Лето на полароидных снимках

Бонусная часть

Лучи весеннего солнца упали на мягкую кровать через щель между тяжелыми лазурными шторами. Погладив его рукой, Джисон сонно повернулся на человека что лежал рядом, мирно спал и определенно был ему дороже всех его песен. За все время картина спящего Минхо стала привычной, но почему-то каждый раз, рассматривая все детали на его лице, Хан хотел продлить момент, когда время никуда не бежит, вокруг тишина и никого нет. Сильные руки внезапно притянули его к себе, и парень тихо хихикнул, притягивая в ответ все еще сонного старшего, поглаживая спутанные волосы на голове и вдыхая аромат нового шампуня. Полчаса тишины в объятиях любимого человека стали тем самым лекарством от вечного рутинного бега в любой другой рабочий день. — Доброе утро, — прошептал Джисон, на что Ли промычал нечто невнятное в ткань его футболки, — я хочу есть, — не унимался младший. — Встань и приготовь себе, — недовольно ответил тот, — в конце концов возьми пирог в холодильнике. — Но я так хочу твой омлет, — старший поднял глаза и к своему сожалению увидел жалостливый взгляд, противостоять которому было сложно даже спустя несколько лет. — Твое счастье что у меня сегодня выходной, и я смогу поспать днем. Кряхтя, Минхо встал с кровати, натянув подвернувшуюся под руку футболку. Путаясь в большом одеяле, Джисон проводил его взглядом, сонно улыбаясь. Он также встал, натянув мягкие носки в клеточку, пересел на край кровати и погладил свернувшегося калачиком кота. Тот довольно потянулся, подставляя белый пушистый живот под теплую ладонь. Джисон расплылся в улыбке, думая о том, как можно провести предстоящий выходной. В последнее время любая свободная минутка отводилась для студии Чана, а потому их с Минхо отношения начали наполняться недопониманием, обрывками усталых фраз и обидами на то, что они проводят вместе мало времени. Заметив обреченное состояние младшего, Чан отправил того на внеплановый выходной, посоветовав Минхо сделать то же самое. В тот заветный вечер они впервые за долгое время вместе легли спать, болтая, извиняясь и в тысячный раз признаваясь друг другу в любви. — Завтрак готов, — послышался крик с кухни, когда Джисон уже покидал ванную. Передние пряди волос намокли при умывании, прилипнув ко лбу. Минхо приблизился, заботливо убрав их за ухо и словив на себе благодарный взгляд. — Что на счет музыки? — окончательно проснувшись спросил Хан, получая отмашку в ответ. Из колонки возле телевизора послышалось что-то легкое, подходящее под их сонное и медленное утро. Усевшись за барную стойку напротив Минхо, Джисон начал подпевать и пританцовывать, вызывая улыбку у парня. Заметив на себе заинтересованный взгляд, младший наклонился над столешницей, поцеловав Ли, который и не пытался сопротивляться. Он наблюдал за тем, как подпевая любимым песням, парень напротив уплетает еще горячий завтрак. В его жизни - аккуратной книжной полке, Джисон выбрал именно ту книгу, которая подпирала хлипкую конструкцию, порушив все великолепие. Но лишь спустя время он понял, что пыльный стеллаж заслонял собой окно, сквозь которое в темную комнату пыталось пробиться солнце. — Ты вчера что-то хотел сказать мне, но уснул, — напомнил Минхо, но Хан лишь вопросительно посмотрел на него, — что-то про вуз и Феликса. — Точно! — воскликнул он и в его глазах снова зажегся огонек, — вчера, когда я ждал Феликса возле входа, он подъехал к нему на машине и из нее вышел, не поверишь кто. —Кто? — Хёнджин! Старший перестал ковырять вилкой завтрак, подняв глаза. — Да ну? Что он здесь забыл? — Не будь так холоден, хён, он переехал обратно, и похоже у них с Ликсом все хорошо. — С чего ты взял? Уже забыл, как сам успокаивал его, пока он заливал слезами мою квартиру? Младший рвано выдохнул, вспоминая неприятный эпизод. — Помню. Но черт, он поцеловал Ликса на глазах у десятка людей, а тот ни слова ему не сказал, только светился весь день как лампочка, — Ли покачал головой и усмехнулся, все-таки разделить этих двоих не так-то просто, — но хён, тебе определенно надо это увидеть, он будто из книжки вышел: волосы серебристые, высокий, на принца похож. Обсуждая внезапный переезд старого друга, они переместились на диван, прижимаясь друг к другу и кутаясь в плед. — Кажется на этих выходных будет тепло, что думаешь на счет того, чтобы поехать на карьер всем вместе? Думаю, у меня получится вытащить из студии Чана и Чанбин хена. Ли улыбнулся заманчивому предложению, перебирая блондинистые волосы. Он гладил младшего по спине, спускаясь руками по чужому предплечью. Взяв его руку в свою, Минхо начал мягко перебирать маленькие пальцы, в конце концов оставив на ладошке нежный поцелуй. Их любовь была тихой, даже несмотря на громкий голос Джисона, а все, кому доводилось за ней наблюдать, будто бы случайно подглядывали за шторку, спешно удаляясь и оставляя их наедине. Уведомление на телефоне младшего заставило их отвлечься и посмотреть на внезапно загоревшийся экран устройства. — Это от Феликса, — задумчиво пояснил Джисон, читая то, что написал друг, — он хочет, чтобы Хёнджин зашел и поздоровался со всеми, но уверен, что тот боится и не сделает этого. — Я бы на его месте тоже боялся, — злорадно улыбнулся старший, получив легкий удар кулачком в грудь. — Значит на выходных точно нужно съездить на карьер, — он кивнул сам себе, снова укладываясь на груди старшего. Ли также взял телефон, смотря на неважные уведомления. Взгляд Джисона зацепился за чехол старшего, под которым явно был снимок в белой рамке, но его содержимое Минхо закрыл пальцами, — что это там? Вопреки его ожиданиям, старший не ответил иронией, шуткой и не спрятал телефон, а продемонстрировал полароид, на котором они вдвоем стояли на отдалении от лодочной станции. На их лица падали редкие закатные лучи, пробивавшиеся через густые кроны деревьев. Судя по всему, вспышка фотоаппарата была выключена, а потому изображение было темнее обычного, но даже так был виден их поцелуй, который не остался в тайне как минимум для одного постороннего. — Откуда у тебя эта фотография? — изумленно воскликнул Джисон, —кто ее сделал? — Когда мы уезжали с карьера в конце первого лета, Хёнджин втайне сфотографировал нас, — Ли с интересом смотрел за тем, как меняются эмоции на лице младшего и, дабы предотвратить вопросы и возмущения, продолжил сам, — он потратил на это один из последних картриджей, показал мне и я попросил не говорить тебе. — Поче- Минхо заткнул его поцелуем, почему-то вспоминая тот самый момент в конце лета. Младший погрузился в воспоминания о том, как одиноко, но в то же время спокойно ему было в этом домике в конце весны и как ярко каждый из новых друзей выкрасил не только стены лодочной станции, но и его жизнь. Уезжать совершенно не хотелось, а, чтобы скрыть накатившую вдруг тоску и слезящиеся глаза, Джисон отошел чуть дальше в лес, стараясь справиться с чувствами самостоятельно. Только вот именно в тот момент он понял, что больше не один, когда буквально через несколько мгновений Минхо нашел его, понимающе прижимая к себе. Тихие слова успокоения легли на плечи Хана, отчего они перестали дрожать. Тот поцелуй среди деревьев в закате был не страстным, полным желания и бесконечной любви. Они будто благодарили за то, что появились в жизни друг друга, и именно этот момент случайно заметивший их Хёнджин запечатлел на полароиде, тут же поспешно удаляясь. Сейчас, спустя почти три года с их знакомства они лежали на диване в квартире старшего, где Джисон, к слову, проводил намного времени больше, чем в родном доме с мамой, и снова вспоминали лето на карьере. Госпожа Хан же, будучи далеко не глупой женщиной, лишь изобразила удивление, когда спустя несколько недель душевных метаний сын все же рассказал ей о новой любви в своей жизни. Даже несмотря на то, что Джисон тогда еще не закончил школу, ей почему-то хотелось верить в осознанность старшего, а потому обдумав все «за» и «против» она пригласила Минхо побеседовать, в конце концов поблагодарив за то, что не перестает заботиться о ее сыне. — Почему ты мне раньше ее не показывал? — протянул Джисон, рассматривая фотографию из-под чехла. — Не знаю, — сознался Ли, — я положил ее туда неделю назад, надеялся что ты заметишь, когда придешь со студии — Хан поднял извиняющийся взгляд, получая поцелуй в лоб, — все нормально, на самом деле я всегда носил ее с собой в паспорте, думал, что ты будешь против. Джисон вздохнул, возвращаясь к рассматриванию фотографии. — Так хочется лето. — Мне тоже, — Ли взглянул в окно на солнце, — ничего, осталось немного, Сони. В выходные поедем на карьер. А сегодня нам стоит наконец сделать уборку и прогуляться, пока солнце не ушло, — старший вдруг задумался, а после загадочно улыбнулся, наклоняясь к уху парня и опуская руку на его бедро, — и может перед сном у нас еще останется немного времени на что-нибудь, что этим стенам лучше не слышать, — щеки и уши младшего тут же налились краской, но он лишь уверенно кивнул, становясь продолжением их поцелуя. Этот день совершенно точно принадлежит именно им, и никто более не смеет портить их планы, нарушая непродолжительную идиллию и тишину.

***

За все рабочие дни Чана буквально завалило сообщениями младших о карьере. Казалось будто все они вдруг независимо друг от друга решили снова вернуться в детство, хотя вопреки этому Сынмин, Джисон, Феликс и даже Чонин, занятый учебой, заранее договорились о поездке и в предвкушении ждали решения старшего. Так, ранним субботним утром, как обычно придя в студию Чан и Чанбин, одновременно кивнув, тут же покинули ее, закрыв на ключ на ближайшие пару дней. Им тоже нужен был отдых, тем более, когда даже погода благоволила. Радостные студенты тут же столпились вокруг машин, обсуждая последние новости друг друга. Как бы близки они не были, их встречи случались не так часто, как в школьные времена, а на учебу уходило все больше времени. — А где Ликс? Решил остаться дома? —Чан по привычке пересчитал младших. За два последних лета пришлось привыкнуть к постоянному отсутствию одного из них, но, в отличии от Хёнджина, Феликс всегда был с ними. — Кажется он поехал сам, — задумчиво произнес Сынмин. — Сюрприз что ли задумал устроить, — старший снова осмотрел друзей, заметив подозрительную улыбку одного из них, — Джисон, все хорошо? — Все отлично, хён! — чересчур возбужденно воскликнул он, подталкивая Минхо к темно-синему автомобилю, чья поверхность буквально блестела от чистоты и новизны, — поехали уже, хён, прокатим твою новую машинку, она еще не видела нашего карьера. Судорожный побег этих двоих конечно напрягал, но остальные не придали происходящему особого внимания, садясь во вторую машину, за рулем которой был Чанбин. В честь покупки нового авто Минхо изъявил желание самостоятельно довезти вещи до лодочной станции, чему мечтавший вздремнуть по дороге Чан был только рад, перекладывая с себя звание водителя на младшего. — И ты думаешь они ни о чем не догадаются? — наконец обратился к абсолютно счастливому Джисону Ли, — у тебя же на лице все написано. Как ты вообще не выдал этого никому за неделю? Он усмехнулся, наблюдая за младшим, который еще чуть-чуть и запрыгал бы на переднем сидении. — Они не смогут об этом догадаться, поверь мне. Ты бы тоже не узнал, если бы я сам тебе не рассказал. Скрывать переезд старого друга по просьбе Феликса было трудно, а потому Джисон старался по минимуму контактировать с друзьями, боясь выдать сюрприз раньше времени. Точного плана друзей он не знал, но был в полной уверенности, что эти двое уже на карьере. Их поездка прошла в радостном ожидании, ведь Минхо и сам ни разу не видел Хёнджина с момента его приезда, а остальные и вовсе не догадывались, что где-то между деревьев, кристальной глади воды и домика с желтой потрескавшейся от времени краской, как и три года назад, в обнимку танцевали два счастливых парня. Подъезжая к знакомой поляне все, кроме Джисона и Минхо оказались в ступоре, ведь часть стоянки уже была занята неизвестным серебристым авто. Обладателям синей машины пришлось включить всю имеющуюся актерскую игру, дабы дожать момент сюрприза до конца, не раскрывая всей сути. — Вот те на, — задумчиво почесал затылок Бин, осматривая незнакомый автомобиль, — не припомню чтобы у Ликса были права, — остальные также непонимающе пожали плечами, осматриваясь по сторонам в поисках незваных гостей. — Чего? — еле проснувшийся Чан наконец вылез из машины, стараясь осознать происходящее и присоединяясь к обескураженным друзьям, — у нас гости? — ожидаемо ответом ему стало молчание. Парень обошел авто со всех сторон и в один момент понял, что уже видел его неделю назад. К сожалению вопросов, стало только больше, — я эту машину у дома Феликса видел. Джисон мельком взглянул на старшего, осознавая то, что сюрприз в один миг может сорваться. — Так это все же его машина? — решил подыграть Минхо, успокаивающе украдкой касаясь локтя младшего. — Да нет же, из нее вышел кто-то, кто его искал. — Может Феликс хотел у него машину купить или же его родители? — предположил Со, на что старший еще больше нахмурился, раскидывая в голове многочисленные варианты. — Хён, будешь так хмуриться - морщины появятся, — замечание со стороны Сынмина как всегда чуть разбавило атмосферу, оканчивая молчаливую дилемму внутри старшего. Подхватив сумки с едой, он махнул головой в сторону леса, побуждая остальных идти за ним. С задумчивым видом они шли по карьеру, окунаясь взглядами в кристальную воду. На подходе к тайной тропинке до них донеслись мелодичные переливы одной из песен, которую парни записывали на студии около года назад. Она кружила между стволов зеленых великанов, оседая на их ветвях. Факт того, что на лодочной станции звучит музыка, заставил Чана расслабиться и вселить себе хоть и слабую, но уверенность в сохранности младшего. Когда наконец из темноты показался сияющий на солнце домик, из-за его двери появился не менее сияющий изнутри парень. — Привет! — он радостно бросился к ним, предварительно закрывая за собой дверь. — Ликс, ты обзавелся машиной? — сходу поинтересовался Бин, обнимая друга, с которым не виделся достаточно давно. — Не совсем, — загадочно произнес он, отходя к двери, — думаю уже все поняли, что я приехал раньше не просто так. — Да не томи же, — Сынмин было направился к двери, но друг преградил ему путь. — А ты не торопись. Это не сюрприз, потому что реакция на него может быть не однозначной, — он затаил дыхание, наблюдая за эмоциями друзей. В момент, когда его взгляд упал на Джисона, тот поддерживающе улыбнулся, совсем незаметно кивая, чему Ли был бесконечно благодарен, — главное, чтобы вы знали, что все хорошо. Чан-и хён, ты же веришь мне? — Верно, верю, — вздохнул старший, прокручивая в голове все варианты, начиная с неожиданно взявшейся на карьере бездомной собаки и заканчивая полным погромом внутри маленького домика. Наконец дверь лодочной станции была отворена. Все сделали шаг вперед, дабы лучше рассмотреть то, что скрывалось в тени небольшой комнаты. В один момент их глаза округлились, а сами они были вынуждены отступить назад, когда как подобный принцу из сказки парень шагнул на них из темноты, неловко улыбаясь. Минутная тишина позволяла услышать переливы песен птиц, сверчков и тяжелых ветвей многолетнего леса. Рассматривая лица друзей, Феликс шагнул вперед, чуть прислоняясь к Хвану, который также молчал и всматривался в эмоции напротив. Отойдя от шока, Чан все же прочистил горло, но внезапно Хёнджин заговорил первым. — Только не тапками, — прошептал он, отчего с губ друзей сорвался единый нервный смешок, разбавивший тяжелое молчание, — я… я рад вас видеть. Весь образ отстранившегося и бросившего друзей парня, который сложился за пару лет его отсутствия в миг рассыпался, обнажая открытого парня, в глазах которого явно читалась вина и смятение. — Так вот кого я видел неделю назад, — посмеиваясь произнес Чан, ловя на себе шесть удивленных и один напуганный взгляд от Хвана, — позже расскажу, — обратился он к Феликсу, который глядел то на старшего, то на возлюбленного, стоящего рядом, — и надолго ты к нам? — Навсегда, — выдохнул он, понимая, что скрывать что-либо попросту не имеет смысла. Осознание в глазах напротив приходило с разной скоростью, но все они говорили о явном удивлении. — Ты тоже знал об этом целую неделю, хён? — Чонин первым повернулся к ехидно улыбающемуся Джисону, тыкая того в бок. Под начинающийся со временем шум, Чан подошел к Феликсу, по-отцовски положив руку на плечо. Тот уверенно взглянул на него, не переставая улыбаться. Смелость взыграла в веснушчатом парне, и он без сомнений взял Хёнджина за руку, успокаивающе поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. — Как я понимаю, все хорошо? — уточнил старший, получая в ответ молчаливые кивки, — что ж, тогда не имеет смысла читать вам старческие нотации, — с этими словами он притянул к себе Хвана, который явно не ожидал столь радушного приема. Представляя себе этот день в худших красках он и не предполагал, что окажется в теплых объятиях старшего и услышит такое родное «добро пожаловать домой».

***

— Воу, черт, эта штука реально работает! — радостные крики раздались из небольшой комнаты, когда занявшиеся приготовлением обеда Минхо и Чанбин попытались реанимировать старую портативную газовую плитку. Единственная ее конфорка зашипела от газа и тут же вспыхнула от искры зажигалки. Находясь в стенах старого домика, крыша которого протекала уже дважды, а пыль заполнила бы его до потолка, если бы не уборки Феликса, было удивительно видеть рабочие приборы. Уже несколько часов парни, сидевшие на пристани, обменивались новостями, засыпали вопросами вернувшегося друга и соревновались в «блинчиках», запущенных по чистому зеркалу озера. Пока старшие удалились в дом, дабы заняться обеденным столом, студенты, прихватив с собой Чонина, отправились дальше в лес, болтая о мелочах и изменениях их жизни. Все больше их разговоры сводились к воспоминаниям, и они не заметили, как оказались на освещенной солнечными лучами полянке с высоким деревом посередине. На его ветке неподвижно висела автомобильная шина. — Ооо, — многозначительно протянул Хёнджин, залезая в импровизированные качели, — благодаря ним я сломал руку, — он качнулся вперед, похлопывая по плотной резине. — Ага, — хихикнул Сынмин, — так думают хёны, — словив на себе вопросительный взгляд младшего, он снова усмехнулся, — этот гений решил, что будет хорошей идеей перенести качели ближе к домику, а потому полез на дерево. — Очень хорошей, как же: нам потом вообще запретили к ним подходить — иронично заметил Джисон. — Та ветка оказалась предателем, — возмущенно шепнул Хван. — Так вы… — Чонин все еще стоял, не зная, как реагировать на внезапный факт. — Ага, соврали. Понятное дело лучше было сказать правду, — вступился Феликс, — но в тот момент нам показалось, что, если не говорить о нашей тупости, ругать будут меньше. Все четверо засмеялись, заражая улыбкой и младшего, который вспомнил летние дни, полные безрассудства и веселья. В это время запах мяса, заполнивший тесное помещение, начал кружить и вокруг домика, зазывая войти и попробовать все то, что старшие приготовили на импровизированной кухне. Разыскивая в старом комоде подобие скатерти, Чан боролся с верхним ящиком, что бессовестно не хотел закрываться. — Вот же развалюха, — прошипел он под нос, в очередной раз толкая ящик на место. — Хён, развалюха сейчас пытается закрыть комод. Ты совсем не умеешь обращаться с такими вещами, попробуй нежнее, — довольный язвительной шуткой Чанбин, ловким движением подтолкнул сломанную вещь наверх, вернув на законное место. — С каких пор я опять хён? — давая легкий подзатыльник младшему, задался вопросом Чан, на что тот лишь пожал плечами. Между Чаном, Минхо и Чанбином, дружба давно перешла в нечто большее: они относились друг к другу как братья, чувствовавшие и понимающие друг друга без слов, при этом не обходясь без колкостей. Официальные обращения они бросили еще в университете, иногда обескураживая окружающих. «Почему школьники к тебе просто по имени обращаются?» - вопрос, который задавали Чану каждый раз, стоило младшим обратиться к нему неформально. Точного ответа Бан и сам не мог дать. «Потому что им можно» - было ответом на нескончаемые вопросы. Потому что они так хотели, потому что они братья. Пусть и не родные, пусть и не по крови. Но они спасли его, став второй семьей, а потому, почти не договариваясь стали использовать формальности крайне редко. — Вау, смотри-ка что нашел, — снова открыв злополучный ящик, Со достал из него жестяную коробку из-под печенья, легко потрясывая в руках, — раритет, даже, я бы сказал, легенда. Внутри и вправду была таившаяся в полароидных картриджах легенда: о тайном домике, который с каждым годом все больше и больше поглощается лесом, о карьере, в озере которого отражается мир, возвышающийся над поверхностью озера в нем и о восьми хранителях этой маленькой обители, вдохнувших в нее жизнь. — Нужно будет открыть после обеда, не убирай далеко, — Чан покосился на выдвинутый ящик и наконец заметил злосчастную скатерть, всю измазанную красками и кое где блестками, — теперь будь добр, закрой его еще раз. С этими словами он вышел из дома, расстилая цветастую скатерть на дощатой пристани, подкладывая камни по ее краям.