Дитя света

Небесная буря. Аномалия, что пыталась пробиться ослепительными и могучими молниями сквозь пелену барьера истерзанных, сшитых и растянутых душ. Но своими действиями она лишь подпитывала тварь, что скрывалась там. Раскаты грома яростно кричали. Удары сырой магией, принявшие форму молний содрогали само пространство. Вся Япония сейчас страдала лишь от небольшого влияния Воли человечества, что пыталось выжечь скверну. Мощные землетрясения, потопы от непрекращающихся дождей, тайфуны, смываюшие целые города и прочие природные катастрофы грозились уничтожением всей страны. И в самом сердце аномалии происходила битва. И существо завороженно наблюдало за ней. Оно алчно всматривалось в отражения на поверхности текущей крови. Оно с наслаждением вслушивалось в симфонию криков стенающих душ. Оно завороженно наблюдало за искрами, высекаемыми клинками могучих героев древности. Из каждой тени оно глядело на тех, кто принял его дары и тех, кто отвергает и сейчас. В ароматах высохшей крови, витающем в воздухе; в шелестах теней, смеющихся из каждого угла; в очищенной от всей жизни земле - во всем этом скрывалось обещание силы. Каждая складка пространства и каждая секунда времени кричали о возвышении. О шансе. О великом шансе быть чем-то большим, чем простая душа, какой бы силой она не обладала. Но его никто не слушал. Его слову внемли немногие: потерявшийся в своей ярости берсерк, который во всех видит своего ненавистного брата; сошедший с ума от сожалений мечник, желающий наконец конца; потонувший в своем тщеславии наездник... А, нет. Он пал от клинка копейщика. Это было великолепно. Но слишком скоротечно. Однако, оно всю приобретенную вечность будет вспоминать этот бой. Каждый его момент. Каждый удар. И будет радоваться. Оно будет помнить о всех битвах этой "войны" и радоваться. Кто ещё остался? А, конечно: колдун, не получивший любви святой девы, обезумевший от горя и решивший ощутить любовь проклятого и ненавистного бога; девчонка, брошенная родителями в лапы извращённых своей магией магов и возросшая на проклятой зависти к сестре; мальчик, потерявший себя, но взявший мечту приемного отца о спасении человечества. Ох, как грустны их судьбы. И как восхитительно испивать их горе. Словно изысканный деликатес, который никогда не надоест. Подобно вину высшего качества, что с каждым глотком становится лишь вкуснее. Он наделил их дарами через самые сильные их эмоции, на которые он мог влиять. Он сделал их лучше. И другие это видели. Но они все равно отказываются принимать его радушные дары. Кто остался в этом городе из живых и не тронутых его благами? Сломавшаяся девочка, что должна биться с родной сестрой, скрывая свою любовь за маской безразличия - как это трогательно; колдунья, чья судьба быть ненавистной всем человечеством, но все же она пытается его спасти - и зачем ей это?; дева-рыцарь, что задыхается ожиданиями своего народа и, не смотря на это, ещё и душит себя своими же требованиями - глупое дитя; и дева-чудовище - тварь, как для людей, так и для монстров, ибо не принадлежит ни одному из миров - какое несчастное дитя. Он пытается ее подбодрить. Он обещает что боль пройдет. Надо лишь принять его дар и отпустить все чувства. Всю боль. О... Она сломала внутренний барьер. Умница. Это все равно уже не важно. Они не успеют придти вовремя. Им его не остановить. Кто ещё остался? А, вот он - Ангел смерти. Тот, кто несёт смерть врагам его бога. Он был бы рад, если бы такая сильная и верная душа приняла бы его благословения. Но ты видишь пламя его веры. Оно распространяется по всему его телу. Свет огня приносит боль всем теням. Существа колдуна внутри него сгорают. Последние монстры его дитя умирают удушенные тьмой. В крике и мольбах безумца ты слышишь просьбу о помощи. И ты внимательно смотришь. Пылающий клинок дарует колдуну смерть. Последний вопль отчаяния и боли веселит тебя. Всю оставшуюся вечность ты будешь лакать вкус этой последней молитвы, сочащейся безумием и страхом. И последняя древняя душа. Он почти мертв. Ты видишь. Нет, даже больше чем мертв. Его душа раскалывается от полученных ран. Это его последняя война. Тени ласкают его тело. Убирают острые осколки разрушенной стены, что упираются в его тело. Слизывают текущую из ран кровь. Шепчут обещание спасения. И облегчения. Его глаза открываются. Рука с сигаретой подносится ко рту. Копейщик делает глубокий вдох последним целым лёгким. Кровавый пар исходит из его уст. В глазах вспыхивает слабый золотой свет. Свет оскорбительный. Ненавистный. Унизительный. Ушедший бог смеётся сквозь глаза сына в лицо нерожденному. Тень шипит от гнева, она становится объемной, поднимается на уровень лица и... Он потушил сигарету о тень. Шепот проклятий стекается на копейщика из каждой тени. Он отверг свое спасение. Пусть умирает в мучениях. Теперь ты смотришь с вершины своего первого и единственного храма на весь город. Опустошенный, безжизненный и бездушный. Залитый кровью и изъеденный огнем. Ты внимательно всматриваешься в каждую его деталь. В каждое разбитое окно, в каждое обугленное дерево и каждый обглоданный череп. Да, скоро каждый город в мире будет таким, но ты хочешь запомнить на всю ближайшую вечность именно этот город. Город. А над ним его сестра. Воля человечества рождена самим человечеством, ровно как и он. Но она ненавидит его. Он это чувствует. И это взаимно. Она существует ради защиты человечества, а он - ради их уничтожения. Она с самого рождения обладает силой. Ему же пришлось копить всю ненависть и пороки людей, чтобы обрести плоть. А ради силы он пошел ещё дальше. Он переводит свое внимание на своего первосвященника. Человек, что посвятил ему всю свою суть и отринул своего бога. В стенах этой горы где-то на земле даже должен лежать бывший символ его веры. Тени подцепили крест и пожрали безделушку. Никаких иных богов и даже их упоминания здесь не будет. Только он. Небеса пусты. Но это ненадолго. Мысль ушла. Человек остался. Он находится возле Чаши. Грааль стал его прибежищем. Но он перерос эту вещь. Ему нужно больше пространства. Ему нужно больше пищи. Он - самое проклятое существо. Он - творение всего человечества. Он - новый бог этого мира. Он - бич своего творца. Он - Ангра-Манью. -Я...- звук вырвался тихим шепотом из чаши на алтаре. Кирей мягко улыбнулся, услышав этот не-голос.