Разбитые кольца. Путь в новую жизнь

Кири

      Выйдя из ванной, усаживаюсь на кровать. Долгое лежание в тёплой воде с ароматическим маслом чабреца – хорошо, что я сейчас один в квартире и никто не ломится в ванную – подействовало на меня расслабляюще. Я видел это растение на городской ферме, но не обратил особого внимания. На коже остался терпкий и сладковатый аромат – больше подошёл бы для зимы, но это неважно, мне нравится. Конечно, было бы куда круче сходить в хороший массажный салон. Если бы только были деньги и ключ-карта, чтобы не отпрашиваться у Гая. Смотрю в окно, как садится солнце. В комнате темнеет, и я торопливо включаю все лампы, чтобы не осталось ни одного места, где сгущается пугающая темнота.       Остановившись у окна, смотрю, как почти одновременно загораются городские огни. Это головокружительное зрелище, как всегда, завораживает. Жаль только, ни ванна, ни вид из окна не могут полностью отвлечь меня от дерьмовых размышлений. Рики, если верить Гаю, обещал, что я буду работать вместе со всеми через две недели. Завтра четырнадцатый день. Уже почти неделя как все получили первую зарплату. Какого хрена? Гай уверял меня, что Рики сказал правду, но что, если Рики и его надул?       Минут через пятнадцать слышу голоса парней в прихожей. Выходить не хочется. Стараюсь отрешиться от их разговора, повторяя выученные слова на межгалактическом и несколько слов на языке Нуа Эспани, но отключиться не удаётся. Болтовня о подарке для кого-то лезет в голову. Через какое-то время они замолкают. Наверно, ужинают. Продолжаю вспоминать слова, хотя уже не верится, что они понадобятся мне. Стандартные слова по категориям – продукты, цвета, погода – запоминаются быстрее, чем я ожидал. Как будто я уже учил их раньше. На узкоспециальные уходит больше времени.       – Кири, – слышу голос Гая за дверью моей комнаты.       – Заходи.       Писк панели замка, и дверь отъезжает. Гай садится на край кровати. Как обычно после работы, в отглаженных чёрных брюках и классической белой рубашке. Не то чтобы его полностью преобразил новый стиль, но так он выглядит всё же более презентабельно, чем в старом свитере и расползающихся по ниткам джинсах. Только пустой рукав рубашки портит впечатление. Не понимаю, почему Гай не хочет сделать биопротез.       – Как прошёл день? – интересуется Гай.       – Бессмысленно. Что в Цересе, что здесь все дни одинаковые. Сижу в квартире и хернёй страдаю.       – Кстати об этом, – Гай достаёт из кармана карточку и кладёт на кровать. – Твоя ключ-карта.       – Нафига? Всё равно без денег ходить некуда.       – Если повезёт, это ненадолго. Завтра тебя ждут на собеседование. Приготовь документы, они тебе понадобятся. В восемь выходим из дома.       – Неужели. Я уже думал, Рики не собирается выполнять обещание.       – Когда он нарушал своё слово?       – Я мог бы сказать точно, если бы помнил прошлое. Просто я знаю, что в отношении меня его слово нихрена не значит. Может, и нарушал.       – Вы когда-нибудь помиритесь? – в голосе Гая прорывается раздражение.       – Не знаю, почему он ведёт себя, как будто меня не существует. Но пока он не прекратит, я с ним вряд ли помирюсь.       Гай устало прикрывает глаза.       – Ты не нравился Рики ещё до того, как... – начинает он и обрывает себя. – Неважно. В общем, у него была причина. Рики, в отличие от тебя, её помнит.       – А ты?       – Все мы. Лучше не спрашивай.       Смотрю на него вопросительно.       – Тебе лучше лечь пораньше. Я тоже пойду к себе. Устал сегодня что-то.       – Ну конечно.       «Даже если и устал, ты уходишь от ответов».       – Кстати, послезавтра праздник, – сообщает Гай. – На Кроне его тоже отмечают. Придётся изображать, что он нам знаком с детства.       – Что ещё за праздник?       – Я правда устал. Поищи сам.       Гай выходит и блокирует дверь. Выкладываю на тумбочку документы, чтобы не тратить время на сборы утром. Покопавшись в гардеробе, выбираю на завтра белую рубашку, брюки цвета «королевский синий» и галстук на тон темнее. Это самое подходящее, что у меня есть для собеседования. Возможно, деловой костюм лучше подошёл бы, чтобы произвести хорошее впечатление. Если бы он у меня был. И весеннего пальто нет. Для зимней куртки погода уже слишком тёплая, но не настолько, чтобы ходить без верхней одежды. Да и обувь нужна по сезону. По крайней мере, тёплый бежевый оттенок зимней куртки подходит к брюкам.       Выбрав одежду, вспоминаю ещё кое-что, что надо сделать, прежде чем завтра выйду из квартиры. Я почти забыл про смертельные инъекторы, которые забрал с Амои. Но им нужно найти место надёжнее, чем нижний ящик тумбочки, где они сейчас заброшены в угол. Лучше придумать, где сделать маленький тайник. А пока, стараясь не вспоминать день, когда Гай едва не решил использовать их, вытряхиваю батарейку из старого фонарика, засовываю коробочку в пустой корпус и убираю фонарик в глубину гардероба, где его не видно за одеждой. Гай, конечно, никогда не искал что-то в моей комнате. Кроме него, никто не знает код от замка. Но лучше перестраховаться от случайностей. Сейчас вроде всё налаживается. Рики жив, мы живём в нормальном месте, и у Гая больше нет причин использовать один из них. Но я не забыл, что тогда Гай всерьёз собирался умереть вместе со мной. Теперь придётся и дальше прятать это дерьмо, чтобы Гай не увидел ни случайно, ни намеренно. Само собой, можно просто кинуть в утилизатор, никто и не заметит, как инъекторы спрессуются с обычным мусором. Но лучше пока сохранить. Жизнь непредсказуемая, мало ли как повернётся.       Закончив с временным тайником, открываю телефон и захожу в поисковик. Отлично, блин! Общегалактический женский день. И я, проведя последние хрен знает сколько лет в районе, где одни мужики, должен хотя бы в теории представлять, что дарить? Могу только надеяться, что среди моих будущих коллег нет женщин. Хотя Гай и Сид говорили что-то о подарке. Значит, всё-таки есть, и мне придётся что-то дарить, чтобы вписаться в коллектив. Но на подарки нужны деньги, а Рики решил помочь с работой всем, кроме меня. Если только Гай скинется за двоих.       Девять вечера. Казалось бы, я только что сел за телефон, а уже час пролетел. Переодеваюсь в пижаму и ставлю будильник. Уснуть при свете трудно, как всегда. Но это лучше, чем возникающее в тёмных углах шевеление и выползающие твари, тянущиеся ко мне руками. Отвернувшись к стене – так хотя бы лампы не бьют в глаза – думаю о том, что будет завтра. Если повезёт, удастся устроиться работать на ресепшен вместе с Гаем, а не на ремонт, но всё равно знание деталей аэрокара будет мне в плюс. Вспоминаю схему аэрокара из старой голоигры и ищу названия деталей на межгалактическом, пока не отрубаюсь.       Просыпаюсь на рассвете ещё до будильника и вырубаю назойливый писк. Спать больше не хочется, и я открываю гардероб. На трущобные тряпки тошно даже смотреть. Как только у меня будет достаточно денег, чтобы заменить весь гардероб, это барахло отправится в утилизатор. В Цересе, понятно, у Гая не было особого выбора, что покупать. Но здесь он мог бы убедить Рики устроить всем день нормального шопинга. У Рики же денег, наверно, хоть жопой ешь. Точнее, у его партнёра, но какая разница. Если даже не знать о руднике, достаточно посмотреть, какая у него тачка, чтобы понять, что он и не заметил бы сумму, которая ушла бы на нормальную одежду и крутые телефоны для нас пятерых. Но нет, оба – что Рики, что Гай – играют в свои принципы. И из-за этого я выглядел бы на собеседовании как грёбаный нищеброд, если бы Гай, получив первую зарплату, не позвал меня пройтись по торговому центру вместе со всеми. Похоже, всех, кроме меня, устраивало ходить в этих дерьмовых трущобных тряпках. Может, хотя бы потом удастся уломать Гая, чтобы он поговорил об этом с Рики. Сегодня об этом даже думать бессмысленно. Одежда новая и телефон у каждого свой – для начала сойдёт.       Где же я видел этого типа, партнёра Рики? То, что Гай рассказал в тот вечер в своей квартире... Это тот самый Ясон, который, по словам Гая, держал Рики в плену? Гай считал, что убил и его, и Рики. И говорил, что мне лучше не вспоминать, кто он такой. Значит, и я знал его когда-то? Он не похож на мертвеца, напротив, выглядит вполне преуспевающим. Только я уверен, что видел его длинноволосым блондином, а не брюнетом с короткой стрижкой, как сейчас. Любопытно, что у них происходило весь этот год, пока Гай думал, что убил их, а я пытался удержать его на этом свете в те несколько дней перед годовщиной взрыва. Рики мог бы и раньше вернуться и предложить всем перебраться сюда, зачем было столько ждать.       Хотя... Забери он Гая сразу, я бы так и остался у старого ублюдка. Даже лучше, что всё так, как есть. Хотел бы я знать, как бы поступил Гай, если бы у него был выбор. Улетел сразу и забил на меня? Или прожил бы этот год, веря, что он убил Рики, но вытащил меня из этого дерьма? Может, когда-нибудь я задам ему этот вопрос, но сейчас лучше выкинуть всё из головы и настроиться на предстоящее собеседование.       Завтракая, смотрю, как гаснут городские огни и тускло-розовый свет заливает тучи на горизонте. Причёсываюсь, надеваю рубашку и брюки, кладу карточки в нагрудный карман. Наконец период бездействия в четыре с лишним месяца сменился хоть какой-то активностью. Я уже думал, что подохну со скуки.       Начинаю завязывать синий галстук и останавливаюсь, поняв, что движение пальцев кажется странно привычным. Разве я делал это раньше? Продолжаю завязывать узел, пальцы двигаются медленнее. Наблюдая за своим отражением, пытаюсь вспомнить, когда и где я завязывал галстук в той жизни, которую не помню. Нахрен, сейчас не время погружаться в прошлое, лучше представить, какие вопросы могут задать на собеседовании. Нет, лучше обойтись без галстука, он бы хорошо выглядел с пиджаком. Смотрюсь в зеркало, убеждаясь, что одежда хорошо сочетается. По сравнению с трущобными тряпками ничего, но бывает и лучше.       Выхожу в прихожую. Все уже здесь. Надев куртку и ботинки, бросаю последний взгляд в зеркало. Порядок. Подумав секунду, надеваю тонкие бледно-песочные перчатки. Ещё не настолько тепло, чтобы ходить без них.       – Что у тебя с волосами? – спрашиваю, посмотрев на Гая, привычным движением снимаю с хвоста резинку и завязываю заново. – Сказал бы, я бы зашёл к тебе, когда ты собирался.       Заметив быстрый взгляд Норриса, встречаюсь с ним глазами.       – Что?       – Да нет, ничего, – Норрис наклоняется, надевая ботинки.       – Спасибо, – тихо говорит Гай.       Чёрт. Раньше то, что я собирал ему волосы в хвост, казалось таким естественным. А теперь ему как будто неловко из-за этого. Почему? Дело в том, что мы здесь не одни? Может, спросить его вечером?       Выходим из подъезда. После тёплого воздуха квартиры и подъезда утренний уличный воздух кажется контрастно холодным.       Подходим к остановке аэробуса. Входить в павильон не хочется, мне больше нравится вдыхать воздух, в котором, несмотря на влажность и прохладу, чувствуется приближающаяся весна. Аэробус подлетает уже через пару минут. Как ни странно, не все места заняты. Сажусь рядом с Гаем.       – Что этот Кинтеро собой представляет? – осведомляюсь у него, когда аэробус отрывается от асфальта.       – Деловой мужик. Если он будет заниматься чем-то, не обращая на тебя внимания, просто жди. Это вроде проверки на терпение. И не веди себя на собеседовании как тогда с... – Гай обрывает себя, не договорив. – Кинтеро – начальник, а не хозяин жизни.       – Как с кем?       – Забей, ты не помнишь, и хорошо.       Ладно, потом узнаю, о ком он. А может, лучше и не знать.       – Он спрашивал тебя, кем ты работал раньше?       – Спрашивал.       – И что мне отвечать, когда спросит у меня? Кем-то же я работал, не только за счёт Танагуры жил?       У Гая темнеют глаза. Губы сгибаются в кривой улыбке.       – Что?       – Да так. Просто скажи, что не работал с аэрокарами.       – Зато заработал на аэрокар, – усмехается Люк.       – Заткнись нахер, – цедит Гай сквозь зубы. – Приехали.       Обращаю внимание, что он смотрит на меня странно. Да что такое в моём прошлом связано с аэрокарами? Гай сам говорил мне, что у меня был аэрокар, а теперь понял намёк Люка. Подробнее, конечно, ни хрена не расскажут.       Выходим из автобуса в дождь. Спускаюсь вместе со всеми к зданию автосервиса. Жёлтая неоновая вывеска на сером фасаде бросается в глаза. «Двор Кинтеро»? Серьёзно? Если не ошибаюсь, это слово на языке Нуа Эспани употребляется и в значении «королевский двор». Надо будет найти в словаре. Он что, возомнил себя королём в ремонте аэрокаров?       Войдя в чёрную дверь, мы попадаем в длинный коридор. Яркий свет бьёт в глаза.       – Здесь раздевалка, – показывает Гай на дверь. – Кабинет Кинтеро на втором этаже, лифт дальше по коридору. Рядом с дверью кабинета кнопка, нажми её и входи, когда она станет зелёной.       – Понял.       – Удачи, – говорит он мне вслед, когда я уже иду к лифту.       Оглянувшись, коротко улыбаюсь, и он уходит в раздевалку.       Выйдя из лифта, вижу напротив дверь с блестящей табличкой цвета старой бронзы. В обе стороны от лифта, как и на первом этаже, тянутся скучные серые стены. Название с намёком на королевский двор, но интерьер на королевский не тянет, мог бы быть поинтереснее. Да, в цехе всё должно быть практично, но здесь же не цех, а коридор, ведущий к кабинету шефа.       Выгнав из головы ненужные сейчас мысли, нажимаю кнопку. Она светится зелёным через пару секунд, и я вхожу в отъехавшую дверь. Интересно, зачем ему замок на двери. Кому придёт в голову входить без спроса в кабинет хозяина компании.       «Вот это уже на что-то похоже», – первая мысль, когда я вижу, как оформлен кабинет будущего шефа. Он сидит перед компьютером за столом тёмного цвета. Стена за его спиной благородно-коричневого цвета, боковые – светлые. Проектор на столе отображает на заднюю стену золотистый рисунок вроде герба, разделённого на три части. В верхней части половину занимает аэрокар, во второй незнакомый инструмент, нижняя заполнена непонятным узором. Под ногами коричневый с разводами пол, вроде бы из плитки, имитирующей древесину. Круто.       – Доброе утро, – опомнившись, обращаюсь к Кинтеро.       – Здравствуй, – отвечает он. – Алонсо Кинтеро, владелец сервиса.       – Кири Грин. Надеюсь, что ваш будущий подчинённый.       – Тебя как будто что-то отвлекло, – замечает он.       – Извините, сеньор Кинтеро. Не мог не заметить, как интерьер вашего кабинета отличается от коридора.       – Нравится?       – Впечатляет.       – Сколько тебе лет? – переходит к делу Кинтеро.       – Девятнадцать.       – Ты работал раньше?       – В сервисе – не приходилось, – ухожу от вопроса. – Но я быстро учусь.       Какого хрена Гай не рассказал мне, кем я, чёрт побери, работал? Что такое скрывается в этой информации? Мир перевернётся, если я узнаю? Мне даже ответить нечего, если кто-нибудь спросит, где я работал!       – Должно быть, ты знаешь, что осталась одна вакансия – механик. Устройство аэрокара тебе знакомо?       «Дерьмо! Не знал, спасибо за приятные новости!»       – Да, сеньор Кинтеро, – говорю вежливо, стараясь скрыть разочарование. – Последние несколько месяцев только и делал, что изучал. Только аэрокар, который был в моём распоряжении, довольно старый.       «В голоигре десятилетней давности, но это никому знать необязательно, всё равно она сделана точно по схеме реального аэрокара».       – Могу я спросить, почему освободилась вакансия? – задаю вопрос, чтобы сменить тему.       – Один из механиков переехал и перешёл в филиал сервиса ближе к его новому адресу, – отвечает Кинтеро. – Можешь приступать с сегодняшнего дня. На время обучения зарплата будет тысяча двести. Дальше всё зависит от твоих успехов.       На сотню меньше, чем у Гая и остальных, хотя они ещё стажёры. Мало, чёрт побери, за то, чтобы ковыряться в аэрокарах! Но лучше, чем ничего. Пока поработаю, а там посмотрю, может, подвернётся что-то получше или после обучения зарплата будет выше. Но это странно, что Кинтеро так быстро принял решение.       – А почему именно я?       – Тебе ведь нужна эта работа? – Кинтеро смотрит на меня испытующим взглядом.       – Конечно, сеньор Кинтеро. Но зачем я, человек без опыта работы, нужен вам? Разве более подходящего кандидата нет?       – Ты сообразительный, – одобрительно улыбается Кинтеро. – Твои друзья не задавали столько вопросов. Это последняя незакрытая вакансия в сервисе, и никто не откликается уже довольно долго. Иногда имеет смысл вложиться в обучение сотрудника.       Объяснение вроде логичное, но всё равно в этом есть что-то мутное. Ладно, попробую. Если здесь что-то не так, всегда можно свалить, главное – внимательно изучить договор.       – Согласен. Спасибо, что уделили время, сеньор Кинтеро.       – Тогда выходи на смену. Сеньоры Аварес сейчас нет в кабинете, зайдёшь к ней позже и оформишься.       – Да, сеньор Кинтеро. До свидания.       В лифте и по пути в раздевалку думаю, как всё это странно. Меньше всего я ожидал, что дурацкая старая голоигра с собиранием тачек, которую я за неимением других способов убить время прошёл вдоль и поперёк, поможет мне на собеседовании. Хоть в чём-то эти месяцы потрачены не зря. Но разве в начале собеседования Кинтеро не должен был спросить у меня документы? Откуда он знает, что я не преступник какой-нибудь? Пусть я ещё не оформлен, но он должен был поинтересоваться, кого пускает в цех.       Входя в раздевалку, чуть не сталкиваюсь в дверях с Сидом.       – Ну что, взяли? – спрашивает он.       – Твоя форма, – ворчливо обращается ко мне пожилой мужик, жестом указывая на стопку одежды на скамейке. – Наконец-то последний новичок, теперь можно не отвлекаться на вас.       – Взяли, как видишь. Кто это? – интересуюсь, когда мужик выходит.       – Заведующий складом. Переодевайся, покажу тебе, где наш цех.       Выбираю открытый шкафчик, оставляю вещи и одеваюсь в форму. Размер подходит. Выходя, бросаю взгляд в зеркало. Не помню, чтобы я когда-нибудь одевался в чёрное с красными вставками.       В цехе Сид представляет меня старым сотрудникам. Здороваясь с ними и запоминая имена, вижу, как Рики, уже переодетый в такую же форму, бросает на меня короткий холодный взгляд. Не могу сдержать улыбку. Если ты надеялся, что я провалю собеседование, то ни хрена, вот он я. Теперь ты не сможешь сказать или хотя бы подумать, что я хуже вас всех. А форма механика ничего, стильная, хоть и непривычная. Но этот маленький принт на правой стороне груди, копирующий герб с проектора... До смешного напоминает форму королевских гвардейцев из презентаций по истории. Интересно, Кинтеро правда опирался на эти королевские штучки, когда выбирал название сервиса и дизайн формы?       – Удачного обучения, - говорит мне Доминго, мастер цеха. – Рики научит тебя всему, что должен уметь механик, когда закончит срочный ремонт.       Удерживая улыбку на лице, в мыслях перебираю весь мат, какой только помню. Какого хрена именно Рики? Чтобы он потом возомнил, что я обязан ему всем, чему научусь?       Оглядываюсь на Рики, как раз когда он отрывается от аэрокара с открытым капотом на ближайшем к стенке подъёмнике. Он обжигает меня недовольным взглядом.       – Лучше бы его обучением занимался кто-то другой, – безэмоционально произносит он.       Хоть бы Рики удалось убедить их!       – Доминго и так решил, что нам не помешает практика в обучении кадров, поэтому мы учим Люка и Сида, – оборачивается к нему Эдуардо. – Хотя бы одним займись сам. Ты отличный механик, хотя пришёл в цех позже, чем любой из нас. Почему бы тебе не передать новенькому свои знания?       – Ты сегодня сам на себя не похож, – с удивлением замечает Кармело. – Всегда стремишься работать, а сейчас не вижу энтузиазма. Тем более что этого новичка тоже рекомендовал ты. У Люка и Сида хоть опыт есть, а его придётся обучать всему с нуля.       – Что-то не так? – спрашивает Доминго. – Ты не успеваешь закончить срочный ремонт? Я могу заняться обучением, пока ты не разберёшься, в чём проблема, но после новенький вернётся к тебе.       – Разобрался вчера перед уходом, до конца смены управлюсь, – отвечает Рики с непроницаемым лицом. – Из тех, кто занимался этой тачкой до меня, стоило бы выбить дерьмо и посоветовать клиенту никогда не обращаться к ним. Чёрт с ним, займусь обучением, когда закончу.       Вот блядь...       Парни обмениваются озадаченными взглядами. Если они относятся к нему так же, как все, хреново, что они видят его отношение ко мне. Может, не стоило соглашаться на работу в одном месте с Рики?       – Иди сюда, – негромко и отрывисто бросает Рики.       Чувствуя затылком взгляды в спину, иду за ним к посту, на котором он копался в аэрокаре, когда я пришёл.       – С этим решено. Возвращаемся к работе, – заключает Доминго.       – Если здесь ты такой же крутой, как там, в Цересе, что же ты не уломал кого-нибудь другого учить меня? – поддеваю, когда мы останавливаемся у подъемника, на котором висит новенький и очевидно дорогой ярко-красный аэрокар. – Тебя же тошнит от одной мысли, разве нет? Меня, если что, тоже не радует, что придётся учиться у тебя.       – Потому что в нормальной жизни не так важно, крутой ты или нет, – Рики отвечает так же равнодушно, не обращая внимания на подколку. – Здесь авторитет получаешь за другое. Я знаю, что у опытных механиков семьи, и они должны тратить время на работу, за которую платят, а не на обучение новичка, который ни хрена не умеет. Если положу на это хер, отношение ко мне будет другим. Как бы мне ни было тошно, учить тебя придётся.       – Блядь... – только и говорю я.       – Раз мне придётся заниматься твоим обучением, исполняй всё, что я говорю, и не выпендривайся. Личная неприязнь не должна мешать работе сервиса. Если накосячишь, отвечаешь из своего кармана. Если не согласен, или просись в ученики кому-то другому, или ищи работу сам. Не пройдёшь испытательный срок – прикрывать тебя не буду.       Смотрю на него со злостью. Первая мысль – послать его и свалить. Неприязнь – это он явно преуменьшил. Как будто я не понимаю, что он мог бы привести меня две недели назад. Тогда на месте Гая или Норриса мог бы быть я. Сидел бы на ресепшен или учился диагностировать неисправности, а не копаться в двигателях с головы до ног в грязи. Но Рики оставил меня напоследок, когда выбора уже нет.       Хотя нет. Если я свалю так просто, Рики это только обрадует.       – Ладно, работаем, – соглашаюсь я. – Если, конечно, ты не прожужжал всем уши, какая я сволочь. Не знаю, за что ты так меня презираешь...       – Никто из местных не в курсе.       Больше он ничего не объясняет. Похоже, никто никогда не расскажет мне, что я сделал до того, как проснулся в Эосе.       – Что ты знаешь об аэрокарах? Только не ссы в уши, говори как есть.       – Помнишь свою старую голоигру? Там я собирал по схеме сначала древний автомобиль, потом аэрокар. Если с тех пор устройство тачек сильно изменилось, то...       – Ясно. Пока просто смотри и подавай инструменты. Сейчас у меня в работе тачка важного клиента, и на ней ты практиковаться точно не будешь. Этот пост и соседний – для срочного ремонта.       Наблюдаю, как Рики достаёт энергоэлемент из лежащей на верстаке батареи, снятой, очевидно, с ярко-красного аэрокара на подъёмнике. Он успевает вытащить ещё два, когда к нему подходит незнакомый одетый с иголочки мужик лет тридцати - тридцати пяти. Это ещё кто? Если пришёл в цех в таком виде, значит, он тоже из начальства? На месте Рики я не стал бы смотреть на начальника так, как он на несколько секунд глянул на этого мужика. У нормального человека от такого взгляда язык бы онемел. Отгоняю ощущение дежавю. Потом попытаюсь вспомнить, откуда оно взялось.       – Как продвигается работа? – осведомляется мужик. – Ты выяснил, что с аэрокаром?       – Это вам лучше узнать у тех, кто работал с ним раньше, – говоря это, Рики выглядит сдержанным, но в его взгляде видна едва заметная неприязнь. – Ни защиты на подвеске, ни герметика на корпусе батареи. Если вы платили этим халтурщикам, то зря. Вам повезло, что аэрокар не загорелся в воздухе.       – Во что обойдётся ремонт?       – Полную стоимость посчитают на ресепшен.       Рики не отводит пристального взгляда, пока мужик не выходит из цеха. Потом убирает со стола разъеденные модули и берёт новый из ящика верстака. Интересно, кто это такой, но сейчас не стоит отвлекать Рики вопросами, если он вообще когда-нибудь ответит. Молча смотрю, как он ставит модули. Периодически передаю ему инструменты, заодно запоминая их названия.       Рики собирает батарею и наносит герметик, когда мне уже начинает казаться, что смена никогда не закончится. За время в Цересе и здесь я не привык обходиться без обеда. И проводить целый день на ногах тоже.       – Здесь хоть кормят? – спрашиваю, когда он заканчивает мыть руки.       – Здесь есть столовая, – Рики идёт к выходу из цеха.       Он не оглядывается на меня, и мне приходится поспешить за ним, пока не закрылась дверь. Дерьмо, как будто меня нет!       – Вы ещё не обедали? – спрашивает Гай из-за столика справа от входа, когда мы заходим в столовую.       От контейнера с лапшой, стоящего перед ним, исходит вкусный запах. В столовой никого, кроме нас троих. Хотя бы свет такой же яркий, как в коридоре.       – Только что собрал батарею, – отвечает Рики. – А ты?       – Кинтеро не отпускал никого на обед, пока не ушёл этот тип в пиджаке. Мы с Таби отпустили Росу пообедать первой.       – Так вы тоже не знаете, кто он такой? – с удивлением смотрю на Гая. – Я думал, он из начальства.       – Нет, – качает головой Гай. – Знаю только, что Кинтеро не возьмёт с него ни одной песеты.       – То есть мы трахаемся с его тачкой за просто так? В смысле, Рики трахается. Зачем тогда считать стоимость ремонта? Я думал, механик получает процент от оплаты за ремонт.       – Обычно так и есть, – подтверждает Рики. – Но этого типа Кинтеро обслуживает бесплатно. Это вы видите его впервые, а я уже пару раз работал с его тачкой.       – Так кто он? Ввалился прямо в цех смотреть за ремонтом. А ты на него посмотрел так, что странно, как он в штаны не нассал.       – Тебя не касается, – отрезает Рики.       – Рики, мне не нравятся эти тайны, – вмешивается Гай. – Я видел список услуг на голоэкране у Таби. Ремонт обойдётся в хренову кучу денег, но Кинтеро просто...       – Если собираетесь работать здесь и дальше, забейте на это и не лезьте не в своё дело, – перебивает Рики. – Сунете нос дальше позволенного – втянете в это и меня как того, кто вас рекомендовал. Если из-за тебя у меня снова будут проблемы... – это он говорит уже мне.       – Ясно. Не лезть так не лезть.       «Снова. Подумаешь, проблема: парни удивились, что ты не проявил рвение в обучении нового сотрудника».       Подойдя к автомату с обедами, нажимаю на дисплей, и в середине появляется красный крестик.       – Что за хрень?       – Сначала биометрия, – объясняет Гай. – Тебя же внесли в базу данных?       – Нет вообще-то. И что мне теперь, без обеда сидеть?       – Его ещё не оформили, – Рики подходит к автомату, подносит ладонь к дисплею и выбирает что-то из высветившегося меню. – Утром Аварес не было на месте. Если шеф сказал правду.       – А зачем Кинтеро врать об этом?       – Может, не я один сомневаюсь, что ты удержишься на более трудной работе, чем... та, что была у тебя раньше? Эта смена может быть проверкой, чтобы не оформлять тебя, если передумаешь.       Мне хочется вспыхнуть. Послать нахер его вместе с шефом и его странным клиентом и свалить. Сервис в городе не один.       Только в других некому замолвить за меня словечко. И ещё одна причина. Рики, наверно, только этого и ждёт. Нет уж, я останусь и докажу им, что смогу работать не хуже их со всем их опытом! Может, однажды я обойду Рики, и тогда он увидит, что не стоило обсирать меня!       Заставляю себя сдержаться. Смотрю ему в глаза, несмотря на бешено стучащее сердце. И говорю только одно слово.       – Увидишь.       – Хватит, – останавливает нас Гай и прикладывает ладонь к дисплею. – После обеда сходи в кадры. Аварес уже должна быть на месте.       В появившемся меню нажимаю на первое попавшееся блюдо. Выбирать неохота, хочу просто поесть наконец. Через минуту забираю из автомата разогретый контейнер.       Незнакомое блюдо из жёлтого риса, источающее аппетитный запах овощей и пряностей, оказывается вкусным. И Рики, и Гай едят быстро, не прерываясь на разговоры. Хреново, что нет времени поесть новое блюдо с удовольствием, но раз они спешат, значит, такие тут порядки. Когда мы почти заканчиваем еду, в столовую входит незнакомый парень в чёрных брюках и белой рубашке. Тёмные, как и у всех местных, кого я видел без шапки, короткие волосы аккуратно уложены. Гай, увидев его, поднимается из-за стола.       – Народу сейчас немного, но всё же возвращайся и помоги Росе, если ты уже поел, – обращается к нему парень и смотрит на меня. – Таби Оливарес. А ты кто?       – Кири Грин.       – А, новый механик. Пойдёшь с нами в бар после смены?       – В бар?       – Да, тут недалеко. Разве друзья не рассказывали тебе о нашей игре? Мы приглашаем всех новеньких.       – А, эта игра с выпивкой, – делаю вид, будто только вспомнил. – А я думал вечером просто отдохнуть после первой смены.       – Вот и отдохнёшь, только не дома, а в баре. Заодно и познакомимся.       Значит, Гай и правда не хотел идти с ними после своей первой смены. У него просто не получилось отвертеться от этой их традиционной игры.       С другой стороны, это шанс узнать о новых коллегах что-нибудь интересное, что может пригодиться. Узнав их получше, можно успешнее выстроить отношения... А если общение не сложится, инфа может пригодиться и для другого. Хреново, что я знаю о себе меньше, чем все остальные. Придётся выдумывать ответы.       Или не стоит идти, если вспомнить, как херово мне было после первой попытки выпить? Но не может же это быть навсегда. Гай говорил, раньше, когда я был самим собой, я мог нормально пить. Просто надо заново приучить организм к выпивке. Как будто пью впервые. А я поторопился напиться, вот и результат. Пить потихоньку, как, наверно, пьют в этой их игре, – хороший способ начать.       – Присоединяйся, будет весело, – продолжает уговаривать Таби.       – Ну ладно, – соглашаюсь, доедая последнюю ложку риса.       – Кстати, – Таби садится на свободный стул. – В баре, куда мы всегда ходим, сегодня вечер карнавальных масок. Если у тебя нет, то...       – Хватит морочить голову, – прерывает его Гай. – Не слушай Таби, он шутит. Не будет никаких масок.       – Какого хрена?       – Мне повезло меньше, – продолжает Гай. – На второй рабочий день чуть не повёлся на розыгрыш, когда Кармело сказал мне, что на следующую смену все придут на работу в розовых рубашках.       Стараюсь не показывать раздражение, сдерживая порыв высказать этому Таби всё, что пришло на ум. Не успел выйти на работу, как новый коллега уже пытается подбить меня появиться в баре в дурацком виде и опозориться!       Не успеваю ничего ответить, потому что меня прерывает странный звук. Едва слышный. Прислушиваюсь, пытаясь понять, откуда он исходит.       – Ты в порядке? – спрашивает Таби.       – Вы это тоже слышите?       – Что? – Таби смотрит на меня с недоумением. – Я ничего не слышу.       Что за... Раньше я только видел всякое дерьмо в темноте, но слуховых глюков не было.       – Таби, чёрт побери, – Гай просовывает руку под стол и отцепляет от столешницы жужжащую металлическую штуку. – Хватит уже.       – Ты чего? Это же просто шутка, – говорит Таби. – Мы всегда разыгрываем новеньких.       – Неудачный способ, – отрезает Гай.       – Не прокатило, – холодно отвечаю, выбрасываю пустой контейнер в утилизатор и выхожу. Оглянувшись, вижу, как Гай с недовольством высказывает что-то Таби. Надеюсь, не рассказывает про мои глюки.       Надо зайти в отдел кадров, но перед этим стоит успокоиться. Я почти купился на два прикола за пять минут. Чувство унижения тревожит что-то внутри. Как будто когда-то я уже испытывал это. Дерьмо. Даже на улицу не выйти подышать свежим воздухом. Заставляю себя дышать глубже. Нахер этого сукина сына Таби и прошлое, которого не вспомнить, сейчас нужно сосредоточиться на деле.       Успокоившись, поднимаюсь на лифте. Рядом с дверью в кабинет Кинтеро ещё одна, с электронным табло на уровне глаз. Зелёные буквы сообщают, что здесь работает финансовый директор и эйчар. Нажимаю кнопку у двери.       Резкий запах бьёт в нос, как только дверь открывается. Когда вхожу, он становится ещё сильнее. Только осмотревшись в кабинете, понимаю, что вонь исходит от растения в горшке. Непонятно, от какого из множества. На широком подоконнике нет ни одного просвета от горшков с цветами. Наверно, хозяйка всего этого великолепия, восседающая за столом скучного вида, заставила бы цветами весь кабинет, дай ей волю.       – Добрый день, сеньора Аварес, – улыбаюсь, надеясь, что она не заметила, как я поморщился от этого запаха.       – Здравствуйте, мистер Грин, – сухо говорит Аварес, только на миг отведя взгляд от голодисплея.       Не дождавшись приглашения присесть, через пару минут сажусь на стул напротив неё и выкладываю документы. В конце концов, стоять ещё глупее. Одно из растений в горшке привлекает моё внимание отвратительным видом. Ярко-зелёные широкие листья, свисающие из подвесного горшка, ещё ничего, но цветы... Вытянутой формы, красные, а одна из частей цветка похожа на алый язык, высунутый изо рта. Похоже, эта резкая вонь, больше всего напоминающая запах застарелого пота, исходит от него.       Нарочитое покашливание Аварес возвращает меня в реальность. Поворачиваюсь к ней.       – Извините, я отвлёкся на цветок. Никогда не видел столько живых растений сразу.       Чёрт. Надеюсь, я не сказал лишнего. Не знаю, что с живыми растениями на Кроне. Хотя мне бы в такой обстановке было не до цветоводства.       – Вам нравится карликовый фаленопсис? – интересуется она.       – Да, сеньора Аварес. Очень красивое растение.       «Что за человеком надо быть, чтобы добровольно держать у себя эту вонючую дрянь».       – Сеньор Кинтеро просил оформить вас как ученика механика, – сообщает Аварес, выводя документ на голопроектор. – Если вам всё подходит, поставьте подпись.       Изучаю договор. Три месяца на обучение? Не много ли? Основам работы можно научиться и за два. Или у Кинтеро больше опыт, или, что вероятнее, он просто хочет подольше не платить полноценную зарплату. Чёрт, надо было спросить у Гая, что он думает.       – Всё в порядке, мистер Грин?       Аварес смотрит на меня колючим взглядом. Как у хищной птицы, – всплывает откуда-то сравнение. Откуда я знаю, какой взгляд у хищной птицы? Я видел здесь только маленьких птичек. Зимой их не было, появились откуда-то, когда начало теплеть.       – Да, сеньора Аварес, – отвечаю с улыбкой.       Чёрт с ним. Остальные пункты ни в чём не противоречат словам Кинтеро. Ставлю подпись. Попрощавшись с Аварес, выхожу из кабинета и возвращаюсь в цех.       К концу смены Рики как раз заканчивает работу с красным аэрокаром и отгоняет его на стоянку для клиентов. Если бы я не видел лично, как Рики привёл эту с виду новую развалюху в порядок, то не рискнул бы сесть за руль на его месте. Когда он возвращается, у него хватает времени только убрать инструменты. Единственное, что я успел сделать за смену, – выучить их названия и частично назначение. Надеюсь, завтра будет больше практики.       Переодеваясь, думаю, что рубашка и брюки, подходящие для собеседования, совсем не подходят для бара, но вспоминаю прикол Таби, и настроение подобрать подходящую одежду испаряется. Лучше продумать, что отвечать на вопросы, если спросят что-то, чего я не помню о себе.       На улице немного холоднее, чем было утром. Облака выглядят так, будто вот-вот пойдёт снег. По дороге к бару прислушиваюсь к разговору остальных. Старые работники сервиса болтают о всякой ерунде. Заметив, что Рики и Гай идут поодаль от других, ускоряю шаг, чтобы подойти ближе. В ту же минуту с неба начинают падать мелкие холодные снежинки. Вот чёрт, обманчивая погода. Почему я не взял с собой шапку!       – Ты всё равно не поверишь, – тихо говорит Рики, и в его голосе слышится раздражение. – У меня ощущение, будто мы с этим типом ещё встретимся. Не в хорошем смысле слова.       О ком они, о том клиенте с красной тачкой? Интересно, что они ещё скажут. Но больше ничего услышать мне не удаётся.       – Всё нормально? – оглядывается на меня Гай.       – Да ни хрена не нормально, – отвечаю тихо, чтобы не слышали старые сотрудники. – Что я должен им говорить о себе? Как будто я помню, что делал, а чего нет!       – Придумай что-нибудь, – советует Гай. – Когда надо, ты за словом в карман не лезешь. Только не пей много.       – Думаешь, если выпью, откину концы за пять минут?       – Я думал, ты помнишь, чем закончилась твоя предыдущая попытка напиться. Не доводи до этого снова.       – Не беспокойся, – отвечаю раздражённо. – Тебе ни к чему контролировать, сколько я выпью.       Первый раз, конечно, прошёл хреново. Но до того, как я влип в полное дерьмо, я жил так же, как Гай и остальные. Когда-нибудь тело должно вспомнить, что я пил не меньше, чем все.       «Скорее бы кончился этот вечер», – думаю, входя вслед за Рики и Гаем в какое-то заведение. Лиловый неон над входом сплетается в слова на языке Нуа Эспани, выписанные причудливой вязью.       В баре теплее, чем на улице, и не протолкнуться от посетителей. Эдуардо отодвигает стул для Росы, девчонки с ресепшен. Сев за столик рядом с Гаем и стряхнув с волос тающие снежинки, вбиваю название бара в переводчик. Подняв голову, замечаю, что кто-то из посетителей просто болтает, но многие смотрят в одном направлении. Проследив их взгляды, понимаю, почему бар называется «За бег!», если перевод правильный. На голопроекторе стадион. По дорожкам бегут незнакомые звери. А здесь ничего так. Только Гай смотрит на меня слишком внимательно. Как будто боится, что я перепью и начну танцевать на барной стойке. Чем бы отвлечься от его взгляда. Интересно, здесь делают ставки на победителя бегов или все смотрят просто на интерес? Любопытно будет как-нибудь прийти сюда одному и посмотреть бега, не думая о том, как бы не проколоться на какой-нибудь мелочи.       Пока я прикидываю, какие факты сказать о себе, официант расставляет на столе напитки и закуски. И вот этим можно напиться? Рюмки же совсем маленькие. Наливаю в свою рюмку ярко-оранжевый напиток. Не знаю, что это, но выглядит очень по-весеннему. Зима здесь – прикольное время года, но я уже соскучился по теплу и ярким цветам.       – А ты будешь дарить что-нибудь Росе и Аварес? – негромко, чтобы не услышала Роса, осведомляется Таби. – Хотя насчёт Аварес это был не вопрос. Ей, как всегда, придётся к завтрашнему празднику скидываться на подарок.       – Я ещё не успел заработать, чтобы было с чего покупать подарки. Если бы я начал работать чуть раньше...       Точнее, если бы Рики не занимался хернёй. Реальных причин, кроме его неприязни ко мне, я не вижу.       – Не запаривайся, на первый раз с меня подарки за двоих, – успокаивает Гай.       Ещё на эту стерву бабки тратить вместо того, чтобы купить что-нибудь. Роса, наверно, будет рада чему-то простому, но от таких, как Аварес, вряд ли можно отделаться недорогим подарком.       – Отлично, – Таби наполняет свою рюмку. – Тогда играем.       – Я никогда не сбегала из дома, – начинает игру Роса.       Чёрт. Первый же факт, и я не знаю, делал ли я это. Но у меня, как и у остальных парней из трущоб, вряд ли был дом, откуда можно было бы сбежать. Не считать же мне домом апартаменты Хазалла.       – Меня никогда не било током, – продолжает Эдуардо.       Меня вроде тоже не било. В последний год, по крайней мере. Таби выпивает. Сид криво усмехается, прежде чем выпить. Странная улыбка. Нехорошая.       – Меня долбануло, когда мне было лет шесть, – рассказывает Таби. – Я решил разобраться в устройстве моего детского аэрокара и попробовал поковыряться отцовскими инструментами в двигателе, не отключив его.       – Как ты с таким любопытством дожил до работы с настоящими аэрокарами, – подкалывает Люк под общий смех.       – Сид, а тебя как? – любопытствует Таби.       – Копы нагрянули с облавой в бар, где я зависал, – неохотно отвечает Сид. – Искали... кого-то. Я не знал, где он, но они не поверили. И долбанули электрической дубинкой.       В наступившей тишине слышно только голос комментатора бегов зверюшек на голопроекторе и тихие разговоры других посетителей.       – И... что было дальше? – голос Росы звучит обеспокоенно.       – И ничего. Следующее, что помню, – как очухался в том же баре. Сколько времени был в отрубе, не знаю, но я еле добрался до дома.       Кому принадлежит тяжёлый взгляд, который я чувствую на себе, можно не гадать. Такой взгляд только у одного человека. Хочется передёрнуть плечами, чтобы стряхнуть это давящее чувство. Я тут при чём, мать твою? Только не говори, что я и есть этот кто-то!       – Я никогда не терял сознание, – прерывает тишину Гильермо.       Неудачный факт, чёрт возьми. Лучше бы сказал что-нибудь, что может сменить тему. Медленно выпиваю мини-рюмочку, прислушиваясь к ощущениям и с удивлением глядя, как все наши тоже пьют. Первый глоток оранжевого напитка, оказавшегося крепким коктейлем со свежим сладким вкусом, идёт легко, совсем не как в прошлый раз. Только желудок отзывается лёгким чувством голода. Накладываю себе пирожки с ближайшей тарелки и заедаю.       – Я в тот вечер тоже был в том баре, – рассказывает Норрис. – И мне копы тоже не поверили. Только со мной обошлись без дубинок.       – Я тоже, – коротко говорит Люк.       Вот же дерьмо...       – И ты там был? – выспрашивает у меня Таби.       – Нет. Я...       Первое, что приходит в голову, – как я вырубился в Мистраль-парке от боли под проклятой озабоченной химерой, в отчаянии глядя в лицо Гая. Все другие разы, сохранившиеся в памяти, тоже связаны с старым ублюдком Хазаллом.       – Не хочу вспоминать, – заканчиваю я.       – Тогда с тебя штрафная, – заявляет Таби.       Наполняю рюмку под тревожным взглядом Гая, выпиваю и наливаю снова. Всё равно какой-нибудь факт будет подходящим. Раздражённо – «перестань за мной следить!» – смотрю ему в глаза. Съедаю ещё один пирожок с кислой начинкой, чувствуя, как исчезает неприятное сосущее чувство в желудке.       – Вы что, все были в том баре? – спрашивает Кармело.       – Нет. Меня не было, – отвечает Гай. – Был случай, когда я связался с... человеком, который был мне не по плечу. Пришёл в себя в больнице.       С кем это? Вопросительно смотрю на него. Он только качает головой. Ладно, позже так позже.       – Рики, а ты?       – Лучше сразу штрафная, – Рики опрокидывает рюмку.       – Я никогда... – начинает Кармело и замолкает, глядя на пробирающегося мимо нашего столика незнакомого парня.       – А это что за хрен?       – Он из сервиса конкурентов, – отвечает Эдуардо. – Есть один тип, Кальво зовут. Этот парень работает у него.       – Я никогда не спал голым, – договаривает Кармело, когда парень скрывается в толпе.       Я спал, но не пью. Не хочу рассказывать подробности. Насколько я помню, единственный, с кем рядом я засыпал без одежды, – старый ублюдок. Лучше бы с кем-нибудь другим.       – Я никогда не хотел убить кого-нибудь, – говорит Таби.       – Хотел убить – это реально собирался? - уточняет Кармело.       – Нет, просто думал «я убью этого урода».       – Ну, такая мысль у каждого когда-нибудь проскакивала, – Кармело осушает рюмку.       Гай и Рики пьют почти одновременно. Я тоже. Если бы Хазалл сдох раньше, чем я попал в Танагуру, я не оказался бы у него в игрушках. Остальные не отстают.       – Рассказывать, кто это, никто, конечно, не будет, – комментирует Кармело.       – Тот, кто отправил меня в больницу в отключке, – уклончиво говорит Гай. – Всё равно его никто из вас не знает.       – Я никогда не работал на работе, которую ненавижу, – рассказывает Хавьер.       Теперь пьют только Рики и Эдуардо.       – У меня это была работа в ночном клубе, – сообщает Эдуардо. Кажется, все уже знают, о чём он.       – А что за клуб? – интересуюсь я. – Как называется?       – «Бабочка», он тут недалеко.       – У меня – работа курьером, – говорит Рики. – На Кроне.       И тоже никаких подробностей. Этот факт как будто напоминает мне что-то. Сдвигаю брови, пытаясь вспомнить. Может, я знал это раньше? Вряд ли Рики мне рассказывал.       – А что не нравилось? – спрашивает Таби.       – Однообразие. Сначала эта работа казалась интереснее.       – А работа в сервисе отличается разнообразием? – продолжает расспросы Хавьер.       – С того времени у меня изменились взгляды.       – Я никогда не играл в голоигры целый день, – озвучивает свой первый факт Норрис.       Кроме меня, пьют Кармело, Гильермо и Таби. Я не вслушиваюсь в обсуждение игр. Игрушки, популярные здесь, я всё равно не знаю, а ту с собиранием аэрокара лучше не упоминать. Не надо, чтобы они поняли.       – Я никогда не хотел секса с кем-то из присутствующих, – говорю, когда парни заканчивают болтать о голоиграх.       Не совсем правда, есть одно исключение, но плевать. Сейчас пьют только Эдуардо и Роса. Ничего интересного, и так ясно, что они вместе. Меня интересует вовсе не их реакция. Но Гай никак не реагирует. Люк, Сид и Норрис обмениваются странными взглядами. Они-то что могут знать о том, с кем я хотел секса?       – Я никогда не путал свои вещи с чужими, – Гай наполняет пустую рюмку.       Заинтересованно прислушиваюсь. Это один из фактов, которые могут спровоцировать любопытный рассказ. Но нет, банальные истории. Кто-то спутал школьную форму в раздевалке, кому-то выдали чужой багаж в космопорту.       – Меня никогда не штрафовали за превышение скорости, – говорит Рики.       Никто из нас не пьёт, только Таби и Эдуардо. Конечно, здесь байк есть только у Рики, а на Амои всем было бы плевать, если бы один из нас не вписался в поворот. Слушаю краем уха, как Эдуардо рассказывает, что спешил добраться до больницы, когда узнал, что у его сестры начались роды. Когда он заканчивает, Люк говорит, что никогда не пытался создать свой бизнес. Неудивительно. Скорее я удивился бы, если бы он пытался. Сид никогда не думал о самоубийстве. Переглянувшись с Гаем, выпиваю. Он тоже пьёт. А то, что вместе с нами пьёт Рики, уже удивительно. У него-то в чём дело? Живёт на нормальной планете, партнёр – крутой бизнесмен, париться вообще не о чем. Если только он имел в виду время до перелёта на Нуатеру. Хотя и тогда я не знаю, с чего бы. Он же был крутым лидером банды.       – Мы с Кири вместе влипли в одно дерьмо, и тогда казалось, что у нас нет другого выхода, – коротко поясняет Гай.       – Кому надо, тот знает, – это всё, что рассказывает Рики.       Странно, но никто даже не вспоминает о штрафной рюмке. У меня слегка кружится голова, но в общем мне нормально. Роса начинает второй круг, говоря, что никогда не просыпалась в незнакомом месте. Лучше промолчать. Не хочу рассказывать, как проснулся в Эосе. Я даже не помню, как оказался там. Истории тех, кто выпил, неинтересные. Никаких пробуждений в чужой постели после вечеринки или чего-то такого. Эдуардо сообщает, что никогда не ходил по магазинам просто для удовольствия. До того, как я попал к старому ублюдку, не помню, делал ли я это. В Цересе точно нет, там не могло быть магазинов, в которые можно сходить с удовольствием. Но последний раз, когда мы впервые купили здесь одежду... Это было классно.       Гильермо никогда не врал про свой возраст. Рики рассказывает, как прибавил себе несколько месяцев, когда устраивался на первую работу. Врал ли я, тоже не помню. Если бы Гай не сказал, я бы и не знал, что мне девятнадцать. Или, может, уже двадцать? Он не назвал день моего рождения. Кармело говорит, что ему никогда не приходилось бежать, чтобы спасти свою жизнь. Только выпив рюмку, понимаю, что мне придётся рассказывать. Выдумать что-то или...       – Это можно сказать о каждом из нас, – выручает меня Гай. – Если бы мы не свалили с Крона, мы бы никогда не смогли сказать, что действительно живём.       – Ты это имел в виду, когда выпил? – спрашивает Таби.       – Это, – подтверждаю, стараясь не выдать облегчения. Но нафига я выпил? Вроде ещё не перебрал, чтобы не контролировать свои действия.       – Я никогда не портил кому-то жизнь только потому, что терпеть его не могу, – сказав это, Таби обводит нас заинтересованным взглядом.       Блядь, сейчас Рики точно должен выпить. Но он не пьёт. Интересно, что он мог бы рассказать, кроме того, что не оставил мне выбора, кем работать. Наверно, в той части жизни, которую я не помню, он тоже подгаживал мне в чём-нибудь.       – Я никогда не спасал человека, – говорит Хавьер.       Не знаю, почему Гай не пьёт, он же спас меня. Ну, как хочет, а я выпью, зачем держать такое в секрете. Только имён лучше не называть.       – И кто этот человек? – спрашивает Хавьер.       – Ты не знаешь его, – вру, отмечая, что говорить разборчиво уже труднее. – Я отговорил кое-кого от самоубийства. Это было на А... На Кроне.       Гай толкает меня локтем, сердито глядя в глаза. Сука, чуть не проболтался. Лучше вообще не говорить о планете, где мы по легенде родились.       Разноцветная подсветка начинает раздражать глаза, мне хочется отвернуться, только она везде. Голова кружится сильнее. К горлу подкатывает лёгкая тошнота, но хрен с ней. Не так уж я пьян, эти рюмки совсем маленькие. Если станет совсем хреново, остановлюсь. Но эта сраная игра уже бесит. Не признаваться же им, что я ни хера не помню о прошлом.       – Я никогда не голодал больше суток, - говорит Норрис.       Я голодал. Когда старый ублюдок оставил меня без еды за то, что дрочил без его разрешения.       Выпив рюмку, чувствую, как тошнота резко усиливается. В глазах мутнеет. Неловко встаю, тяжело опираясь на стол. – Ты чего? – спрашивает Эдуардо.       Надо ответить, но язык не слушается. Вижу, как поднимается из-за стола Гай. Ещё миг, и не вижу уже ничего вокруг, проваливаясь в темноту. Мне страшно, Гай...       Открываю глаза, и взгляд цепляется за свет сиреневой лампы. Я что, уже дома? Последнее, что я помню, – разноцветный стробоскоп на стене бара и встревоженный взгляд Гая.       Попытавшись подняться, понимаю, что сил хватает только опереться на локоть. В руках и ногах неприятная слабость.       – Живой? – слышу рядом с собой голос Гая.       – Кажется. Что случилось?       – Я тебя предупреждал ещё в тот раз, что не надо тебе бухать, – сердито выговаривает мне Гай. – Нахера ты налегал на незнакомое крепкое бухло? Я уже думал, придётся вызывать скорую!       Опускаюсь на подушку, прижимая пальцы к болезненно пульсирующим вискам. Чтоб я ещё раз пошёл в бар...       – Пей, – Гай вкладывает мне в руку какую-то таблетку. Поддерживая меня под спину, помогает мне запить её водой. Пить хочется дико, и я осушаю всю бутылку.       – Что там было? – спрашиваю, отдышавшись и снова ложась.       – А ты не помнишь, как выблевал всё, что съел и выпил, в туалете бара, а потом чуть не заблевал такси?       Качаю головой. Ничего такого в памяти не сохранилось.       – Я думал, у тебя хватит ума остановиться вовремя, – продолжает злиться Гай. – Если бы я не взял с собой лекарство от отравления, ты бы в лучшем случае попал в больницу! Короче, завязывай с бухлом, пока не загнулся. Надеюсь, это ты не забудешь, когда придёшь в себя.       Отличное начало работы, блядь. Слабость не проходит, только головная боль начинает проходить. Переворачиваюсь на бок и, засыпая, успеваю увидеть, как Гай утыкается в телефон, раздражённо листая что-то на дисплее.