Дитя света

Под вспышками молний и грохотом грома не было дождя. Давно уже разрушенный, опустошенных и обугленный город его не дождался. Тысячи людей, чьи души стали лишь материалом, нитями которыми вышита дверь для темного бога, также его не дождались. И теперь, стоя на мертвой земле в бездушном городе среди пепла и развалин, я сам устраиваю себе дождь. Дождь из теплых капель влаги, что стекают по моему копью. Поток рубиновой жидкости, что течет по моему лицу. Жестокое удовольствие наполняет мое сердце. Я понимаю, что все это должно быть мне чуждо, что вся эта злоба навеяна, как навеяна будет и на самого Лансера, учитывая то, что я в нём чувствую. На задворках разума, где последние принадлежащие мне мысли вопят о рабстве и обмане. Но мне плевать. Ярость на обидчика сжигает все. А она не утихнет, пока не пролить столь нужную кровь. И древние боги мне свидетели - я пролью ее сполна. Два клинка, - обычная сталь, ничем не примечательная и не обладающая никакими магическими свойствами, - взмахами Сетанты отбиваются от смертоносных уколов Ахиллеса, покрывая орудия трещинами. Последний в самые последние моменты перед убийством чуть замедляет атаку, давая возможность избежать гибели и отделаться очередным порезом. И знание этого грело порабощенную душу сильнее всего. Сетанта жив лишь по прихоти Ахилла. Но ненадолго. Как только ему надоест эта игра в кошки-мышки, сердце Кухулина будет пробито. Ироничная смерть для того, кто известен своим пробивающим сердца копьём. Пасть от руки могучего Ахиллеса - достойная смерть для недостойного пса. Высекая искры по бетону и разрывая воздух широкими размахами, я заставляю Лансера отступать. Вот один из его клинков ломается, почти тут же заменяясь новым. В момент между двумя этими действиями, я мог бы нанести удар. Так и вижу тот самый момент, когда ещё не опавшая искрами искусственная сталь только сломавшись, пропускает сквозь свои осколки чужое оружие, что отсекает руку по самое плечо. Но этого не происходит. Рука слегка замедляет движение алебарды, позволяя серповидному клинку отразить атаку благодаря своей особенной форме. Разворот на месте, сопровождающийся широким взмахом - Сетанта в последний момент успевает пригнуться, пропуская гибель над своей головой. Но вот отвести клинок - не успевает. В руке у него остаётся лишь рукоять, да небольшая часть прежнего орудия. Он вновь замещает сломанную вещь очередным мусором. Никаких концепций. Никакой магии. Даже уловок никаких нет. Это жалкое зрелище. То, что начиналось занятным развлечением, начало обращаться скучным, даже немного стыдным делом. Избивать слабого. Измываться над немощным. Это довольно низкое дело. И все же он это делает. Сетанта должен чувствовать унижение до самого своего бесславного конца. Он должен страдать. Очередная атака рывком наносит небольшую царапину на животе по успевшему развернуться воину. Ответная атака серповидным клинком, что должна была снести голову, - рассекает лишь воздух, пока Ахилл изгибается, словно в игре Лимбо, пропуская простую сталь над собой. Попытка ударить в спину натыкается на блок древком. Очередной взмах отгоняет Сетанту подальше. Быстрый удар в голову отводится вверх обоими мечами, что скрестились и удерживали алебарду. Открывшееся туловище не прощается. Пятка встречается с грудью, отбрасывая врага. По ощущениям, Ахиллес сломал несколько ребер. Он лежит на асфальте, с трудом отрывая от него лицо, залитое кровью. Оба его орудия исчезли в искрах. Попытка встать - окончилась провалом. Одна из рук скрылась под туловищем. Видимо он держится за повреждённую грудную клетку. Столь жалкий вид, столько унижения и боли. Недостаточно. Ты подходишь ближе, даже не собираясь использовать орудие для добивания. Хватаешь за плечо и поднимаешь на ноги. Он слаб. Трясущиеся ноги едва удерживают его. Для балансировки равновесия, он держится за твое плечо. Не смотря на презрение на твоём лице, ты доволен открывшейся картиной. Ты видишь его заплывший взгляд. Пену крови у краев его рта. Тут ты замечаешь, что его рука сжата в кулак и медленно - Боги, сколь же это медленно! - приближается к твоей груди. Усмешка заиграла на твоём лице. Злое веселье вспыхнуло в глазах. Ты позволяешь ему ударить себя в грудь. Столь слабый удар. Даже простой человек ударил бы сильнее. Он не останавливается на одном ударе. Ты позволяешь ему и это. Ты не обращаешь внимание на второй, третий и четвертый удары, что бьют с каждым разом всё слабее. Все твое внимание направлено на его глаза. Ожидание вспышки отчаяния тянется столь долго и столь сладко. Ты ждёшь когда созреет этот плод. Ждёшь, чтобы вкусить его и насладиться этим вкусом. И, наконец, его кулак не достигает твоей груди, как поворачивается вверх ладонью, раскрывая кулак. Его глаза закрываются. Эта картина столь сладка. Нектар удовольствия опьяняет твою гордыню. Понимание разбитой воли воина, что жил лишь битвами придает тебе ещё больше энтузиазма. Ты хочешь сломать его ещё больше. Ты должен убить на его глазах девчонку, а затем и остальных товарищей. Ты вселишь в эту душонку отчаяние до такой степени, что ничего кроме него не останется. Ты ... Слишком поздно замечаешь камень в раскрытом кулаке. Камень с нанесенной на ее неровную поверхность руной из пролитой крови. И эта руна вспыхивает ярким светом, ослепляя тебя на несколько долгих секунд. Сначала недоумение. Затем лёгкий шок. И в конце неописуемая ярость. Не так уж он и отчаялся, как показалось. В момент вспышки ты уже начал отпрыгивать. Что-то ударило в бок. Пробило плоть. Свободная рука тут же хватается за кинжал и выдергивает из раны, отбрасывая прочь. Гнев вскипает все сильнее. Лишь на голой удаче взмахом алебарды удается отбросить приблизившегося Кухулина. Краски вновь отвоевывают себе место в твоём взоре, отгоняя приносящий боль свет. На сей раз Лансер стоял уже более уверенно, чем симулировал до этого и держал в руках двуручник. Ты больше не сдерживаешься. С ревом вплетаешь гнев с электричеством в размашистые атаки. Двуручник помогает отражать и перенаправлять мощные удары. Ты видишь, что он каким-то образом сумел восстановить часть ран. Это удивляет. Ты переходишь на резкие и стремительные колющие удары. Три выстрела: лоб, грудина и живот. Если он попробует отбиться судя по прошлому опыту, то он умрет. Если будет надеяться на реакцию, то все равно будет ранен достаточно сильно для дальнейшего добивания. Но он успевает отразить только удар в лоб, а дальше плечо начинает болезненно жечь. То самое плечо, за которое Лансер держался. Ещё одна его руна. Взрыв отбрасывает тебя, не давая завершить комбинацию ударов и увеличивая расстояние между вами. Твоя рука обуглена до кости, ты едва ее отводишь в сторону, чувствуя нестерпимую боль. Ты стискиваешь зубы, так же чувствую ожоги по всей половине тела. Даже твое лицо пострадало, даря запах сожженных волос. Кроваво алый глаз - не из-за влияния праны внутри тебя, но из-за лопнувших в нем капилляров - открывается сквозь слегка обожженое веко. В ушах все ещё стоит шум, но тебе все равно удается уклониться от удара сверху вниз. Тьма внутри уже приступила к лечению ран и ожогов. Но медленно. Ты лишь сейчас понимаешь, что тот кинжал, что вонзился тебе в бок, был отравлен. И яд хоть и не смертелен, но ослабляет тебя достаточно. Достойная комбинация. Сквозь гущу неприязни, ненависти и неверия, ты чувствуешь одобрение. Это ещё больше тебя злит. Злись. Ты должен поддаться злобе. Если ты поддашься полностью своей ненависти, то я исцелю твои раны. Ты чувствуешь новую волну боли, что прошлась по всему телу. Ожоги вновь начали шипеть, но теперь сходя на нет. Яд в твоём теле так же начал медленно растворяться в проклятьях, что текут по твоим венам. Ты вновь отбиваешь удар двуручника. Несколько взмахов в ответ встречают всю ту же защиту клинком. Ты не останавливаешься. Ты продолжаешь напирать. Трещина за трещиной. Силы потихоньку возвращаются. Скорость возрастает. Но движения теряют плавность, переходя на хищные рывки. Парой движений ты ломаешь меч и рассекаешь бок Лансера. Он приседает. Атака бьёт по залитой кровью земле, пока сам Сетанта перекатывается в сторону. В его руке вновь появился клинок. Все та же обычная сталь. Даже если клинок сделан руками великого кузнеца, не обладая мистическими свойствами, он не сможет долго продержаться против твоей алебарды. Ты рвешься вперёд, уже готовясь нанести точку в этой битве. Кухулин также встаёт в боевую стойку для удара. Ты в своей ярости атакуешь Лансера, любой момент готовый отразить ответную атаку с любой из сторон. Движение клинка столь плавное. Искусное. Движение копья столь рваное. Дикое. И в этот самый момент ты замечаешь движение. Вернее, движения. Клинок не один. Их три. И все они атакуют с разных сторон, не оставляя тебе места для отхода. Как такое возможно? Обычная сталь! В ней ведь нет никакой мистической силы или концепции! На краю сознания ты даже узнаешь этот меч. И последнее, что ты слышишь перед вечной тьмой это... -Цубаме-Гаэси... **** Я смог. Я выстоял. Я одолел своего противника. Стоя над изрубленными останками павшего (во всех смыслах) героя, Лансер чувствовал навалившуюся с огромной силой усталость. Усталость и боль. Кровь продолжала стекать из его израненного тела. Алебарда райдера продолжала торчать из его груди, разминувшись с сердцем в сантиметре, но пробив лёгкое. -Да что ж это такое? - почти буквально выхаркивал с кровью каждое слово. С трудом, походкой пьяницы, он добрался до стенки ближайшего разрушенного здания. Тело Райдера уже начала исчезать, обращаясь лужей темных проклятий, что быстро впитались в землю. Копьё тоже исчезло, но не став злобной кляксой, а просто исчезнув в багровых искрах. -Что это за невезение? Неужели написанное правило "Лансер должен умереть" обратилось в концепцию? Хоть бери и ... Кха-кха! ... Пиши мемуары о жестоком юморе вымышленной вселенной, созданной авторами из дешёвого сюжета, средненьких боёв и фан сервиса. Присев под руинами какого-то магазинчика, он, к удивлению своему, нашел под куском стены пачку сигарет, банку газировки и пакет чипсов. -Видимо мои жалобы были кем-то услышаны. Надеюсь не моим отцом. Что ж, в этом мире ещё есть хоть что-то святое. - Произнеся эти слова, он тут же закурил, открыл банку газировки и сделал несколько глотков. А после его глаза начала медленно закрываться. Разум начал мутнеть от странного тумана, хотя откуда бы ему сейчас в городе взяться? - Надеюсь никто не будет против, если я немного вздремну...