Разбитые кольца. Путь в новую жизнь

      Выйдя из лифта, останавливаюсь перед нежно-зелёной дверью. Может, сейчас что-нибудь прояснится. Ни Гай, ни Рики, ни остальные не хотят рассказывать о моём прошлом, но теперь есть хоть один запасной вариант.       Нажимаю на кнопку домофона. Дверь отъезжает через полминуты. На пороге Мимея в зелёных джинсах и лёгкой белой водолазке. Тут, конечно, не Церес, но всё же глупо вот так открывать дверь, не посмотрев, кто там. Если только у неё есть видеонаблюдение.       — Кири? — говорит она с лёгким удивлением. — Зачем ты здесь?       — Просто подумал узнать, как ты устроилась. Но если ты занята, то...       Она смотрит на меня странно, но пожимает плечами и отступает.       — Ну, заходи. Я поливала лиану удобрением.       Не сказал бы, что она рада меня видеть. Ничего, это поправимо.       — Лиану? — прохожу в прихожую. Монитора видеонаблюдения не видно. — Ну да, Рики на днях говорил, что тебе нравятся цветы.       — Только не говори, что он и название моего любимого цветка помнит, — бросает она.       — Он со мной не откровенничает. Злишься на него за что-то?       — Не хочу об этом говорить, — отрезает она. — Если хочешь посмотреть на лиану, она в гостиной.       Иду за ней, всё равно я ещё не видел, где у неё гостиная. Здесь отделка стен кремово-жёлтая. Из широкого окна открывается шикарный вид на город. Но в квартире как-то пусто. Даже не скажешь, что она живёт здесь уже больше недели. Я бы сразу заполнил квартиру своими вещами. А у неё из вещей, которые дали бы понять, что эта комната обитаемая, только косметичка на стеклянном столе у стены, два горшка с растениями по углам подоконника и решётка, по которой они начинают виться. К каждому горшку подведена система автополива. Монитора и здесь нет. И тишина. Никаких звуков, кроме наших голосов.       — Садись, — предлагает Мимея, и я сажусь в кресло у стола. Довольно удобное.       — Махровая лиана Джервиза, — она чуть улыбается, садясь в другое кресло, и открывает в телефоне голографический снимок. — Так они выглядели, когда я только въехала в квартиру.       На голограмме совсем небольшие растения без признаков намечающегося цветения. Их можно узнать только по крупным сочно-зелёным листьям, желтоватым в месте соединения с черенком. Сейчас у растений в горшках такие же листья, но лианы разрослись и начали покорять решётку. И самое заметное отличие: на каждом по несколько бутонов. Они выглядят так, будто вот-вот раскроются.       — Они уже были здесь, когда ты приехала?       — Вроде бы. В полёте мне особо не спалось. Я так устала, что застелила постель и отключилась, как только ты ушёл. Утром обошла квартиру и увидела их.       — Странно, что в съёмной квартире уже были растения, — замечаю я. — Обычно жильцы сами выбирают, заводить растения или нет.       — Думаю, это Рики принёс их, — неохотно говорит Мимея.       — Рики? С чего бы ему приносить тебе цветы? И Ясон не возражал?       — Есть причина. Только цветов для этого мало.       Вот, значит, что он делал, пока мы с Мимеей ходили по магазинам одежды. Но при чём тут цветы? Вопросительно смотрю на неё.       — Неважно, — отмахивается она. — Ты же прилетел не просто узнать, как у меня дела?       Да, Рики был прав, что она отличается проницательностью. Но такой прямоты я не ожидал.       — В общем, ты права.       — Тогда зачем? Дурацких предлогов с меня достаточно. Лучше скажи как есть.       — Подумал, может, ты слышала что-то, что парни говорили обо мне, — признаюсь, не придумав, что ещё можно ответить. — О том, какого хрена они не доверяют мне.       — Нет. А почему ты сам не спросишь?       — Они ничего не рассказывают, и это уже бесит.       — И ты не знаешь, что ты такого сделал? — она смотрит на меня подозрительно.       — Нет. То есть... Я не помню почти ничего о том, что было раньше.       — Ого... — тихо говорит она. — Как это случилось? Люди не теряют память просто так.       — Хрен знает. Первое, что я вспомнил, — как очнулся во дворце.       — Здесь? — уточняет Мимея.       — Нет. На Амои.       Её сочувственный взгляд меняется: в нём появляется жёсткость.       — Что? Я сказал что-то не так?       — Во дворце, говоришь... Догадываюсь, кто на Амои мог сделать это с тобой.       На её лице злость, почти ненависть.       — Кто же?       — Знаешь, если Рики и остальные не рассказывают тебе, значит, неспроста, — уверенно говорит она. — Если моя догадка верна, в твоей памяти может храниться бомба замедленного действия, и ударит она по тебе же. Тот, о ком я подумала, способен на всё.       — И ты туда же...       — Ты сказал, Ясону бы не понравилось, если бы Рики принёс мне цветы? — переводит тему Мимея. — Это значит... Он бы ревновал? То есть они... действительно вместе?       «Ладно, не хочешь — не говори». Что бы она ни имела в виду, говоря о бомбе, это звучит пугающе.       — Да это за километр видно, — киваю я. — И, похоже, давно. Года полтора как минимум. Хотя нет, полтора года назад у них вроде как всё наладилось, но и раньше они...       — Сукин сын, — бормочет она вполголоса.       — Что? Ты это про кого из них?       — Забудь. Смотри, — оживляется она, глядя на бутоны своих лиан.       Подходим к окну. Бутоны раскрываются, медленно и синхронно. Из сочной зелени показывается ярко-розовый цвет.       Проходит минут пять, когда цветы раскрываются полностью. Кисти из множества нитей цвета фуксии свисают с лиан. На конце каждой нити золотистая капелька. Сначала кажется, что это жидкость, но, коснувшись одного цветка, понимаю, что нет, капельки — часть растения. По комнате распространяется лёгкий сладкий аромат.       — Я слышала об этих лианах ещё кое-что, — она идёт к окну и уменьшает режим видимости до нуля. В комнате мгновенно становится темно. Даже темнее, чем ночью: отсветы городских огней не падают в окно.       Чёрт! Я не успел остановить её.       Оглядываюсь, ожидая появления глюков в каком-нибудь тёмном углу. Пока ничего.       — Посмотри же, это просто волшебно, — восхищённый голос Мимеи заставляет меня обернуться.       От свисающих кистей исходит нежное сияние, такое же розовое, как они сами.       — Круто! Рики тебе подарил эти лианы или кто другой, но это самое классное растение, какое я видел.       — Да, ты прав, — Мимея не сводит с них глаз. — Они должны цвести ещё пару недель, если верить сети.       Я бы тоже любовался, но, чёрт возьми, я чувствую себя дерьмово в тёмной комнате. Постоянно кажется, что за спиной кто-то есть.       — Что с тобой? — спрашивает Мимея. — Тебе не нравится?       Наконец-то отвернулась от цветов.       — Да нет, они офигенные. Но...       — Ты как будто призрака увидел, — она включает свет и смотрит на меня внимательно.       — Просто показалось.       — Ты не говорил, что боишься темноты. Если бы я знала, не затемнила бы окно.       — Не боюсь! — протестую я.       — Перестань, — отвечает Мимея. — Я же вижу, что боишься. Хочешь, сниму, как они светятся в темноте, и пришлю тебе? Тебе страшно только находиться в темноте или на голограммах она тебя тоже пугает?       — До того, чтобы бояться голограмм, я ещё не докатился. Только не говори, что ты встречала кого-то, кто боится темноты на голограмме.       — Чего только люди ни боятся. Я замечала, что если человек боится чего-то в реальности, то и на голограмме это ему неприятно.       Мимея берёт со стола телефон и прикладывает палец к сканеру.       — Солана, — обращается она к голосовому помощнику. — Сохрани номер Кири.       Она протягивает мне телефон, и я диктую номер.       — Контакт «Кири» сохранён, — говорит электронный голос, и она кладёт свой телефон обратно. В ту же секунду мой издаёт сигнал смс.       — Это Гай, — открыв сообщение, отвечаю на её вопросительный взгляд. Вижу ещё сообщение о зачислении зарплаты, но оно подождёт. — Хочет знать, где я и всё ли в порядке.       — Уже уходишь?       — Мне пора. Я ушёл с работы раньше Гая, и...       — Вы что, поругались?       — Не сейчас, днём. Перед уходом я сказал ему, что иду искать, у кого узнать о моём прошлом, — рассказываю я. — Он, наверно, с ума там сходит. Задолбал со своим страхом, что я вспомню.       — Мне показалось, Гай действительно беспокоится за тебя, — возражает Мимея. — Кроме того, я бы не сказала, что это беспочвенный страх, если в твоей голове покопался тот, о ком я подумала.       Чёрт. Я думал, у Гая просто повышенная тревожность. Но она говорит так уверенно, что мне и самому становится не по себе.       — Я ещё зайду посмотреть на твою лиану? — меняю тему. — Любопытно, какой она станет через пару дней. Наверно, всю подпорку оплетёт.       — Заходи, если хочешь. Но не рассчитывай, что тебе удастся подкатить ко мне.       — Я и не собирался. Может, ты и найдёшь здесь парня, но вряд ли это буду я.       — Сейчас мне это точно не надо. Может, когда-нибудь это изменится, но пока не представляю себе, что захочу быть с кем-то.       Мимея провожает меня до двери, подносит к замку ключ-карту, выпуская меня. Спускаясь в лифте, думаю, что с ней такое случилось, что она и слышать не хочет об отношениях. Уж не встречалась ли она с Рики? Иначе зачем им свидетель того, что они не занимались ничем таким, когда были у неё в квартире? Если дело в этом, что он мог такого сделать, что она теперь никого к себе не подпускает? Даже не в смысле отношений, а вообще. И о каких дурацких предлогах она говорила? Я с ней вижусь второй раз в жизни и предлог зайти к ней придумал только сегодня. Если она не обо мне, то о ком?       На улице ещё даже не начало темнеть. И с чего Гай так парится о том, где я? Ладно, зайду к Мимее в другой раз. Может, со временем она расскажет то, что скрывает о Рики. Или выскажет свою догадку о том, кто, по её мнению, причастен к тому, что я ни хрена не помню. Да и ей, наверно, будет интересно услышать побольше о том, что происходит между Рики и Ясоном.       А что, если мне и правда не стоит вспоминать, раз она считает так же, как Гай? С Гаем она вроде виделась только раз, когда Рики привёз её к нам. У него не было шансов попросить её, чтобы отговорила меня от попыток вспомнить. И причин не хотеть, чтобы я вспомнил, у неё, в отличие от Гая, нет и быть не может.       Остановившись у автомата с уличной едой, проверяю сообщение. Не понял, что, срок обучения уже кончился? Кинтеро же говорил, три месяца, а прошло только два. Но в сообщении нормальная сумма, а не те подачки, что приходили до этого. Это радует, если это не ошибка Аварес. Если выяснится, что всё правильно, по такому поводу стоит купить себе подарок.       Посмотрев, что из еды есть в автомате, выбираю первый попавшийся сэндвич и съедаю на ходу. Теперь не придётся сегодня ужинать на кухне, где Гай, само собой, начнёт расспрашивать, где я был. Лучше сразу уйти к себе. Закончив с ужином, сажусь в подошедший аэробус.       Когда захожу в квартиру, Гай выходит навстречу из гостиной. Там работает телик, но не похоже, чтобы Гай его смотрел. Скорее, просто убивал время до моего прихода. Он ничего не спрашивает, просто смотрит на меня внимательно, как будто оценивает, в каком я состоянии.       — Ну что ещё? Ни хрена мне никто не рассказал.       — И где ты был? — спрашивает Гай.       — Даже если тусил в клубе и дал там всем мужикам, какая тебе разница, — поддевает его Люк, проходя к двери в туалет. Придурок, блин.       — Иди ты... Я не о том.       — А тебе так надо знать, куда я хожу и к кому? — спрашиваю, когда Люк скрывается за дверью. — Достаточно и того, что этот человек ничего не знает. Только предположил, кто мог заставить меня всё забыть. И он тоже говорит, что мне лучше не вспоминать. Не знал бы, что это невозможно, подумал бы, что вы сговорились.       Сажусь на стул и снимаю туфли, влезаю в мягкие тапки.       — Тебе сказали, кто сделал это с тобой? — настораживается Гай.       — Нет. Тот, к кому я ходил в гости, сохранил свои догадки при себе.       Интересно, почему. Мимея считает, если я узнаю имя того, кто стёр из моей памяти всё до того момента, когда я очнулся в том дворце, то... То что? Имя станет триггером для возвращения всех воспоминаний разом?       — Ты точно ничего не узнал о прошлом? — голос Гая звучит напряжённо. — Этот человек тебе совсем ничего не сказал?       — Ничего, говорю же! Вас всех прямо заклинило на том, чтобы оградить меня от прошлого!       — И не без причины, поверь, — говорит Гай уже спокойнее. — Тебе правда лучше не вспоминать.       Смотрю на него с сомнением. Может, я и прислушаюсь. В конце концов, сейчас всё более-менее нормально, а прошлое... Может, к чёрту его?       — Кири? — не отстаёт Гай.       — Ладно, уговорили, — бросаю я. — Теперь я могу пойти к себе?       Гай кивает, и я поднимаюсь на второй этаж. Зайдя в комнату, включаю все лампы и сажусь на кровать. Глядя на отражение сиреневого света в новом зеркале, которое я наконец купил в выходной, думаю обо всём, что произошло за день. Дзинкотай Рики, похоже, больше других знает о том, чего я не помню. Просто не захотел рассказывать. Расспрашивать его больше не тянет. Днём я подошёл к нему с вопросами только потому, что меня выбесили подколки Люка. А так в этом парне есть что-то необъяснимо наводящее жуть. Ну его нахрен. Мне больше интересно, откуда Мимея может знать, кто стёр мои воспоминания. Она знала его там, на Амои, или...       Мысль обрывается, когда сиреневый свет гаснет. Все лампы одновременно. Вскидываю взгляд на окно: за оконным стеклом светятся окна дома на другой стороне шоссе. Значит, думаю, стараясь не поддаваться панике, это только в нашем доме. Ну или только на нашей стороне улицы. В любом случае скоро свет вернётся, здесь он никогда не вырубается надолго. А пока продолжаю смотреть в окно, стараясь не вглядываться в темноту под столом. Там ничего нет, совсем ничего, и никогда не было, всё это просто...       Или есть?       От одной мысли об этом холодеют пальцы и учащается дыхание. Не выдержав, начинаю искать фонарик. Чёрт, он же всегда лежал на столе, у правого края, чтобы легко было найти в темноте. Тихо, чтобы твари под столом не услышали, ругаюсь, продолжая поиски, и наконец нащупываю фонарик. Охваченный облегчением, касаюсь маленького дисплея, но ничего не происходит. Что за... Я почти не включал фонарь в последнее время, когда он успел разрядиться? Или просто сломался? Дешёвое дерьмо, надо было сразу купить нормальный!       Свет фар аэрокара, пролетающего по трассе недалеко от моего окна, на несколько секунд освещает комнату. Мне кажется или я заметил какое-то движение? В комнате снова темно, и я не знаю, показалось мне или... Нет, это, наверно, просто движущийся свет создал иллюзию, что там что-то шевелилось. Быстро перейдя комнату, бросаюсь на кровать, прижимаюсь к стене, подтягиваю колени к груди и обхватываю руками. Хочется уткнуться лицом в колени и зажмуриться, чтобы ничего не видеть. Но если что-то и правда выберется из-под стола или кровати и начнёт подбираться ко мне, я даже не увижу и не смогу выбежать из комнаты. Всматриваюсь в непроглядную темноту, изо всех сил напрягая зрение. Мне кажется или под столом слышен едва различимый шорох? Прислушиваюсь, затаив дыхание, чтобы не заглушало звуки. Кажется, правда что-то есть. Как будто что-то скребёт по полу. И это приближается. Вот чёрт...       Напрягаюсь, готовясь рвануть к двери, и тут до меня доходит. Мне всё равно не выйти из комнаты. Без электричества замок не открыть. Вот дерьмо, я заперт в тёмной комнате с этой тварью из темноты, и никто даже не услышит из-за чёртовой звукоизоляции, если я закричу. В желудке всё сворачивается, тело начинает бить мелкая дрожь. Из последних сил сдерживаю рвущийся из груди крик. С губ срывается стон, и я зажимаю рот ладонями. Звук жуткий и жалкий, во что я, бля, превратился! Глаза наполняются слезами. Скребущийся звук ещё ближе, это уже преодолело половину комнаты. Ещё немного, и... И что? Остановит ли его кровать? Оно вообще видит меня или ползёт на звук или запах?       Чёрт, есть же телефон! Вытаскиваю его из кармана, прижимаю дрожащий палец к сканеру отпечатков, но телефон протестующе вибрирует. Дверь неожиданно открывается, я вздрагиваю, и телефон выпадает из рук на пол.       — Это я, — слышу из темноты голос Гая, и на меня падает луч фонарика. — Ты тут как?       Гай подходит и садится на кровать.       — Я что-то видел, — шепчу я. — Там что-то двигалось.       — Где? — Гай освещает комнату фонариком в телефоне.              Зажмурившись, утыкаюсь ему в плечо, чтобы не видеть, если вдруг лучик света высветит что-то страшное.       — Ничего здесь нет, — заключает Гай, приобняв меня за плечи. — Я же говорил тебе, это просто глюки.       Так это или нет, но я не решаюсь спустить ноги с кровати. Лучше посижу так, пока не включится свет. Меня всё ещё трясёт, дыхание так и не выровнялось, но рядом с ним мне спокойнее. Сижу, вцепившись в его футболку и сжавшись, не открывая глаз. Не хочу ничего видеть. Хочу, чтобы просто вернулся свет.       — Можешь уже смотреть, — говорит Гай.       Осторожно открываю глаза и осматриваюсь. Комната снова освещена сиреневым светом. Ничего необычного не видно. Времени вроде прошло немного, а кажется, что до хрена. Отстраняюсь от Гая, разжимаю судорожно стиснутые пальцы, глубоко вдыхаю, приводя дыхание в порядок.       — Как ты? — Гай берёт меня за плечо, заглядывает в лицо. — В порядке?       — Не совсем. Скоро пройдёт.       Он продолжает смотреть, пока я пытаюсь прийти в себя. Свет больше не гаснет, и я немного расслабляюсь. Ничего не было и нет, никаких тварей в темноте. Просто кажется, просто я привык бояться их. Хотел бы я знать, откуда взялись эти глюки. Гай говорил, раньше их не было. И я, тот я, каким был до всего этого дерьма, которое не помню, вряд ли стал цепляться за него, как перепуганный малолетка, стоит вырубиться свету.       — Сможешь уснуть? — спрашивает Гай. — Или мне посидеть с тобой?       Сначала хочу ответить, что справлюсь, но тут приходит другая мысль. Сейчас я сравнительно спокоен, я не захвачен таким бесконтрольным возбуждением, как в тот раз. Почему бы не попробовать снова?       — Подожди, — прошу я. — Как насчёт повторить то, что мы делали в тот раз?       — Ты про... — Гай смотрит мне в глаза. — А ты готов? Только что ты умирал от ужаса.       — Прошло, как видишь. Я подумал, что сейчас я ещё не завёлся до такой степени, как тогда. В тот раз я спятил от желания. Сейчас могу принять решение, думая верхней головой.       — Тебе не страшно?       — Пока нет. Даже если станет страшно, это же всё равно ты. Ты не сделаешь мне ничего, чего я боюсь.       Не спеша начинаю расстёгивать пуговицы рубашки. На груди останавливаюсь, вспомнив о шраме от бритвы старого ублюдка. Не хочу, чтобы Гай снова видел его и второй шрам на бедре, но иначе он не сможет помочь мне. Пусть сейчас мне стыдно и жутковато от мысли, что Гай увидит шрамы снова, но стоит ему прикоснуться, и все мысли вылетят из головы.       — Продолжишь?       Ещё секунду Гай внимательно смотрит мне в глаза, потом расстёгивает оставшиеся пуговицы и спускает рубашку. Его ладонь касаются моей груди, большой палец задевает сосок, и меня пронзает острое удовольствие. Одно это прикосновение как будто выключает страх и стыд, сменяя их всепоглощающим желанием. Дыхание учащается от охватившего всё тело тепла. Чувствую, как к паху приливает кровь, как член упирается в ткань брюк. В заднице становится горячо и влажно, мышцы сокращаются, пустота внутри почти болезненна. Я не готов дать кому-нибудь в зад, но моё тело отчаянно хочет этого. Прислоняюсь к спинке кровати. Если бы я сейчас стоял на ногах, у меня бы подогнулись колени. Я не слышу ничего, кроме тяжёлого дыхания Гая и своего сердцебиения, участившегося от ласкающих движений тёплой ладони по груди и животу. Не вижу ничего, кроме его лица. В трусах уже мокро от смазки, брюки болезненно сжимают пульсирующий член. Вот чёрт, я не смогу кончить, если не прикоснусь к нему. Нет, если Гай не прикоснётся. Но снять брюки и трусы рядом с другим парнем... Стоит представить это, и меня накрывает острое чувство беззащитности. Нет, пока я не готов, и пофиг, что я это уже делал. В тот раз я чуть не спятил от желания, заглушившего страх. Останавливаю его, когда он собирается расстегнуть пуговицу на моих брюках.       — Не надо. Сделай это через одежду.       — Не бойся. Тебе же неприятно так.       Он никогда не причинит боли, — напоминаю себе, пока он расстёгивает мои брюки и с нажимом проводит пальцами сквозь ткань трусов. Я уже не могу сдерживать стон, толкаясь в его руку. Я потерял ощущение времени, не понимаю, сколько проходит секунд или минут, когда я вскрикиваю и, сжав простыню, содрогаюсь в безумно ярком оргазме. Твою мать, как хорошо.       Немного придя в себя, открываю глаза и встречаю взгляд Гая, полный желания. Смотрю вниз. Его джинсы натянуты в паху.       — Всё в порядке? — спрашивает он.       — Всё супер. А ты? Ты же не кончил. Хочешь..?       — Не надо, — останавливает меня Гай. — Ты не готов. Справлюсь сам.       Он выходит из спальни. Не раздеваясь и не застёгивая брюк, валюсь на кровать, наслаждаясь приятной расслабленностью. Мне хочется уснуть, но мешают раздражающе влажные трусы. Надо добраться до душа, когда Гай выйдет из ванной.       Улыбаюсь, прикрыв глаза. Всё прошло лучше, чем я ожидал. Только вот Гай... Он ни о чём не просит только потому, что не хочет напугать меня, или потому что... не хочет? Но мне же не показалось, что у него встал. В следующий раз надо сказать Гаю, чтобы сделал всё здесь, а не уходил в ванную. И ему так проще, и я, может быть, быстрее привыкну.       Открыв глаза, не могу понять, где я, но через секунду узнаю эту комнату. Нет, не может быть! Я же уснул дома, как я мог попасть сюда? Он нашёл меня? Но как, Гай же снял браслет! Жуткий алый цвет везде: в отделке стен, в освещении на потолке, в шёлковом изголовье широкой кровати из чёрного дерева, в покрывале на ней. Запястья и щиколотки холодит металл. Прикованный к станку на стене, бледный, в одних кожаных трусах, отражаюсь в огромном зеркале с чёрной рамой. У зеркала стоит резная чёрная ширма. Что там за ней? Дыхание становится поверхностным, сердце бьётся чаще. Лучше бы я не просыпался! Я даже представить не могу, как он отомстит мне за побег. Вырваться! Бежать! Нет, нельзя шевелиться, это взбесит его ещё сильнее. А Гай? Что этот урод сделал с ним? Он узнал, что Гай помог мне сбежать? Может, Гая уже и в живых нет...       — Ты уже проснулся?       Голос старого ублюдка доносится из-за ширмы, и я вздрагиваю. Ноги становятся тяжёлыми, от рук отливает кровь.       Он выходит, одетый в чёрный халат. Медленно подходит ко мне.       — Ты такой красивый, — тихо произносит он. Мерзкая холодная рука скользит по моему телу и останавливается на талии, едва коснувшись трусов. Он отвратителен, и к горлу подступает тошнота, но тело откликается на прикосновение. Что же это, почему так каждый раз? Я сошёл с ума?       — Такой красивый и так плохо себя ведёшь, — продолжает он. — Зачем же ты убежал? Ты должен быть наказан, ты согласен со мной?       «Нет, пожалуйста!»       — Да, хозяин, — произносят мои дрожащие губы.       В красном потолочном освещении блестит старая знакомая — антикварная серебряная бритва.       — Помнишь её? — он вертит её в руке, металл бросает алые отблески.       «Что ты, урод, со мной сделаешь?»       Не могу спросить это вслух. Голос не слушается.       Меня бьёт дрожь, когда он подносит лезвие к моей груди. С ужасом слежу за его рукой. Прикосновение холодного металла, а потом боль. Горячая, долгая боль от длинного пореза. Зажмуриваюсь, рот открывается в крике, но не могу издать ни звука. Только слёзы стекают по щекам.       — Теперь ты ещё красивее.       Решаюсь открыть глаза. Лезвия уже нет, но порез, пересекающий грудь, горит огнём. Смотрю вниз. Из раны медленно стекает кровь.       «Мне страшно, хозяин. Остановите её. Пожалуйста. Больно».       Он неторопливо проводит пальцем по порезу. Содрогаюсь от боли. Кровь течёт сильнее.       «Пожалуйста...»       Холодная рука размазывает мою кровь по груди, спускается к животу. Горячо, липко, тошнотворно. Только бы меня не вырвало. Хозяину это не понравится: он хочет, чтобы я разделял его страсть к этим играм.       Через минуту я покрыт своей липкой остывающей кровью от пореза до линии трусов. Меня охватывает отвратительная слабость, и я закрываю глаза. Теперь холодный палец выводит что-то выше пореза, под ключицей. Боль притупилась. Хочу отрубиться и очнуться, когда всё это кончится. Пожалуйста.       Дёрнувшись, открываю глаза. Руки и ноги обретают свободу. Но я ничего не вижу. Он что, расковал меня? Зачем?       Срываю с глаз то, что мешает смотреть, включаю свет и оглядываюсь. Комната пуста, если не считать Гая, спящего рядом со мной. Это не та жуткая комната, это моя спальня, освещённая сиреневыми лампами на стене и в каждом углу. Смотрю на свою руку. В ней маска для сна.       Расстёгиваю пижамную рубашку, ощупываю грудь. Крови нет, только старый шрам. И Гай здесь, старый ублюдок нас не нашёл и ничего с ним не сделал.       Сон. Просто грёбаный сон из прошлого, безумно смешавшийся с настоящим. На самом деле в тот вечер был первый раз, когда старый ублюдок показал мне эту чёртову бритву. И наказание было не за побег, а за то, что... Нет, не хочу вспоминать. Я ведь уже давно не думал так, как в этом сне. Даже в мыслях отвык называть эту мразь хозяином. А во сне опять обратился к нему так, и меня от этого тошнит. Тянусь за влажной салфеткой на тумбочке и вытираю пот со лба.       — Да пошёл ты, старый сукин сын!       Откидываюсь на подушку и с облегчением закрываю глаза, стараясь успокоить сердцебиение. Когда я уже заработаю достаточно, чтобы обратиться в клинику и удалить нахер эти шрамы? Только напоминают обо всём этом дерьме, сука!       Открыв глаза, смотрю на Гая. Неудобно, наверно, спать в такой позе. Ноги на полу, сам на кровати, даже не разделся. Как будто решил посидеть со мной перед сном да так и вырубился. Удивительно, что его не разбудил мой выкрик.       А сколько сейчас времени? Мы ещё не опаздываем на работу? Надо найти телефон. Кажется, я так и не поднял его с пола, когда выронил вчера в темноте. сегодня он лежит на прикроватной тумбочке. Гай положил его туда?       Взяв телефон, смотрю на время в уголке дисплея. Блядь, ещё только пять утра. Целых два часа до будильника, но мне уже не уснуть, хоть я и не чувствую себя отдохнувшим. Урод, в реале не достанет, так во сне покоя не даёт. Выходить из комнаты не хочется, разве что в сортир. Вернувшись, перебираюсь через Гая, стараясь не разбудить, и опять залезаю под одеяло. Хоть кто-то из нас двоих выспится. Как я и думал, сон не идёт, и все два часа я бессмысленно листаю ленту.       Гай просыпается от мелодии моего будильника. Протирает глаза и садится. Вытягивает ноги, должно быть, затёкшие во время сна в такой позе.       — Ну как ты? — его голос хрипловатый спросонья. — Всё нормально?       — Да, просто не выспался. Будешь завтракать? — спрашиваю, пока он не начал задавать вопросы, почему я плохо спал.       Кладу телефон в карман и иду в ванную. Когда выхожу и спускаюсь на кухню, Гай уже там, пытается сделать нарезку для бутербродов. Блин, как он только выжил один?       — Давай помогу, — забираю у него нож и в два счёта заканчиваю начатое.       Боковым зрением замечаю, как Норрис, подходя к холодильнику, бросает на меня быстрый внимательный взгляд. Язык чешется спросить, какого хрена, но я молчу. Что я, в первый раз помог Гаю с чем-то, для чего нужны две руки?       В аэробусе тепло по контрасту с необычно прохладным дождливым утром. Усевшись на сиденье рядом с Гаем, сонно моргаю, с трудом открывая глаза. Чёртов ублюдок, если бы мне не приснился этот сон, я спал бы на два часа больше.       — Поспи немного, — предлагает Гай. — Я разбужу тебя, как будем подлетать.       Почему бы и нет. Опустив голову на его плечо, закрываю глаза. Задрёмывая, думаю, что всё-таки у нас за отношения. Уже не просто друзья и даже не друзья для секса. Но и партнёрами это трудно назвать. Всего два раза, и ни в прошлый раз, ни вчера Гай не хотел, чтобы я прикасался к нему. Вроде как потому, что я не готов, но мне кажется, тут кроется что-то ещё.       — Проснись, выходим, — Гай встряхивает меня за плечо.       Чёрт. Такое чувство, будто я на секунду закрыл глаза, и тут же меня разбудили. Устало поднимаюсь с сиденья и выхожу из аэробуса. Хер знает, как работать в таком состоянии. Надо было захватить банку энергетика из холодильника.       Рики, склонившийся над полуразобранным аэрокаром, выпрямляется, когда я подхожу к посту. Взгляд, как обычно, равнодушный, но... Нет, не совсем. Скорее сдержанный. Обычно он просто не обращает на меня внимания, пока не приходится контактировать по работе. В чём ещё дело? Перебирая мысленно всё, с чем работал в последнее время, не нахожу, в чём я мог накосячить.       — Гай говорил, вчера ты ещё у кого-то пытался узнать о своём прошлом, — начинает Рики.       А, вот в чём дело. Конечно, Гай не мог не поделиться с ним.       — Ну да, и что? Тебя не касается, кто это.       — Просто прекрати искать способы вспомнить, что с тобой было. Кто бы это ни был, не расспрашивай ни его, ни кого-то ещё.       — А тебе что за дело до того, вспомню я или нет?       — На тебя мне плевать. Но не на Гая. Если тебе не похер, подумай о нём, раз о себе не думаешь.       — Значит, никто и никогда не расскажет мне, что, блядь, я сделал?       Губы Рики сжимаются, выдавая его раздражение. Ну и плевать. Я от его поведения тоже не в восторге.       — Могу рассказать хоть сейчас, — говорит Рики медленно и зло. — Всё, что случилось с Гаем и со всеми нами из-за тебя, говнюка. Из-за твоей жажды разбогатеть и выбраться из Цереса. То, как ты, сучонок, подставил Гая за де... за круглую сумму. Всё, что ты дальше делал и куда тебя это привело. Если бы я точно знал, что Гаю всё равно, свихнёшься ты или нет, рассказал бы. Только вот ты спятил один раз, увидев, что находится в... там, куда ты так хотел попасть. И спятишь снова, если мой рассказ заставит тебя вспомнить.       — Ты серьёзно?       — Да, блядь. Серьёзно. Поэтому ни хуя я тебе не скажу. Гай и так о тебе беспокоится больше, чем ты того стоишь. Не хочу, чтобы он свёл свою жизнь к сидению у твоей кровати в психушке.       Какое-то время он молчит, делая вид, что увлечённо копается в тачке, но я понимаю, что это ещё не всё. В конце концов Рики оборачивается ко мне.       — Что, мать твою, происходит между Гаем и тобой?       Я мог бы ответить нормально. Просто рассказать, чем мы занимаемся и для чего. Но не хочу. Может, в следующий раз дойдёт, что не надо лезть ко мне с вопросами, когда я не в духе из-за дерьмового сна и недосыпа.       — Что именно ты хочешь узнать? Как я классно кончил, когда он дрочил мне вчера после работы? Или как сильно я хотел, чтобы он вставил мне?       — Что ты, блядь, сказал? — медленно, почти с угрозой произносит Рики.       — То, что ты слышал. Может, когда-то ты и был его партнёром, но это в прошлом! Теперь Гай со мной, и ты ничего не сможешь с этим сделать. Думаешь, только ты можешь завести другого партнёра? Хрена с два. Ты ушёл от него, и он свободен сделать то же самое.       — Если узнаю, что ты делаешь это, чтобы использовать его или втянуть в ещё какое-то дерьмо, я сдержу своё давнее обещание и переломаю тебе конечности. Усёк?       — А с чего ты так бесишься? Уж не из-за того ли, что не можешь вернуть его? Я-то думал, у тебя всё круто с твоим дзинкотаем.       — Не зарывайся, — Рики сжимает кулак.       Ярость в чёрных глазах отзывается смутным воспоминанием. Когда-то давно я как будто уже смотрел в его разъярённые глаза, но когда и где это было, мне не вспомнить. Когда это он обещал переломать мне конечности?       — А то что? Думаешь, Гай спасибо скажет, если изобьёшь меня?       — Я тебя предупредил. Один раз Гай уже пострадал из-за тебя. И не только он. Если это повторится, тебе не жить.       — Рики, — голос Доминго заставляет нас обоих оглянуться. — Закончишь с этой тачкой сегодня?       — К середине дня, думаю, — кивает Рики.       Доминго смотрит странно на него, потом на меня.       — Вы что тут, драться собрались?       — Делать мне больше нехер.       — С ним и драться не надо, с одного удара наебнётся, — сдержанно говорит Рики. Сука.       — Хватит и вчерашнего, — отрезает Доминго. — Вы на работе. Личной неприязни место за пределами сервиса.       Да пошёл ты... Я, что ли, это начинаю. Ничего не отвечая вслух, смотрю на тачку, с которой предстоит работать. Гай принял её в работу вчера перед самым закрытием, и я ещё не видел её.       Рики тихо говорит что-то Доминго и подходит к тачке. Чуть улыбаюсь, заметив, что его глаза всё ещё зло сверкают. Когда я видел его таким, мне не припомнить, но то, что он хоть раз прекратил изображать бесчувственного сукина сына, само по себе как бальзам на душу. Да уж, скучать сегодня не придётся.       — Ну как, твой дзинкотай согласился проверить Кинтеро? — негромко спрашивает Норрис, когда выходим из цеха и идём в столовую.       Гай выходит из-за стойки ресепшен и присоединяется к нам. В коридоре перед столовкой пусто, и мы можем не опасаться, что кто-нибудь услышит. Все мы хотели спросить его об этом, но утро, как я и думал, было слишком загруженным. В немногие свободные минуты всё время кто-нибудь вертелся рядом. Я-то мог бы спросить, мы же работаем за одним постом. Но почти уверен, что Рики послал бы меня.       — Конечно, но на это нужно время, — так же тихо отвечает Рики. — Думаю, Ясон уже начал проверку.       В столовке слишком много лишних ушей и глаз, и, усевшись за стол, мы не можем продолжать этот разговор. Вместо этого мы говорим о чём-то нейтральном вроде шизанутых клиентов и новых инструментов. Потом Таби показывает в голопроекторе фотки из отпуска, которые Эдуардо выложил на своей странице. Глядя на селфи улыбающихся Эдуардо и Росы, на залитую солнцем улицу, спускающуюся к морю, с цветущими деревьями вдоль дороги, думаю, что было бы здорово побывать в этом городке. Но мрачно-задумчивое лицо Рики портит весь настрой. Готов поспорить, он расскажет Гаю, что я ему наговорил. Пока вроде не рассказал: Гай не кажется злым или расстроенным. Но это только вопрос времени. Чёрт, лучше бы я сдержался. Если Гай поверит в то, что я сказал, это всё испортит. Он и так не верит мне до конца.       На выходе из столовой вижу, как Аварес останавливает Рики, уже идущего по коридору впереди нас. Отсюда мне не слышно, о чём они говорят. И даже по лицам ничего не скажешь, оба стоят спиной ко мне. Догоняю их, надеясь услышать разговор. Могу я, в конце концов, просто спешить обратно на свой пост, пока они прогуливаются по коридору, будто это аллея в парке?       — Сеньор Кинтеро дал мне время подумать, — тихо говорит Рики, неторопливо идя к двери в цех. — Ничего о том, что у меня один день на размышления, он не говорил.       — Разумеется, мистер Дарк, — я не вижу лица Аварес, но легко могу представить неодобрительную мину. Судя по кислому тону, так и есть. — Но вы должны понимать, что затягивать с решением не следует. Если вы откажетесь, поиски других покупателей займут много времени. Хорошо бы знать об этом заранее.       — Да, сеньора Аварес, — невозмутимо соглашается Рики. — Но пара дней никак не изменит ситуацию, верно?       — Конечно, но... — начинает Аварес и оглядывается. — Вы что-то хотели, мистер Грин?       — Нет, сеньора Аварес, — изображаю вежливую улыбку. — Просто иду с обеда.       — Тогда проходите, — она отступает к стене, поджав губы.       — Спасибо, сеньора Аварес, — обхожу её и иду дальше.       Плохо, что не удалось услышать больше, но если замедлю шаг, она точно что-то заподозрит. Рики, конечно, всё понял, но даже меня он ей не сдаст.       Рики приходит на пост минут на пять позже меня. Само собой, он ничего не объясняет. И вообще не говорит со мной до конца смены, если не считать нескольких фраз про тачку, с которой мы работаем. Ну и хер с ним, пусть молчит сколько влезет.       Вечером, уже переодевшись, иду к выходу. Остальные парни из цеха ушли чуть раньше, это я сегодня припозднился. Хорошо, что я один в коридоре. Хоть немного тишины за этот день.       Или нет. Потому что впереди по коридору слышно, как кофейный автомат готовит кофе. Блядь, в этом грёбаном сервисе вообще нигде невозможно остаться одному. Кто там ещё?       — Уже скоро вы получите свои деньги, — слышу у автомата голос Кинтеро. — Уверен. Осталось только немного подождать.       Замираю, прислонившись к стене и вслушиваясь, но теперь слышу только сигнал автомата, что кофе готов. С кем это говорит шеф? Других голосов нет, только его.       — Прошу прощения, но сейчас это невозможно, — Кинтеро откашливается, как будто у него что-то застряло в горле. Выглянув из-за автомата с закусками, вижу, как он ослабляет узел галстука, будто ему не хватает воздуха. — Я знаю, что заставляю вас ждать слишком долго, но прямо сейчас ускорить события не получится.       Да уж, глядя на него сейчас, сложно поверить, что это наш обычно уверенный и невозмутимый шеф. Ни в его кабинете, ни в цехе или в коридорах я не видел, чтобы он нервно дёргал галстук или вытирал пот со лба.       — Конечно, у меня есть покупатель, — продолжает Кинтеро. — В скором времени сделка состоится. Вопрос нескольких дней.       Это он про Рики? Кому он может рассказывать об этом? И откуда такая уверенность, что Рики не пошлёт его с его предложением?       — Это уже как хотите, — говорит Кинтеро, выслушав ответ неизвестного собеседника. — Что здесь будет после сделки, мне всё равно. Он парень неглупый, понимает, как устроена жизнь.       Сукин сын. И после этих слов он ещё заливал Рики, что его очень волнует, кто примет дело его жизни. Прислоняюсь к стене за автоматом и продолжаю вслушиваться, надеясь узнать ещё что-нибудь, но больше Кинтеро ничего не говорит. Я слышу только его шаги обратно от автомата и бесшумно отступаю назад к двери в цех. Чёрт, если он пойдёт туда же, увидит меня и поймёт, что я всё слышал. Зайти в цех? Потом будут вопросы, если Кинтеро проверит биометрический сканер и увидит, что я возвращался после смены. Но он не доходит до входа в цех, скрывается в своём кабинете. Кажется, пронесло. Спешу к выходу, пока он не вышел снова.       Выйдя через служебный вход, оглядываюсь на окно кабинета шефа. Я не вижу его у окна, значит, и он не увидит, что я только что ушёл. Вечер тёплый, как будто и не было утром мерзкого холодного дождя. Хочется снять пальто, но лучше сначала скрыться из виду. Торопливо выхожу на пешеходную улицу, сливаясь с потоком людей. Теперь он не разглядит меня, даже если подойдёт к окну. Идя к остановке, думаю, что надо предупредить Рики. Если бы всё это касалось только его, мне было бы всё равно, но Гай будет долго загоняться, если с ним что-то случится. Ещё и мне не простит, что я не рассказал им об услышанном. К тому же мы все здесь работаем, и всё, что происходит в сервисе, затронет всех.       Парни ещё не разъехались по домам, сидят в павильоне в ожидании аэробуса. Рики ждать незачем: я видел его чёрный блестящий байк на служебной парковке. Наверно, домой доберётся на нём, а на остановке торчит просто за компанию.       — С чего ты вечно застреваешь на работе, когда все разошлись? — недовольно спрашивает Люк. — Прибавку за это не дадут, не мечтай.       — Не вечно, а иногда. А прибавку, можно сказать, уже дали, — отвечаю невозмутимо, скинув наконец пальто. — Срок обучения закончен. И пофиг, что я начал работать на две недели позже вас.       — Ну, теперь заживёшь, — усмехается Люк. — Сразу скупишь все брендовые шмотки из ближайших магазинов.       — Да ты на ту шлюху из бара потратил больше, чем я в прошлый раз на одежду, — парирую я. — Только пальто носится дольше, чем одну ночь. А Сид в тренажёрке оставляет не меньше бабок, как будто на работе мышцы приложить некуда. Отвали уже. И кстати, если бы я не задержался сегодня, не услышал бы кое-что интересное. Это, наверно, касается всех.       Когда парни наконец замолкают, пересказываю им всё, что услышал. Пару минут все молчат, переваривая инфу.       — Может, ты просто завидуешь Рики? Потому и ссышь нам в уши нам про подозрительные разговоры Кинтеро, чтобы сделку сорвать.       Смотрю на Люка, не веря своим ушам. Какого фига он несёт?       — С хрена мне ему завидовать?       — Партнёр при деньгах, на работе в авторитете, а теперь ещё и сервис будет его, — перечисляет Люк. — Зная тебя, может, и завидуешь его успеху.       — Да иди ты... Разговор реально был, и если вы не идиоты, то хотя бы на секунду задумаетесь, что всё это значит.       — А ты не преувеличиваешь? — спрашивает Норрис.       — Опять? Сейчас не время для недоверия! Или расскажи наконец, почему мои слова для всех пустой звук, или поверь, мать твою!       — Да нет, — идёт на попятную Норрис. — Просто тебе могло показаться. Днём стало жарко. Может, дело в этом, а вовсе не в нервах.       — Ты его просто не видел. Я на все сто уверен, что дело не в жаре. Весь день нормально ходил в костюме, а к вечеру, когда жара спала, не выдержал? А кондиционер для чего? И главное — кому Кинтеро отчитывался об этом? Кто-нибудь хоть раз видел, чтобы этот сукин сын кого-то боялся? А сегодня, зуб даю, он весь взмок во время разговора.       Норрис задумчиво молчит.       — А как насчёт всего остального? — продолжаю, обращаясь к Рики. — Откуда у Кинтеро такая уверенность, что ты согласишься на сделку через несколько дней?       — Прямо уверенность? — уточняет Норрис. — Может, он просто слишком оптимистично настроен?       — Он же не знает, что у тебя есть возможность достать деньги у твоего дзинкотая, — выкладываю последний аргумент. — Почему считает, что ты найдёшь их за пару дней?       — Ты же не с самого начала разговор слышал, — Гай смотрит на меня с сомнением. — Может, там вообще другое имелось в виду.       — Чёрт возьми, ну что ещё он мог иметь в виду?       — Может, он не только сервис продаёт, — предполагает Гай. — Ещё, например, тачку.       — Нам какое дело, если Кинтеро и должен кому, — небрежно говорит Люк.       — Его долг — его проблема. Получит бабки за сервис — пусть расплачивается.       — Если с Кинтеро не всё чисто, — заключает Сид, — дзинкотай по-любому это выяснит. Уж он наверняка проверит всё от и до.       Я только вздыхаю, хотя больше всего хочется хлопнуть себя по лбу ладонью. И перестаю сдерживаться. Какой смысл, если их твердолобость ничем не прошибить.       — Короче, с меня хватит, — иду к выходу из павильона. Перед прозрачной дверью останавливаюсь и оборачиваюсь к ним. — Я решил, что лучше перестраховаться и предупредить Рики. Всё, что хотел, я сказал. Если больше верите Кинтеро, так и хер с вами. Только потом не жалуйтесь, когда он вас наебёт.       — Куда ты? — окликает меня Гай.       — Расслабляться и получать удовольствие. Только не говори, что пойдёшь со мной. Я не в настроении тусить с парнями, которые не слушают, когда я рассказываю что-нибудь важное.       Ни на кого больше не обращая внимания, выхожу и просто иду вниз по улице. Останавливаюсь только на арочном мосту через Рио Этерно. Опираясь на перила и глядя на неторопливо текущую воду, думаю, естественного происхождения река или создана в процессе терраформирования Нуатеры. Надо будет поискать инфу об этом. Вот чёрт, я не сказал последнюю фразу Кинтеро про то, что ему всё равно на сервис после сделки. Может, хоть она доказала бы им, что здесь не всё чисто. Ну и нахер, сами виноваты, что сбили меня. Я бы не забыл, если бы мне не пришлось доказывать, что всё, что я успел рассказать, — правда. Наблюдение за бегущей водой немного успокаивает. Минут через десять, наверно, прихожу в себя достаточно, чтобы думать о чём-нибудь другом. Возвращаться домой сейчас точно не хочется. Я должен развеяться. Сходить куда-нибудь и отметить повышение зарплаты. Купить себе что-нибудь, что раньше не мог.       Спустившись с моста, иду к ближайшему торговому центру. Сияющее неоном название отлично видно издалека. Я был здесь один раз, когда купил пальто цвета циан. Тогда я не хотел пропустить аэробус и успел зайти только в пару павильонов с одеждой. Теперь я никуда не спешу, а торговый центр закроется только через четыре часа. Успею осмотреть всё, что в нём есть.       Внутри неторопливо иду по центральной аллее, глядя по сторонам. Я ещё не знаю, какой подарок хочу сделать себе. Увижу — пойму, что искал именно это. Одежду покупать не хочется. Я покупал её и раньше, а сегодня это должно быть что-то особенное.       Останавливаюсь у витрины павильона с часами. Почему бы и нет. Купить часы и не вытаскивать телефон каждый раз, когда нужно узнать время.       Едва вхожу в павильон, ко мне подходит девушка-продавец в чёрной юбке выше колена и закрытой белой блузке с чёрным галстуком. Выслушав длинную вежливую речь, суть которой можно было бы передать парой слов — «мы всегда рады новым покупателям, обращайтесь, если что-то заинтересует» — говорю, что пока посмотрю сам.       Через полчаса, посмотрев все часы, выставленные на витрине, решаю померить пару из них. Конечно, эти — с глубокого синего цвета, оттенка вечернего неба циферблатом — отделаны по кругу не драгоценными камнями, максимум полудрагоценными. Но на настоящие драгоценные мне никогда не заработать. По крайней мере пока я работаю у Кинтеро.       Выбросив мысли о Кинтеро из головы — к чёрту, я не дам ему испортить мне вечер — обращаюсь к девушке. Поднеся маленькую карточку к замку витрины, она достаёт часы. Пропуская мимо ушей её болтовню — всё, что мне нужно знать, наверняка есть в инструкции — застёгиваю мягкий ремешок на запястье. С полминуты любуюсь мягким синим блеском циферблата и светящимися цифрами. А потом вспоминается то, от чего я вздрагиваю. Совсем другой браслет, который мне приходилось носить на запястье. Красивый, сука, этого не отнять. Холодный, твёрдый, его не снять самому, сколько я ни пытался. Разгоняющий волны боли вверх по руке, если этого хочет... хозяин.       Нет!       Чувствую, как немеет рука. Нет, это самовнушение, это не взаправду! Но ощущение онемения идёт выше к локтю. Мир как будто сжимается, превращается в узкий туннель, я не вижу ничего кроме своего запястья и браслета. Не часов, а того, серебристого и холодного. И мне его не снять. Задохнувшись от подступившей паники, в лихорадочной спешке расстёгиваю ремешок. Пальцы не слушаются, и сразу открыть маленькую элегантную застёжку не выходит. Блядь, скорее! Не просить же эту девчонку помочь, она и так смотрит на меня как на психа! Сердце бьётся в груди как ненормальное, отдаваясь стуком в ушах. Со второй попытки ёбаная застёжка наконец поддаётся, и я снимаю часы с руки. Чёрт побери, я же не повредил их? Не хочу платить за сломанные часы, которые мне, похоже, не придётся носить. Но девчонка ничего не говорит, значит, часы в порядке.       — С вами всё хорошо, сеньор? — спрашивает она, вопросительно заглядывая мне в лицо.       — Простите, — выдавливаю, выходя из павильона.       Спешу к выходу из торгового центра, шагом, хотя всё внутри требует перейти на бег. Я и так выставил себя каким-то дебилом. Странный взгляд девушки, идущей навстречу по аллее, встречаю злым взглядом. Пожила бы сама с таким, блядь, хозяином, посмотрел бы я, как смогла бы нацепить эту кучу браслетов, звенящих у неё на обеих руках. Стараясь взять себя в руки, слушаю, как каблуки моих туфель часто стучат по блестящему полу.       Оказавшись на улице, в изнеможении опускаюсь на ближайшую скамейку. Теперь, когда не надо держать лицо, меня начинает бить дрожь. Ощущение холодного металла на запястье ушло, но страх не отпускает. Обхватываю себя руками, надеясь, что это поможет согреться, но всё впустую. Сука, сейчас лето, а меня трясёт, как будто я оказался на улице поздней осенью в одной футболке и шортах. И дыхание никак не привести в порядок, голова уже кружится и в ушах звенит. Если бы здесь был Гай...       Река. Когда я стоял на мосту, меня успокоило наблюдение за водой. Может, снова сработает. Вспомнив об этом, заставляю себя встать и, преодолевая усиливающуюся дрожь, переставлять ноги, пока не окажусь на мосту. Ещё несколько шагов, и вот он, мост через Рио Этерно. Схватившись за перила из гладкого металла, поднимаюсь и останавливаюсь на середине моста. Ноги дрожат и, кажется, вот-вот подогнутся. Навалившись на перила, смотрю вниз, в воду. Только бы хватило сил устоять на ногах. Не хочу садиться прямо на мосту. Прохожие будут думать, что я какой-то чёртов бомж. Унизительнее не придумаешь. Ну же, пусть получится успокоиться. Всего полчаса назад наблюдение за водой помогло, какого же хрена теперь не работает?       — Эй, ты в порядке? — слышу за спиной женский голос.       Кто там ещё.       Обернувшись, вижу Мимею. Охренеть, из-за чёртового звона в ушах я не узнал её по голосу.       — Бывало и лучше.       — Что с тобой? Случилось что-нибудь?       Глядя в её встревоженное лицо, быстро обдумываю, что ей можно говорить, а что лучше не стоит. В конце концов, я вижу её третий раз в жизни. Что я боюсь темноты, она уже в курсе, но рассказывать едва знакомой девчонке про старого ублюдка... Нет, это перебор. Онемение в руке вроде отпустило, дыхание понемногу успокаивается.       — Забей. Просто призраки прошлого.       — Ты себя в зеркало видел? — отвечает Мимея. — Ты и правда выглядел, будто с привидением столкнулся. Да и сейчас не лучше.       Помедлив, она легко сжимает мою ладонь.       — А тебе-то что за дело?       Стараюсь сконцентрироваться на ощущениях, чтобы окончательно успокоиться. Шум воды под мостом, тёплый вечерний ветер, тепло её руки на моей и гладкость перил. Страх и напряжение понемногу отступают. Даже дышать становится легче. Заметив это, Мимея быстрым движением убирает руку. По ходу, и она тоже не в восторге от того, что приходится к кому-то прикасаться. Интересно, почему. Если спросить, вряд ли она ответит.       — Так зачем ты мне помогаешь? — спрашиваю вместо этого.       — А что я должна была делать, просто плюнуть? Я видела, как ты вышел из торгового центра. Как будто готов был бежать оттуда со всех ног. Что это было? То же, что было тогда в аэрокаре?       — Примерно то же, — признаю, но о подробностях распространяться не собираюсь. Не понимаю, почему ей не всё равно.       — Просто здесь всё вроде не так, как на Амои, — объясняет она. Наверно, обратила внимание на мой вопросительный взгляд. — Это там всем на всё плевать.       — Слабо верится. Везде есть свои ублюдки.       — С этим не поспоришь, — соглашается она. — Думаешь, нормальных людей вообще не существует?       — Может, и существуют. Но их в разы меньше, чем уродов.       — Может, для нас ещё не всё потеряно. Здесь уж точно более подходящее место, чтобы стать нормальными людьми, верно? По сравнению с Амои.       Какая же она странная. Не знаю, во что она влипла на Амои, раз не относит себя к нормальным людям.       — Как ты здесь оказалась? -— интересуюсь я. — Не в соседнем здании живёшь.       — Захотелось пройтись, и я сама не заметила, как прошла целую остановку. Здесь хорошо думается.       — Это точно. О чём думала?       — О жизни, — уклончиво отвечает она. — А ты?       — Не хочется идти домой. Мне тоже есть о чём подумать.       Не хочет рассказывать — не надо. Мне сейчас тоже не хочется откровенничать. Но и молчать с ней легко, молчание не кажется напряжённым.       — Тогда просто прогуляемся? -— предлагает она. — Погода позволяет.       — Давай, — соглашаюсь я.       Ночью всё равно придётся ехать домой. Вряд ли в её квартире, даже если она предложит переночевать у неё, есть достаточно ламп, чтобы нигде не оставалось тёмных мест. Но сейчас можно просто забить на всё, побродить по городу и поболтать на отвлечённые темы.