Разбитые кольца. Путь в новую жизнь

                                                       Гай       Просыпаясь от назойливого шума, не сразу понимаю, что это звон будильника, который я вечером установил на пол-восьмого. Сегодня мы идём устраиваться на работу. Только хрен знает, кем в автосервисе можно работать с одной рукой.       Быстро умываюсь и спускаюсь в кухню, по пути стукнув в двери Сида, Норриса и Люка. Если у нас всё сложится с работой, первое, что всем надо купить с зарплаты, – телефоны. Так себе роль – общий будильник.       Зайдя в кухню, вижу, что Норрис уже там. Он ест гамбургер, задумчиво глядя куда-то в пространство.       – Я думал, ты у себя.       – Не спалось, – Норрис доедает последний кусок и убирает тарелку в посудомойку. – Вот и решил встать пораньше.       – Ты как будто не рад, что мы едем устраиваться на работу.       – Работа – это клёво, конечно, – он садится на стул. – Только не очень верится, что нас реально примут. Я вчера покопался в сети, смотрел вакансии в сервис. Везде требуется опыт. Да и отношение к таким, как мы...       – Так опыт у нас есть, спасибо твоему дружку, – обращается к Норрису Люк, входя на кухню. Сид идёт позади. – Ты же не думаешь, что тут тачки какие-то не такие? Мы видели такси и аэрокар дзинкотая, они с виду ничем не отличаются от любой мидасской тачки.       – Да нет, тачки такие же. Но чем мы подтвердим, что у нас реально есть опыт?       – Они могут проверить, что мы умеем, – говорю я. – Не забыли же вы всё, что делали в мастерской Макси, за три дня перелёта и десять дней жизни здесь.       – Мы-то не забыли, – отвечает Люк. – А ты, интересно, чем будешь заниматься?       Как будто мне не хватило собственных не выходящих из головы размышлений об этом. На это я могу ответить только одно.       – Хер знает. Но Рики не стал бы обещать впустую.       – Надеюсь, он не ошибается, – коротко говорит Сид, открывая холодильник.       За едой мы не разговариваем, думая каждый о чём-то своём. Я так и не смог придумать, кому в автосервисе нужен однорукий парень и на какую должность я подойду. Кроме того, я озадачен неожиданно мрачным настроением Норриса.       Съев пару бутербродов, заглядываю в комнату Кири. Он крепко спит, повернувшись лицом к стене. Все лампы в комнате горят. Не представляю, как он засыпает при включённом свете. Не стоит будить его, пусть выспится, пока для него нет работы. Да и убеждать его, что он будет работать, но позже, нет времени. Рики собирался заехать в восемь. Выключаю свет. Всё равно уже утро, в комнате почти светло.       Кири переворачивается на спину. Тихо выхожу из комнаты и иду к себе. Перебираю одежду в шкафу. Хреново, что из сравнительно новых шмоток у меня есть только свитер, водолазка и джинсы, недавно купленные в бывшем магазине Дика. Наверно, первую оценку нам дадут по внешнему виду, а уже потом по умениям. Единственное, с чем я могу сравнивать, – Мидас, а там хорошо одетые местные на монгрелов или топляков в дешёвых изношенных шмотках смотрели как на низший сорт. Не только из-за одежды, конечно. Хотя Сид, Люк и Норрис будут одеты не лучше меня. Можно только надеяться, что здесь людей оценивают иначе.       Через пару минут после того, как я переодеваюсь и выхожу в коридор, входная дверь отъезжает.       – Здорово, – улыбается Рики. – Как настроение?       – Не очень верится, что всё получится, если честно, – признаюсь я. – Какие здесь возможности для таких, как мы?       – Эй, у меня никаких привилегий не было, – говорит Рики. – Не Ясон устроил меня на работу. Ты же так не думал?       – Нет. Ты бы не согласился, верно?       – На Амои выбирать не приходилось, но здесь у меня был выбор. Первым местом работы была маленькая гаражная мастерская в пригороде. Только после неё я смог попасть в нормальный сервис.       – А что твой дзинкотай об этом думал? – интересуется Норрис. Я и не заметил, что они слышат наш разговор. – Я не прикалываюсь, правда интересно.       – Ясон был не в восторге от этого, но не мешал.       – Не в восторге? – внимательно смотрю на Рики, надевая куртку. – Почему?       – Он хотел бы дать мне большее, чем та мастерская. И он беспокоился за меня. Но он ещё в Эосе понял, что это важно для меня, и не стал вмешиваться.       Беспокоился. Совсем недавно я не поверил бы в это. Но его ярость тогда в Дана Бан и то, что мы видели на крыше, когда Рики впервые после возвращения с Амои встретился с ним, убедительнее слов.       – А Кири? – меняет тему Норрис. – Он не будет работать с нами? Нет места или...       – Пока нет. А ты уверен, что у него с головой всё нормально? – спрашивает меня Рики. – Он сможет работать?       – Всё нормально, – заверяю я. – Он просто не помнит прошлое. Я не замечал, чтобы это сказалось на его интеллекте.       – Через пару недель один парень перейдёт в филиал сервиса поближе к новой квартире, – сообщает Рики. – Его место освободится.       – И что, Кири так просто примут? Да и нас тоже.       – Должны. О вас шеф уже знает и ждёт вас на собеседование. Если маленький засранец не начнёт выёбываться из-за того, что должность не нравится, никто не помешает ему устроиться на работу. Но если он подведёт меня...       – Я с ним поговорю, – обещаю я. – Он не подведёт.       – Тогда идём. Мы должны быть на месте до девяти.       Выходим из квартиры, Норрис, идущий последним, блокирует дверь. Спуск в лифте занимает секунды, и мы выходим из подъезда в метель. Ветер сбивает с ног, снег летит в лицо. Хорошо, что остановка рядом. Стеклянная дверь закрывается за нами, и я протираю глаза от тающих снежинок. В павильоне тепло, непогода снаружи не попадает внутрь. Кроме нас, на скамейках сидят несколько человек. Две маленькие девочки весело болтают о каких-то куклах. Мальчик, сонный и насупленный, сидит, привалившись к плечу старушки.       – И часто тут такие метели? – спрашивает Сид.       – Прошлой зимой пару недель мело, – Рики смотрит на электронное табло на прозрачной стенке. – По рассказам местных, каждую зиму две-три недели так.       – Эй, приятель, – прерывает нас низкий голос. – Какого дьявола ты уставился на мою жену?       Оборачиваемся почти одновременно. Невысокий, но с виду крепкий парень обращается к Люку на межгалактическом. Люк собирается подняться со скамейки, но Рики бросает на него предостерегающий взгляд, и Люк отводит глаза.       – Извини, – обращается к парню Рики. – Мой друг не имел в виду ничего плохого.       – Правда? – спрашивает парень. – А мне показалось иначе.       – Люк, блядь, – одними губами произносит Рики.       – Извини. Просто поглядел, приставать не собирался, – неохотно говорит Люк.       – Нам не нужны неприятности, – голос Рики звучит неожиданно ровно. – Наш аэробус, парни.       Выходим из павильона. Рики идёт последним. Парень тяжело смотрит нам вслед, но ничего не делает. Уже из окна аэробуса с неоновым номером 57А на лобовом стекле вижу, как жена говорит ему что-то, наверно, пытаясь успокоить. Прикладываю недавно купленную транспортную карточку к валидатору.       – И что это за херня? – возмущается Люк. – Какой-то гандон наехал с нихера, а я должен извиняться?       – А что ты собирался делать? – тихо, чтобы не привлекать внимания, спрашивает в ответ Рики. – Устроить мордобой в павильоне ожидания, где мы не одни? Если ты не заметил, там были старики и дети.       – Ну, вышли бы из павильона, – Люк тоже понижает голос. – Но не спустили бы наезд этому уроду.       – Не успели мы выйти на улицу, как ты уже готов сцепиться с первым, кто ляпнул лишнего. Нам действительно не нужны неприятности. Не с этим придурком, а с копами.       Люк молчит, не найдя, что возразить.       – Здесь не трущобы, где можно устроить разборки, и все пройдут мимо, – продолжает Рики. – Если собираешься решать проблемы так же, как там, зачем было перебираться сюда? Кинтеро на работе не нужны беспредельщики, которых при каждом удобном случае забирают за драку. И это относится ко всем.       – Ладно, понял, – соглашается Люк, и Рики смотрит на Сида и Норриса.       – Всё ясно, будем привыкать, – примирительно говорит Норрис.       Сид коротко кивает.       Молча смотрю, как заходят и выходят пассажиры на остановках. Аэробус летит ещё минут пятнадцать, прежде чем Рики, сделав нам знак следовать за ним, пробирается к дверям.       – Почти пришли, – говорит он, когда мы выходим.       Не знаю, как с этой метелью справляются местные, но я не отказался бы от мотоциклетных очков. Протерев глаза, вижу внизу здание автосервиса, серое, с зеркальными окнами. В центре фасада жёлтые неоновые буквы складываются в надпись «Двор Кинтеро», над ней логотип в виде аэрокара.       Спускаемся по лестнице, подходим к зданию с торца. Неприметная дверь из чёрного металла отъезжает перед Рики.       Войдя, мы оказываемся в длинном коридоре. Наконец-то метель осталась снаружи. Оглядевшись, невольно улыбаюсь при мысли, что Кири, если для него найдётся работа, здесь точно не будет видеть свои глюки. Свет такой яркий, что тварям, которые ему мерещатся, просто негде было бы прятаться.       Вслед за Рики проходим мимо пары дверей и поднимаемся на лифте.       – Кабинет шефа, – показывает Рики на дверь напротив, когда мы выходим из кабины. – Подождите здесь.       Он нажимает кнопку на стене и исчезает за отъехавшей дверью с зеркальной металлической табличкой. Усаживаемся на скамейку. Не могу не думать, примут нас или пошлют подальше. Странно, что в одной компании сразу четыре свободных вакансии и скоро освободится пятая. Даже если забыть об этом, кому нужен парень без руки, который не может подтвердить опыт работы с аэрокарами? Невольно начинаю постукивать носком ботинка по серой плитке пола, вспоминая слова на межгалактическом, которые успел подучить за эту неделю, и ответы на вопросы, которые могут задать. Краем глаза замечаю, что Люк, сидящий рядом, вертит в руке тёмные очки. Норрис одёргивает рукава куртки. Сид, прислонившийся к стене и закинувший ногу на ногу, выглядит спокойным.       Почти синхронно поднимаем головы, когда дверь отъезжает снова.       – Удачи, – говорит нам Рики, придерживая дверь. – Увидимся.       Он хлопает меня по плечу. Глубоко вздыхаю и вхожу в кабинет.       – Доброе утро, – обращаюсь к немолодому мужчине, сидящему за включённым компьютером.       – Доброе, – коротко отвечает он. – Садись.       Сажусь на стул напротив него. Он одет в чёрный костюм и белую рубашку. Тёмные волосы, зачёсанные назад, едва тронуты сединой.       – Алонсо Кинтеро, – представляется он. – Владелец сервиса и твой будущий босс, как ты, вероятно, уже знаешь. Рики рассказывал о тебе и других своих друзьях. Гай Стоун, верно?       – Да, сэр.       – Я слышал, ты уже работал в мастерской.       – Мы все работали там до недавнего времени.       Кроме меня. Наверно, не стоит упоминать, что я работал у Макси год с лишним назад, когда ещё был на что-то способен.       – И тебе нравилось?       – Это была лучшая работа, какую можно найти на Кроне.       – Почему ушёл? Из-за травмы?       – Нет. Это случилось не на работе. Для моей родной планеты в той мастерской хорошие условия, но появилась возможность перебраться на планету, где условия жизни лучше.       – Да, Крон – известный отстойник системы Фуого, – соглашается Кинтеро.       – Вы там бывали? – осторожно спрашиваю я. Если он ответит, что бывал, надо быть вдвойне внимательнее.       – Не бывал, да и что там делать. Но слава о вашей планете ходит по всей системе. Даже странно, что вы первые мигранты с Крона, кто пытается получить работу в моём сервисе. Все, кто может, стараются убраться с этой планеты.       – Да, это точно, – подтверждаю, стараясь не выдать облегчения.       – Тебе приходилось работать с клиентской базой?       – Не приходилось. Все, кому нужен был ремонт, приходили сами. Конкуренции не было.       Кинтеро проверяет телефон. Пишет что-то, потом смотрит на дисплей, поглаживая пальцем тёмные с проседью усы и бороду, и снова набирает текст. Я жду, считая минуты по часам на нейтрально-светлой боковой стене. Может, это какая-то проверка.       – Как у тебя дела с вежливостью? – спрашивает он через десять минут, отложив телефон.       – Если ситуация требует, то нормально.       – Что будешь делать, если появится недовольный клиент, который будет провоцировать конфликт?       Быстро прикидываю в уме. Макси таких провокаторов сразу слал ко всем херам. Но здесь...       – Постараюсь выяснить, в чём конкретно проблема, и решить её, не поддаваясь на провокацию.       – Тогда посмотрим, на что ты годен. Будешь работать на ресепшен, – Кинтеро окидывает скептическим взглядом мою одежду. Смотрит на монитор, несколько раз проводит по нему пальцем. – Появятся вопросы – спросишь у коллег. Согласен?       – Да, сэр.       – На время обучения будешь получать тысячу триста, а дальше – как себя проявишь. Если всё устраивает, иди оформляться.       Зная только цену нормальных сигарет, трудно судить о величине зарплаты, но Рики упоминал, что в испытательный срок получал столько же. Если его устроила такая зарплата, устроит и меня.       – Спасибо, сэр.       – Сеньор, – поправляет он. – Обращение «сэр», возможно, в ходу на Кроне, но не здесь.       – Да... Сеньор.       – Дверь напротив моего кабинета. Иди и пригласи следующего.       Выйдя из кабинета, опускаюсь на скамейку, позволяя себе расслабиться на секунду, прежде чем войти в следующую дверь.       – Ну что, приняли? – спрашивает Норрис.       – На испытательный срок. На ресепшен.       – Что за человек этот шеф? – осведомляется Люк.       – Вроде нормальный мужик. Сказал, что на Кроне не бывал. Можно не париться о том, что говорить. Просто вспомните, как мы мечтали вырваться из Цереса, и заменяйте название на Крон, отвечая на вопросы без лишних деталей.       – Кого он вызвал следующим?       – Без разницы.       Подхожу к двери с маленьким дисплеем, светящимся буквами «финансовый отдел», и она отъезжает с неприятным шорохом. Понимаю, что дверь в кабинет Кинтеро тоже открылась, когда я выходил. Когда он успел сделать мне допуск?       – Доброе утро, – сухо здоровается женщина раза в два старше меня, сидящая за компьютерным столом. – Присаживайтесь.       – Доброе утро.       Сажусь на стул. Взгляд цепляется за подоконник, уставленный горшками с живыми растениями. Никогда не видел в помещении цветов. От какого-то из них исходит резкий запах, даже в носу щекочет. Сдерживаюсь, чтобы не потереть нос у неё на глазах.       – Ваши документы, пожалуйста, – женщина бросает на меня оценивающий взгляд. – Вы работали раньше?       – Неофициально, – кладу на стол удостоверение личности и страховку.       Сердце бьётся чаще, пока она с кислым лицом сканирует документы. Вряд ли с карточками что-то не так, но невольный мандраж не отпускает. Смотрю на голограмму над столом с именем и должностью женщины. Эйчар и финансовый директор, если я правильно понял название второй должности на межгалактическом. Слежу взглядом, как она редактирует какой-то документ на голоэкране.       – Можете идти. Ваш график работы – пять через два, с девяти часов утра до шести вечера. Дверь на ресепшен на первом этаже, первая справа от служебного входа. Гардероб напротив, – она возвращает мне документы.       – Спасибо, сеньора Аварес, – забираю документы и встаю. – До свидания.       Выхожу из кабинета с ощущением, будто вырвался из комнаты, где вместо воздуха ядовитый дым. Ну и дамочка. В офисе Меченого в Сасане и то была не такая тухлая атмосфера. Неудивительно, что она соседствует с таким удушливым цветком.       Спускаюсь в лифте на первый этаж. В раздевалке никого. Выбираю незанятый шкафчик. Оставлять там особо нечего, только куртку и телефон. Выхожу и иду в ту дверь, где, по словам любительницы растений, находится ресепшен.       – Привет, – здоровается темноволосый, слегка смуглый парень в чёрных брюках и белой рубашке, когда я подхожу к свободному стулу. – Октавио Оливарес. Просто Таби.       – Гай Стоун.       Сажусь на стул. На стуле слева от Таби, в самом углу, сидит девушка в чёрной юбке и белой блузке. Теперь понятно, почему Кинтеро так посмотрел на меня.       – Раньше ты работал с клиентами? – расспрашивает Таби.       – Для меня это новый опыт.       – А кем работал?       – Механиком.       – В каком сервисе?       – В маленькой мастерской. У неё даже названия не было.       – А, ну да. Вы же с одной планеты с Рики?       – Точно.       – А почему... А, ну да, – снова говорит Таби, покосившись на пустой рукав моей водолазки. Вот дерьмо. Не хватало только снисходительного отношения из-за отсутствия руки.       – Отстань от него, – отрывается от компьютера девушка. – С твоей тактичностью удивительно, что у тебя вообще есть результативные звонки.       – Вежливость как у андроида – это для клиентов. Зато в жизни я обаятельный, – подмигивает он девушке.       – Роса Торрес, – представляется она, игнорируя игривое поведение Таби. – Ты правильно сделал, что решил работать в той же сфере. Имея опыт работы с аэрокарами, сможешь консультировать клиентов лучше, чем человек без опыта.       Договорив, она снова углубляется в работу, не обращая внимания ни на что вокруг. Пока мне так не кажется, не говоря уже о том, что опыт у меня есть в работе с байками, а не аэрокарами. Может, она и права.       – Для начала запомни график работы и адрес, – советует Таби. – Выучи скрипт и разберись в программе учёта. Делать рассылку по почте – дело нехитрое.       – Скрипт?       – План разговора с клиентами. Включи комп, сразу увидишь. Открой и держи перед глазами, когда общаешься с ними. Ты что, совсем не готовился к работе? Даже одежду по дресс-коду не подобрал. Странно, что босс допустил тебя к работе в таком виде.       – Я вообще-то не знал, на какую должность меня примут. Это ты, наверно, уже понял.       Включаю компьютер. Найдя на рабочем столе файл «скрипт», открываю. Заебись. Я должен повторять весь день фразы по алгоритму, как грёбаный андроид. У меня мозг вскипит от скуки.       – Кто работал на моём месте раньше? – спрашиваю как бы между прочим.       – Серхио. Нормальный парень, весёлый.       – А почему решил уйти? Не нравилось?       – Нравилось, и у него здорово получалось, но он не понравился Аварес. Ты уже заметил, наверно, что она за человек. Официально – по собственному желанию, а по факту она выкопала у него какую-то проблему с документами и уволила. Типа, а что, если проверка, а у него документы не в порядке.       Похоже, это тот случай, когда первое впечатление – самое верное. И я тоже не понравился Аварес. Интересно, чего от неё ждать.       Телефон на рабочем месте Таби начинает звонить. Пока он говорит с клиентом, прислушиваюсь, стараясь запомнить фразы.       Как только Таби прощается и сбрасывает звонок, звонит телефон на моей секции стойки.       – Твой первый клиент, – комментирует Таби. – Постарайся не упустить.       Нажимаю приём вызова.       К шести вечера, затраханный повторением однообразных фраз и парой скандальных клиенток, откладываю телефон. Наконец-то звонки прекратились.       – Как тебе первая смена? – интересуется Таби.       – Непривычно.       «Хотя бы не всех клиентов проебал. Чинить байки было куда проще и интереснее».       – Ну, как успехи? – появляется из двери у нас за спиной Кинтеро.       – Нормально, сеньор Кинтеро, – вывожу открытую таблицу заказ-нарядов на голопроектор. Программа учёта оказалась интуитивно понятной, и то хорошо.       – Неплохо для первого дня, – одобрительно кивает он. – На сегодня всё.       «Ну да, неплохо. Для однорукого. Но Таби и Росе удаётся заполнять таблицы быстрее».       – Спасибо, сеньор Кинтеро, – заставляю себя вежливо улыбнуться.       – Одно замечание: за выходные обзаведись подходящей одеждой, – добавляет Кинтеро. – Сегодня я сделал исключение, но это в первый и последний раз.       Он выходит из-за стойки ресепшен и удаляется.       Эта программа помощи инвалидам начинает доставать меня. Лучше бы я мог работать у подъёмника, как остальные. Кири на моей должности смог бы добиться гораздо большего. Ему не привыкать заниматься продажами, – криво усмехаюсь, сохраняя таблицу и выключая компьютер. Можно идти в раздевалку.       В любом случае, лучше работать здесь, чем просить у Рики купить всё, что понадобится мне и Кири. Уверен, у него есть на что потратить зарплату. Но, чёрт возьми, на какие деньги, по мнению шефа, я должен покупать шмотки?       – Уже уходишь? – окликает меня Таби. – А мы думали пригласить вас выпить и познакомиться.       – Это обязательно? Ничего личного, но мне нужно вернуться домой.       – Что, девушка ждёт? Да брось, у нас такая традиция – приглашать всех новеньких в одно заведение. Тем более вас сегодня сразу четверо.       – Ну, раз традиция, тогда ладно, – нехотя соглашаюсь, пропуская мимо ушей вопрос о девушке. Похоже, от этого не отделаться. Интересно, Рики они тоже приглашали куда-то в первый рабочий день?       Идём в раздевалку. Сейчас тут не так пусто, как утром. Рики тоже здесь, закрывает свой шкафчик.       – Ну, как прошло? – спрашивает он, увидев меня.       – Лучше, чем я ожидал, – отвечаю негромко, надеясь, что никто не прислушивается к нашему разговору. – По крайней мере, не вылетел в первый же день.       Только у Кири или Норриса забалтывать клиентов получилось бы лучше.       – Привыкнешь, – Рики садится на скамейку. – Немного опыта, и будешь общаться с клиентами почти на автомате.       Сажусь рядом с ним. Бросив взгляд в сторону двери, вижу, что в раздевалку заходят Люк, Сид, Норрис и ещё несколько парней в спецовках.       – Отстрелялись, – Норрис садится рядом со мной. – А ты как?       – Ничего, нормально. Вас кто-нибудь уже приглашал выпить?       – Несколько человек сразу, – Люк открывает свой шкафчик и достаёт одежду.       – Да, здесь так принято, – кивает Рики. – Меня тоже приглашали после первой смены.       – И ты пошёл? – спрашивает Норрис. – Что там было?       – Бар и игра с выпивкой. Завтра выходной, можно расслабиться. От некоторых вопросов придётся увиливать, но от самого похода в бар хрен отделаешься.       – Отлично, – говорю почти в один голос с Норрисом.       – А что, это будет весело, – возражает Люк.       – Веселее некуда.       Надеваю куртку и смотрю на телефон. Плохо, что он есть только у меня. Кири, наверно, не по себе одному в запертой квартире. Лучше бы мне вернуться домой, а не тащиться в какой-то бар.       – Эй, Рики, а у кого-то из твоих ребят есть аэрокар? – спрашивает Таби.       – Нет, конечно. Какая разница, – говорит Рики. – Всё равно никто бы не сел за руль после игры.       – Это да. Придётся брать такси. Аэробусы, наверно, уже перестанут ходить, когда мы будем расходиться по домам.       – Не думаю. Мы не очень долго, – предупреждает Рики.       – А чего так? – спрашивает один из старых сотрудников, высокий парень с коротко стриженными тёмными волосами. – Никак подружка ждёт? Сколько времени работаешь, а всё молчишь, кто она.       – А тебе не похрен? – в пристальном взгляде Рики недовольство. И знакомый тёмный огонь.       – Да просто полюбопытствовал, – парень отводит глаза. – Не бери в голову.       – А ты кто? – обращается ко мне другой, невысокий шатен примерно моих лет, уже сменивший спецовку на джинсы и свитер. Похоже, местные большей частью темноволосые.       – Новенький на ресепшен, – отвечает за меня высокий. – Сегодня первый день.       – Гай, мой друг детства, – представляет меня Рики.       Следующие пару минут запоминаю имена парней из цеха. Норрис, вышедший из какой-то двери уже в обычной одежде, выразительно смотрит на меня, и я коротко киваю в ответ. Да, я тоже заметил, что Рики здесь примерно в том же статусе, как и в Цересе. Пока он не назвал меня своим другом, всем было плевать, кто я такой, но при этом он ни с кем не сближается. Когда все переодеваются, выходим из раздевалки и идём к служебному входу. С удивлением замечаю, что Роса, уже одетая в тёмную куртку и джинсы, с чёрной сумкой на плече, ждёт у двери. Она что, тоже идёт с нами? Она не похожа на девушку, которая любит тусоваться в барах. Кто-то из цеха – её партнёр?       – Наконец-то, – подтверждая моё предположение, обращается она к Эдуардо, тому высокому парню, который привязался к Рики с вопросами, и он обнимает её за талию.       – Здесь недалеко, – говорит Рики, когда мы выходим из служебного входа. – Аэробусы туда не идут, дойдём пешком.       – Хотя бы метель стихла.       Медленно падающие с неба снежинки куда лучше летящего в лицо снега. Путь до заведения, в котором будет эта дурацкая традиционная игра, и правда проходит быстро. Пять минут ходьбы дворами, в одном из которых дети лепят фигуры из снега, и мы уже перед входом с лиловой неоновой надписью над стеклянной дверью. Не помню, что означает это слово.       В баре людно. Разговоры и смех почти перекрывают ненавязчивую музыку. Почти все посетители смотрят на голопроектор, транслирующий каких-то животных, бегущих по дорожкам стадиона. Кармело – парень, который заговорил со мной в раздевалке – сразу идёт к светящейся неоном барной стойке и приветствует бармена, а мы рассаживаемся за свободным столиком.       – У кого-то есть особые предпочтения? – спрашивает Кармело, садясь за стол, пока официант расставляет на столе бокалы с тёмно-красным напитком, графин с прозрачным зеленоватым, маленькие – таких я ещё не видел – рюмки, закуски и тарелки. – Сегодня мы проставляемся.       Он обращается к нам, а не к старым коллегам. Их вкусы, наверно, уже знает.       – Без разницы, – отвечает за всех Рики. – После того дерьма, что пьют на Кроне, что угодно покажется роскошью.       – Класс, – Кармело поднимает бокал. – Ну, за знакомство.       Поддерживаем тост. Тёмно-красный напиток тёплый и кисловато-пряный на вкус. После первого глотка по телу разливается тепло. То, что надо после холодной улицы. Закусываю сырной нарезкой. Хотя напиток совсем лёгкий, не сравнить с тем, что мы пили в Цересе, дальше, наверно, пойдёт по нарастающей. Лучше бы начать с еды, но наши коллеги не настроены тянуть с игрой.       – Уступаю даме открыть игру, – говорит Кармело, разлив в миниатюрные рюмки прозрачный напиток. – Если кто не в курсе правил, по очереди называем что-то, чего никогда не делали, и те, кто делал это, выпивают. По пять фактов с человека, а там как пойдёт.       – Я никогда не дралась в школе, – начинает Роса.       Опрокидывая маленькую рюмку крепкого, горьковато-травянистого зеленоватого напитка, вижу, что Рики тоже пьёт, и вспоминаю день, когда он дрался в одиночку против Кеннета и его уродских подхалимов. В этой драке я должен был участвовать. Возможно, тогда Рики не попал бы в лазарет. Но он не сказал мне, что Кеннет вызвал его на драку.       – Я никогда не водил аэрокар пьяным, – продолжает Эдуардо, сидящий рядом с Росой.       Про это мне сказать нечего. Я и трезвым не водил аэрокар. Беру на свою тарелку пару пирожков. Начинка напоминает слегка островатое мясо. Вкусные.       – Я никогда не целовался с Аварес, – с озорной усмешкой говорит Хайме.       Парни разражаются хохотом. Я бы удивился, если бы сейчас кто-нибудь выпил.       – А может, стоит попробовать? Глядишь, она перестанет быть такой стервой, – смеётся Кармело.       Роса досадливо закатывает глаза.       – Я никогда не просил кого-нибудь купить мне алкоголь до того, как стал совершеннолетним, – отсмеявшись, говорит Гильермо.       Обмениваемся понимающими взглядами, пока трое из коллег осушают рюмки. Не знаю, какой возраст на Кроне считается совершеннолетием, но нам не приходилось кого-то просить, как только мы вышли из Гардиан.       Обычные факты я слушаю краем уха. Кармело никогда не делал селфи с бухлом. Хавьер никогда не воровал у друзей. Таби никогда не был женат.       – Мне никогда не отказывали в сексе, – заявляет Люк, когда очередь доходит до него.       Подливаю в свою рюмку зеленоватый напиток и пью. Хорошо, что Кири сейчас не с нами. Хотя он не вспомнил бы, как пытался соблазнить меня, но это и без того неловкий момент. Поневоле вспоминается день, когда Рики не согласился снова стать моим партнёром, и мне только и оставалось перевести всё в шутку.       – Я никогда не играл в «Я никогда не», – говорит Сид.       – Выкрутился, – подкалывает Люк, пока все старые сотрудники пьют. Замечаю, что Роса не выпивает целую рюмку, а оставляет половину недопитой. Странная она. Рюмки и так на один глоток.       После Норриса моя очередь, а я понятия не имею, что сказать.       – Я никогда не работал в фастфуде, – продолжает игру Норрис.       На этот раз пьёт только Эдуардо.       – Я никогда не... гулял по пляжу под луной, – ляпаю первое, что приходит в голову.       Пухлые губы Росы изгибаются в лёгкой улыбке, прежде чем она пьёт почти одновременно с Эдуардо.       – Так вот как у вас свидания проходят! – восклицает Хайме.       – Вообще-то нет, хотя это не твоё дело, – Эдуардо подливает напиток себе и Росе. – В Фуэнтес нет пляжей, если ты забыл.       – Я никогда не портил аэрокар во время ремонта, – говорит Рики.       Парни снова смеются.       – Если бы кто-то из нас испортил, Кинтеро бы такой штраф влепил, – Хавьер отвлекается на звук входящего сообщения. – И это не считая ремонта за свой счёт.       – Что, подружка пишет? – поддевает его Хайме.       – Иди ты, – беззлобно отвечает Хавьер, набирая ответ. – Знаешь же, что я женат.       – Надо мной никогда не издевались в школе, – торопливо, как будто чтобы предотвратить перепалку, говорит Роса.       Рики и Гильермо пьют. Глядя, как Рики ставит пустую рюмку на стол и откусывает бутерброд, снова вспоминаю Кеннета Кугера. Сраный выродок.       – И что было дальше? – спрашивает Гильермо у Рики.       – Один раз они перешли черту и попали в больницу, – рассказывает Рики. – Я тоже, но больше они не доёбывались.       – И сколько их было? – интересуется Кармело. – А теперь они где?       – Пятеро. Какая разница, где. Я не интересовался.       Теперь, после всей этой херни с Маноном, ещё неизвестно, осталось ли прежним положение клана Кугеров. Если нет, туда им и дорога.       – Это ты правильно, – говорит Гильермо. – А я драться не умел. Так и дразнили до последнего дня в школе, что лицо странное и уши некрасивые.       Уши у него действительно оттопыренные, а черты лица кажутся слишком крупными на узком лице. Неудивительно, что парень был мишенью для задир. Таким, как Кеннет, только дай к чему прицепиться.       Задумавшись, жую четвёртый пирожок и вполуха слушаю несколько неинтересных фактов. Эдуардо никогда не ходил в школу с похмельем. Хайме говорит, что никогда не расставался с человеком, которого всё ещё любит, и Рики выпивает. Замечаю, что Норрис тянется к рюмке, но берёт бутерброд, как будто за ним и тянулся. Чёрт... Кого из нас Рики имеет в виду? Он подумал о своём исчезновении из трущоб или возвращении? А Норрис... Макси? Вроде только с ним у Норриса было всё серьёзно.       Игра тем временем идёт дальше. Гильермо никогда не был в отношениях с неподходящим человеком, лишь бы не быть одному. Кармело никогда не забывал код шкафчика. Хавьер никогда не шлёпал своих детей. Таби никогда не напивался до такой степени, чтобы забыть свой адрес. Как ни странно, я смутно помню, что один раз, напившись, чуть не пришёл в старую квартиру. Люк никогда не искал с кем потрахаться через сайт знакомств.       – У тебя все факты на одну тему, – смеётся Хайме.       – Я никогда не отдыхал на природе, – сообщает Сид, и все, кроме нас четверых, выпивают. Это уже интереснее.       – Что, серьёзно? – удивляется Кармело. – Это надо исправить. Может, летом скинемся и арендуем на пару дней домик за городом. Замутим вечеринку.       – Я никогда не пробовал натуральных ягод, – продолжает тему Норрис.       И снова пьют все, кроме нас. Рики, значит, уже пробовал. Интересно, где тут их выращивают.       – Исправим это в выходные, – предлагает Рики. – Сходим на экскурсию на городскую ферму.       – Это интересно, – поддерживает Сид.       – Значит, договорились. Кто ещё захочет, присоединяйтесь.       – Как вы там живёте без нормальных продуктов, – качает головой Роса.       – Мы уже не там. И это радует. – Вспоминаю девочку во дворе, где дети строили снежные фигуры. Она пыталась поймать ртом снежинку. – Я никогда не ловил снежинку на язык.       – Скучное у вас там детство, – комментирует Таби. – Все ловят языком снежинки.       – Там не бывает зимы, – объясняет Рики. – Я никогда не пробовал кошачий корм.       Глупый факт, но Рики, отшутившись, не раскрывает ничего личного. Парни снова смеются, а Гильермо выпивает рюмку.       – А зачем ты пробовал? – спрашивает у Гильермо Хайме.       – На спор. Не такой уж он и противный.       – Я никогда не притворялась больной, чтобы не пойти в школу, – начинает третий круг Роса.       Все старые сотрудники, кроме Эдуардо, пьют. У нас в Гардиан это было бы бессмысленно, всё равно в лазарете бы разоблачили обман.       – Я никогда не занимался сексом на одну ночь, – говорит Эдуардо.       Теперь пьют все, кроме Росы и Хавьера.       – Я никогда не был при смерти, – говорит Хайме.       Никто не пьёт, но взгляд Рики для меня яснее ясного. Он не хочет вопросов. Но какой период жизни он имеет в виду? Только в Гардиан, когда умерли его друзья, или после Дана Бан тоже?       – Меня никогда не забирали в полицейский участок, – заявляет Гильермо.       Рики, вопреки моим ожиданиям, осушает рюмку.       – А тебя за что? – любопытствует Хайме.       Рики едва успевает открыть рот, как его перебивают восторженные вопли парней и девушек, следящих за происходящим на голопроекторе. Пару секунд смотрю туда же, но не вижу ничего, что может вызвать такой бурный восторг. Те же бегущие животные.       – Ни за что, – отвечает Рики, когда шум немного стихает. – Просто был знаком с одним засранцем, который сам влип в дерьмо и других за собой потянул.       Спасибо хоть имени не назвал. Кири ещё предстоит работать с этими парнями, если ничего не обломается.       – И чем кончилось? – с интересом спрашивает Таби.       – Поняли, что я ничего не знаю, набили морду и выпроводили.       – У нас бы за такое можно было в суд подать, – на лице Росы искреннее сочувствие.       Рики только криво усмехается. Я тоже. Подать в суд за избиение бесправных тварей, какими мы были в глазах дзинкотаев. Наивная девчонка и пить не любит, видно, никогда не была в таких местах, как Церес.       – В меня никогда не стреляли, – уже слегка заплетающимся языком говорит Кармело после недолгой паузы.       Никто из нас не пьёт. Мы даже не смотрим друг на друга. То, как мы завоевали Хот Крэк, здесь лучше не светить. Впрочем, и рюмки старых сотрудников остаются стоять на столе.       – Я никогда не жалел о выборе профессии, – говорит Хавьер.       Если кто и жалел, то вряд ли признается в кругу коллег. Я уж точно не скажу, что одной смены хватило, чтобы понять, что я не самый подходящий кандидат на эту должность.       – Я никогда не убивал людей, – небрежно сообщает Таби.       Нахера такое спрашивать? Стараюсь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул под внимательным взглядом Рики. Скорее кто-то признается в несоответствии своей должности, чем в этом. Не буду же я рассказывать, как взрыв обрушил Хебэй, и похер, что я иногда просыпаюсь от кошмаров. Хорошо, что большая часть людей в баре прилипла к голопроектору, и всем плевать, о чём мы разговариваем.       – Как будто кто-то выпьет, даже если у кого и есть чья-то жизнь на совести, – насмешливо прищуривается Хайме. – Ничего умнее не придумал.       – Да уж, большего бреда никто ещё не спрашивал, ты побил рекорд, – соглашается Хавьер. – Давайте дальше.       Пока Люк озвучивает очередной факт о своих сексуальных похождениях, вопросительно смотрю на Рики. Сколько ещё это будет длиться?       – Ещё по паре фактов с каждого, и по домам, – вполголоса отвечает Рики.       Класс, блядь... Факты у них почти все такие, что напоминают о каком-нибудь дерьме или заставляют скрывать правду. Хотел бы я, чтобы это время пронеслось как одна секунда.       На Сида никогда не нападали животные. Норрис никогда не работал за полночь.       – Раньше приходилось, – Эдуардо пьёт и ставит рюмку. – Моей второй в жизни работой был ночной клуб.       – И как работалось? – спрашивает Норрис.       – Это была не та работа, о которой я мечтал. Я свалил оттуда, как только прошёл собеседование в наш сервис.       – Гай? – окликает меня Норрис. – Твоя очередь.       – Я никогда не видел бумажных книг.       Единственная, кто пьёт, – Роса. И опять половину рюмки.       – Я видела пару, – поясняет она. – В колледже. Они древние и хранятся при строго определённых условиях.       Рики никогда не пил на работе. Никто из нас, как ни странно, не прикасается к рюмке. На единственной работе, какая у нас была до этого, Макси не терпел халявщиков, так что мы пили только после работы.       Четвёртый круг. Роса никогда не ела на уроке. Я тоже не ел, в Гардиан для этого была столовая. Эдуардо никогда не играл в карты на деньги. Лучше им не знать, на что ещё мы играли в карты. Хайме никогда не кричал во время секса. Удивлённо смотрю, как Рики – единственный из всех – выпивает. Все – Люк, Сид и Норрис, наши новые коллеги – смотрят на него с любопытством, но никто не задаёт вопросов. Если бы это было, когда он спал со мной, я бы не забыл. Нет, Рики никогда не был зажатым и сдержанным в постели, но я не пытался заставить его кричать, мне и так всё нравилось. Значит... Как, нахер, ёбаный дзинкотай сделал это? Это был крик удовольствия или... Если «или», то Рики никогда не признается.       Гильермо прерывает молчание. Ему не приходилось месяц сидеть в четырёх стенах. Кажется, из всех нас только я могу этим похвастаться. Ну и Кири. Лёгкое опьянение уже начинает ощущаться, несмотря на миниатюрный размер рюмок и закуску, и меня клонит в сон. Кармело никогда не покупал кому-то нижнее бельё. Выпиваю вместе с Эдуардо и Хавьером. Неоновая подсветка барной стойки и отсветы разноцветных стробоскопов на потолке и стенах начинают раздражать глаза, от них хочется отвернуться.       – С ними всё ясно, а ты кому покупал бельё? – спрашивает меня Кармело.       – Одному парню, ты его не знаешь. Ничего такого, он был... болен и не мог сходить в магазин сам.       Отвечая, понимаю, что я тоже еле ворочаю языком. Да, крепкое бухло.       – А как выглядит бельё, которое ты купил? – интересуется Хайме у Эдуардо.       – За такие вопросы можно и в зубы получить, – отрубает он. – Игра игрой, но знай меру. Не твоё дело, что носит Роса. Мне с тобой ещё работать, поэтому буду считать, что ты перепил.       Хавьер никогда не дрался с лучшим другом. Я не пью. Не хочу рассказывать о том вечере, когда я единственный раз ударил Рики. Он, конечно, был неправ тогда, но... Это всё между нами, и это не их дело. Таби никогда не разбивал телефон. Теперь я выпиваю. Никто не спрашивает о подробностях. Ну и хорошо. Рассказывать, как после первого исчезновения Рики я безуспешно пытался дозвониться до него, а через пару месяцев пустых попыток ебанул телефон в стену, тоже не хочется. Люк никогда не душил партнёра в постели. Роса откровенно морщится, но ничего не говорит ему. Сид никогда не видел естественных водоёмов. Норриса никогда не просили свалить с тусовки. Сонно моргая, вспоминаю, что после него моя очередь, только когда он подталкивает меня в плечо.       – У меня никогда не было домашнего животного, – выдаю, вспомнив, что Рики рассказывал о Нуатере в моей трущобной квартире.       Роса, Эдуардо и Хавьер поднимают рюмки. Я не вслушиваюсь в их рассказы о животных. После смены и бухла хочется спать, и эта игра, которой можно дать второе название «постарайся не ляпнуть лишнего», вызывает только раздражение. Достаточно запомнить, что у всех троих кошки. Всё равно я видел кошку только в презентации по животному миру других планет в Гардиан. Рики говорит, что ему никогда не пели серенаду, и Роса, молча улыбаясь, поднимает рюмку. Замечаю, как Люк пялится на неё слегка помутившимся взглядом. Сука. Не хватало только драки. Хоть бы Эдуардо не заметил.       Пятый круг. Протираю слипающиеся глаза, откинувшись на спинку дивана. Шумная толпа у голопроектора начинает бесить. Ещё двенадцать фактов, и мы, надеюсь, разойдёмся по домам.       Роса никогда не пропускала школу из-за погоды. Эдуардо никогда не приходил на работу или в школу в выходной, решив, что сегодня рабочий день. У Хайме никогда не было травм из-за секса. Кармело и, к моему удивлению, Рики выпивают. Хайме смотрит на Рики с таким же изумлением.       – А... у тебя что было? – обращается он к Кармело.       – Да ничего особенного. Навернулись с кровати в порыве страсти, я грохнулся на пол, подружка сверху. Отбил спину и задницу.       У Рики никто не выпытывает рассказ. Лучше не представлять, о каких травмах он думает, чтобы не натворить херни. Это точно сделал не я.       Гильермо никогда не пробирался в кино бесплатно. Кармело никогда не заводил роман, чтобы вызвать чью-то ревность. Рики хмурится, глядя в сторону. Что, он это делал? Когда мы были вместе, я такого не помню. Он пытался вызвать ревность у Ясона? С кем и когда это было? Хавьер никогда не изменял жене. Выражение лица Рики становится ещё мрачнее. Ему Рики тоже изменил? Да что за...       Таби никогда не проводил в постели целый день из-за похмелья. Ну, это с каждым бывало. Люк никогда не отправлял сообщение по ошибке. Хоть один факт у него не о сексе. Сид никогда не занимался скалолазанием. Норрис никогда не ходил босиком вне дома. Неудивительно. В Цересе лучше не наступать босыми ногами на замусоренный асфальт.       – Я никогда не собирал цветы, – говорю, чтобы отделаться от этой задолбавшей игры.       – Я никогда не передаривал подарок, – заканчивает Рики.       Теперь-то всё наконец?       – Продолжаем или хватит? – неразборчиво спрашивает Кармело, обращаясь ко всем сразу.       – Вы как хотите, а нам пора, – отвечает Рики. Он совсем не выглядит пьяным, несмотря на то, что выпил больше, чем каждый из нас четверых.       – Да брось, Рики, давай останемся ещё, – протестует Люк.       – Отойдём, – говорит Рики.       Встаём из-за стола. Пошатнувшись, иду за Рики. При ходьбе опьянение чувствуется сильнее, чем за столом. Останавливаемся у выхода.       – Почему нельзя задержаться здесь? – спрашивает Люк. – Если не хотите, я могу и один.       – Нет, – возражает Рики. – Оставить тебя здесь, чтобы потом возвращаться и поднимать тебя с пола, когда ты напьёшься и отрубишься? Или разгребать за тобой дерьмо, когда попытаешься замутить с Росой?       Конечно, не только я заметил, как Люк на неё пялился.       – Серьёзно, тебе больше не на кого глаз положить, кроме девушки, партнёр которой – один из коллег? – резонно говорит Норрис. – И сама она работает с нами. Не последний раз в бар ходили, успеешь найти с кем замутить.       – Только незнакомую и доступную. Роса не похожа на шлюху, – добавляю, вспомнив, как она игнорировала скорее шутливое, но всё же заигрывание Таби.       – Ты прав, других парней, кроме Эдуардо, для неё не существует. Подождите здесь. Попрощаюсь с Росой и парнями, потом вызову такси, – заключает Рики. – Если мало выпил, никто не мешает догнаться дома.       Такси плавно летит по шоссе сквозь медленно падающий снег. Норрис и Сид негромко переговариваются, обсуждая какого-то привередливого клиента, которому присралось стоять над душой, пока они занимались его тачкой. Потом разговор переключается на прошедший вечер в баре. Люк в полуотрубе смотрит в окно, иногда прикладываясь к бутылке. Стараясь не отключиться, думаю о том, как меня встретит Кири. Дерьмово, что у меня нет возможности связаться с ним. Хотя бы кинуть сообщение, чтобы он не подумал неизвестно что, проснувшись в пустой квартире. Эти маленькие рюмки не выглядят внушительно. Усталость и пустой в начале вечера желудок сделали своё дело. Объясняться с кем-то сейчас совершенно не хочется, только отдохнуть. Но поговорить с Кири придётся.       Аэрокар приземляется на крышу нашего дома. Я думал, Рики полетит дальше, но он выходит вместе с нами.       – Ты не домой?       – Надо поговорить, – коротко отвечает он.       Пока идём к лифту, вновь разыгравшаяся метель летит прямо в лицо. Оказавшись в кабине, перевожу дыхание.       Лифт быстро спускает нас на наш этаж. Норрис подносит ключ-карту к замку, и мы заходим в квартиру.       – Ну, теперь можно расслабиться, – возвещает Люк, снимая куртку и едва не промахиваясь мимо вешалки. А в баре и такси он что делал, если не расслаблялся? Не сказал бы, что его игра напрягала так же, как меня.       – Только не слишком. Впереди два выходных, а потом снова на работу, – напоминает Рики.       Кири сбегает вниз по лестнице, когда я только успеваю повесить куртку в шкаф. В разноцветных глазах беспокойство.       – Куда вы, чёрт возьми, делись? – восклицает он. – Я проснулся, а в квартире никого!       – Не ори, – морщится Сид. – Ты знал, что мы идём устраиваться на работу.       Вижу, как раздражённо сжимаются губы Рики. Вот чёрт...       – Никто не говорил, что сегодня! А я почему не пошёл с вами? Мне типа не надо иметь свои деньги?       – Надо, – резко отвечает Рики. – Это мы испытали на своей шкуре.       – Рики, – тихо говорю я. – Он не поймёт, о чём ты.       – Я знаю, ты привык к нему за время, пока меня не было, и теперь чувствуешь себя в ответе за него. Но ты правда так доверяешь ему, что хочешь работать с ним в одной компании?       Люк, Сид и Норрис, переглянувшись, исчезают из прихожей, оставляя нас втроём.       – Почему нет? Я понимаю, почему тебя не радует, что Кири здесь, но...       – А я не понимаю! – перебивает Кири.       – Заткнись ты, – срезает его Рики. – Почему нет? Может, потому, что он предпочитает другую работу? И все мы надолго запомним, какую.       – Рики, но это в прошлом, – убеждаю его. – Он даже не помнит этого. Мы здесь, чтобы начать новую жизнь, разве не так? Все мы, и Кири тоже.       – Даже если и так. То, что ему стёрли память, не сказалось на его работоспособности? Если он придёт работать с моей подачи и завалит самое простое задание, будет уже неважно, почему он провалится – из-за того, что работа не по душе, или из-за тупости.       – Это несправедливо, Рики, – мой голос звучит резче, чем я хотел. – Или ты забыл, кто превратил его в игрушку?       Кири бледнеет на глазах. Вот дерьмо, надо было держать язык за зубами. Чёртово бухло.       – Не старайся, Гай, – цедит Кири сквозь сжатые зубы. – Он просто не хочет дать мне шанс жить не хуже других.       Резко повернувшись, он взбегает по лестнице. Слышу, как пищит панель замка, когда он закрывается в своей комнате.       – Дело в этом, да? Ты не хочешь, чтобы он был рядом?       – Не хочу, но дело не в этом! Я не могу рекомендовать парня, который откажется от работы или не сможет работать. Поэтому я должен быть уверен, что он способен выполнять всё, что ему скажут. Способен и физически, и умственно.       – Его ум не пострадал. Тело тоже, не считая того, что с ним делали. Только память.       – Сейчас вакансий действительно нет. Будут, тогда пусть приходит.       Глубоко вздыхаю, стараясь успокоиться. Я не хочу ссориться с Рики.       – Спасибо. Но ты же не о Кири хотел поговорить?       – Нет. О твоей работе.       – Знаю, у меня получается медленнее, чем у остальных, но...       – Я не об этом. Я же вижу, что тебе не нравится сидеть за компом и уговаривать клиентов.       – Ты прав. – Рики знает меня слишком хорошо, чтобы не заметить этого. – Но что ещё я могу?       – Восстановить руку, – отвечает Рики. – Тогда сможешь работать кем угодно.       – Ты что, серьёзно?       – А похоже, что шучу?       Нет, Рики не шутит. Не знаю, как объяснить ему, почему я не сделаю этого. Устало закрываю глаза.       – Гай?       – Я не могу.       – Можешь. Здесь с хирургией всё в порядке. Смогли помочь мне, смогут и тебе.       – Тебе помогли, потому что этого хотел дзинкотай. Могу представить, сколько он заплатил.       – И что? Будет правильно, если Ясон исправит то, что сделал.       Открываю глаза и встречаю его взгляд. Тёплый и тревожный.       – Думаешь, дело в твоём дзинкотае? Вовсе нет. Я помню, как потерял руку. Что сделал перед этим. Я заслужил это, Рики. И не хочу это менять.       Рики растерянно моргает.       – Ты это серьёзно? И давно тебе пришёл в голову этот бред?       – Ты говорил об этом ещё на Амои, и уже тогда я не хотел соглашаться на восстановление. Не надо. Правда. Я того не стою. Ты ненавидишь Кири, но я сделал куда больше того, о чём можно жалеть.       – Это же не так, – возражает Рики. – Ты никого не продавал, и ты не собирался...       – Неважно, кто и что собирался. Со всеми своими дерьмовыми намерениями Кири сделал гораздо меньше реального дерьма, чем я, пытаясь освободить тебя. Даже если говорить о человеческих жертвах, из-за него погибло трое туристов, а из-за меня – хрен знает сколько стариков в Хебэй и мог погибнуть ты.       – Чёрт, Гай...       Больше Рики ничего не говорит. Я вижу боль в чёрных глазах. Но не могу изменить своё решение.       – Прости. Мне это не нужно. Правда.       Тяжёлую тишину прерывает звук сообщения. Рики разблокирует телефон и смотрит на дисплей. Ясон? Кто ещё может писать ему вечером.       – Я пойду, – Рики убирает телефон в карман. – Но обдумай всё ещё раз. Неправильно, что ты выбираешь это.       Киваю, ничего не отвечая вслух. Я не могу сказать ему, что не изменю решение.       – До завтра, – говорит Рики, заглянув в кухню. – Если все будут в состоянии, городская ферма в силе.       Он сжимает мою ладонь и выходит из квартиры. Несколько минут смотрю в закрывшуюся дверь, потом вспоминаю о Кири. Надо поговорить с ним. Рассказать, что у него будет работа.       Спотыкаясь о ступеньки, поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь перед дверью Кири.       – Кири? Откроешь мне?       Молчание.       – Кири, – повторяю я. – Надо поговорить.       – Иди ты, – слышу из-за двери его голос. – Можешь болтать с теми, с кем вы бухали, пока я тут с ума сходил.       – Ты уверен? Я хотел сказать...       – Отвали!       Чёрт...       Ладно. Сейчас ему нужно побыть одному и успокоиться, а мне – выспаться. Поговорю с ним завтра. Только сонливость ушла после разговора с Рики. Какого же хера я причиняю ему столько боли, сам того не желая.       Зайдя в спальню, валюсь на кровать. Не в состоянии перестать прокручивать в мыслях слова Рики, тупо смотрю в потолок.       Просыпаюсь от мелодии телефона и смотрю на дисплей. Рики. Поморщившись от боли и тяжести в голове, принимаю звонок.       – Здорово. Вы уже проснулись? – голос Рики неожиданно оживлённый, несмотря на то, что вчера он выпил больше, чем любой из нас.       – Почти. Что-то случилось?       – Нет. Просто звоню узнать, вчерашние планы в силе?       – Городская ферма, – вспоминаю я. – Что там хоть такое?       – Вчера Норрис говорил, что не пробовал нормальные ягоды. Вот и наверстает.       – Звучит интересно.       – Я скину тебе адрес. Встретимся у входа. Если кому понадобится, у вас в кухонном шкафчике есть средство от похмелья.       Закончив разговор, выбираюсь из комнаты, чищу зубы и быстро ополаскиваюсь в душе. Смыв с себя липкий пот и сменив одежду, в которой вчера вырубился, чувствую себя на порядок лучше. Но лекарство всё же не помешает. И прохладная вода. До хрена воды.       Спустившись в кухню, вижу, что все, кроме Люка, уже за столом.       – Здорово, – говорю я. – А где Люк?       – Дрыхнет, – отвечает Норрис. – Зря он взял бутылку в такси.       – Ну и пусть, – мрачно бросает Кири. – Тем лучше, что не торчит на кухне.       – Добрый ты сегодня, – усмехается Сид.       – А не надо было... – начинает Кири и замолкает.       Чёрт. Не надо было что? Спрашивать бессмысленно, при всех он всё равно не ответит.       – Рики сказал, где-то в шкафчике есть средство от похмелья.       – Ага, Люк его уже нашёл, – Кири подталкивает ко мне маленькую коробочку. – Только на нём не сработало.       Я ожидал увидеть таблетки, но это чай. Включаю чайник. Пока читаю инструкцию, вода закипает, и я заливаю кипятком два пакетика. Чай горчит, но прочищает голову и снимает слабость на удивление быстро. Осушив маленькую бутылку воды, достаю из кармана телефон.       – Рики звонил, – сообщаю остальным, просматривая сообщение с адресом. – Спросил, кто поедет на городскую ферму.       Вбиваю адрес фермы в навигатор. Лететь на том же аэробусе, что и на работу, но время полёта – сорок пять минут.       – Я за, – соглашается Норрис. – Мы так и не посмотрели город, пора начинать.       – Я с вами, – присоединяется Сид. – Люка можно и не спрашивать, он в отрубе.       – Хотя бы там его не будет, – бросает Кири. – Тогда я тоже поеду. Если, конечно, вы не решите, что хотите поехать без меня, как вчера.       – Эй, не путай работу с развлечениями, – говорит Норрис. – Вчера мы вышли на смену.       – Да, и Рики пристроил на работу всех, кроме меня, – добавляет Кири. – А потом вы поехали бухать с коллегами.       – Работа у тебя будет, но через пару недель, когда освободится вакансия, – говорю я. – Я вообще-то не хотел ехать в бар. Знал, что тебе не по себе в пустой квартире. Но у них такая традиция – бухать с новенькими, чтобы узнать о них побольше. Я только и думал о том, чтобы игра скорее закончилась.       – Для этого Рики мог бы купить второй телефон, – продолжает ворчать Кири. – Чтобы я хотя бы знал, где вы. Или вообще всем по телефону.       – Нет, – я сказал это жёстче, чем хотел. Не хочу, чтобы Рики пришлось просить деньги у его дзинкотая.       Кири резко отворачивается к окну.       – Дело не в том, что я против покупки тебе телефона, – поясняю я. – Не хочу, чтобы Рики тратил на это деньги. Я сам куплю с первой же зарплаты.       – Зачем откладывать? – поворачивается ко мне Кири. – Рики ничего не потерял бы. Как будто мы не видели, на какой тачке рассекает его партнёр.       Блядь! Ну как объяснить ему?!       – Есть вещи, которых ты не понимаешь, – говорю, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. – Просто прими как факт, что мы не должны жить за счёт дзинкотая. Лучше немного подождать.       – Хрен поймёшь, что у тебя за заморочки, но ладно, – неохотно соглашается Кири.       – Тогда собирайся, скоро выходим из дома. Дорога достаточно долгая.       Сид и Норрис, переглянувшись, молчат, пока Кири не выходит из кухни.       – Что?       – Ты хотел сказать, не мы, а Рики. Слушай, кончай париться, – говорит Норрис. – Не смертельно, что Рики тратит его деньги. Он же сказал, что у них общий бюджет.       Сид ничего не говорит. Не могу понять, что выражает его взгляд.       – Только раньше Рики бы на это в жизни не согласился.       Выхожу в прихожую, не желая продолжать спор. Они не смогут понять. Когда влезаю в куртку, в прихожей появляется Кири. Облегчённо вздыхаю. При нём они не станут развивать тему.       Дождавшись Сида и Норриса, выходим из подъезда и идём на остановку.       Когда мы выходим из аэробуса и подходим к павильону фермы, Рики уже ждёт у входа.       – Ни фига себе... – завороженно тянет Кири, задрав голову, чтобы осмотреть высокий павильон.       Сквозь стены из полупрозрачных панелей смутно видна зелень внутри.       – А Люк не поехал? – спрашивает Рики.       – Нет, остался отсыпаться, – Норрис с интересом разглядывает ферму. – Хороший чай, но на него не подействовал.       Рики кивает, подносит карту к терминалу у двери и вводит количество билетов. Красный огонёк становится зелёным.       – Заходим по одному, – говорит Рики. – В кабинке перед входом в теплицы идёт обработка, чтобы внутрь не попало ничего из внешней среды.       Рики входит первым, и огонёк меняет цвет на запрещающий красный. Дождавшись, пока он снова засветится зелёным, подхожу к двери. Внутри инфотабло сообщает, что посетитель должен повесить верхнюю одежду на вешалку, надеть очки в нише на стене и прикоснуться к панели рядом с ними. Следую инструкции, и кабинка освещается ярким, наверно, светом, но сквозь синие стёкла он выглядит тусклым. Когда свет гаснет, на табло меняется текст, теперь оно просит снять очки. Как только убираю их в нишу, передо мной отъезжает внутренняя дверь.       Здесь так тепло и влажно, что легко забыть о зиме и холодном ветре снаружи. Множество длинных стеллажей в рост человека, уставленных разнообразными растениями. Маленькими и крупными, светло-зелёными и тёмными, кустиками с ягодами и без – каждый вид занимает один ярус. На растения падает яркий свет.       Прохожу между стеллажами туда, где стоит Рики.       – Ну, как тебе здесь? – спрашивает он.       – Непривычно. Ни на что не похоже.       С места, где мы стоим, видно, что в дальнем конце теплицы нет стеллажей. Там просто растут деревья. На всех плоды, разных цветов, маленькие и большие.       – Все фрукты и ягоды съедобные, – рассказывает Рики, когда Кири, Сид и Норрис проходят кабинку и присоединяются к нам. – Если рядом с растением горит зелёная лампочка, плоды спелые, можно пробовать. Только не все едят сырыми. На втором этаже овощи и травы.       Парни расходятся по теплице. Смотрю вслед Кири. Уж в теплице с ним ничего не случится, можно оставить его одного.       Мы с Рики неторопливо идём по дорожке к деревьям. Останавливаюсь у первого дерева с оранжево-красноватыми плодами, под которым горит зелёный огонёк. Замечаю на стене инфотерминал. Несколько раз нажимаю стрелку, пока не нахожу это дерево. Если бы я знал, что мы пойдём сюда в выходной, выучил бы названия растений, а не только слова, которые могут пригодиться в быту и на работе.       – Это персики, – говорит Рики. – Попробуй.       Прислушиваюсь к себе. От утреннего похмелья вроде не осталось и следа. Наверно, стоило съесть хотя бы бутерброд, прежде чем пробовать непривычную пищу после вчерашнего. Ну ладно, рискнём, зря ехал, что ли.       Срываю персик. На ощупь он тёплый и пушистый, хотя поверхность выглядит гладкой. Откусываю. Сочный и сладкий плод, от него исходит одуряюще вкусный запах. Сок стекает по руке, и Рики улыбается, глядя на меня.       – Да, их удобнее есть над тарелкой, – говорит он.       – А ты раньше предупредить не мог? – смеюсь я.       Доев персик, вытираю лицо влажной салфеткой. Стереть липкий сок с запястья одной рукой не получится. Ну и хрен с ним, не просить же Рики. До дома как-нибудь дотерплю.       Пробую ещё пару плодов с деревьев с зелёными лампочками, и мы идём к стеллажам с ягодами.       – У тебя точно всё нормально? – неожиданно спрашивает Рики, когда мы останавливаемся у маленьких кустиков с синими ягодами. – Ничего не случилось на смене?       – Нет, ничего.       «Не считая одного. Всё, что мне, блядь, остаётся, – всю жизнь сидеть на ресепшен, повторять график работы автосервиса и список услуг и разводить клиентов на заказы. И ещё неизвестно, буду ли я когда-нибудь получать больше, чем на испытательном сроке. Может, так и останусь сидеть у всех на шее».       Рики смотрит на меня странно, но ничего не говорит. Чёрт. Он знает меня лучше всех.       – Тебе не кажется, что это всё как-то странно? – перевожу тему. Я действительно хотел спросить его об этом, а сейчас самый подходящий момент, когда надо отвлечь Рики от темы, которая может перейти к новому разговору о восстановлении руки.       – Что странно?       – То, что для всех нас сразу нашлись вакансии.       – Насколько я знаю, нескольких парней из цеха и одного с ресепшен уволили из-за проблем с документами. У нас с ними порядок.       Интересно узнать, все ли так считают. Таби сказал то же самое, но правда ли это? Может, простые сотрудники знают меньше, чем Кинтеро и Аварес?       – В чём дело, Гай? – Рики внимательно смотрит мне в глаза.       – Меня не оставляет чувство, что всё слишком хорошо идёт. Так не бывает.       – Не ты ли, когда я в детстве рассказал тебе о моих предчувствиях, проверил, не горячий ли у меня лоб? – усмехается Рики. – Ты просто не привык к нормальной жизни.       – Может, так и есть.       Срываю синюю ягоду и отправляю в рот. По языку растекается сладковатая свежесть. Наверно, Рики прав. Хотя бы в этом всё в порядке, я просто слишком загоняюсь. Но странное тревожащее ощущение не отпускает меня.