Разбитые кольца. Путь в новую жизнь

      — И кто только так водит, — возмущается Кири, когда мы выходим из сервиса. Зонт в его руке раскрывается, укрывая нас обоих от весеннего дождя. — Тачка почти новая! Что, никто не сказал этой девчонке, что минимальная скорость не на пользу двигателю? И сама не заметила вовремя, что тачка хреново летит? Это она называет аккуратным вождением? Теперь разбирать весь движок, блин! Конечно, кроме меня, некому взять в работу эту мороку! Всю смену с ней протрахался, а ей конца и края не видно!       — Вообще-то ты не один работаешь с этим аэрокаром, — прерывает его Доминго. Я не видел его, пока он не заговорил.       — Я в курсе, — нехотя соглашается Кири. — Всё равно мне, блин, везёт больше всех! Рики хоть получает нормально за эту хрень.       — Теперь нормально, но у всех были эти три месяца испытательного срока. Не хочешь ждать — всегда есть возможность искать другую работу.       Кири замолкает, раздражённо сжав губы. Он не говорит больше ни слова, пока Доминго не уходит дальше по улице к остановке своего аэробуса.       — Другую работу, блядь, — убедившись, что Доминго действительно ушёл, продолжает Кири. Теперь он обращается к Рики. — Мало того, что тебе за это платят нормально. Думаешь, я не вижу, как тебя бесит работать со мной? И у всех это сраное обучение закончится раньше, чем у меня, потому что ты до последнего не хотел, чтобы я работал с вами!       Взгляд Рики на секунду вспыхивает раздражением, но на лице не дёргается ни один мускул.       — Может, будь ты старше и опытнее, работа бы двигалась быстрее? — с усмешкой оглядывается Люк. — Или это потому, что ты больше ноешь, чем работаешь?       — Придурок, — огрызается Кири. — Что ты, что остальные, как раньше подкалывали возрастом, так и теперь продолжаете! Больше-то подколоть нечем.       Раньше? Замечаю, как подозрительно прищуривается Рики, как переглядываются Люк, Сид и Норрис. Не слышал, чтобы кто-то из нас подкалывал Кири из-за возраста. По крайней мере, после того, как я его освободил. Значит...       — Раньше — это когда? — спрашивает Норрис.       — Хрен знает, — теперь сердитое выражение лица Кири сменилось озадаченным. — Когда-то я вроде уже говорил вам это, да?       Вот дерьмо! Надеюсь, это всё, что ему вспомнилось? Сейчас, при всех, лучше не спрашивать. Потом, когда останемся наедине.       Рики, садясь на байк, ничего не говорит о том, что сказал Кири. Обычное «увидимся», блестящий чёрный байк отрывается от мокрого асфальта и сливается с потоком. Я тоже молчу, пока мы ждём аэробус и летим домой. Норрис беззаботно болтает о работе, как обычно, стараясь разрядить обстановку. Я не участвую в разговоре. Если Кири вспомнил только про подколки возрастом, это не страшно, но если это только начало...       В квартире, не сговариваясь, переодеваемся и сразу идём ужинать. Кири ест быстро, как будто торопится куда-то, а потом уходит в свою комнату. Куда можно спешить вечером после работы?       Ответ на этот вопрос я получаю, когда он проходит к входной двери. На нём белая футболка с золотистыми разводами и синие брюки с цепочкой, свисающей с ремня. Чёрт! Может, рано я отдал ему ключ-карту?       — Куда уходишь? — спрашиваю, поднявшись из-за стола.       — Мне надо расслабиться, а что? — с вызовом отвечает Кири, накидывая кислотно-бирюзовое пальто. — Опять пойдёшь следить, чем я занимаюсь?       — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.       — А я просто хочу потусоваться! Или ты думаешь, я должен, как вы, сидеть и пялиться в телик после работы?       — Хочешь, пойду с тобой?       — Гай, ты заебал, ну правда! — вспыхивает Кири, разблокируя дверь. — Что, собираешься ходить за мной по пятам, куда бы я ни пошёл?       — Оставь его уже в покое, — вмешивается Норрис, не выходя из-за стола. — Ничего с ним не сделалось в прошлый раз и сейчас не сделается.       — Спасибо, что хоть кто-то заметил, — выплёвывает Кири на выходе, и дверь закрывается у меня перед носом.       — Ты же не собираешься всю жизнь за ним следить, а? — задаёт вопрос Норрис, когда я возвращаюсь на кухню. Сид молча ест, но его неодобрительный взгляд говорит достаточно.       — Гай просто ревнует, — ухмыляется Люк. — Сидя в квартире, Кири никогда ни с кем не замутит, а вот в клубе...       — Да иди ты к херам.       — И откуда у него силы идти куда-то после смены? — слышу вопрос Люка, выходя из кухни.       Поднимаюсь к себе. Несмотря на усталость, сон не приходит. Я слишком хорошо помню, как на меня действует этот соблазнительный запах, исходящий иногда от Кири. Я так и не понял, что провоцирует его появление, но если это случится в клубе... Нетрудно представить, чем это может кончиться. Или Кири опять решит выпить чего-нибудь крепкого, и организм отреагирует так же, как в его первую смену в сервисе, когда его позвали играть в «Я никогда не...». Сам он наверняка не подумал взять с собой таблетки от отравления. Надеюсь, ему не придёт в голову попросить какого-нибудь типа в клубе о том, о чём он просил меня. Да нет, вряд ли он доверится незнакомцу. А если он вспомнит ещё что-нибудь кроме наших подколок?       Я сегодня не засну, пока не увижу, что с Кири всё в порядке. Понимаю это, поймав себя на том, что хожу по комнате от стены до стены. Это мне, а не Кири, надо выпить чего-нибудь покрепче. Хорошо, что на моей полке в холодильнике есть бухло на такой случай.       Проснувшись, щурюсь от солнечных лучей — блядь, и без них голова болит — и отворачиваюсь от окна, стараясь выбросить из головы то, что мне снилось несколько минут назад. Почему, нахер, я всё вспоминаю, как в тот вечер столкнулся с Кири, когда он шёл в ванную? Его тяжёлое дыхание и ещё затуманенный взгляд. Лучше не представлять, что он делал перед этим у себя в комнате.       Да что за херня! Лучше бы подумал о том, что я вчера даже не разделся, так и отрубился в чём был. Футболка влажная от пота.       Выйдя из комнаты с чистой одеждой в руке, смотрю на дверь в комнату Кири. Светящийся бледно-сиреневым цветом замок показывает, что он внутри. Облегчённо вздохнув, иду в душ. Под струями воды в голову снова лезет то, о чём лучше не думать. Кири в этой же кабинке, тёплая вода стекает по стройному телу, и воздух в ванной наполнен этим одуряющим запахом.       — Твою мать! — ругаюсь уже вслух.       Пытаюсь сосредоточиться на шуме воды, но фантазия уже взяла мозг в оборот. Чтобы отвлечься хоть чем-нибудь, вспоминаю одного из двинутых клиентов, деда лет семидесяти. Прокручиваю в голове его раздражённый тон. «Вы должны выполнять свою работу, за которую я вам плачу! Вы знаете, сколько мне лет? Я не должен ждать, пока вы обслужите тех, кто моложе! В прошлый раз вы плохо починили мой аэрокар, и он снова не работает!». Мягкий, заученно-вежливый голос Росы: «Вы пришли позже них, сеньор. Вам придётся подождать, пока мы зарегистрируем вашу заявку на диагностику».       «Диагностику? Опять? — его голос становится еще громче, и я замечаю, как другие клиенты в очереди начинают перешептываться. — У вас такой способ содрать с клиента побольше денег?»       Раньше этот способ действовал, но сейчас перед глазами продолжает стоять Кири. Прикрывший глаза, с приоткрытыми в беззвучном стоне губами, прислонившийся спиной к стенке кабинки, стекло которой запотело от жара его тела. Делаю воду холоднее, но и это не срабатывает. Слишком давно у меня никого не было, и тело будто горит изнутри. Сердце бьётся как сумасшедшее, дыхание становится прерывистым. Почему бы нет, это всего лишь фантазия, и он об этом никак не узнает. Выключаю воду и, не в силах остановиться, медленно провожу рукой по телу, представляя, что это делает он, Кири. Раздражённо простонав, опускаю руку ниже и сжимаю член. Чёрт возьми, мне нужно это. Я просто хочу... не знаю, что именно, что угодно. Прижать его к стене, уткнуться лицом в его шею и раствориться в этом запахе, поддаться желанию. Обвожу пальцем головку, и по телу пробегает дрожь. Кири, должно быть, умеет много чего, что не умели те несколько парней, с которыми я иногда встречался после исчезновения Рики. Но фантазировать о подробностях уже не хватает терпения, и я просто быстро двигаю рукой, представляя, что он рядом. Подрочить, прижав его к себе, уже хорошо, даже если он не будет принимать участия. В разноцветных глазах одновременно страх и желание. Нет, ему не нужно бояться, я ничего не сделаю, если он сам не попросит. Достаточно и того, что он, голый, стоит рядом со мной, когда я... Ускорив движение, сжимаю зубы, чтобы не застонать. Зачем, когда здесь звукоизоляция, я же проверял. Но привычка сдерживаться, чтобы не напугать Кири, сидит в подкорке. По телу пробегает горячая волна к члену, и я плотнее сжимаю пальцы, толкаясь в руку. Прикрыв глаза, представляю, как Кири делает шаг вперёд, и между нами уже не остаётся расстояния даже в миллиметр. Его руки обхватывают меня за талию, заставляя прижаться к нему вплотную. Член упирается в его тёплый живот. Вздрагиваю от пульсирующего удовольствия, не сдержав стон сквозь зубы. Чёрт, наконец-то разрядка.       Открыв глаза, понимаю, что привалился к стенке душевой кабины. Расслабленное после сильного оргазма тело хочет соскользнуть вниз по стенке и сесть, и я позволяю себе сползти на дно кабины.       Через несколько минут мозг немного проясняется, и я понимаю, что я сейчас сделал. То есть кого при этом представлял. Он-то потерял память о том, как хотел затащить меня в постель, но я, блядь, зная это, не должен был позволять себе даже фантазии о нём! Какого хера я хоть на секунду допустил, что это возможно у меня с ним, пусть даже с того времени многое изменилось? Чёрт меня побери, если я подумаю об этом ещё хоть раз! Похоже, мне правда нужно найти кого-нибудь. Без обязательств, просто время от времени встречаться и снимать напряжение. Если вообще кто-то клюнет на безрукого иммигранта без нормально оплачиваемой работы и без всяких перспектив.       Немного успокоившись, встаю, включаю воду, выдавливаю в ладонь гель для душа и растираю по телу. Я так и не помылся, а теперь надо смыть с себя не только пот.       Едва дождавшись, пока вода смоет пену и воздух высушит кожу, выхожу из кабины, надеваю чистую футболку и брюки. Подавив желание снова завалиться в кровать, забираю из комнаты недопитую бутылку и спускаюсь в пустую кухню. Как тупо было не взять в комнату воды. Знал ведь, что наутро буду подыхать от жажды.       На кухне нахожу уже знакомый чай, снимающий похмелье. Пока он заваривается, выпиваю маленькую бутылку минералки, морщась от звука телика, доносящегося из гостиной. Сев за стол и делая небольшие глотки крепкого горячего чая, думаю о том, из-за чего напился. Я просыпался несколько раз за ночь и каждый раз, глядя на дверь комнаты Кири, видел, что его нет внутри. Часы на стене показывают 12:06. Я не видел, когда он вернулся.       Допив чай, выхожу в гостиную и присоединяюсь к остальным, сидящим на диване перед теликом. Звук из динамика уже не отзывается болью в голове, а от запаха чипсов в чаше на столе не мутит. Куда больше напрягает, что Кири ещё в постели. Может, ему опять хреново от бухла. Или, ещё хуже, от вернувшихся воспоминаний. Зайти и проверить? Если он в порядке, он опять разозлится.       — Кири ещё не выходил? — спрашиваю я.       — Нет. Отсыпается, — отрывается от телика Норрис. — Ты что, только встал?       — Ну да. И во сколько он пришёл?       — Никто не проверял, — пожимает плечами Норрис. — Ночью, наверно.       — Ты как наседка стал, — с ухмылкой подталкивает меня кулаком Люк.       — Да пошёл ты...       — Серьёзно, ты слишком его оберегаешь, — говорит Норрис. — Мы уже не в трущобах.       — Я уже говорил, я просто хочу, чтобы с ним ничего не случилось.       — Так забери у него ключ-карту, — насмешливо предлагает Люк. — Или лучше смени код от его комнаты. Поставишь там унитаз и раковину, а в душ будешь водить его сам. Так уж точно ничего не случится. Хотя можешь и личную ванную ему оборудовать, раз уж он выбрал себе аристократическую фамилию.       — Кончай доставать его, — подключается Сид. — Он уже не малолетка из младшей группы.       Чёрт. В чём-то они, конечно, правы. Не для того я уговорил Рики забрать Кири с Амои, чтобы он и здесь прятался в квартире. Здесь не настолько всё хреново, как в трущобах, чтобы оберегать его от всего и всех. Но если во внешнем мире ему не угрожает почти ничего, то опасность в его голове вполне реальна.       Пытаясь прогнать из головы тревогу, смотрю вместе со всеми гонки аэрокаров. Имена гонщиков мне ничего не говорят, и плевать, кто придёт первым. Лишь бы отвлечься. Но если Кири не спустится через час, я всё же проверю, как он.       Судя по часам, прошло сорок пять минут, когда я слышу шаги Кири вниз по лестнице, а потом открывающуюся дверцу холодильника. Поднимаюсь и иду на кухню, не слушая насмешливую фразу Люка мне вслед.       Кири уже сидит за столом, глядя в телефон, и ест хрустящие тосты с каким-то белым кремом, запивая смузи из стакана, украшенного на краю листиком. Он выглядит вполне нормально для парня, который тусовался где-то всю ночь. Разве что взгляд сонный и движения немного медленнее обычного. Сейчас в кухне пахнет только смузи. Уже хорошо, что от Кири не исходит этот чёртов запах.       После вчерашней ночи я не чувствую голода, но если Кири поймёт, что я пришёл только поговорить, он опять вспылит. Завариваю себе чашку бульона и делаю глоток. Здесь бульон, даже самый дешёвый, не чета тому, что мы пили тогда в Цересе, когда я пришёл к Рики после слишком близкого общения с даркменами.       — Так смотришь на меня, будто сто лет не видел, — Кири откладывает тост и встречает мой взгляд. — Прошла всего одна ночь, если что.       — Я знаю. Я беспокоился.       — Так ты серьёзно? — Кири закатывает глаза с очевидной досадой. — Ну что со мной могло произойти? Здесь-то меня никто не убьёт. Не знаю, что там было в трущобах, но никому из местных я вроде не успел насолить.       Он даже не подозревает об этом чёртовом запахе. Как объяснить ему, не раскрывая карты? Сейчас Кири ведёт себя не так, как тот, прежний Кири. Но я не могу не думать, что прежний Кири использовал бы такую инфу о себе в своих целях.       — Откуда я знал, может, ты снова собирался выпить чего-нибудь крепкого. — Это единственное, что можно ответить, не рассказывая лишнего. — Или ты забыл, как на тебя действует крепкое бухло?       — Об этом можешь не париться, — отмахивается Кири. — Я понял, в чём была моя ошибка в первый раз.       — И в чём же?       — Зря я начал с крепких напитков. Надо было начинать с лёгких.       — Может, ты и прав.       Делаю ещё глоток бульона.       — Я знаю, ты переживаешь, — продолжает Кири. — Но я не хочу на всю жизнь остаться... как малолетка, блядь. Ни пить не могу, ни трахаться. Раньше у меня же не было проблем со всем этим?       Он ведь не собирается повторить свою просьбу помочь ему справиться со страхом? Прошло два месяца со дня в моей цересской квартире, когда он попросил меня об этом, и я надеялся, что он забыл.       — Не было. Тебе больше ничего не вспомнилось? — спрашиваю, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно небрежнее.       — Больше ничего.       — Вчера ты был не в духе с утра, — я хотел спросить его об этом весь день, но случай так и не представился. — Что-то случилось?       — Просто сон приснился. Отвратный. Знаешь, как это бывает: если день не задался с утра, то и дальше будет в том же духе. Чёртова тачка на работе окончательно испортила настроение.       — Что за сон?       — Забей, не хочу вспоминать, — уклончиво отвечает Кири. — Короче, я просто хочу избавиться от всего, что во мне изменилось после жизни у старого ублюдка. Не хочу оставаться тем, в кого он и те другие меня превратили.       — Ясно. Надеюсь, у тебя получится.       Допив бульон, убираю чашку в посудомойку под внимательным взглядом Кири и возвращаюсь к телику. Гонки сменились каким-то фильмом. Смотрю, как парень в очках ночного видения осторожно пробирается сквозь густые деревья, но думаю совсем о другом: только бы Кири, пытаясь стать прежним, не наделал новых ошибок. А ещё приближается день оплаты по счетам. По крайней мере, должен приближаться, если вспомнить, когда мы вселились в квартиру. Но ни чёртов дзинкотай, ни Рики — никто не сказал нам, когда день оплаты. Обоим, наверно, и в голову не приходило, что мы можем оплатить квартиру сами.       — О чём задумался? — обращается ко мне Норрис.       — О том, не пора ли нам взять оплату квартиры на себя.       — У нас даже ещё не закончилось обучение, — возражает Норрис. — Если тебе это так важно, хотя бы отложим этот разговор до времени, когда Кинтеро начнёт нам полноценно платить. Если Рики сказал, что всё в порядке, я ему верю.       — Мы и так получаем чуть больше, чем нихрена, — вмешивается Кири, входя в гостиную. Он уже переоделся в те же брюки и рубашку, в которых ходил на собеседование. Опять куда-то собрался. — Не знаю, как вы, а я найду на что потратить деньги. Если ещё платить за квартиру, что от них останется?       Чёрт. Похоже, сегодня мы не договоримся. Может, как-нибудь в другой раз...       — Если что, его дзинкотай нам порядком попортил крови. Вот и пусть компенсирует, — предлагает Люк.       — Нет уж, нахер его, — говорит Сид.       — С чего бы?       — Чёрт знает, что ещё дзинкотай может придумать. Гай прав, лучше платить самим, что бы ни говорил Рики. Это Кири не в курсе, а ты-то там тоже был и всё видел.       Не помню, чтобы Сид когда-нибудь выдавал такие длинные тирады. Хотя бы он на моей стороне. Может, вдвоём получится убедить Люка и Норриса. Кири придётся смириться, если он останется в меньшинстве.       — Я вообще-то пришёл с предложением, чем заняться в выходной, а вы тут херню обсуждаете, — раздражённо говорит Кири. — Собираетесь весь день перед теликом провести?       — Что предлагаешь? — Норрис переводит на него взгляд.       Краем глаза замечаю, как криво усмехается Сид.       — Выставка байков и тачек. Сегодня последний день. Я смотрел в сети, там крутой транспорт.       — И нафига он тебе? — задаёт вопрос Люк. — Купить всё равно не сможешь.       — Что, теперь и сходить нельзя? — отвечает Кири. — Посмотреть-то бесплатно можно. Кроме тачек, там наверняка куча интересных людей.       — Ну да. Ты и тогда говорил так же, — вспоминает Люк.       — Когда это?       — Когда ты развёл нас поехать на...       — Заткнись нахер, — перебиваю, пока он не сказал слишком много. — Тебе никто не мешал не вестись.       Хоть Кири и бесит, что мы ему ничего не рассказываем, лучше ему не слышать про тот проклятый аукцион. Это может подтолкнуть его воспоминания. И хорошо, что этого не слышал Рики. Но Люк почти в слово повторил мою мысль.       — Так вы идёте? — нетерпеливо спрашивает Кири.       Быстро переглядываемся.       — Я — да, — говорю ему. — Подожди, пока переоденусь.       — А тебе кто мешает не вестись? — интересуется Люк.       — Тебе-то что.       Лучше мне быть рядом с Кири, если что-то на автошоу напомнит ему о прошлом. Но не говорить же это Люку и остальным. И — чем чёрт не шутит — может, там удастся кого-нибудь подцепить и отвлечься от мыслей о Кири. Если я в принципе ещё могу кого-то подцепить.       — Я с вами, — присоединяется Норрис. — Мы же работаем с тачками. Почему бы не посмотреть поближе, какие тачки продают в Фуэнтес. Потом, может, придётся брать их в работу.       Поднимаюсь к себе. Переодевшись в уличную одежду, иду в прихожую. Пока я путался в правом рукаве и заправлял левый за ремень, чтобы не болтался, все, разумеется, уже собрались у двери. Не только Кири и Норрис. Люк и Сид тоже ждут.       — Передумали? — спрашивает Кири.       — Решили получше узнать город, — Сид подносит ключ-карту к замку.       Выйдя из аэробуса, идём пешком ещё квартал и сворачиваем за угол. Долго искать автошоу не приходится: сразу видно, из какого здания вылетает новенький блестящий аэрокар. Не сказать, что я в восторге от восхищённого взгляда, которым Кири его проводил. Ничего об этом не говоря, вхожу в разъехавшиеся двери из тёмного стекла. Внутри полно народу, нам не сразу удаётся протиснуться к лифтам.       — Смотри, как бы он не продал тебя за крутую тачку, — вполголоса говорит Люк, пока Кири обгоняет нас и вызывает лифт.       — Отъебись.       — А что? Может, у него и здесь встреча с кем-то, кто тобой заинтересовался?       — Слушай, иди нахер, — не выдерживаю я и, отпихнув его плечом, иду к лифту.       Дверцы кабины открываются, как только я подхожу. Внутри достаточно просторно для пятерых и ещё осталось место. Инфотабло на стенке сообщает на общегалактическом, что лифт рассчитан на десять человек. Дождавшись остальных, Кири выбирает этаж. Лифт начинает движение, и я считаю меняющиеся номера этажей, пытаясь выкинуть из головы слова Люка. Кири, конечно, недоволен своей зарплатой, но таких совпадений не бывает. Он не помнит, как сделал это. Вряд ли ему снова придёт в голову провернуть такую херню.       Выходим из лифта в просторный, освещённый ярким белым светом зал. Здесь тоже не протолкнуться от людей, рассматривающих байки.       — Тут не особо интересно, — заявляет Кири. — А тачки где?       — Для байков ты слишком хорош? — снова поддевает Люк.       — На два уровня выше, сеньор, — отвечает появившийся как из-под земли сотрудник автошоу.       — Спасибо, — нехотя говорит Кири. — Смотрит как на дерьмо, — продолжает он, когда сотрудник идёт к другим посетителям.       — У них, наверно, глаз намётан, — не отстаёт Люк. — Сразу видят, кто при деньгах, а кто пришёл от нехрен делать, понты покидать.       — Отъебись наконец, — повторяю я. — У него, в конце концов, такой же выходной, как у всех. Пусть занимается чем хочет.       — Ну-ну, — многозначительно говорит Люк.       — Ты заебал сегодня, — вспыхивает Кири. — Лучше и правда посмотрю тачки, чем слушать твой трёп!       Он быстрым шагом удаляется к лифту.       — И нахера ты его спровоцировал?       — Чё ты завёлся? — спрашивает в ответ Люк. — Правда думаешь, что у него на крутые тачки глаза разбегутся, и он решит вопрос, забив хер на всё, что ты для него сделал?       — Нет, блядь! — понижаю голос, поймав на себе взгляд охранника. — Но если...       Обрываю себя. Им не надо знать, что я боюсь, как бы что-нибудь не подтолкнуло память Кири. Я не знаю, где он купил ту грёбаную серебристую тачку, но если это было такое же автошоу...       — Если нас выставят отсюда за мат и вообще за дерьмовое поведение на шоу... — да, не очень убедительно. — Нам лучше не слишком выделяться. Завязывай портить всем настроение.       — Раз уж Кири вытащил нас сюда, давайте хоть посмотрим, что тут есть, — переводит тему Норрис. — Эти автошоу вроде как проходят раз в год, а мы тратим время на трёп.       — Когда у нас хватит бабок хоть на один из выставленных здесь байков? — возражает Люк. — Даже если скидываться, хера с два мы что-то купим.       — Сейчас — нет. Но когда пройдут три месяца, которые Кинтеро называет обучением... Рики же нормально получает. Здесь нам ничего не купить, но, может, какой-нибудь бэушный байк.       Перестав слушать их спор, осматриваюсь вокруг. Да, не выделяться не выйдет. Народ здесь разношёрстный, но в основном покруче нас. Мужики в хороших деловых костюмах, с запонками на галстуках и блестящими часами на руках. Женщины в платьях всех цветов радуги, украшения на них блестят золотом и разноцветными камнями. Как будто мы попали на какой-то грёбаный светский раут, а не автошоу. Нет, здесь можно и не мечтать кого-нибудь склеить. А выставленные байки не сравнить с собранными из старых деталей, какие были у нас в трущобах. Новенькие, ни царапины. Я даже не смотрю на цены или технические характеристики. Даже если среди байков найдётся такой, что мне по карману, мне тошно от одной мысли, что придётся просить кого-то из сервиса переделать его под управление одной рукой. Не удивляюсь, что Кири здесь нравится, но я чувствую себя не в своей тарелке. Разве он не замечает, что мы не ровня всем этим людям?       Рассеянно глядя на ближайший ко мне тёмно-зелёный блестящий байк, замечаю, что Кири выходит из лифта.       — Что-то ты быстро, — говорю, когда он подходит к нам.       — Здесь Рики, — Кири неопределённо указывает рукой куда-то вверх. — И тот тип, что был с ним на крыше, когда мы прилетели на Нуатеру.       — Да иди ты... — Люк усмехается, но это не обычная его саркастичная ухмылка. Скорее нервная.       — Что? Я серьёзно, они здесь. Смотрят тачки тремя уровнями выше.       — Они заметили тебя? — спрашиваю его.       — Да, а что?       — Может, лучше двигать отсюда? — предлагает Сид.       — Мы же только пришли! Да что с вами такое? Я только хотел вернуться наверх и посмотреть...       — Нет, — отрезаю я.       — Может, объяснишь, почему?       «Кири не понимает», — напоминаю себе. Он не помнит, кто такой Ясон. И хорошо, иначе уже уссался бы от страха. Надеюсь, чёртов дзинкотай хочет с нами пересекаться не больше, чем мы с ним.       Напряжённо смотрю на двери лифтов, ожидая, что из них выйдет Ясон, каждый раз, когда они разъезжаются. Лифт выпускал посетителей автошоу уже раз двадцать. На двадцать первый из кабины выходит Рики. Один. Осмотревшись, замечает нас и подходит.       — Всё нормально? — спрашивает он, коротко пожав мне руку. — Вы сегодня странные какие-то. Мелкий засранец уже растрепал, что я здесь не один?       — Да нет, просто дурацкое совпадение, — отмахивается Норрис. — Мы прикалывались, и... Забей, ничего интересного. Ты здесь просто посмотреть?       — Я — да. Ясон, может быть, сменит тачку. Если что-нибудь понравится. А вы?       — Будешь смеяться. Мы здесь, потому что Кири опять не сидится на месте, — отвечаю вместо Норриса. — Здесь не так прикольно, как он уверял. Поблизости есть что-нибудь интереснее этого автошоу?       — Есть кое-что, но туда лучше не ходить. Не стоит связываться с азартными играми.       — Не помню, чтобы я работал до этого, но Кинтеро платит слишком мало, чтобы тратить деньги на игру. А тебе здесь что не нравится? — обращается ко мне Кири. — Разве не классные тачки? Ну или байки, если тачки тебя не вставляют.       — Байки классные, — соглашаюсь, сдерживая кривую усмешку на его слова о работе. Это и хорошо, что он не помнит, чем зарабатывал раньше. — Только нам их не купить. И общество подкачало. Мы среди этих разряженных богатеев — как хер знает кто.       — Есть к чему стремиться, — возражает Кири. — И в смысле бабок, и в смысле общества.       Краем глаза вижу, как смотрит на него Рики — впервые с той секунды, как вышел из лифта. Недобрым взглядом. В груди начинает жечь подозрение. Не мог же он вспомнить, пока мы оставались здесь? Да нет, просто он, как всегда, хренов оптимист и надеется неизвестно на что.       — Сними, нахер, розовые очки! Нам такого статуса в жизни не достичь. И таких бабок тоже.       — Мы же только начинаем жить как нормальные люди! — спорит Кири. — Может, когда кончится обучение, заработок наконец будет зависеть от нас! Или потом найдётся работа получше этой.       — Интересно, какую работу ты хочешь найти.       — Да брось, тебе же нравится сидеть на ресепшен не больше, чем мне — копаться в тачках! Может, это только начало, а дальше мы сможем что-нибудь изменить?       — Если тебе так надо втереться в это общество, — начинаю, уже не в силах сдержаться, — можешь попробовать залезть в постель к кому-нибудь из них. Снова. Есть и ещё способ, может, вспомнишь его со временем.       — Может, кто-нибудь наконец объяснит, что я должен вспомнить? Когда и к кому я залез в постель? И кто такой этот хрен, который выбирает себе тачку? Где я видел его раньше?       — Я — не объясню. И никто не объяснит. Если сам вспомнишь, тогда и поймёшь, почему лучше было забыть навсегда!       Поворачиваюсь к нему спиной и иду к лифтам. В кабине, встав лицом к выходу, на секунду, пока не закрылись двери, вижу его сердитый, непонимающий взгляд. И взгляд Рики — тоже злой, но он-то всё понимает. Мне хочется врезать кулаком по стене кабины, но я сдерживаюсь: наверняка тут везде камеры, и я не знаю, какие меры применяют к нарушителям. Выйдя на улицу, беру в рот сигарету и закуриваю, глядя на продолжающуюся демонстрацию всех возможностей грёбаных крутых тачек. Размеренный процесс не особо помогает успокоиться. Потушив недокуренную сигарету о ближайшую урну, сминаю её в кулаке. Не глядя, попал или нет, швыряю её куда-то в сторону урны.       — Ты же видишь, что он забыл не всё? — спрашивает Рики через несколько минут. Я не видел, как он вышел.       — Это вопрос к твоему дзинкотаю. Он, блядь, не имел права лишать Кири личности и воспоминаний. Мы бы сами разобрались. Но уж если сделал это, мог бы сделать нормально, чтобы у него не проскакивали эти вспышки воспоминаний о каких-то мелочах.       — Что будешь делать, если он вспомнит всё?       — Если вспомнит, тогда и решу. Пока же не помнит.       Какое-то время мы оба просто молчим. День ещё даже не клонится к вечеру, а я уже чувствую себя уставшим. Мне не хочется смотреть на сменяющие друг друга разноцветные тачки высоко в небе. От разряженных зрителей тоже хочется отвернуться, только они везде, куда ни глянь. Я хочу спросить, всё ли у Рики в порядке, но молчу, зная, как он отреагирует. Я уже задавал этот вопрос, и неважно, что я не уверен, правду ли ответил Рики. Раньше нам было так легко и говорить, и молчать вместе. За эти несколько лет всё успело измениться. Проще всего винить во всём дзинкотая, но Рики и до встречи с ним мечтал вырваться из Цереса. И нашёл бы способ исполнить свою мечту. Неизвестно, как он изменился бы, если бы всё повернулось иначе. Его рассказ о том, чем он занимался, работая на Меченого, мне очень не понравился. Такая работа, продлись она подольше, уничтожила бы его.       Мои мысли прерывает звонок телефона в кармане Рики. Приняв вызов, он молча слушает.       — Сейчас поднимусь, — отвечает он через несколько секунд, сбрасывает и убирает телефон в карман.       — Твой дзинкотай? — можно было и не спрашивать.       — Да. Ждёт меня на парковке. Если всё нормально, я пойду.       — Нормально. А у тебя точно всё в порядке? — всё же спрашиваю я.       — Точно, — в голосе Рики звучит досада. — Мы договорились, что уйдём с автошоу вместе, как и пришли. У Ясона тоже два свободных дня, и мы проведём их вместе.       — Да, конечно, — отвечаю я.       — Увидимся на работе, — Рики улыбается и уходит внутрь автошоу.       Смотрю сквозь стеклянную стену, как он идёт к лифту и исчезает в кабине. Через пару минут из неё выходит несколько человек, и я отворачиваюсь, осознав, что пялюсь на лифт как идиот.       — Ну что, Гай, не справился с задачей? — ухмыляется Люк, выйдя из разъехавшихся у меня за спиной дверей.       — О чём ты?       — Не уследил? Пока ты болтал с Рики, Кири успел вообразить себя крутым водителем.       Вот дерьмо. Тревога сжимает сердце. Он ведь не разбил ещё одну тачку?       — Чёрт возьми, где он?       — Здесь, — слышу позади его раздражённый голос. — Чем ты на этот раз недоволен?       Обернувшись, окидываю Кири взглядом. Никаких видимых следов травм или признаков, что он вспомнил.       — Ты в порядке?       — В полном, — огрызается Кири. — Что вы все доебались? Я всего лишь сел за руль одной тачки, даже не заводил! Какого хера за мной следить?       — Просто рад, что с тобой всё хорошо.       Похоже, это сидение за рулём ничем не отозвалось в его памяти. Уже легче.       — А Рики где? — интересуется Норрис. — Улетел?       — Наверно. Ушёл на парковку несколько минут как.       — Ему-то незачем ходить на автошоу, у него уже есть тачка на двоих, — продолжает ворчать Кири. — Если только его партнёр не решил подарить ему собственную. Только нам приходится толкаться в аэробусах.       — Ты сейчас домой? — спрашиваю, пропустив мимо ушей его слова про тачку.       — Если ты понимаешь под выходными торчание дома, уткнувшись в телик, то я — нет! — снова раздражается Кири. — Достаточно мы сидели в твоей квартире, когда выходить было опасно. Теперь пришло время жить на полную!       — Мы тоже сходим ещё куда-нибудь, — добавляет Норрис. — А ты?       — Наверно, пойду вместе с Кири.       — Зачем? — с вызовом спрашивает Кири. — Чтобы и дальше следить? Я уж как-нибудь сам!       Чёрт, Люк, кто тебя за язык тянул...       Кири удаляется вниз по улице, потом сворачивает за угол. Резкий стук каблуков его туфель слышен, даже когда он исчезает из поля зрения.       — Чёрт...       — Тебе все говорили, — только и произносит Сид.       — Вы с ним или как?       — Если он найдёт что-нибудь интересное.       — Присмотри, чтобы Кири не влип во что-нибудь, — прошу Норриса, когда Люк и Сид идут к тому же повороту, куда свернул Кири.       Быстрый кивок, и Норрис уходит вслед за ними. Стою на месте ещё пару минут, раздумывая, идти домой или попробовать поговорить с Кири, потом разворачиваюсь и иду к остановке.       В пустой квартире немногим лучше. На улице и в аэробусе хоть что-то отвлекало от тревожных раздумий, а здесь тишина как будто давит на виски, и я закуриваю, включив вытяжку. Рики не казался чем-то недовольным, когда мы с ним разошлись перед зданием автошоу. Разве что моим вопросом. Может быть, и впрямь всё не так плохо, как мне кажется? Но Кири... Может, я и правда чересчур привык оберегать его, но я знаю, как этот запах, который иногда исходит от него, может затуманить мозг. И не хочу, чтобы он был один где-нибудь в клубе или баре, когда это случится уже не со мной, а с кем-нибудь чужим. Они с Рики похожи, как бы оба ни отрицали это. Оба не любят рассказывать о своих проблемах. С Кири, правда, бывают исключения, когда он слишком раздражён и говорит всё, что думает. Хотя всё равно я не смог бы защитить его, окажись я в клубе, где запах кого-то заведёт.       Несколько часов, пока Кири и остальных нет дома, я пытаюсь занять себя чем-нибудь. Ни фильм, ни музыкальное шоу по телику не занимают моё внимание настолько, чтобы ни о чём не думалось. Не зная, что ещё делать, открываю холодильник и смотрю, что приготовить на ужин. Хоть какая-то польза, да и есть уже хочется: я же не ел на завтрак ничего, кроме бульона. Кладу в верхний отсек «Кокины» замаринованное синтетическое мясо, в нижний - рис в соусе. Выбираю программу для каждого отсека, запускаю готовку, и снова делать нечего. Только сидеть и ждать, глядя через прозрачное стекло дверцы, как готовится ужин.       Мясо уже пожарилось, рис в соусе доваривается, когда я слышу, как отъезжает входная дверь. Оглянувшись посмотреть, кто из них пришёл, вижу у входа всех четверых и вздыхаю с облегчением.       — По ходу, полезно, когда у тебя мозги загружены чем-нибудь не тем, — заявляет Люк, входя в кухню. — На всех хоть приготовил или только себе?       — Тебя только это интересует?       — Да брось загоняться. Никто твоего Кири не трахнул и даже не пробовал. Так что, дашь пожрать?       — Будет готово минут через десять.       Выходить навстречу Кири сейчас не стоит, его и так бесит моё беспокойство. Сижу за столом, продолжая наблюдать за готовкой. Придя на кухню, Кири, уже переодетый в домашнее, подчёркнуто молчит. Но хоть от ужина не отказывается. «Кокина» пищит, сообщая, что всё готово, и я встаю открыть дверцу. По кухне распространяется аппетитный запах.       — Всё нормально, — тихо отвечает на мой взгляд Норрис, накладывая себе порцию.       По крайней мере, сегодня Кири в порядке. С ним ничего не произошло в клубе — или где там они были? — он ничего не вспомнил, и я снова возвращаюсь мыслями к Рики. Готовый ужин ем без особого удовольствия. Покончив с едой, пишу ему сообщение, но он не отвечает. Я даже не вижу отметки, что Рики прочитал его.       Утром просыпаюсь с теми же мыслями. Прибавив режим видимости окон, вижу, что на улице солнечно. По контрасту с моим настроением. Сегодня тоже выходной, но лучше бы день был забит работой, чтобы некогда было думать.       Одевшись, проверяю телефон. Рики написал в ответ только короткое «порядок», но это было вчера ночью. Набираю его номер и слушаю длинные гудки, пока звонок не срывается. Вкупе с вчерашней размолвкой с Кири это очень напрягает. Умывшись, спускаюсь в кухню, где Норрис откусывает хлебные палочки, листая что-то в телефоне, а Люк жарит яичницу.       — Кофе сварился, если хочешь, — сообщает Норрис.       — Да, не помешал бы.       Наливаю себе чашку. Когда делаю первый глоток, на кухню приходит Кири. Не глядя на меня, делает себе несколько маленьких бутербродов — здесь такие называются пинчос — садится за стол напротив меня и ест, запивая какой-то газировкой из банки. Напряжение в воздухе можно резать ножом. Ищу в голове подходящие слова, чтобы как-то разрядить обстановку, но ничего не приходит в голову.       Не успеваю сесть за стол, как в кармане звонит телефон. Надеясь, что это Рики, быстро смотрю на дисплей, но номер незнакомый.       — Вы — парень с ресепшен, Гай... как вас там? — без приветствия говорит какая-то девчонка, когда я принимаю звонок.       Какого...       — Допустим. А вы...?       — Я — хозяйка аэрокара, который сейчас на ремонте в вашем сервисе. Конечно, вы знаете моего жениха. Сеньор Кинтеро всегда обслуживает его по высшему разряду.       — Вы про сеньора Герреро? — уточняю я. — Какой у вас вопрос?       — Вопрос один: почему я всё ещё не за рулём, — высокомерно говорит она. — Я пока не говорила об этом жениху, но дольше суток ждать не буду. И мне не интересно, что сегодня сервис не работает.       Звонок срывается.       — Сучка, — тихо говорю, убедившись, что она точно сбросила.       — Кто это был? — спрашивает Люк.       — Подружка Герреро. Хрен знает, откуда у неё мой номер.       — И она считает нормальным звонить с утра в выходной?       — Она привыкла, что Кинтеро носится с её парнем как... А, ну её нахер.       Они ещё не слышали, как она назвала меня в начале разговора. Могу представить, как она обращается с официантами.       Кири отводит взгляд, когда я смотрю на него. Чёрт, ну и начало дня. Стараясь выбросить всё из головы, накладываю себе порцию яичницы, когда Люк и Норрис отрезают каждый по одной. Кири молчит, делая вид, что сосредоточен на бутербродах, я — что очень увлечён яичницей.       — Как всё прошло вчера? — всё-таки спрашиваю, когда Кири заканчивает завтрак.       — Не заблудился, не выебали, не убили, не просрал все деньги на одежду, — отчитывается он, убирая посуду. — Надеюсь, это всё, что тебя интересует. Твой контроль — полное дно!       С этими словами он выходит из кухни, и я слышу, как он поднимается к себе. Чёрт знает что такое. Надо как-то всё улаживать, но не знаю, с чего начать. Знаю, я слишком напрягаю его своим беспокойством, и мне пора бы привыкнуть, что мы уже не в трущобах. Но там он хотя бы не ходил по клубам, где может случиться что угодно. Особенно с ним.       Или с Рики. Он так и не перезвонил мне, и это на него не похоже. Проверяю мессенджер, там тоже ничего. За него, конечно, не стоит так волноваться, как за Кири. Рики живёт здесь дольше нас, знает, как выжить в этом городе, и способен защитить себя. От всего, кроме...       — Эй, мне знакомо это выражение лица, — говорит Норрис. — Что ты опять задумал?       — Ничего. Просто размышляю.       — Ты и тогда говорил «ничего».       Неопределённо пожимаю плечами и возвращаюсь к яичнице, но на душе у меня неспокойно. Закончив, постукиваю вилкой по центру тарелки. Если всё в порядке, почему Рики не может выбрать минуту, чтобы позвонить?       — Кончай заливать, — вдруг говорит Сид.       — «Просто размышляю», ага, — вторит ему Люк. — О чём, интересно? Не свернул ли дзинкотай шею Рики или не затрахал ли его до смерти?       — Рики не берёт трубку. Думаете, это не странно?       — Опять ты за своё, — вздыхает Норрис. — Рики вчера говорил что-нибудь о том, чем собирается заниматься сегодня?       — Провести день с ним, — отвечаю, уже зная, что они на это скажут.       — Так неудивительно, что он не звонит. Вряд ли удобно разговаривать или набирать сообщение, когда хуй дзинкотая у тебя в заднице, — фыркает Люк.       — Заткнись ты нахер, — смотрю на него со злостью. Его слова заставляют всплыть в памяти, что сказал Рики тогда в Дана Бан. «А когда он врывается в меня своим огромным членом, я ещё и бёдрами поддаю навстречу».       — Успокойся уже, — говорит Норрис. — Один тебя послал, так ты до второго докопался. У Рики так-то тоже выходной, дай ему отдохнуть. Даже если он вырубил телефон, пока он со своим блонди, имеет право.       — Не успокоится он, — продолжает Люк. — Сейчас решит сам поехать к ним и поглядеть, как Рики теперь...       — Правда, заткнись, а, — не выдерживает Норрис. — Не слишком много думаешь о Рики?       — Может, ты и прав. Лучше съездить, чем звонить.       — Что, блядь? — переспрашивает Сид.       — Тогда не удивляйся, если блонди тебе и вторую руку из сустава вывернет, — констатирует Норрис. — И я его даже пойму, если, конечно, смотреть на всё с его точки зрения. Бывший партнёр, который лезет в их личную жизнь? Будь такой у Макси, я бы дал ему в морду, если Макси не против.       — Если ты такой ебанутый, то хер бы с тобой, но ты и нас в это впутываешь, — говорит Люк.       — Тогда я просил вас держаться от этого подальше. И сейчас не просил вмешиваться.       Не говоря больше ни слова, встаю и ухожу переодеваться. Когда подхожу к выходу из квартиры, они уже там. И Кири тоже.       — Какого хрена вы делаете?       — В тот раз ты столько херни натворил, что теперь один не пойдёшь, — решает Норрис.       Сид ничего не говорит, просто ждёт, прислонившись к стене.       — Хотя ты и втягиваешь нас в дерьмо, — снова говорит Люк. — Надеюсь, они не дома, а где-нибудь ещё.       Выйдя из аэробуса, поднимаемся на семьдесят пятый этаж. Выходим из лифта в полном молчании. Даже Кири притих, будто заражённый общим напряжением. Нажимаю на звонок.       — Господин Ясон здесь, — открывая дверь, предупреждает тот же парень, что был в квартире, когда мы приходили сюда в первый вечер. — Сейчас неподходящее время для визита.       Обойдя его, прохожу в прихожую, не обращая внимания, что остальные мнутся на пороге. Я должен узнать, правда ли всё в порядке. И плевать, что в отсутствующей руке начинает пульсировать боль, а во рту, как наяву, чувствуется вкус крови. Это всего лишь память тела. Останавливаюсь, поняв, что дверь в гостиную, которая в тот раз была бледно-зелёной, сегодня прозрачная. Нет, дверь та же самая, но я не знал, что у неё можно менять настройки, как режим видимости у окон. Который сейчас тоже на нуле, и в гостиной, несмотря на утренний час, стоит полумрак. Грёбаный дзинкотай сидит на полукруглом диване, и Рики, одетый в чёрные джинсы и майку, рядом с ним. На круглом столе перед ними свечи, два высоких бокала и какая-то еда в роскошной посуде, но я не присматриваюсь. Мой взгляд прилипает к лицу Рики. Мне знакомо это выражение. Я видел Рики таким сто раз, когда мы оставались наедине. Озорной блеск чёрных глаз, в которых отражается неровный свет свечей, яснее ясного говорит, каким будет продолжение этого завтрака. Вряд ли я когда-нибудь смогу забыть, чем кончались такие утренние посиделки у нас.       Рики широко улыбается, пока дзинкотай говорит ему что-то, держа его за ладонь. Этот его жест выглядит таким привычным, будто он делает это каждый день. Когда он обнимает Рики за плечи и поглаживает, встряхиваю головой, пытаясь отогнать воспоминание о том, что он способен сделать с человеком, если сожмёт чуть сильнее. Но Рики просто прижимается к нему, обнимая за талию, и, опустив голову на его плечо, закрывает глаза. Сейчас он не может видеть лицо дзинкотая, но мне видно, что на искусственном лице лёгкая, удивительно ласковая улыбка. Охереть... Ни тогда в Апатии, ни здесь я не видел, чтобы Рики вёл себя так. Когда мы и его дзинкотай пересеклись на крыше, он был напряжён, как будто ждал, что в любую секунду ему придётся разнимать нас. Разве что на несколько секунд позволил себе расслабиться и принять его ласку. Теперь он выглядит совсем иначе. Умиротворённым и счастливым. Как и дзинкотай. Как будто время остановилось, и в мире нет никого, кроме них двоих.       — Стой, придурок, — шепчет сзади Норрис.       Только теперь осознаю, что сделал несколько шагов к двери в гостиную и сам не заметил. Дзинкотай поднимает голову прежде, чем я успеваю отступить. В эту же секунду передо мной отъезжает дверь, и Рики резко выпрямляется, увидев нас. За доли секунды выражение его лица меняется на настороженность.       — Что-то случилось? — быстро спрашивает Рики.       — Нет, ничего, — качаю головой.       — Мы просто идём потусить и подумали, что ты не будешь против составить нам компанию, — находится Норрис под ледяным взглядом синих глаз. — Вижу, у тебя другие планы. Тогда как-нибудь в другой раз, окей?       — Может, в следующие выходные, — соглашается Рики. Кажется, он немного расслабился, но ещё не совсем.       — Ну, мы пойдём, ближе к выходным созвонимся, — Норрис незаметно пихает меня кулаком в спину, и я, коротко кивнув Рики, разворачиваюсь и иду к выходу. Парень открывает нам дверь с ледяным спокойствием на лице, но в его взгляде едва заметная тревога. Подтолкнув впереди себя Кири и ещё раз оглянувшись на Рики, выхожу в подъезд и останавливаюсь, ожидая остальных. Наконец дверь закрывается за спиной Норриса, и я тупо смотрю в направлении уже не видимой гостиной, не в силах отделаться от ощущения, что стена между нами растёт и становится всё толще. Как будто мне — всем нам — больше нет места в жизни Рики. В лифте мы спускаемся в полном молчании.       — Ты опять нас в это дерьмо втянул, — начинает Люк, когда мы выходим из подъезда. — Говорили тебе, нехер нам делать в квартире, где тусит блонди?       — Ты просто кретин, — бросает Сид.       — Да кто он такой? — спрашивает Кири. — С чего вы все чуть не обделались?       — Лучше не спрашивай.       — Повезло тебе, что не помнишь, — добавляет Норрис. — Не знаю, как тебе, а мне надо выпить.       Действительно хорошая мысль.       В баре сразу прохожу к стойке и заказываю первый попавшийся крепкий коктейль с рекламного табло. Опрокинув первый шот, прошу повторить. Накачиваясь бухлом, стараюсь не слушать, как остальные обсуждают увиденное, не вспоминать и сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Две красные голограммы танцующих шлюх по сторонам от стойки. Парочка, обнимающаяся за столиком в дальнем углу бара. Неухоженный, заросший щетиной мужик раза в два старше меня, пытающийся уломать бармена налить ему за какую-то хрень, типа доставшуюся ему по наследству. Хер знает, почему этот коктейль назвали «Жидкие звёзды», но он не помогает отключиться от всего, как бы мне ни хотелось. Я всё равно залпом приканчиваю ещё пару шотов, замечая, как переглядываются Сид и Норрис, едва успевшие за это время выпить по одному. Не знаю, что думать о том, что мы только что видели в квартире дзинкотая и Рики. Романтический завтрак? Серьёзно?       — Гай, по ходу, и в бар приходит, чтобы загоняться, а не отдыхать, — уже неверным голосом поддевает меня Люк. — Лучше бы нашёл себе кого-нибудь на вечер.       — Отъебись, а.       — Эй, ты до сих пор думаешь, что у них... ну типа... всё по-старому? — спрашивает Норрис.       — А ты нет?       — Да как сказать. Просто сравни то, что мы видели в Апатии, с тем, что видели сегодня.       Да, я знаю, всё выглядит совсем не так, как тогда. Но не могу отделаться от одной мысли. Тогда в Апатии дзинкотай знал, что мы смотрим. А сегодня? Правда ли он не слышал, что мы пришли? Может, это было шоу специально для нас, а Рики, не знавший с самого начала, что мы были в квартире, верит, что это для него?       — Слушай, завязывай, — говорит Норрис. — Все уже поняли, что у Рики в жизни всё нормально. Только ты как лошадь в этих... Как эти херовины назывались...       — Шоры вроде, — подсказывает Кири.       — Точно. Как лошадь в шорах.       Не отвечая, заказываю ещё. У меня нет разумных аргументов против того, что они говорят. Только память о прошлом. Тело уже потяжелело, мыслить ясно труднее, но то, как Рики смотрел на своего дзинкотая, всё равно стоит перед глазами, заслоняя дешёвый бар и меланхоличного бармена.       — Эй, — окликает меня Норрис. — Серьёзно, брось париться об этом. Всё нормально.       Подняв голову, вижу, что мы вдвоём у стойки. Я даже не заметил, куда делись Кири, Люк и Сид.       — На самом деле меня парит не только это, — признаюсь я.       — А что ещё?       Он внимательно смотрит мне в лицо, ожидая объяснений. Норрис не разболтает, я уверен.       — Кири. Куда он исчез?       — Ушёл играть во что-то. Так о чём ещё ты загнался?       — Он вспоминает... мелочи. Пока только их. Но что, если он вспомнит... всё. Его же убьют нахер.       Мой голос уже превратился в невнятное бормотание, но Норрис вроде понял.       — Да брось. Максимум отхерачат, — возражает он. — Ну, у Люка, может, будут другие мысли, но выебать его мы не дадим. Конечно, будет сложно принять Кири, если вдруг к нему вернётся память. Но с другой стороны, тебе уже нечего будет бояться. Тогда вы хоть сможете прояснить свои отношения.       — В каком смысле отношения?       — Я же вижу, что между вами какая-то химия. Но ты и из-за этого загоняешься.       — Что? Да иди ты. Это просто феромоны, которыми Кири под завязку накачали в Танагуре.       Говоря это, я сам понимаю, что вру ему. Нельзя отрицать, что у меня, блядь, стоит на Кири. И, возможно, у него — на меня.       — Но Кири тоже хочет тебя, хотя тебя не накачали феромонами, — негромко бормочет Норрис, будто прочтя мои мысли. — В одной квартире живём, не забывай, все всё видят. И ни у кого из нас от этих так называемых феромонов не слетает крыша, только у тебя.       — Серьёзно? Вы все этого не чувствуете?       Норрис молча качает головой. Получается, это действует только на меня? Если никто другой не замечает этого чёртового запаха, это хорошая новость. Может, Кири и не так опасно ходить по клубам, как я думал? Но почему только я чувствую это? Недотрах сказывается или этот запах настроен на людей с каким-то конкретным признаком? Может, Люк и прав, мне надо просто найти кого-нибудь на один вечер и ни о чём не думать. Но отключить голову не получается, хотя я хорошо напился. Лениво осматриваюсь, но не вижу здесь никого, с кем я мог бы уйти отсюда. Обнимающаяся парочка, несколько девушек на танцполе, но ни одна из них не свободна. Можно, конечно, попробовать замутить с парнем, но как, нахер, угадать, не против ли они трахаться с парнями? Если вспомнить, что Рики говорил о семейных ценностях, когда рассказывал нам о Нуа Эспани... Нет, здесь ловить нечего.       — Я лучше пойду, — говорю, вставая со стула.       — Домой? — уточняет Норрис.       — А куда ещё мне идти.       — Зная тебя, не удивлюсь, если наведаешься к Рики.       — Он же сказал, что хочет провести время со своим дзинкотаем. Говорю тебе, я домой. Только Кири, наверно, не захочет уходить.       — И что?       — Просто... есть причина опасаться за него, когда он в клубе или ещё где-то. Не спрашивай, просто поверь: дело не только в том, что я слишком привык оберегать Кири. Причина правда есть.       — Да не парься, мы же тут, — пожимает плечами Норрис. — Если кто докопается, прикроем.       Киваю и направляюсь к выходу из бара.       Дорога до дома проходит быстрее, чем хотелось бы. На первом этаже здороваюсь с соседом двумя этажами выше, полноватым парнем с синим ёжиком волос на неровном черепе. Поднимаясь вместе с ним в лифте и привалившись к задней стенке кабины, думаю, что это тоже может быть опасно для Кири — если его тело начнёт выделять этот запах, когда он окажется с кем-то в лифте. И это не добавляет спокойствия.       В пустой квартире сажусь на диван перед теликом и закуриваю, включив незнакомый канал. На широком экране мелькают старые строения с белыми колоннами. Не очень помогает отвлечься, но хоть что-то. Так хоть тишина не давит на уши. Смотрю на панораму какого-то древнего храма, сменяющуюся видом изнутри и высоченной статуей какого-то бородатого бога, сидящего на троне и достающего макушкой почти до потолка. Прислушиваюсь, стараясь сосредоточиться на том, что рассказывает о древней архитектуре колыбели человечества закадровый голос, но пьяный мозг не особо помогает в этом.       Я почти засыпаю перед теликом, когда чувствую, как прогибается диван. Открыв глаза, вижу рядом Кири.       — Уже вернулся? — спрашиваю его. — Ты же хотел потусоваться. Сколько времени?       — Достаточно рано, чтобы остальные ещё не вернулись.       Какое-то время он молчит, глядя мне в лицо. Как будто ждёт чего-то.       — Ну что ещё?       — Если ты ещё помнишь, о чём я просил тебя тогда в Цересе... — начинает Кири.       — Такое забудешь. Только не говори, что решил попробовать.       — Я подумал, что так и не поблагодарил тебя. Ты освободил меня, ты убедил Рики вытащить меня с Амои. Если бы не ты, я бы до сих пор оставался у Хазалла. А я не сделал ничего в ответ.       Он придвигается ближе, почти вплотную, проводит пальцами по моей ладони, и мозг пронзает уже знакомый соблазнительный запах. Сонливость мгновенно исчезает. Вот блядь!       — И ты решил, что это подходящий способ благодарности? — во мне вспыхивает злость, приправленная бухлом. — Я, нахуй, на кого похож?       Кири вздрагивает от моего окрика и отдёргивает руку.       — Но почему? — разочарованно спрашивает он. Точно как в тот вечер, когда он припёрся уговаривать меня продаться Ясону.       — Ты же сам боишься секса, — говорю, смягчив голос, чтобы не пугать его больше. — И мы уже не в трущобах, где это было способом благодарности. Ты удержал меня от смертельной инъекции, помнишь? Этого более чем достаточно, чтобы отплатить за твоё освобождение.       — Ты не хочешь меня? — в его взгляде появляется замешательство.       — Нет.       — Гай, — Кири наклоняется ко мне. — Ты же знаешь, я не могу доверить это никому, только тебе. Мне это нужно. Сейчас. Пожалуйста.       — Почему именно сейчас?       — Пожалуйста, — умоляет он, сжимая мою руку, как будто спятил от желания. Даже в полумраке из-за уменьшенного режима видимости окон заметно, как лихорадочно пылают его щёки и как натянута ткань брюк ниже пояса. — Пожалуйста, Гай.       Чёрт побери... Значит, Норрис был прав? Или Кири сейчас плевать, с кем, лишь бы это был кто-то, кто точно не изнасилует? Ну и какого хрена мне с ним делать?