Разбитые кольца. Путь в новую жизнь

                        Кири       Отвернувшись от надоевшей голоигры с собиранием аэрокара, потягиваюсь и бросаю мимолётный взгляд на пол. И вижу, что рассеянный пасмурный свет из окна сменился яркими жёлтыми прямоугольниками солнечного света.       Поворачиваюсь на компьютерном кресле, чтобы посмотреть в окно. Да, дождь, не прекращавшийся с утра, наконец закончился. Тучи ушли, небо чистое, ярко-голубое.       Открываю окно. Вдыхаю свежий, ещё влажный воздух, пахнущий дождём и цветами незнакомого, удивительно высокого дерева, растущего у дома. Крона с синими цветами далеко внизу, но их запах — резкий, раздражающий, голова от него кружится — доносится до нашего этажа. Закрываю окно, чтобы не впускать этот запах в комнату.       Пройтись, что ли? Всё равно пора сделать перерыв, я уже выучил строение аэрокара на максимальный балл. Скоро мы идём в клуб, а пока не стемнело, можно и прогуляться. Выключаю голопроектор. Вроде тепло, об одежде можно не париться. Выбираю лёгкое пальто цвета циан, как раз подходит для первого дня настоящей весны.       Выйдя из дома, направляюсь в парк, о котором читал в сети. По дороге отмечаю, что лёгкие уже привыкли к местному воздуху. На гладком, с причудливым узором покрытии парковой аллеи ни следа недавнего дождя. По обе стороны аллеи чёрная земля газона, казалось, только на днях освободилась от снега, а под безлистными кронами деревьев уже вовсю лезут первые зелёные растения. Так непривычно после Амои, где в Мидасе ни клочка земли, разве что искусственный дендрарий, и то я только слышал о нём. Ну и Зелёный пояс, но там просто деревья. А здесь деревья и цветы прямо на улице, и, наверно, кто-то ухаживает за ними. И птицы, я вообще не помню, чтобы видел их когда-нибудь. Они свободно перелетают с ветки на ветку, воздух звенит от пения. Только гигантского дерева с синими цветами, такого же, как перед нашим домом, они избегают. Перехожу аллею и останавливаюсь под деревом. Листья на нём уже распустились. На тонкой белой ветке сидит красная с чёрной мордочкой птичка. Такая маленькая, а так офигительно поёт. Откуда-то с других деревьев ей откликаются сородичи.       Неторопливо иду по аллее, пока не дохожу до середины парка. Здесь сходятся все аллеи. В центре круглой площади журчат, блестя на солнце, струи фонтана. Должно быть, это один из фонтанов, построенных первым мэром, о котором говорил Гай. Птица слетает с дерева, садится на руку статуи в центре фонтана, продолжая петь.       Невольно улыбаюсь. Это всё весна. Здесь она совсем другая. Настоящая. Здесь ощущение, что вместе с приходом весны начинается новая жизнь, — не иллюзия. В трущобах, наверно, было совсем не так. Попытавшись вспомнить хоть одну весну на Амои, не вспоминаю ничего. Последнюю весну я встретил в Содружестве, на родной планете старого ублюдка, а до неё... пустота. Ну и чёрт с ней. Зато эту весну, первую в моей новой жизни, я не забуду.       Птицы умолкают, когда солнце спускается за горизонт. Через несколько секунд загораются фонари по сторонам от аллеи, освещая парк уютным желтоватым светом. Рисунок на дороге тоже испускает мягкое таинственное свечение. В чаше фонтана включается синяя подсветка. Пора возвращаться, а то парни не дождутся и уйдут без меня.       Когда подхожу к дому, небо уже глубокого синего цвета. Вхожу в квартиру. Все собрались в гостиной.       — Наконец-то выберемся куда-нибудь, — говорю, идя к лестнице.       — С чего тебе так не терпится пойти в клуб? — в голосе Гая звучит раздражение.       Поворачиваюсь к нему, не понимая, в чём причина.       — Просто хочется, а что тут такого? Надо же хоть как-то развлекаться! Мы собирались потусить в прошлые выходные, а вместо этого всю неделю почти безвылазно проторчали в сервисе, и идти куда-то в субботу уже никто не хотел! Ты имеешь что-то против клуба?       — Спасибо, что хоть не в казино, — негромко, как будто сам с собой, говорит Норрис. — Или не... Ладно, неважно.       — Ты это к чему?       — Да так, — уклончиво отвечает он. — Не бери в голову.       — Дежа вю грёбаное, — бросает Рики. — Интересно даже, чем всё кончится на этот раз.       Смотрю на него вопросительно, но он не реагирует. Хоть бы объяснил, что имел в виду!       — Да ладно, так не бывает, — возражает Люк. — Как тут говорят... Поговорка какая-то древняя... Два раза снаряд в одну воронку не попадает, вот.       — Гай, а ты что, не хочешь идти?       — Куда от тебя денешься, — хмурится Гай. — Если ты идёшь, я тоже.       — Да что такое, Гай? Это всего лишь ночной клуб!       — Надеюсь, на этот раз так и будет.       — Ну ладно, — понятия не имею, о чём он, но сейчас не хочу об этом думать. — Тогда собираемся.       С этими словами иду в свою комнату. Не понимаю, почему Гай так недоволен. На этот раз? Что, раньше мы ходили в клуб вместе, и тогда что-то случилось? Ладно, если захочет, расскажет, а сейчас надо выбрать, что надеть. Может, то, о чём думает Гай, — как раз то, что мне лучше не вспоминать?       Надев блестящую синюю футболку с серебристыми звёздами и тёмно-синие брюки, смотрюсь в зеркало. Новая одежда, хоть и дешёвая, отлично сидит на мне. На секунду задумываюсь, не слишком ли провокационно смотрится золотистая цепочка, свисающая с ремня. Не хватало только, чтобы кто-нибудь в клубе решил, что я в поиске партнёра. Хотя... Я иду в клуб не один. Если даже кто-то привяжется, есть кому отшить его. Провожу расчёской по волосам и возвращаюсь в гостиную.       Они даже не переоделись. Можно подумать, мы ещё в трущобах, где о разнообразии в одежде приходится только мечтать. Рики и так выглядит потрясно в чёрных джинсах, облегающей чёрной водолазке и такой же куртке. Но Гай мог бы больше заморочиться нарядом, а не просто надеть пиджак поверх тёмно-коричневой водолазки. Хотя ему идёт. Сид одет в серый, подчёркивающий фигуру свитер и светлые джинсы. Обычные шмотки, но ничего, сойдёт, особенно когда он снимет куртку. Люк в серой сетчатой майке, коричневой кожаной жилетке поверх неё и рваных серых джинсах с имитацией шнуровки на ширинке. Зачем он собрался в клуб, видно за километр. О чём думает Норрис, вообще непонятно. Простая голубая рубашка с рукавом до локтя и тёмные джинсы, будто собрался не в клуб, а на прогулку в парк. Ещё вопрос, пройдёт ли он фейс-контроль. Он пишет что-то в телефоне, не обращая ни на что внимания.       — Готов? — обращается ко мне Гай, и остальные оглядываются на меня.       — Готов. Ну хоть не в розовой шубе, — отзывается Люк.       — Кончай стебаться, заебал, — отвечаю сквозь зубы. — В какой, нахер, шубе?       — Блин, Люк, не порти вечер, — Норрис поднимает на него раздражённый взгляд, оторвавшись от переписки. — Ту шубу он всё равно не помнит, кончай докапываться. На чём поедем?       Да что такое связано с этой розовой шубой? Ни хрена не понимаю, но все говорят о ней не в первый раз.       — Оставь его уже в покое. Второй шанс так второй шанс, — говорит Гай. — Лучше закажи такси.       — Я закажу, — бурчит Норрис и снова утыкается в телефон.       Когда мы выходим из такси, на улице слышны только голоса. Весёлые, пьяные, агрессивные, у кого что. Ритмичную музыку я слышу, только когда мы входим в клуб. Хорошая звукоизоляция. Голопроектор под самым потолком крутит рекламу энергетика, но на неё смотрит только парень, курящий кальян на одном из диванчиков у стены. Серебристые звёздочки на моей футболке отражают лучи лазерного проектора.       — Прикольно здесь, — Норрис, наконец отлипнув от телефона, оглядывается по сторонам.       — Круче, чем клубы на Амои? — интересуюсь я.       — Ты, наверно, мог бы рассказать больше, — подкалывает Люк. — Все мидасские клубы обошёл, когда разжился деньгами?       — Тебе все сказали, дай, блядь, отдохнуть спокойно, — говорит Сид, опережая меня. — Знаешь же, он не помнит ни хера.       — Если ты уже заткнулся... — Норрис выразительно смотрит на Люка, потом поворачивается ко мне. — Мы же нигде, кроме заведений в Цересе, не были. На первый взгляд здесь круче. Пойдём, надо занять столик, если они ещё не все заняты.       Пока мы пробираемся между танцующими в разноцветных лучах, чуть не сталкиваюсь с пьяной девушкой. Вот дерьмо, как же от неё несёт паршивыми сигаретами. Хоть бы сменила одежду на свежую, прежде чем идти в клуб. А вот эта, синеволосая в чёрном платье, едва прикрывающем задницу, ничего, хорошенькая. Добравшись до диванчика у свободного стола, ловлю на себе её явно заинтересованный взгляд. Пока парни рассаживаются, смотрю, как она изгибается в танце, надеясь, что моё тело хоть как-то откликнется на её вид. Прикрыв глаза, представляю, как её крепкие бёдра обхватывают мои, когда я вставляю ей. На несколько секунд жаркая волна приливает к паху. А потом фантазия сменяется воспоминанием. Блеск старинной бритвы в алом свете. «Никто не прикоснётся к тебе, пока я не прикажу. Даже ты сам». И боль, сводящая запястье судорогой.       — Кири, — прорывается в воспоминание голос Гая. — В чём дело?       Только почувствовав тепло его ладони на своей, понимаю, что стискиваю запястье, часто дыша от боли из прошлого.       — Ничего. Вспомнилось кое-что.       «Да пошёл ты нахер, ублюдок ты старый! Ты не можешь запретить девчонке из другой системы прикасаться ко мне!»       Заставляю себя разжать пальцы. Подняв голову, вижу, что синеволосая красотка смотрит на меня с недоумением, и качаю головой. «Извини. Даже если мне не почудился интерес в твоём взгляде, ничего не выйдет».       — Кири? — повторяет Гай.       — Мне надо выпить.       — Опять? Тебе прошлого раза мало?       — Попробую ещё. Это лучше, чем...       Не договорив, иду к барной стойке.       Оглянувшись, вижу, что Люк уже вовсю кадрит какую-то девчонку. Потом, сука, будет подкалывать, если заметил, что мне не удалось. Ну и хрен с ним, всё равно вкус у него дерьмовый. Норрис опять переписывается с кем-то в телефоне. Сид лениво оглядывает клуб и людей. Рики говорит что-то Гаю, но он, кажется, слушает вполуха. Потому что не сводит с меня тревожного взгляда. Да в чём дело, чёрт побери?! Что его так напрягает? Не только мой грёбаный флэшбэк. Гай и до этого казался напряжённым. Как будто ждёт чего-то плохого.       Интересно, он захватил с собой те таблетки от отравления?       Думая, стоит ли пить сегодня или отложить до следующего раза, смотрю по сторонам. Лазерный проектор, бросающий разноцветные лучи на танцующих, вызывает странное чувство. Будто я уже был в похожем на этот клуб месте. Те же разноцветные лучи, реклама на голопроекторе, сменившаяся незнакомым клипом, и ритмичная музыка. Странно. Мало ли где я мог тусоваться в той жизни, которую не помню. Тогда почему это кажется важным?       Чёрт! Я пришёл сюда развлекаться, а не забивать себе голову! Если остальным охота, пусть сидят на диване хоть всю ночь. Когда уйдём из клуба, спрошу у Гая, может, он что-нибудь знает. А сейчас мне нужно выпить и отвлечься от дерьмового флэшбэка, странного чувства дежавю и внимательного взгляда Гая.       Подойдя к барной стойке, листаю проекцию коктейльной карты и выбираю первый попавшийся лёгкий коктейль. Просто не верится, что мне никогда не напиться так, чтобы ни о чём не думать! Может, есть какая-нибудь клиника, где могут помочь с этим?       Отвернувшись от стойки, вижу, что Гай продолжает наблюдать за мной. Нет, ну это нереально! Как будто он боится, что я влипну во что-то. Или причина в том прошлом, из-за которого парни не доверяют мне?       — Ваш коктейль, — голос бармена отвлекает меня от Гая.       — Спасибо.       Не андроид, живой. Неожиданно. Приличный клуб, не забегаловка какая-то, а бармен — человек. Впрочем, это просто такая планета. Может, это и к лучшему. Зато жизнь здесь не контролирует искусственный интеллект. Надеюсь, этот парень делает коктейли не хуже андроида.       Закрыв глаза, чтобы не отвлекали ни цветные лучи, ни взгляд Гая, подношу соломинку к губам и делаю осторожный глоток. Пока никаких неприятных последствий. Стараюсь выкинуть всё из головы и сосредоточиться на ананасовом вкусе. Да, бармен, хоть и не андроид, знает своё дело.       Кажется, коктейль закончился слишком быстро. Вкусный, но чувство даже лёгкого опьянения не наступает, и я выбираю другой.       — Привет, — раздаётся рядом незнакомый голос. Повернув голову, смотрю на светловолосого парня, сидящего рядом за стойкой.       — Привет, — машинально отвечаю ему.       — Если хочешь ещё выпить, я угощаю, — самоуверенно говорит парень.       — С чего вдруг? — спрашиваю с подозрением. Лучше заплатить деньгами сразу, чем хрен знает чем в будущем.       — А что, ты против?       — Не верю, что бесплатная выпивка бывает реально бесплатной. Я тебя не знаю.       — Можем познакомиться. Я Джакомо.       Имя вроде не местное. Чёртов турист в поисках приключений?       — Это прокатило бы разве что с полным идиотом. Твоё имя мне ничего не говорит.       — Работаешь?       — В каком это смысле?       Он молчит, только недвусмысленно улыбается, откидывая за спину длинную светлую прядь, упавшую на плечо.       — Я, по-твоему, на шлюху похож?       Сволочь. Если Гай продолжает наблюдение за мной, представляю, что он сейчас думает. Липкий взгляд этого типа напоминает что-то... Да, точно так же на меня пялились дружки Хазалла. И сам он не отставал, хотя у него едва стоял. Мне хочется убраться отсюда, чтобы не видеть, как этот турист уставился на меня, но я стараюсь не подавать виду. Я здесь не один, а парень не выглядит крепким. Если что, Гай точно остановит его. Всё-таки эта цепочка и обтягивающая футболка слишком провокационно смотрятся на мне. Вот дерьмо. Впервые в жизни... То есть впервые с того дня, как я себя помню, оделся так, как мне нравится, и тут же на меня клюнул какой-то озабоченный тип!       — Если ошибся, извини, — усмехается парень, задержав взгляд на моих ботинках. — А вообще кем работаешь?       — А тебе зачем знать? — отвечаю вопросом, стараясь не показывать раздражения. Чёртовы зимние ботинки ужасно портят образ. Совершенно не сочетаются с новыми брюками и футболкой, да и погода уже не та, чтобы ходить в них, а на новые пока не хватает денег. Гай мог бы хоть немного думать о стиле, когда выбирал их. Хотя бы с размером угадал.       — Просто полюбопытствовал. Если не хочешь искать работу, это необязательно.       — И какого хрена ты имеешь в виду?       — Только то, что ты хорошенький. Хочешь, переезжай ко мне.       — Да пошёл ты! Не для этого я из дерьма выбрался.       — А ты обдумай сначала, — парень вытаскивает визитку и кладёт мне в карман брюк. Заставляю себя сдержать порыв и не дёрнуться в сторону от чужого прикосновения. — Надумаешь — звони. Я не последний человек в городе.       — Ты — то есть твой папаша? — слышу голос Рики и оглядываюсь синхронно с парнем. Рики не один, я только сейчас заметил, что остальные тоже собрались у стойки. — Слабо верится, что ты реально успел достичь чего-то в жизни.       — Даже если и так, что из этого?       — То, что сам ты ни хера не можешь. Только понтуешься, что в случае чего отец прикроет твою задницу.       — Есть кому прикрыть, не волнуйся, — напыщенно задирает голову парень. — А ты, интересно, кто, если считаешь, что можешь со мной выпендриваться?       — Человек, который зарабатывает на жизнь сам, а не надеется на отца, — невозмутимо отвечает Рики. — Ты вряд ли можешь сказать о себе то же самое.       «Не совсем сам, ты же и от партнёра принимаешь деньги, если надо».       Лучше не говорить это вслух. Рики меня и так терпеть не может.       — Смогу, как только доучусь. Тебе и не снились такие деньги, какие я плачу за обучение и какие буду получать.       — Ты просто многого не знаешь, — не выдерживаю я.       — Сам платишь? — осведомляется Рики, смерив меня быстрым холодным взглядом и снова глядя на парня. — Есть чем гордиться — не прошёл на бюджет по баллам и попросил отца кинуть кому-то на лапу.       — Любимая отмазка всех лузеров — что они всего добиваются сами, — парирует мажор и обращается ко мне. — Звони, если решишь тусоваться в приличном обществе, а не с этими...       Бросив на парней взгляд как на кучу дерьма под ногами, он удаляется от стойки.       — Самодовольный козёл, — слышу женский голос и оборачиваюсь. Синеволосая девчонка в чёрном платье стоит рядом у стойки. — Я бы не стала сближаться с типом, который прикрывается именем богатого дяди и воображает, что за деньги может получить всё, что захочет. Это о нём многое говорит.       Она опирается локтем на стойку, покачивая соломинкой в треугольном бокале с розовым пузырящимся напитком.       — С тобой всё в порядке? — спрашивает она. — Ты выглядел, как будто тебе больно.       Так она заметила. Я не видел, чтобы она смотрела на меня. Может, пропустил, пока хватался за запястье?       — Просто вспомнилось кое-что.       — Неудачные отношения?       — Вроде того, — отвечаю, не сдерживая кривую улыбку. — Неважно. Ты знаешь этого типа?       — Он здесь постоянно тусуется. Один из тех, кто считают себя крутыми, потому что кто-то из родни крутой. Но это ты уже понял.       Значит, не турист. И имя назвал не своё. Не нравится мне этот тип.       Возвращаюсь к забытому коктейлю. Травянистые нотки сменяются вкусом сливочного ликёра, но наслаждаться сливочной сладостью уже не получается. Грёбаный озабоченный тип напомнил мне то, что я стараюсь не вспоминать. Быстро допиваю коктейль. Последний слой — тоже травянистый, но крепче. Чувствую себя совершенно нормально. Может, надо было начинать с лёгких коктейлей, а не с первого же бухла, которое обнаружил в холодильнике?       — Всё в порядке, Кири? — задаёт вопрос Гай. Оглянувшись, встречаю его обеспокоенный взгляд.       — Не совсем. Расхотелось тусить здесь.       — Из-за этого типа?       — Ага. Урод, испортил весь настрой.       Смотрю в глаза Гая, ожидая услышать что-то вроде «я же говорил». Сейчас он скажет, что мне надо было выбрать для клуба не такой вызывающий прикид. Ну да, из всей одежды, что была мне по карману, эти брюки и футболка понравились мне больше всего. Но ещё и полуночи нет, а какой-то мудак уже привязался. Жаль, никто не дал ему в морду.       — Хочешь вернуться? — только и спрашивает Гай.       — Хочу.       Оглядываюсь в поисках остальных. Рики и Норрис обнаруживаются на диванчике, Сид — на танцполе. Люк куда-то пропал. То есть ясно, куда. Девчонки, которую он кадрил, тоже нигде не видно. Плохо, что она, наверно, ушла с ним. Если бы отшила его, было бы чем ответить на его подколки.       Пока я вызываю такси, Гай говорит что-то Рики, возвращается к стойке и выходит на улицу вместе со мной. Сначала думаю, что он решил подождать, пока я не сяду в такси, но он тоже садится в опустившийся перед нами белый аэрокар с зелёной мигалкой и прикладывает транспортную карту к терминалу.       — А ты что, не хочешь остаться в клубе? — интересуюсь, когда такси взлетает и встраивается в поток.       — Я и не хотел тусоваться сегодня.       — Зачем тогда полетел с нами?       — Хотел убедиться, что ты ни во что не влипнешь.       Чёрт знает что такое! Он пытается контролировать меня, как будто мне пять лет! Но с другой стороны... Сегодня парни вмешались вовремя. Глядя из окна аэрокара на сияющий город, думаю, как мне к этому относиться. Кажется, Гай правда беспокоится за меня, раз променял свой спокойный вечер на клуб, лишь бы присмотреть за мной. Он с первого дня оберегал меня, хотя порой и перегибал палку.       В квартире мы сразу расходимся по своим комнатам. Глядя в окно, прислушиваюсь к своим ощущениям. Ничего. Только лёгкая сонливость. Правда, я и выпил всего-то пару коктейлей. Значит, и правда надо начинать с них. Привыкать к слабоалкогольным напиткам, а о крепких пока забыть.       Спать хочется сильнее. Снимая и убирая в шкаф клубные шмотки, вспоминаю о грёбаном мажоре, нащупав в кармане футболки его визитку. Хер с ней, утром отправлю в утилизатор.       Просыпаюсь от солнечных лучей, бьющих в глаза. Перед сном я забыл уменьшить режим видимости окна. Сев в постели, обращаю внимание, что чувствую себя на удивление нормально, не то что в прошлый раз, когда выпил.       Спустившись на завтрак, вижу, что все уже едят, обсуждая, когда мы сходим куда-нибудь в следующий раз. Не знаю, чего так опасался Гай, раз вчера не сводил с меня глаз, но что бы это ни было, ничего не случилось. Можно спокойно тусить дальше. Если парни собираются часто ходить по клубам, надо купить ещё что-нибудь из одежды. Хорошо, что у меня осталось немного денег. Может, сегодня и сгоняю в тот молл, о котором писали в сети.       Покончив с завтраком, поднимаюсь к себе и переодеваюсь в брюки и рубашку, в которых был на собеседовании. Слишком официально для шопинга, но лучше, чем вчерашний клубный прикид или трущобное старьё, которое я ношу только дома, и то только потому, что нет средств заменить всю одежду сразу. В прихожей беру с собой весеннее пальто. Сейчас тепло, но кто знает, как изменится погода к вечеру. Гай окликает меня, когда я уже в дверях.       — Что? — оборачиваюсь к нему.       — Как ты? — спрашивает он. — Нормально себя чувствуешь?       — Отлично. Даже не ожидал.       — Куда ты?       — Пройдусь по магазинам, а что?       — Да так. Ты же не знаешь города. Может, мне съездить с тобой?       — Ты что, серьёзно? С телефоном невозможно заблудиться!       — Но попасть в неприятности возможно. Ты же ещё не забыл этого урода из клуба?       Это уже перебор, даже если его так парит моя безопасность.       — А может, просто хочешь посмотреть, сколько я потрачу? — бросаю, надеясь, что после этого он отвяжется. — Или какую одежду выберу? Я уж как-нибудь сам!       Выхожу за дверь, раздражённый его навязчивостью. На остановке вбиваю маршрут в приложение и постукиваю ногой по асфальту в ожидании аэробуса, надеясь, что Гай не увяжется следом. Кажется, будет дождь, — думаю, глядя в серое небо. И воздух, сегодня он тёплый и влажный. Увидев, что приближается мой аэробус, подхожу ближе и сажусь, как только открываются двери. Достаю телефон и смотрю в окно, поглядывая на карту, где точка, обозначающая моё местоположение, медленно приближается к моллу.       Выйдя из аэробуса, не могу удержать вздох восхищения. Такого я ещё не видел, и полистать фотки на сайте — совсем не то, что увидеть всё вживую. Круглое здание молла уходит на несколько этажей в высоту. Завороженно глядя снизу вверх на зеркальные стены, медленно иду к раздвижным дверям по светящимся белым плитам.       Внутри вливаюсь в поток людей, неторопливо прогуливающихся мимо стеклянных витрин. Из динамиков под потолком доносится ненавязчивая медленная музыка без слов. Никогда не слушал такую. Смутно вспоминается, что нечто похожее играло на приёме, куда мне пришлось идти с Хазаллом, и меня передёргивает. Это уж точно не то, что стоит вспоминать, когда идёшь развлекаться. Но если обычные посетители этого молла — люди с такими же бабками, как этот старый ублюдок, нахера я вообще сюда приехал!       Может, не стоит спешить с выводами. Одно воспоминание об этом ублюдке, и настроение сменило плюс на минус. Нет уж! Старый урод превратил в дерьмо несколько месяцев моей жизни, но они в прошлом! Я не позволю ему отравить и настоящее! Он был бы только рад, если бы знал, что любая мелочь напоминает мне об этих ёбаных месяцах.       Мелодия, сменившая ту, что звучала, когда я вошёл, ничем не отзывается в памяти. Вот и отлично. Впереди классный день, и прошлое не сможет омрачить его.       Войдя в один из магазинов с знакомым названием, осматриваюсь. Здесь в основном деловые костюмы, а я ищу подходящую одежду для тусовок. Но имя, сияющее над входом в магазин, упоминалось в статье про местные бренды, которую я читал вчера перед сном. Оглядев вешалки с одеждой, узнаю некоторые вещи с фотографий. При взгляде на цены радостное возбуждение угасает. Лучше бы на собеседовании я был одет в один из этих отлично сшитых костюмов из хорошей ткани, чем в эти дешёвые брюки и рубашку, которые на мне и сейчас! Ну да, пришлось купить то, на что хватило зарплаты Гая. Это лучше, чем идти на собеседование в тряпках, которые я забрал из Цереса. Старая футболка и спортивные брюки не произвели бы хорошего впечатления на Кинтеро. Только эти аргументы меркнут, когда вокруг столько крутой одежды.       Костюм на голограмме притягивает взгляд, и я подхожу к терминалу с голопроектором, встроенному в стену. Кажется, я видел где-то этот костюм. Или очень похожий. Очень светлого оттенка сиреневого, идеально сидящий на голографической модели, он точно напоминает мне что-то, но что, я не могу вспомнить, сколько ни стою перед ним. Отвлекаюсь, только заметив бешеную цену этого костюма. Две зарплаты Рики и других механиков, у которых давно кончился испытательный срок. Нажимая на терминале стрелку вправо, смотрю, как меняется одежда на голограмме. Круто, но цены, такие же заоблачные, заставляют меня хмуриться.       Соседний магазин, полный блестящих вечерних шмоток, портит настроение ещё больше. Было бы круто надеть что-то такое, когда в следующий раз пойду в клуб. Например, вот эту переливающуюся всеми цветами футболку и брюки едва заметного оттенка сиреневого. Забираю их в примерочную. Гладкая дышащая ткань футболки приятно обтягивает тело. Глядя на себя в зеркало, невольно провожу ладонью по груди и одёргиваю себя. Нет, у этой футболки слишком открытый вырез. Мне идёт, но я собираюсь в клуб не для того, чтобы ко мне клеился ещё какой-нибудь озабоченный. Раздражённый, снимаю футболку, надеваю свою рубашку и выхожу, бросив дорогие тряпки в примерочной. Какая, нахрен, разница, какой у футболки вырез, если её цена — треть моей зарплаты за месяц, а про брюки я вообще молчу.       Обхожу весь этаж, но в других магазинах ситуация ничуть не лучше. Примеряя понравившиеся вещи, смотрю на себя в зеркало, и досада сжимает горло. Поднимаюсь на лифте этажом выше, но и там то же самое. Лишь на этаже под самой крышей я нахожу магазины мне по карману. Только до брендовой одежды этим вещам как до звезды.       Стараясь не выдать своего смятения, про себя ругаюсь на чём свет стоит. Чёрт бы побрал этого Кинтеро, он мог бы платить нам больше!       Обнаружив дешёвую футболку, белую с золотыми разводами, вспоминаю, что в одном из дорогих магазинов на втором этаже я видел немного похожую, но жутко дорогую. Другая майка, тоже очень похожая на ту переливающуюся футболку, притягивает мой взгляд. Примерив её, смотрю на себя в зеркало с лёгкой улыбкой, но в следующую секунду прекращаю улыбаться, вспомнив, как на меня пялился вчерашний мажор. Точно так же, как грёбаный Хазалл. Торопливо снимаю майку и убираю обратно на полку. Всё же она чересчур откровенная. Футболка с золотыми разводами выглядит скромнее, но и не слишком ханжеская. К тому же застёжка позволяет, если понадобится, сделать вырез больше. Найдя свой размер, примеряю и оплачиваю на выходе. Просто тошнит от того, что и на этой планете я не могу просто покупать всё, что хочется. В Цересе хоть не было столько соблазнов. Мне ещё предстоит купить демисезонную обувь. В зимней, хоть зима на Амои и не сравнится с местной, уже слишком жарко.       Ещё через несколько часов хождения по магазинам спускаюсь в лифте. В теле приятная расслабленность после опробованного массажного кресла в салоне товаров для красоты и здоровья. В пакете из того паршивого магазина на верхнем этаже лежит рубашка, в другом, из магазина покруче, — зимние ботинки, я в новых туфлях и футболке, но всё равно думаю свои дерьмовые мысли. Повезло, что нашлись брендовые туфли с восьмидесятипроцентной скидкой. Но если бы я жил один, пришлось бы париться в зимних ботинках до следующей зарплаты или жить впроголодь. Не прошло и недели, а от этой зарплаты уже ни хрена не осталось. Я даже не покупал ничего слишком роскошного, просто одежду, чтобы было в чём ходить. Прежде чем лифт останавливается, перекладываю рубашку в пакет с ботинками. Выхожу, оставив пакет из дешёвого магазина в углу кабины. Не хочу таскаться с ним по моллу у всех на глазах.       Проходя мимо фудкорта, замечаю голорекламу кино. А что, мне не помешает отвлечься от всего. Домой возвращаться не хочется. Там меня наверняка ждёт допрос с пристрастием, где я был и на что потратил остатки зарплаты. Глянув на часы в уголке терминала, понимаю, что я ходил по магазинам дольше, чем мне казалось, хотя не обошёл и половины интересных магазинов. Дневной свет совсем не проникает через зеркальные окна, и легко забыть о времени. Странно, что Гай ещё не звонил. Может, у него наконец прошла паранойя насчёт моей безопасности. Но лучше выключить звук телефона, если вдруг он позвонит во время сеанса.       Листая в терминале список фильмов, понимаю, что выбирать почти не из чего. Ужасы отметаю сразу, мне не нужен приступ паники, если в фильме будет что-то похожее на мои глюки. Кроме них, в списке большая часть фильмов — семейные. Перелистав всё, останавливаюсь на приключениях. После оплаты места в зале на карте не осталось почти ничего. Нет, место не ВИП, стандартное, и цена нормальная. Это лишний раз подтверждает, что наш шеф — чёртов скряга.       Мне приходится подождать на диванчике у фудкорта минут двадцать, прежде чем выходят зрители с предыдущего сеанса. Пытаюсь вспомнить, ходил ли в кино раньше. Вряд ли это первый раз, но ожидание начала фильма ничем не откликается в памяти. Незнакомые, но аппетитные запахи напоминают, что пора бы перекусить, и я снова поминаю недобрым словом шефа, который зажал нормальную зарплату.       В зале нахожу своё место, вешаю пальто на спинку кресла и ставлю под сиденье пакет с покупками. Когда надеваю шлем, негромкие голоса зрителей стихают. Первые несколько секунд я ничего не вижу, потом оказываюсь в кабине шаттла. Руки пилота — мои руки — готовят шаттл к взлёту. В ушах звучит предупреждение из коммуникатора на приборной панели. «Внимание, угроза столкновения с пиратами!». Следя через единственное — переднее — окно за исчезающей внизу планетой, медленно летящими навстречу бледно-голубыми огоньками звёзд, кораблями космических пиратов и вспышками выстрелов, не могу не замечать, что пустой желудок очень отвлекает от фильма. Чёртов Кинтеро... Но через полчаса, когда пилот шаттла уже подорвал корабли преследователей меткими выстрелами бортовых орудий, приземлился на другой планете и остался наедине с симпатичной девчонкой, которую спас от пиратов, голод отходит на второй план. Чёрт возьми, откуда тут эротика, если это приключения? Нельзя было предупредить в программе? Но через секунду я уже не задумываюсь, что это только виртуальная реальность. Девушка так близко ко мне, что я могу рассмотреть в деталях золотую серёжку в правой ноздре. Кажется, я даже чувствую запах её смуглой кожи, смешанный с лёгким ароматом духов, и сердце бьётся чаще. Обнимая её вместе с пилотом, чувствую рукой разгорячённое тело под тонкой тканью комбинезона и пухлые тёплые губы, прикасающиеся к моим губам. Член наливается кровью. Все мысли улетучиваются, остаётся только одна. Если я не вставлю ей, я свихнусь. Рука тянется к ширинке. Одёргиваю себя, вспомнив, где я. Закусываю губу, сдерживая стон, когда я — пилот — расстёгиваю на ней комбинезон, обнажая грудь. Она отступает на шаг, глядя на меня игривым взглядом, и комбинезон падает к её ногам. На теле ни волоска. Приблизившись снова, она садится верхом мне на колени. Тонкие пальцы расстёгивают мои брюки. Откидываюсь на спинку кресла, сжимая пластиковые подлокотники. Она обхватывает мой член рукой, приподнявшись, приставляет между ног, и я задыхаюсь от ощущения, что головка упирается в горячую влажную щель. В нетерпении подаюсь бёдрами вверх. Несколько секунд, и девушка опускается, впуская меня до конца. Жаркое скольжение по члену заставляет меня сжать её бёдра и, запрокинув голову, закрыть глаза. Ласк члена мне недостаточно, чтобы кончить. Она двигается, ускорив темп, я уже не могу не сжимать член сквозь брюки, всё равно все вокруг видят то же, что и я, на меня никто не смотрит. Целуя приоткрытые влажные губы, глажу её ноги, наслаждаясь нежностью кожи и крепостью мышц. Мне не сдержать тихий стон, ну и чёрт с ним, все, как и я, слышат в ушах только её стоны, переходящие в страстный крик, когда она ускоряет движение. Чёрт, как горячо. Пульсируя, она сжимает меня внутри, и, кажется, я уже вот-вот кончу... Но оргазм не приходит. Почему так пусто внутри? Мне нужно... вставить в себя хоть что-то...       Затихнув, она прижимается к моей груди, а через несколько секунд встаёт, поднимает с пола комбинезон и уходит, улыбнувшись мне через плечо. Какого хрена! Сорвав с себя шлем, оглядываюсь на других зрителей. Никто из людей на соседних креслах не выглядит возбуждённым. Кажется, только я не смог кончить, и болезненно напряжённый член не даёт сосредоточиться на фильме. Положив шлем на сиденье, набрасываю пальто, застёгиваю на пару нижних застёжек, чтобы прикрыть стояк. Подхватив пакет, поспешно выхожу из зала, не досмотрев до конца. Зайдя в лифт, смотрю в зеркало. Оно отражает моё покрасневшее лицо и затуманенный взгляд. Вот дерьмо. Идти в таком виде через весь молл! Хорошо, что от лифта до выхода совсем близко.       Улица встречает меня дождём, но этого мало, чтобы остудить пылающие щёки и отвлечь от возбуждения. Подойдя к остановке, не захожу внутрь, жду аэробус под мелкими прохладными каплями. Кажется, стояк немного опал, но всё равно я не в состоянии думать о чём-то, кроме того, чтобы кончить. Аэробус не заставляет себя ждать. В салоне тепло, и я, наверно, выгляжу странно в застёгнутом пальто. Но оно скроет ширинку от чужих глаз. Скорее бы оказаться в своей комнате и...       Выйдя из аэробуса, спешу к подъезду. В лифте, прислонившись к стене, ставлю пакет на пол и прижимаю руку к члену сквозь одежду. Прикрыв глаза, вспоминаю девушку из фильма, и немного опавший член снова наливается кровью. Выйдя из лифта, достаю ключ-карту, надеясь, что все уже разошлись по своим комнатам. Не хочу никого видеть сейчас.       Запахнув пальто, прикладываю карту к замку и вхожу в прихожую.       Ну конечно, разве могло быть иначе!       — Я же тебе говорил, ты слишком паришься, — говорит Норрис Гаю, бросив на меня быстрый взгляд. И снова смотрит, уже внимательнее. — Кто-то просто завис в молле.       Его голос и странный взгляд мне в лицо вырывают меня из приятных эротических грёз, заставляя вернуться в реальность. «Чёрт, какая разница, где я зависал, просто не мешай мне уединиться!»       — Кири, твою мать, ты в курсе, сколько времени? Где тебя носило?       Тон Гая, сердитый и в то же время полный облегчения, заставляет меня вспыхнуть.       — А ты собираешься следить, где я бываю и сколько времени трачу на шопинг? Может, и в Цересе всё было не так страшно, как ты мне расписал? Нельзя выйти из дома, тут же прикончит первый, кто увидит... Это всё был трёп? Того, кто не выходит из квартиры, проще держать под контролем?       — Не в этом дело! Может, хочешь вернуться на Амои и проверить, что с тобой сделают в Цересе?       — Здорово, — выглядывает в коридор Люк. Его только не хватало. — А ты приоделся, я смотрю. Как в старые добрые времена, да?       Только сейчас Гай обращает внимание, во что я одет. Люк и Норрис переглядываются. Ироничная усмешка на губах Люка окончательно выводит из себя. Чёрт, я просто хотел сразу пройти в свою комнату!       — Да в чём дело, чёрт возьми? Если у тебя дерьмовый вкус, так и держись за него!       — Да хватит вам, — вмешивается Норрис. — Он прав, ты слишком его опекаешь. Мы уже не в Цересе, тут ему ничего не угрожает. Он уже не маленький. Как видишь, в состоянии самостоятельно прошвырнуться по городу и вернуться домой.       Не снимая мокрого пальто, поднимаюсь к себе и слышу, что Гай следует за мной. Ну какого хера он не отвяжется!       — Кири, — окликает он, когда я собираюсь набрать код комнаты. — Я не должен был так психовать, но я беспокоился. Ты впервые за последние месяцы пошёл куда-то один в незнакомом городе, пропал на девять часов и на звонки не отвечал.       — Может, тебе не понять, но в торговых центрах много чего интересного, и на то, чтобы всё посмотреть, уходит время! Я перевёл телефон в беззвучный режим, только когда пошёл в кино, а до этого ты не звонил. Уже не знаете, до чего докопаться, то пальто не нравится, то сходил прогуляться один!       — Ты нормально добрался? — Гай смотрит на моё пальто коротким странным взглядом. — Ты дёрганый какой-то. Не влип в неприятности?       — Нормально! Хочешь знать, почему я дёрганый? — понижаю голос, чтобы не услышали остальные. — Потому что в фильме был горячий момент, и я, блядь, пытался спокойно зайти в комнату и подрочить, а ты доебался! Может, хочешь помочь мне кончить? Так и скажи!       Гай ничего не отвечает, но я вижу, как меняется его взгляд. Потемневшие глаза и частое дыхание выдают его состояние.       — Нет. Извини, — коротко говорит он и быстрым шагом спускается по лестнице.       Вхожу в комнату, включаю все лампы, ставлю пакет у шкафа, блокирую дверь, сбрасываю на стул пальто. Наконец-то, блин. Чёрт, зачем я сказал Гаю код от замка! Вряд ли он зайдёт, конечно, но вдруг... Хорошо хоть, в комнату не доносятся их голоса. Стараясь отрешиться от всего, закрываю глаза и провожу по обмякшему члену поверх тонкой ткани брюк, вспоминая приливший к паху жар, когда девушка из фильма опустилась на член пилота. У меня вырывается тихий стон, когда член дёргается в трусах. Только я хочу не этого. В заднице становится влажно и горячо. Мне нужно что-то твёрдое внутри. Ощутить в себе чужой горячий член...       Опустившись на кровать, расстёгиваю брюки. Лучше снять, чтобы не запачкать, — последняя связная мысль, а потом остаётся только желание. И тень страха, который желание не может перекрыть до конца. Я не должен делать это, хозяин хочет, чтобы я ласкал себя только для него. Нельзя стонать, он накажет, если услышит! Но я не хочу сдерживаться! Нет, он не найдёт меня. Не узнает, где я. Но ожидание боли не уходит, несмотря на движение моей руки по члену. Прикасаюсь к заднице, обвожу увлажнившимся от смазки пальцем. Ввести внутрь. Нет. Только хозяину можно. Очнись, блядь, нет никакого хозяина, этот ублюдок вообще в другой системе! Нет, он узнает... Но я не виноват! Это не я дрочу себе, это...       Перед закрытыми глазами встаёт образ. Единственный, кому я мог бы довериться. Серые, собранные в хвост волосы. В ореховых глазах желание... и беспокойство на лице. «Я не сделаю тебе больно». Рука уверенно ложится на мой член, я приглушённо вскрикиваю и прикусываю губу. Ни звука, хозяин услышит! Еще пару раз его... моя... рука сжимает член, и я чувствую, как судороги пронзают низ живота, разливаясь по телу жаркими волнами. Запрокидываю голову, стискивая зубы и тяжело дыша, пока на живот стекают горячие капли спермы. Как же, блядь, хорошо. И как давно я не испытывал этого.       Отдышавшись, просто лежу в сладкой полудрёме, пока не вздрагиваю от мысли, что хозяин уже знает и обязательно накажет. Открываю глаза, с привычным страхом ожидая увидеть блеск лезвия в алом свете. Ничего. Ни Гая, ни бритвы старого ублюдка. Сиреневый свет моих любимых ламп. Мои пальцы залиты уже подсыхающей спермой. Сладкое послевкусие оргазма отпускает, и только теперь я понимаю, что без проникновения ощущения были неполными. Чувствуя, как горят щёки, дотягиваюсь до влажных салфеток, стираю сперму с руки и живота. Какого хрена мне казалось, что старый ублюдок может найти меня, когда я точно вне досягаемости? Зачем я сдерживался? Нет, правильно, что никто не слышал моих стонов, но старый ублюдок и не мог услышать! Теперь он точно не узнает, дрочу я, трахаю себя в зад или отдался всем в городе. Но почему что-то во мне требовало, чтобы я стонал, не сдерживаясь, кто бы ни был рядом? И с чего я вообще представил, что всё это делает Гай, а не я сам? Почему эта фантазия была такой яркой? В реальности я не хочу отдавать кому угодно такую власть над собой! Я не хочу... Не могу довериться. Даже ему. Тело помнит, что проникновение связано с болью.       Да и с какой стати, блядь! Швыряю салфетки в утилизатор. Чтобы он и в постели отслеживал время? Зря я тогда попросил его, чтобы помог мне справиться со страхом!       Набросив халат, иду в ванную. Набрав в ладони холодную воду, окунаюсь в неё лицом, стираю пот с шеи. Проще сразу забраться в душевую кабину. Сладковатый аромат геля для душа «Пряная вишня» и струи воды, смывающие пот, немного успокаивают. Вылезая из кабины и надевая халат, чувствую себя посвежевшим. Теперь надо съесть что-нибудь наконец. Думая, что новую футболку придётся сразу бросить в стирку, выхожу из ванной и едва не сталкиваюсь с Гаем.       — Что? Тебе ещё не даёт покоя, сколько я потратил? Всё, что оставалось! И что теперь, не дашь мне подойти к холодильнику, пока не получу вторую зарплату?       Только выпалив это, обращаю внимание на его взгляд. Слишком пристальный или мне кажется?       — Ты же не веришь, что я это сделаю? — спокойно отвечает Гай. — Хотел убедиться, что ты в порядке, только и всего.       Ничего не отвечая, поправляю чёлку, убираю с глаз упавшую на лоб прядь волос.       — Всё нормально? — повторяет Гай.       — Да нормально. Просто вспомнилось кое-что.       — Что-то из прошлого? — взгляд Гая становится настороженным. — Расскажешь?       — Да нет, ничего нового. Просто старый ублюдок Хазалл.       — Ты же знаешь, он далеко от нас, — теперь в глазах Гая явное облегчение. Нет, блядь, я не вспомнил то, что ты так хочешь скрыть от меня. — И никогда не узнает, где ты.       — Да знаю я.       Странно. В комнате я говорил себе то же самое. Этот ублюдок не сможет найти меня. Но... Те же слова, только сказанные Гаем, почему-то вселяют уверенность.       Ещё минуту в коридоре стоит неловкая тишина.       — Если не хочешь спросить ещё что-то, я поужинаю, окей? — прерываю молчание. — Я не ел ничего с утра и голодный, как хрен знает кто.       — Конечно, — Гай отступает к своей комнате, освобождая проход.       Идя к лестнице и спускаясь в кухню, чувствую затылком такой же внимательный взгляд. Что, блин, не так?