и летим.       Пауза. Лицо Рики становится напряжённым, брови сдвигаются.       – Чёрт. Так ты ждёшь или нет?       Полминуты Рики слушает, потом сбрасывает звонок.       – Блядь, – ругается он сквозь зубы, и парни вопросительно смотрят на него.       – Только не говори, что облом, – говорит Люк.       – Пока нет. Но нам надо спешить. Если опоздаем, проторчим ещё сутки в этом отстойнике. Только до пункта пропуска лететь минут сорок. Переоденьтесь, пока дожидаемся.       Последнее слово сливается с сигналом домофона. Смотрю на монитор и вижу Норриса.       – Наконец-то, – выдыхает Рики и подходит к панели управления замка. – Поднимись, тебе надо переодеться.       – Вот в это переодеться, ты имел в виду? – уточняет Люк, как только Норрис входит в гостиную. – Что это, униформа для команды шаттла?       – Да. Твоя посередине, – отвечаю Рики.       Ждём, пока парни наденут форму.       – Наденьте маски, – говорит Рики, протягивая нам что-то вроде тонкой плёнки на прозрачных ремешках, когда все заканчивают переодеваться. – Они изменяют внешность.       Взяв у Рики свою маску, рассматриваю её. Чёрт, одной рукой её хрен натянешь со всеми этими ремешками.       – Давай я, – Кири помогает мне закрепить маску, застегнув ремешки на затылке. – Подожди, а почему у всех форма и маски, а у меня нет?       – Откуда я знал, что тебя тоже придётся забирать, – нехотя отвечает Рики. – Поэтому комплектов формы только пять. Чёрт, это будет подозрительно, когда все будут садиться в шаттл в форме, а ты – в обычной одежде.       – Бери, – Норрис отдаёт свою маску Кири. – Без неё тебя в космопорту скорее спалят, чем меня.       – Маска активируется, когда прикладываешь палец к подбородку, – говорит Рики.       Коснувшись подбородка, наблюдаю в зеркале, как меняется моё лицо. Глаза становятся карими, лицо – полноватым, нос укорачивается. Волосы тоже меняют цвет из серого в зелёный. Оглянувшись на Кири, вижу, что он стал сероглазым синеволосым парнем с бородкой. Остальных, кроме Норриса, тоже не узнать.       – Ну и видок у нас, – Люк смотрит на Норриса. – Видел бы тебя Макси, не отпустил бы, пока не трахнет.       – Да пошёл ты...       – Хватит, – прерывает их Рики. – Пора ехать. Ещё наговоримся за три дня полёта.       Почти одновременно берём собранные вещи и выходим из квартиры. Меня охватывает странное чувство. Как будто это сон. Или это происходит не со мной. Ещё немного, и мы навсегда свалим с Амои... Нет, правда?       Не сговариваясь, спускаемся по лестнице. Не хватало только именно сейчас застрять в лифте. Рики идёт впереди, и у меня голова кругом от этого почти забытого ощущения. Мы снова идём за ним. Это не передать словами. Оглядываюсь и вижу, что взгляды остальных выражают то же самое. Только выражение глаз Кири не могу понять сразу. Как будто он пытается вспомнить, когда чувствовал это прежде...       Выходим из подъезда. Ещё раз оглянувшись, вижу, что Кири остановился на крыльце.       – Ты что? Пойдём. Надо спешить. Или у тебя опять глюки?       Рики неразборчиво ругается. Я не расслышал слово, но по интонации понятно.       – Нет. Они только в замкнутом пространстве. Но ты говорил, что на улице опасно, – голос Кири приглушённый и тревожный. – Разве что-то изменилось?       – На глаза прохожим лучше не попадаться. Но это уже не так страшно. Скоро мы уберёмся отсюда.       – Не совсем так, – поправляет Рики. – Мне ни к чему привлекать к себе внимание, даже в этой маске. Если Танагура просечёт, что я выжил, они могут начать поиски... не меня. Ну, ты понял.       Значит, Сид был прав, что блонди не отпустили бы просто так.       Поднявшийся ветер, треплющий волосы и пустой рукав формы, чувствуется совсем не так, как вчера. Как будто до этого момента я был в полусне, а теперь проснулся, и все ощущения стали непривычно яркими. Жизнь. Я чувствую, что снова живу полностью, а не наполовину. Даже дыхание ощущается иначе. Как будто я почти не дышал, пока не почувствовал, как Рики обнял меня в ответ.       Идём за Рики в подворотню и видим припаркованный над разбитым тротуаром тускло-зелёный аэрокар. Цвет неприметный, но по форме слишком похож на лимузин. Рики нажимает кнопку на маленьком брелке, и аэрокар приземляется. Все шесть дверец бесшумно открываются.       – Круто, – шепчет Кири. – Только цвет отстойный.       – Не нравится – можешь не садиться в него, – цедит сквозь зубы Рики. – Уже передумал валить отсюда?       Кири качает головой и залезает на сиденье посередине. Складываем сумки в багажник. Рики садится за руль, я – на переднее пассажирское сиденье. Сид устраивается рядом с Кири, Люк и Норрис – сзади. Рики закрывает дверцы и заводит мотор. Аэрокар плавно взлетает и, развернувшись, летит над Цересом.       – Не слишком приметная тачка? – спрашиваю у Рики. – Мало ли остановят.       – Не остановят, – Рики прибавляет скорость. – Главное – не лететь быстрее разрешённой скорости, и всем будет плевать. В Мидасе есть тачки покруче. Или ты предпочёл бы лететь в обычной четырёхместной тачке, посадив своего засранца на колени?       – Это вряд ли.       Не хватало только, чтобы сейчас, когда надо сосредоточиться на том, как закосить под бортоператора, этот чёртов соблазнительный запах и тепло его тела сбивали меня с толку.       Стоп, что я подумал? Сейчас? А если не сейчас, то...       То я... кажется... не слишком возражал бы?       Блядь...       Открываю окно со своей стороны, высовываю голову и смотрю вниз, надеясь отвлечься. Холодный ветер слегка прочищает мозг. Глубоко вздыхаю, глядя, как серые улицы под нами сменяются глухой темнотой Нил Дартс, а потом – яркими огнями Мистраль-парка. Проклятый район на проклятой планете.       Через двадцать минут полёта Рики прибавляет скорость. Внизу проносится Оранжевый Проспект. Теперь мы летим над сияющей неоном Лхассой. Кири тихо вздыхает позади меня и тоже опускает стекло. Чёрт, только бы полёт в аэрокаре не напомнил ему... Быстро смотрю на него. Глаз не видно за тёмными стёклами – когда он успел надеть очки? – лицо напряжённое, но никаких признаков того, что он вспомнил что-то.       – Странно было попасть на другую планету, даже не попрощавшись с Цересом, – вполголоса говорит Рики.       – Представляю. Можешь сделать это сейчас, хоть мы уже пролетели Церес. За время, которое мы провели здесь, случилось многое, что просто так не забыть.       – Верно, – улыбается Рики. – Но больше мы в это дерьмо не вернёмся.       Флэр остаётся позади, яркие огни сменяются мягким светом. Я никогда не добирался сюда раньше, выходя в Мидас в поисках кредиток и адреналина, и уже не понимаю, где мы.       – Айнис, – говорит Рики. – Почти прилетели. В Сасане зайдём в офис Катце, чтобы он передал нам документы, и сразу в космопорт.       – Отлично. Давно не виделись.       – Знаю. Он тоже не будет рад встрече с тобой, но документы всё же сделал. Только не уверен, на всех или на вас четверых. Он, может, и не знает про твоего засранца.       Ещё пять минут полёта, и Рики паркует аэрокар рядом с каким-то строением, с виду ничем не отличающимся от окружающих зданий.       – Быстро выходим и за мной, – говорит он. – Ни к чему лишний раз светиться.       Выходим из аэрокара. Рики прикладывает ладонь к замку, и чёрная дверь плавно отъезжает. Поспешно входим внутрь. Когда дверь закрывается за спиной, у меня появляется ощущение, будто захлопнулась ловушка. Чувствую, как волоски на руке встают дыбом. Нет, конечно, Рики не подставил бы нас. Но хер знает, чего ожидать от Меченого.       Проходим по короткому коридору к лифту. Рики нажимает на панели светящуюся синим стрелку вниз. Створки дверей разъезжаются через пару секунд, и мы входим в просторную кабину. Двери закрываются. Лифт начинает плавно опускаться. Через минуту он останавливается. Выходим в открывшиеся двери. Осматриваюсь. Длинный коридор с несколькими дверями. Рики подходит к двери напротив лифта, и она отъезжает, как будто приглашая внутрь. Рики делает нам знак следовать за ним и входит в дверь.       Внутри вижу Меченого за солидным письменным столом. Кабинет, почти пустой, не считая этого стола с компьютером и кресла, провонял сигаретным дымом. За моей спиной тихо кашляет Кири. Рики морщится. Он что, тоже бросил курить? Кабинет производит странное гнетущее впечатление. Здесь слишком пусто. Только запах дыма и заполняет пустоту.       Меченый осматривает нас спокойным с виду взглядом. Увидев меня, прищуривается, кажется, с презрением. Хотя хер его поймёт, может, насмешливо или осуждающе. Но ничего не говорит.       – Не говори ничего, – отвечает Рики на его взгляд. – Я сделал то, что обещал. Забрал моих парней из Цереса.       – В этом я и не сомневался. Как и в том, кто похитил его, – он указывает взглядом на Кири. Как, интересно, он узнал, кто есть кто. – Только у одного человека на этой планете хватило бы безумия на это. Кири ты тоже забираешь с собой?       Чёрт. Или Ренни не так хорошо хранит секреты, как я думал, или Меченый прочитал в каких-нибудь новостях о пропаже секс-игрушки инопланетного дипломата и сопоставил факты.       – Да. Вообще-то я не хотел сдавать его, когда ты пришёл за ним со своими парнями, – губы Рики сжимаются в тонкую полоску. – Маячка на мелком засранце уже нет.       – Я не удивлён, – бесстрастно произносит Меченый. – Опытный человек среди вас есть.       – Заткнись уже. Хватит издеваться, – устало говорит Рики, сжав мою руку. Он выглядит расстроенным. – Ты же сделал документы и для него или с его вывозом будут проблемы? Какого хера ты не предупредил заранее, если знал...       Внимательно смотрю на Кири. Разноцветные глаза взволнованно блестят, но он не показывает никаких признаков страха. Значит, в его памяти не сохранилось то, как рыжий ублюдок привёл за ним андроидов. Люк, Сид и Норрис молча стоят рядом. Напряжение в воздухе такое же густое, как запах дыма, который, кажется, уже никогда не выветрится из кабинета. Меченый, ничего не отвечая Рики, раскладывает на столе карточки. Пять стопок. Почему пять?       – Забирайте, – равнодушным тоном обращается к нам Меченый. – Разберётесь, где чьи.       Пробегаю взглядом по оставшимся стопкам. На той, что в середине, блестят золотыми буквами вроде моё, только искажённое, имя и странная фамилия. Беру её со стола, просматриваю – удостоверение личности, виза, срок действия истекает завтра, ещё какие-то пять карточек – и убираю в карман пиджака.       Люк, Сид и Норрис тоже подходят и разбирают карточки. Кири берёт последнюю оставшуюся стопку и разглядывает верхнюю карту.       – Что за дурацкое имя, – комментирует он. – Вообще не похоже на моё.       – Будь имена вашими, на пропускном пункте любого из вас могли бы остановить, – Меченый передаёт Рики флэшку. – Здесь электронная подпись бортоператора и накладная на груз. Шаттл тот же, он на стоянке в грузовом терминале. Запланированное время вылета – 20:45 по мидасскому времени.       Рики кивает, глядя ему в глаза, и идёт к двери. Когда дверь открывается, он ждёт, пока мы выйдем, потом выходит сам. Коридор, лифт, ещё коридор и наконец свежий воздух. Я рад выйти из этого странного, отдающего сигаретным дымом и пустотой кабинета. Парни вроде разделяют мои чувства, но все молчат, пока мы не садимся в аэрокар.       – Ну и местечко, – наконец говорит Кири, когда Рики поднимает машину в воздух.       – Да уж, не поспоришь, – соглашается Норрис.       – Поболтать о вкусах Катце ещё успеем, – прерывает разговор Рики. – Найдите в своих карточках удостоверение личности, визу и удостоверение члена экипажа шаттла. Их надо будет предъявить на пропускном пункте, – Рики протягивает мне флэшку. – Накладная на груз, она должна быть у бортоператора.       Вытаскиваю карточки, нахожу нужные и складываю так, чтобы они лежали сверху. Убираю в карман вместе с флэшкой.       – Не забудь, что тебе придётся сделать в космопорту, – Рики достаёт из кармана флэшку, подключает к смартфону и просматривает что-то.       – Показать накладную на флэшке парню, который будет загружать шаттл, подписать накладную на межпланетную перевозку груза и сделать вид, что слежу за погрузкой, – повторяю я.       – А нам какого хрена делать? – осведомляется Люк.       – Будь ты настоящим бортинженером, ты бы проверил, нет ли в системах шаттла неисправностей. Никто не будет подниматься на борт и следить, что ты делаешь, просто посидишь внутри.       – Неисправностей? – переспрашивает Люк. – То есть на самом деле никто не проверит шаттл? Как-то не хочется сдохнуть в открытом космосе.       – Я же прилетел на нём сюда, и всё было в порядке. Но на всякий случай я сам проверю системы. Сид, ты по документам второй пилот, – продолжает Рики, отключая флэшку. – С твоей задачей тоже справлюсь сам. Норрис, ты – технический персонал, тебе не придётся изображать работу.       – А я? – напоминает о себе Кири.       – О тебе, – в голосе Рики слышно недовольство, – Катце не предупредил. Что у тебя в документах?       – Удостоверение личности, – перебирает карточки Кири. – Виза, ключ-карты, карточка стажёра...       – Давай, – Рики забирает у него одну из карт, подносит к камере своего телефона, смотрит на дисплей и отдаёт карточку обратно. – Ты стажёр на должность бортинженера. Будь у нас реальный бортинженер, ты бы ходил за ним и учился, а так сидишь внутри и никуда не суёшься. Если вопросов больше нет, пора на пропускной пункт. Там очередь. На погрузку и предполётную подготовку тоже уйдёт время.       – Один вопрос. Что мы везём? – интересуется Норрис.       – Партию андроидов.       – Опять чёрный рынок?       – Нет. Всё нелегальное в прошлом. Просто какие-то толстосумы с той планеты побывали здесь туристами и оценили местных андроидов. Несколько богатых семей, наслушавшись рассказов своих приятелей, решили обзавестись усовершенствованной прислугой. Нам всё равно надо убраться отсюда, а грузовой рейс – хорошее прикрытие.       Рики поворачивается к рулю, нажимает что-то, и аэрокар садится на парковку у космопорта. Смотрим, как Рики подходит к одетому в красную форму парню и говорит с ним о чём-то, потом оборачивается и подзывает нас жестом. Выходим из аэрокара. Рики закрывает дверцы с маленького пульта в руке и передаёт его парню в красном.       – Идём принимать шаттл, – коротко говорит Рики, когда мы подходим.       Несколько секунд смотрю, как он идёт сквозь толпу. Как тогда семь лет назад в Мидасе, и то, что сейчас маска скрывает его настоящее лицо, ничего не меняет. Стряхнув знакомое ощущение, догоняю его и оглядываюсь. Парни идут немного позади.       Вижу издали длинную очередь из разодетых туристов перед подсвеченной радужным светом белой аркой с одной стороны прозрачной перегородки и сплошной поток людей, выходящих из арки, с другой. За аркой здание, отделанное зеркальным стеклом, отражающим городские огни. Наверно, это и есть пропускной пункт и космопорт. Но нет, Рики идёт мимо.       – Так вот он какой, путь с этой планеты, – тихо говорит Кири.       – Заткнись, блядь, – зло выдавливает Рики. – Мы, мать твою, косим под инопланетников, а значит, ты уже видел и это, и космопорт. Если из-за тебя всех спалят...       Смотрю на ходу, как туристы проходят по одному через радужную арку, украшенную каким-то барельефом. Отсюда не разглядеть, что на нём изображено, я только слышал, что голые нимфы. Вот, значит, как выглядят знаменитые Врата Мидаса.       Кири, идущий рядом со мной, останавливается и заглядывается на рамку.       – Эй, – шепчу ему, подталкивая в спину. – Очнись, чего залип?       – Что, вейлы зачаровали? – хмыкает сзади Люк.       – Иди ты, – шипит Кири и, поймав взгляд Рики, идёт за ним.       Идём дальше, стараясь не задеть кого-нибудь сумками. Я думал, на нас будут пялиться туристы, но, как ни странно, всем плевать.       Обойдя космопорт, вижу за ним другое здание. Люди, одетые совсем не как туристы, в форму разных видов и цветов, проходят через совершенно обычную по сравнению с Вратами Мидаса металлическую рамку и исчезают за дверью. Замечаю, что каждый следующий по очереди ждёт пару минут, прежде чем идти. Рики, дождавшись своей очереди, проходит через рамку и скрывается в здании космопорта. Мы ждём. Напряжение сжимает грудь. А если что-то пойдёт не так? Если Рики или кого-то ещё остановят?       – Иди, чего ты, – подталкивает меня в спину Кири.       Очнувшись, иду через рамку, потом в дверь. Внутри за стойкой парень в форме. В углу коп, и я чувствую, как непроизвольно напрягаются мышцы. Рики, ждущий у стены, кивает мне в сторону стойки. Подхожу, отдаю парню три отложенных карточки, снимаю очки и жду. Сердце тяжело стучит в груди, пока парень, сканируя карточки, смотрит на меня, а другой в такой же форме проводит сканером вдоль моих сумок. Хочется сглотнуть, но во рту пересохло. Стараюсь выглядеть невозмутимым, но хер его знает, что мог выдать нам Меченый под видом документов...       – Всё в порядке. Хорошего полёта, – парень кладёт карточки на стойку.       – Спасибо.       Забираю карточки и иду к Рики. Подойдя, вижу Кири, который, уже без очков, вопросительно смотрит на меня. Киваю, и он кладёт перед парнем свои карточки. Дерьмо. Если парень обратит внимание на его побледневшее лицо...       – У тебя такой вид... – тихо замечает Рики. – Всё нормально. Расслабься.       – Извини, не получится. Кто знает, что Меченый мог подсунуть вместо документов. Или поймут, что карточки...       – Не поймут, если не будешь болтать об этом. Даже если бы он хотел подставить меня, он бы не рискнул пойти против... Ты понял. Но он и не хочет.       Кири забирает карточки, быстрым движением – слишком быстрым – надевает очки и подходит к нам. Смотрим, как Люк, Сид и Норрис проходят контроль документов и багажа. Напряжение немного отпускает, когда они присоединяются к нам.       – Идём, – говорит Рики.       За пропускным пунктом двойные двери из серебристого металла с электронным замком.       – Грузовой терминал, – поясняет Рики, доставая карточку, очень похожую цветом на отделку стен. – Ключ-карта, они у каждого в документах.       Находим в своих документах такие же карточки. Люк, Сид и Норрис, приложив карту к панели замка, проходят в бесшумно разъезжающиеся двери. Пропускаю Кири вперёд, потом иду сам. Рики выходит последним.       Ярко освещённое помещение, где мы оказались, напоминает крытую стоянку аэрокаров. Только потолок намного выше, чем нужно для стоянки аэрокаров, и большая часть мест пуста. Внутри только несколько кораблей.       Рики окидывает корабли быстрым взглядом и идёт к одному из них, стоящих во втором ряду. Серебристый, гладкий, обтекаемой формы.       – Это на нём мы полетим? – с интересом спрашивает Кири, догоняя его.       Чёрт, лучше бы он не высовывался.       – На нём, – не глядя на Кири, Рики кладёт ладонь на нос шаттла, как будто здороваясь.       Молча стоим рядом, пока он обходит шаттл, внимательно осматривая поверхность, открывая и закрывая небольшие люки на блестящем боку, заглядывая под днище, проверяя электронный замок в хвосте. От шаттла исходит слабый запах, он напоминает запах раскалённого металла в мастерской Макси, смешанный с озоновым запахом, который обычно появляется после грозы.       Закончив осмотр, Рики достаёт ключ-карту серого цвета, открывает дверь в задней части шаттла, откидывает трап и входит внутрь.       – Заходите, – доносится изнутри его голос.       Поднимаемся к нему. Отсек, где мы находимся, метра три в длину и пустой, если не считать панели на стене, магнитных рельсов на полу и крутой лестницы, уходящей куда-то вверх. Рики поднимает трап, и дверь закрывается.       – Грузовой отсек. Наверху комната отдыха и койки, – сообщает Рики, идя к узкой дверце с электронным замком в конце отсека.       – Здесь кухня и туалет, – Рики прикладывает ключ-карту к замку. Дверь отъезжает. Проходим за ним в небольшой отсек. Рики идёт в кабину, а мы осматриваемся. Крючки для одежды на белых стенах, маленькая раковина, встроенный шкафчик над ней, ещё два по бокам, откидная столешница и закрытая дверь, наверно, это и есть туалет. Дальше дверной проём, через который вижу чёрное кресло и окно. Поднимаю очки на лоб, чтобы не мешали разглядеть всё.       Когда заглядываю в кабину, Рики уже в кресле первого пилота пишет что-то в бортовом планшете. Кири уселся в соседнее кресло и наблюдает за его действиями. Губы Рики сжаты, он хмурится, но ничего не говорит, пытаясь не отвлекаться. Здесь довольно просторно, но вшестером было бы тесно. Прохладно. Слабый запах кофе, пластика и обивки кресел. И тихо, только снаружи доносятся голоса работников космопорта.       – Свали отсюда, – не выдерживает Рики. – Мешаешь. Второго пилота изображает Сид, а не ты.       – Тут же заняться вообще нечем, – протестует Кири, но встаёт, когда Рики поднимает недовольный взгляд.       Сид занимает освободившееся кресло. Рики выключает планшет и вешает на подставку.       – Если бы хоть можно было зайти наверх и посмотреть, что там, – скучающе тянет Кири.       – С удобствами ещё успеешь познакомиться, – Рики встаёт с кресла. – Пора принимать груз. Гай, это твоя работа. Идём.       – А мы? – встревоженно спрашивает Кири.       – Ждите на шаттле. Маски не снимайте, пока не взлетим.       Сейчас голос Рики, живой и решительный, так напоминает прежние времена, когда мы были самой крутой бандой в трущобах. Невольно улыбаюсь, выходя из кабины вслед за ним. Похоже, жизнь и вправду изменилась. А Рики... снова стал самим собой. Конечно, нельзя просто считать, что прошедших лет и всего, что произошло, не было, но...       – Гай, – тихо окликает Рики. – О чём задумался?       Чёрт...       – Извини. Похоже, год жизни взаперти херово сказался на мне.       – Идём. На размышления о жизни у нас будет трое суток полёта, а сейчас сосредоточься.       Киваю. Рики делает какой-то знак рукой синеволосому парню в ярком жилете.       – Добрый вечер, – здоровается Рики. – Нужна зарядка. На семьдесят три часа полёта.       – Сделаем, – бодро отвечает синеволосый.       Идём через стоянку к широким, больше, чем нужно для одного человека, воротам, чем-то похожим на гаражную дверь в мастерской Макси. Рики прикладывает ключ-карту к замку. Проходим под медленно поднимающейся дверью.       Теперь мы в просторном складе. Яркий свет бьёт в глаза. Подавляя желание выругаться, отступаю с дороги одного из сигналящих погрузчиков, проезжающих между высокими трёхэтажными стеллажами. Резкие ритмичные гудки штабелёров, шум двигателей, голоса работников сливаются в один сплошной гул, от него голова пульсирует болью. Дерьмо. В Мидасе вроде бы так же шумно, но только от технического шума боль усиливается.       – Накладная, удостоверение личности, свидетельство бортоператора, – тихо, так, чтобы слышал только я, напоминает Рики, направляясь к работнику с планшетом и сканером в руке, который наблюдает за парнями, переставляющими на погрузчик небольшие, но с виду тяжёлые контейнеры. Я останавливаюсь и прижимаю виски пальцами. Ни хрена не помогает. Ладно, отосплюсь во время полёта. Догоняю Рики.       –... третий ряд, девятое место, – успеваю услышать его слова.       – Добрый вечер, – передаю работнику флэшку, держа наготове карты.       – Добрый вечер, – парень сканирует карты и подключает флэшку к планшету, проверяет накладную.       Чёрт, как странно играть эту роль. Не могу не думать, что Кири бы вжился в неё лучше. Прежний Кири уж точно. Не будь он младше нас, нам бы стоило поменяться фальшивыми должностями. Скорее бы закончилась эта игра в профессию. Раскалывающаяся голова – не лучшее состояние для хождения по складу.       – Триста первый стеллаж, – говорит парень грузчикам и садится в кабину штабелёра.       Он едет к названному стеллажу, грузчики идут сзади. Штабелёр едет довольно быстро, но не настолько, чтобы его нельзя было догнать пешком. Рики выглядит уверенным и спокойным. Кажется, он знает этот склад. А я не могу отделаться от мысли, что нам здесь не место. Делаю медленный вдох и выдыхаю, пытаясь выровнять дыхание и унять частое сердцебиение. И эти грузчики, они выглядят странно. Слишком похожая походка, как будто... андроиды? А сразу не поймёшь.       Штабелёр останавливается у ячейки стеллажа на нижнем ярусе, где стоят двенадцать вытянутых контейнеров. Парень с планшетом проверяет маленькие цифровые окошки на каждом. Облизываю сухие губы. Хоть бы не случилось ничего, что задержит вылет или ещё хуже. Бездеятельное стояние рядом заставляет меня сжать зубы. Не будь необходимости держать лицо, я бы, наверно, начал ходить из стороны в сторону. Ещё один медленный вдох.       – Переносите на штабелёр, – командует парень грузчикам.       Не говоря ни слова, они переставляют контейнеры со стеллажа. Слишком легко и быстро. Точно андроиды. Когда они заканчивают, парень ведёт погрузчик к нашему шаттлу. Теперь скорость больше, и он уже ждёт нас, остановив штабелёр у хвоста шаттла, когда мы подходим.       – Он попросит подпись, – не доходя, говорит мне Рики. – Она на флэшке, файл так и называется. Программа спросит код, введи 9730.       Он уходит внутрь. Через минуту хвост шаттла поднимается, открывая грузовой отсек. Рики уже там, у панели управления. Он отступает в кухню, когда штабелёр поднимает контейнеры и ставит в отсек.       – Распишитесь в приёме груза и сделайте себе копию подписанной накладной, – парень протягивает мне планшет.       Выбираю в файлах подпись, ввожу код, который назвал Рики. Успешно. Сохраняю документ на его планшет и на флэшку, показываю ему.       – Спасибо, – парень отключает флэшку и отдаёт мне. – Лёгкого перелёта, господин Каррера.       Господин Каррера... Дико странно слышать это обращение ко мне, монгрелу, у которого никогда не было фамилии.       Заглядываю в грузовой отсек. Рики уже закрепил груз. Он взмахивает рукой, показывая, чтобы я поднялся на борт, и закрывает отсек. Наконец-то это закончилось. Но напряжение не отпускает. Я не смогу поверить, что мы действительно выбрались, пока не увижу Амои на расстоянии хотя бы нескольких километров от шаттла.       Когда я захожу в кабину, Рики вводит что-то в систему навигации, поглядывая на планшет. На маленьком дисплее бегут зелёные строчки. Сид в кресле второго пилота. Кири стоит позади, положив руки на чёрную спинку, и смотрит в окно. Рики возвращает планшет на подставку и выходит из шаттла. Смотрю на часы. Мы должны вылететь через пятнадцать минут. В квартире, откуда я лишний раз не высовывался, время тянулось, как будто в каждой секунде час. Теперь кажется, что оно понеслось с немыслимой скоростью. Под днищем шаттла раздаётся какой-то скрежет, и Кири вздрагивает. Открывшаяся дверь тоже заставляет его нервно дёрнуться. Рики заходит, нажимает кнопку закрытия двери и садится в своё кресло.       – Что это было? – часто дыша, спрашивает Кири. – Внизу. Что за звук?       Рики бросает на него взгляд как на психа.       – Правда, что это? – любопытствует Норрис. – Я и сам чуть не подпрыгнул.       «Спасибо. Кири бы не успокоился, если бы не узнал, что за шум это был».       – Зарядка закончилась, техник отсоединил кабель, – Рики щёлкает какими-то тумблерами на панели над головой. На ней загорается несколько лампочек, шаттл наполняется лёгким гулом. Рики нажимает синюю кнопку на приборной панели и надевает наушники.       – Диспетчерская, – говорит он в микрофон. – Борт НТ-4-001-К-68740. Прошу разрешение на взлёт.       В наушниках неразборчиво слышен мужской голос.       – Борт НТ-4-001-К-68740, принято. Спасибо. Хорошей смены. Взлетаю, – Рики ещё раз нажимает синюю кнопку и снимает наушники. – Идите наверх, там садитесь в кресла. На взлёте не стоит толпиться в кабине.       Сид, бросив на меня короткий взгляд, освобождает кресло второго пилота и идёт наверх.       – Подожди, – останавливаю его в кухонном отсеке.       – Что?       – Хотел сказать спасибо. И... Присмотри за Кири. Не очень-то верится, что Люк не попытается...       – Правильно не веришь, – взгляд Сида на секунду становится злым. Непонятно, в чём дело. – Присмотрю, можешь быть спокоен. Иди, не задерживай взлёт.       Сид выходит в грузовой отсек и, не оглядываясь, быстро поднимается по лестнице. Остальные, наверно, уже наверху. Возвращаюсь в кабину и сажусь в кресло. Рики нажимает зелёную круглую кнопку.       – Пристегнитесь, парни. Взлетаем, – говорит он в микрофон и ещё раз жмёт кнопку.       Вот дерьмо... Одной рукой с этими ремнями точно не справиться.       Рики, ничего не говоря, ловко помогает мне пристегнуться, пристегиваётся сам и переводит вверх рычаг между нами. Ещё несколько кнопок. Чувствую лёгкую вибрацию, когда шаттл отрывается от асфальта. Мы вылетаем со стоянки и набираем высоту. Гул двигателей усиливается. В кабине становится теплее. Рики прибавляет скорость, и нас вжимает в кресла. Несколько секунд, и это чувство исчезает.       – Теперь можешь расслабиться, – улыбается Рики, откинувшись на спинку кресла.       Снимаю маску и смотрю в боковое стекло. Космопорт отсюда выглядит совсем маленьким. Районы Мидаса сливаются в сплошной свет. Проходит несколько минут, и они исчезают позади. Теперь внизу просто темнота. Не сразу понимаю, что мы летим над океаном, которого я никогда не видел. Перевожу взгляд на Рики. Он выглядит, как будто он в своей стихии. В чёрных глазах тепло. Рука уверенно лежит на штурвале. Ему нравится вести шаттл, это видно. Когда выглядываю в следующий раз, под нами уже сплошные облака.       – Автопилот включён, – говорит механический голос.       – Там всё совсем не так, как на Амои, – Рики тоже снимает маску, поворачивается ко мне и смотрит в глаза. – Трудно поверить, я знаю. Я тоже долго привыкал. То есть мы оба. Я не сразу поверил, что лично за нами никто не наблюдает. Оглядывался в поисках камер, следящих за нами. Казалось странным, что я могу найти легальную работу. Но это так. Там мы начали новую жизнь. И вы начнёте. Всё амоианское дерьмо уже позади.       «А там, куда мы летим, будет своё?»       Если Рики смог начать новую жизнь там, куда мы летим, это ещё не значит, что все смогут... Ещё в детстве ему удавалось то, что было бы не под силу другим. Но он провёл год на этой планете. И то, что я теперь вижу в его взгляде... огонь азарта и силы, совсем как раньше... заставляет верить, несмотря на сомнения.       – Трудно поверить, да, – соглашаюсь я. – Но... я постараюсь.       – Ты всё увидишь сам. Прошлое осталось позади вместе с этой чёртовой планетой. А настоящее... Там есть возможность изменить его.       На его губах лёгкая улыбка. Смотрим в окно на быстро уменьшающуюся вдали Амои. Отсюда уже можно увидеть её шарообразную форму и луны. Мидас и Танагура – единственные места, где горят разноцветные городские огни. Остальная поверхность планеты – океан, он выглядит тёмно-синим.       – Посмотрю, что там в зоне отдыха. Тебе же не нужна помощь здесь?       – Нет, тут порядок, – отказывается Рики. – Взлёт прошёл нормально, это главное. Остальное – дело автопилота. Отдохни.       – А ты не пойдёшь?       – Нет. Кто-то должен следить за приборами, а я единственный, у кого есть опыт. Если что, я позову. Наверху есть громкая связь.       Отстегнуть ремень безопасности одной рукой легче, чем пристегнуть. Хоть это хорошо. Выхожу в грузовой отсек и начинаю подниматься.       – Сволочь... – ругаюсь, едва не оступившись на крутых ступеньках, и крепче сжимаю перила.       Да уж, чтобы нормально ходить по этой лестнице, нужны две руки. А в этом пиджаке даже рукав за пояс не засунуть.       – У тебя там всё в порядке? – слышу сверху голос Норриса.       – Уже да.       Ещё не хватало, чтобы я просил кого-то помочь взойти по лестнице. И без того, наверно, выгляжу жалкой тряпкой. Впрочем, я это заслужил, что бы ни говорил Рики.       Добравшись до верха, смотрю, что тут есть. Сид, Люк и Норрис сидят на нижних ярусах трёх двухъярусных кроватей, стоящих у стен. Кири уже забрался на верхний ярус той, что посередине. Все уже без масок. Кроме кроватей, в отсеке четыре кресла в два ряда и столик между ними. На каждой стене небольшой шкафчик. Здесь тоже достаточно тепло.       – Отсюда всё выглядит так таинственно... – прерывает тишину Кири.       – Ага, потому что отсюда не видно всей той срани, которую видно, когда ты на планете, – откликается Люк.       – В шкафчиках питьевая вода, если хочешь, – сообщает мне Норрис.       – То, что надо.       Сажусь рядом с ним на кровать, беру бутылку воды и делаю несколько глотков. Норрис выглядит грустным почему-то. Но и он, и Сид, и Люк тоже смотрят туда, откуда мы улетаем навсегда. Подняв взгляд на верхнюю кровать напротив, вижу, что Кири тоже продолжает смотреть в иллюминатор, положив подбородок на сплетённые пальцы.       Больше никто ничего не говорит. Мы просто молчим, глядя в иллюминаторы. Но слов и не надо. Я знаю без них, что чувствуют остальные. Рядом с вернувшимся Рики мы все снова обрели то, чего у нас не было и не могло быть. Надежду на будущее. Мы летим в неизвестность, но я почти готов поверить, что там всё начнётся сначала.       Я опустошён недавним взрывом эмоций, и мне хочется спать. Я уже давно не вспоминал, сколько сил отнимают слёзы и как болит голова после. Но борюсь со сном, протираю слипающиеся глаза, чтобы не отводить взгляда от исчезающей вдали планеты.       Не знаю, что ждёт нас там, куда мы летим, но всё, что произошло в прошлом, мы должны постараться оставить на Амои. Конец второй главы. Продолжение следует