Лето на полароидных снимках

Бонусная часть

— Уборка, уборка, тишина и покой, — напевал под нос веснушчатый парень, собирая еду на день, немного воды, моющие средства и тряпки. Закрыв дверь дома на ключ, он кинул и его в новенький рюкзак, поверхность которого не была тронута иголками значков. Обернувшись на дом напротив, он улыбнулся и помахал миниатюрной ладошкой. Все еще холодное, но уже яркое весеннее солнце упало на густые ресницы, заставив прищуриться. Парень перебежал дорогу, собирая передние пряди в небольшой пучок на макушке. Дверь большого дома отворилась и оттуда показалось уставшее, но радостное лицо. — Хён, ты снова не спал, — вздохнул Феликс, смотря на то, как старший протяжно зевает. — И тебе привет, — добродушно отозвался тот, — едешь на карьер? Парень напротив кивнул, демонстрируя моющие средства в рюкзаке. Чан протянул было руку к его волосам, желая потрепать их как в детстве, но Ли ловко увернулся, ехидно улыбаясь. — Отдохну от всего этого шума и суеты. Тебе бы тоже не помешало. — Обязательно, особенно когда наступит лето, — за весь год друзья почти не навещали лодочную станцию, оставив старого друга тосковать в компании молчаливых деревьев. Изредка Феликс приезжал на выходные, дабы расслабиться и побыть наедине со своими мыслями и пением птиц. Прошлым летом маленькая комната, гамак и пристань были заполнены разговорами об учебе, практике и работе, что сильно разнилось с первым или вторым летом, проведенным там. Все они изменились, и дело даже не в том, в плохую или хорошую сторону: они повзрослели, а вместе с этим изменилась и их жизнь, интересы и мысли. Тем не менее карьер все еще был для них родным местом, куда тянуло в холодные дни зимы, под снегом и ледяным ветром. Распрощавшись с другом Феликс бодро зашагал в сторону остановки, намереваясь привести в порядок маленькую обитель и хорошенько отдохнуть. Чан же снова зевнул и побрел в свою комнату на втором этаже. Все это время работы не становилось меньше, что также означало и его рост. Взглянув в ночные записи в нотной тетради, он поразился тому бреду, что увидел в ней. Эмоциональные выплески вдохновения на бумагу среди ночи не всегда были удачными, а потому он вздохнул, захлопнув блокнот. Его глаза вдруг зацепились за автомобиль, проезжающий мимо. Все бы ничего, но незнакомец припарковался около дома напротив, не спеша выходить. Чан никогда не видел этой машины рядом с домом семьи Ли, а потому поразился еще больше, когда какой-то парень с необычным цветом волос вышел и уверенно направился к двери дома. С каждым шагом уверенность покидала его, а потому он застыл перед дверью, так и не постучавшись. Закрыв лицо руками, он начал выхаживать круги, по-видимому, собираясь с духом. Намереваясь разузнать хоть что-то, Чан снова спустился вниз и шагнул на улицу. — Простите? — прикрикнул он, не переходя дороги. Незнакомец почти подпрыгнул от неожиданности, но не повернулся — вы ищете кого-то? Госпожа и господин Ли уехали на несколько дней. Вы ищете Феликса? — парень перед домом вдруг прикрыл лицо руками и побежал к машине, — он уехал за город, — успел крикнуть Чан, когда странный гость уже садился в авто. Не дав возможности Чану разглядеть себя, он дал по газам, в спешке удаляясь. Бан так и остался стоять на улице в полном одиночестве и недоумении. Феликс не предупреждал его о каких-то гостях, тем более таких подозрительных. Взяв на заметку странный визит, парень снова зевнул, почувствовав, как конечности становятся ватными, а голову тянет к земле. После короткого сна он обязательно напишет об этом младшему. Но только после сна…

***

Феликс по обыкновению сидел на пристани в свой выходной. Спустя три года с того первого лета воду не колыхали подростки, прыгающие туда прямо в одежде, траву не приминали 8 пар ног в одних носках, а пыль скапливалась быстрее. Ли приезжал сюда порой, вспоминая веселые беззаботные дни. Его волосы теперь были каштанового цвета, не выделяясь из общей массы. Кажется, все сожженные осветлителем, солнцем и красками концы давно отросли и были срезаны. Все будто бы стало слишком спокойным, обыденным и нудным, полно учебы, подработок и прочих забот. Сидя спиной к лесу, парень вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд, но обернувшись, никого не увидел. Взяв с берега горстку камней, он иногда запускал их в воду «блинчиками», так как когда-то его научил Чанбин. Наблюдение за тем, как по воде мерно расходятся широкие круги, со временем вовсе исчезая, успокаивало его лучше горячего чая перед сном. Когда Ли начал вставать, заметил, как из-за старого дерева вышел высокий парень. Завязывая шнурки кроссовок, он рискнул обратиться к непрошенному гостю. — Простите за вопрос, но как вы здесь оказались, и кто… — он выпрямился, посмотрев на длинноногого парня с короткими серо-голубыми волосами и обомлел, — вы… Хван Хёнджин?! Парень неловко помахал Феликсу и слегка улыбнулся, а сам же веснушчатый парень все не мог отойти от шока. Они не виделись несколько лет, позабыв о чувствах и времени, которое было обещано. Оба не знали с чего начать разговор. За года разлуки темно- и длинноволосый парень стал будто бы намного взрослее, срезав мягкие пряди. — Милая футболка, — отрешенно бросил Хван, еще больше смутив младшего, который в ответ промычал что-то невнятное. Образ Хёнджина был совершенно точно городским, почти парадным: черная водолазка с черной кожаной рубашкой, джинсы и строгие черные туфли. От него веяло чем-то столичным, более высоким. Феликс же был одет намного проще, настроенный на пыльную уборку: старая футболка с цыпленком явно не была рассчитана на неожиданную встречу с бывшей любовью. После неловкого комплимента он попытался незаметно закрыть ее руками и наконец прервал неловкую тишину: — Что ты здесь делаешь...? — Ну… я соскучился по родному городу, — также нервно и запинаясь ответил тот, — родители позвали… — Посреди учебы? — Ага. Пауза. Снова до безумия неловкая. Оба парня, даже представляя эту встречу, сейчас совершенно не знали, о чем говорить. Странный трепет в груди отвлекал от мыслей, а чувства смешивались. Стараясь соблюдать спокойствие Феликс все же смог сдвинуться с места. — Зайдем в дом. Месяц назад я менял батарейки в чайнике, думаю, он все еще работает. Хёнджин молча кивнул и с придыханием двинулся в дом. Всю дорогу по пути в родной город он представлял этот момент, как попадет в маленькую лодочную станцию на карьере, спустя два года разлуки с ним и друзьями. Почти два года назад с горящими глазами, амбициями и желанием поступить в один из лучших художественных вузов, он уехал, первое время созваниваясь с друзьями по видеосвязи. Отношения на расстоянии сначала были болезненными, чувственными и даже милыми, но уже через полгода их с Феликсом переписка свелась к отчету о состоянии друг друга и коротким пожеланиям хорошего дня или недели. Им нужно было видеть друг друга, чувствовать, вдыхая запах родного геля для душа, шампуня и парфюма. Но все это сошло на нет со временем. Оба почувствовали, как сильно отдалились, и Ликс, чувствуя на себе ответственность за то, что не может дать большего предложил приостановить вымученные редкие переписки. Это был первый и последний раз, когда Хёнджин ничего не ответил на его сообщение. — Смотри-ка заработало, — радостно воскликнул Ли, вытаскивая старшего из бездонного омута воспоминаний. Раздался тонкий писк чайника, который напомнил Хвану о веселых вечерах на карьере. В самом доме было чисто: Феликс старательно вытер пыль с комода и стола, протерев скрипучий пол. На поверхностях не валялись книги, стикеры и многочисленные фантики, вместо этого комиксы и несколько книг ровно стояли на старом комоде, а его ящики были наполнены различными мелочами, которые когда-то давно поселились в этом доме, став его неотъемлемой частью. Приоткрыв верхний ящик, Хёнджин сразу же закрыл его, увидев краем глаза злополучную упаковку из-под печенья - небольшая жестяная коробка, хранившая в себе сотни воспоминаний на фотопленке с рамкой. Феликс протянул ему одну из многочисленных кружек, кажется, раньше она принадлежала Чанбину. Случайно соприкоснувшись пальцами, Хенджин обратил внимание на маленькую деталь: — А… Кольца… Ты- — Привычка, — отмахнулся Ли, крутя два контрастных кольца на тонких миниатюрных пальцах. Было неловко осознавать факт того, что он в отличие от Хвана все еще носил их. — Как твоя учеба? — вопрос был задан скорее для приличия, чтобы отрезвить неловкость и напряжение. — Хорошо, хоть и сложно. Стараюсь сдать все на отлично. Точные науки совершенно точно не мое, — он усмехнулся, — а твоя? — Неплохо, — кратко ответил тот, отводя глаза, — как ребята, Чан хён и его студия? — За все эти года они многого добились, Джисон сразу же пошел к ним, хоть и ходит на курсы продюссирования, все время торчит с Чани и Чанбин хёном. В начале лета они планируют устроить такой же фестиваль, какой был в конце лета три года назад. Минхо хён тоже преуспевает: уже проводит мастер классы и собирается открыть свою студию. Сынмин поступил в медицинский, а Нини в этом году заканчивает старшую школу. У него скоро экзамены, так что мы его не беспокоим. Поразительно: все они до сих пор были так близки, а он не удосужился даже написать. Вина медленно капала на сознание парня. Хёнджин медленно сел на кровать, что жалобно скрипнула под ним. Феликс изучающе наблюдал за ним, подмечая изменения в повадках и внешности. — Удивительно, полтора года назад я был готов дать тебе в челюсть, если бы увидел, — Феликс усмехнулся своим же словам, когда как Хёнджин стушевался и виновато повесил голову, — все нормально, расслабься. В этом никто не виноват. Ты ведь учишься там, где мечтал, а это главное. Его лучезарная улыбка буквально прожигала сердце бедного парня, ломая пополам. Знал бы он каких усилий тому стоило не бросить все к чертям в первый год, чтобы не расстраивать родителей. Не имея ничего и никого в большом городе, он просто слонялся, пугая окружающих своей угрюмостью. Слово за слово, и они наконец разговорились, обсуждая отличие большого города от их родного, последние новости друзей, достижения Чана, Бина и Джисона в студии и будущее скрытого от остального мира карьера. Почти как в детстве они забыли о времени и вернулись в реальность лишь когда солнце начало заходить на покой. — Черт, нам пора, а то не успеем на последний автобус, — Феликс начал собираться, вводя друга в ступор. Явное чувство что он вот-вот упустит что-то важное нарастало. По пути к остановке Хёнджин отметил, что гирлянды на темной тропинке пропали, оставив после себя голую, ноющую пустоту. Всю дорогу они молчали, все глубже погружаясь в свои мысли. Ликс думал о том, как странно снова видеть Хёнджина рядом, спустя года. Его вид вызывал чувство среднее между болью и равнодушием. Весь вечер он убеждал себя именно в этом, игнорируя трепет сердца при виде такого, повзрослевшего внешне и душой бывшего возлюбленного. Хван же думал лишь о том, что попросту не может не остановить Феликса, не может упустить его сквозь пальцы. Его глаза расширились, когда из-за поворота выехал злосчастный автобус. — Знаешь, я правда был рад тебя видеть, — сказал младший парень, улыбаясь немного грустно, — заскочи к остальным, если будет время до отъезда. Двери автобуса распахнулись, Феликс вошел в транспорт, оставляя Хвана в полном одиночестве, тот проводил его глазами и сердце сжалось с такой мощью, что он упал на землю не в силах сдержать слезы. Автобус пропал из поля зрения, а вместе с ним и высокий одинокий парень потерял какую-либо надежду. — Хёнджин? Ты едешь? Голос друга вырвал его из мыслей о худшем исходе. Парни все еще стояли перед открытым автобусом, а Ликс добродушно протягивал ему маленькую ладошку. Нет. Он не допустит этого. Никогда больше не отпустит его, чего бы это не стоило. Светловолосый парень ухватился за протянутую руку и со всей силы потянул на себя, прижимая к груди. — Какого?! Он поднял Феликса и потащил прочь от остановки, недоумевающего водителя и уезжающего в даль автобуса. Тот брыкался, пинался и всячески старался высвободиться, что получилось у него, подойдя они к карьеру. Хёнджин стал явно сильнее за прошедшие года. — Да что ты творишь черт возьми?! Мне завтра на учебу! Почему ты вообще появляешься так внезапно и пытаешься что-то изменить?! — похоже все накипевшие эмоции, прятавшиеся за маской спокойствия наконец выплеснулись, не собираясь останавливаться, — если бы ты хотел чего-то, ты бы ответил мне гребаных полтора года назад! Хлесткая пощечина рассекла воздух. Феликс никогда не кричал на Хёнджина, только если от счастья, никогда не бил. Но если это было платой за то, чтобы побыть с ним, он был готов на это. Опустив голову, Хван наблюдал как разъяренный младший направляется в дом. — Я бросил универ. Слова повисли в воздухе, заставив парня в изумлении остановиться. — Что? — Бросил, чтобы приехать сюда! — его голос срывался на крик, уносимый ветром, — я жить без тебя не мог Ликс. И сейчас не могу. Можешь обижаться, не разговаривать, но не ненавидь меня! — таким разбитым Хвана Ликс еще не видел, — я не ответил потому что собирался приехать, но мне пригрозили отчислением, если я прогуляю еще хоть день. Тогда мне казалось, что учеба важна, но я не видел ничего, не видел себя, — крик перешел в еле слышный шепот, когда младший подошел ближе, — ты нужен мне, Ликс… На его лицо опустились теплые руки. Большим пальцем парень аккуратно вытер мелкие слезинки, не замечая своих. Глаза обоих сразу же покраснели. — Прости меня, если сможешь, — прошептал Хёнджин, мягко обвивая тело парня руками. Тот и не сопротивлялся, редко всхлипывая, — прости малыш, я не хотел доводить до такого, думал мне хватит смелости сразу сказать это. От старого прозвища в сердце кольнуло. Вдохнув парфюм, который почти не изменился за все время, за исключением отсутствия запаха конфет, дешевого геля для душа и красок, Феликс почувствовал, как воспоминания внутри него высыпаются и шкафчика, запертого на ключ. Он медленно взглянул в глаза напротив: в их теплоте хотелось утонуть, бабочки в животе начали выписывать узоры. Он повис на его шее в ответ, позволяя прижать себя ближе. — Уже простил, — шепнул он, и его ноги сразу же оторвались от земли. Не отрывая от себя, старший донес его до домика и усадил на кровать. Весенний вечер хоть и был теплым, но будучи в одной футболке Ли поежился от неприятного знобящего чувства холода. Накинув кожаную рубашку на трясущиеся плечи Хёнджин закрыл окно и сел на другой конец кровати, очарованно посмотрев на жмущийся к рубашке на плечах комочек счастья. — Тебе идет естественный цвет, — произнес старший, убирая за маленькое веснушчатое ухо пряди челки. — Тебе тоже идет, — Ликс посмотрел в сторону, — выглядит очень по-взрослому. Такое выражение заставило Хёнджина усмехнуться. Успокоившись и высказав все, что накипело, он чувствовал себя несколько неловко, но все же был рад, что нашел в себе силы не утаивать все внутри. — Ты и вправду решил вернуться? — будто не веря услышанному, уточнил младший, получив уверенный кивок в ответ, — но что ты теперь будешь делать? — Тётушка из моей художки предложила мне преподавать рисование у детей. — То есть ты настолько все распланировал? — Феликс, казалось, был поражен такими кардинальными изменениями и резким разворотам в жизни друга. — Ага, начал планировать все несколько месяцев назад. Впрочем, неважно, я понимаю, что причинил тебе немало боли и негатива, но все же хочу спросить: захочешь ли ты еще когда-нибудь быть со мной? Его красивые глубокие глаза смотрели с такой надеждой и жалостью, что Ли пришлось отвернуться, дабы принять решение с более менее холодной головой. Сердце не переставало трепетать. Их обещания «никогда не расставаться», «быть вместе всегда» и прочие были лишь подростковыми клише, звуча как фразы из фильмов. Все мечты разбивались о реальность и не факт, что он не пожалеет о своих решениях в будущем. — Я… Мне нужно время, понимаешь? — старший кивнул, но в его глазах все же читалось разочарование, — так стоп. Я знаю, о чем ты думаешь. Давай скажу по-другому: я тоже хочу этого, но мне нужно время чтобы снова увидеть тебя рядом, понять, что это не сон. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. В глазах Хвана снова загорелся огонек надежды. Своей улыбкой он заразил и младшего, носик которого забавно морщился. Аккуратно переплетая их пальцы, он провел рукой по двум кольцам. Воспоминания приятной волной прокатились перед глазами: разрисованный гипс, какой-то сериал на ноутбуке, очередная теплая летняя ночь, беззаботность, любовь и мнимая бесконечность времени. Что ж, может сейчас он сможет дать ему хоть толику того обещанного «навсегда». — Можно тебя обнять? — спросил он, получив в ответ желанные объятия. Они завалились на старое одеяло, утопая в руках и тепле друг друга. За час простого общения их темы становились все интереснее, более личными. От простой заинтересованности в учебе друг друга они ушли к вопросам о личной жизни, выяснив что за все полтора года ни один из них так и не почувствовал той любви и привязанности к кому либо, какая была у них. Челюсть Хёнджина непроизвольно сжалась, когда Феликс рассказывал о девушках и парнях, которые признавались ему, в надежде заполучить ЕГО солнечное счастье. Когда темы закончились, воцарилась тишина, нарушаемая редким пением птиц и стрекотанием сверчков за окном. Проведя по мягким каштановым волосам длинными пальцами, Хван мерно вдохнул родной запах, почувствовав, что он наконец дома и оставив легкий поцелуй на макушке Феликса. — Залезь в передний правый карман моих джинс, — прошептал Хёнджин, не желая отлипать от маленького солнца под боком. — Черт, Хван Хенджин, если там презерватив или что-то подобное, я удостоверюсь в том, что ты конченый извращенец и уйду в лес, — кажется парень покраснел, не спеша выполнять просьбу. — Боже, нет, Ликс, — парень и сам покрылся румянцем, и запустил руку в карман, достав два заветных кольца, — я носил их каждый день, но сегодня подумал, что будет неловко, если я буду в них один. Маленькие пальцы аккуратно выудили украшения, крутя их перед широко раскрытыми глазами. Веснушчатый парень потянулся и, прямо как три года назад, мягко надел их на безымянный палец парня, лежащего рядом. Первый поцелуй последовал незамедлительно, попав в висок. Второй пришелся в нос, усеянный созвездиями веснушек, а третий в уголок губ. Главной цели Хёнджин так и не коснулся, боясь навредить. Но на его удивление Ли сам придвинулся ближе и коснулся мягких пухлых губ. В животе ожили бабочки, заснувшие почти на два года. Они порхали, щекоча нутро невесомыми прозрачными крыльями. Темп нарастал, поцелуй становился глубже и развязнее, он не был похож даже на те, что они считали пиком страсти в подростковом возрасте, оставаясь на карьере одни, разбрасывая одежду и стыдливо пачкая простыни. Этот поцелуй был более осознанным, спустя года он хранил в себе воспоминания и накопившиеся эмоции. Осмелев в один момент, старший сел между его ног, поставив руки по обе стороны от головы. В самый личный для них момент, решившая напомнить о себе старая кровать, громко скрипнула, возвращая парней к реальности. Хенджин сквозь зубы прошипел от раздражения. — Если она всю ночь будет скрипеть, я просто утоплю ее к чертовой матери, — процедил он в поцелуй. — А у тебя есть другой вариант? — хихикнул парень под ним, лукаво обвивая длинную шею тонкими руками. — Вообще-то есть, но нужно будет часик подождать. — Что ж, теперь мне интересно, я подожду. — Уверен? — На сто процентов. Наблюдая за тем, как грациозно с кровати встает Хёнджин, Феликс не сразу понял, что и сам находится вне мягкого матраса. Поправив рубашку на его плечах, Хван подхватил его на руки и понес на выход из домика. Прохладный ветер ударил в лицо. — Боже, и вправду несешь меня в лес, — изумленно оглянулся по сторонам младший. — Конечно, Джисон же когда-то спал под деревом, и ничего, — ехидно поддразнил парень. Феликс усмехнулся, вспомнив восторженные рассказы Чанбина о том, как Минхо в первый раз нашел Джисона: посреди ночи, в глубине леса он спал прямо на земле, до жути напугав Ли. Сейчас, когда он общался с Ханом в свободное от учебы время, складывалось ощущение, будто они знакомы всю жизнь. Даже сам Джисон не мог вспомнить того смущения при первой их встрече, неловкости и усталости от громких криков, шуток и песен. Лес вокруг них постепенно проваливался во тьму, накрывая густыми длинными тенями старую лодочную станцию. В глубине водной глади мерцали звезды и отражался заостренный с краев месяц. Посмотрев чуть наверх, парень наткнулся на красивое повзрослевшее лицо. Оно казалось более серьезным, строгим чем в детстве. На первый взгляд можно было сказать, что Хёнджин холоден с людьми, отстранен и неразговорчив, но Феликс знал сколько нежности хранится в глубоких омутах глаз, теплых изящных руках и добром бесконечно любящем сердце. — Эй, я ведь и сам могу идти. — Я верю, это ради безопасности. — Моей? — в изумлении посмотрел на него Ликс. — Моей, — в глазах младшего все еще читался немой вопрос, он предпринял пару попыток высвободиться, — ладно, я отпущу, если пообещаешь не злиться. Как только ноги парня коснулись земли, он сделал пару шагов назад и с недоверием посмотрел на старшего. Тот усмехнулся и взял Феликса за руку, потянув в сторону… стоянки? Все то время, что парни ездили на карьер, маленькая, скрытая от солнца и пыльной дороги полянка служила для них стоянкой. Когда в один момент из-за угла показался серебристый автомобиль, в глазах веснушчатого юноши блеснуло осознание. — Так у тебя была машина? — Хёнджин кивнул, — то есть ты мог уехать в любой момент, но вместо этого утащил меня от автобуса и хотел остаться со мной в одной кровати? Ты! Да ты и вправду извращенец! Желая хоть и в шутку, но напасть на старшего, Феликс метнулся в его сторону, но тут же оказался на чужом плече. — Отпусти меня сейчас же! Старший молча донес до двери брыкающегося парня, еле усадив того на переднее сидение. Тот все же успокоился, при этом с напускной обидой отвернувшись от водительского сидения. Сев на свое место, Хёнджин усмехнулся тому, как забавно младший надул губы. Положив широкую ладонь на его бедро, он ободряюще провел по нему, заставляя парня расслабиться и опустить напыщенный вид. — Ты и вправду невыносим, Джинни. Куда мы поедем? — Ко мне, разумеется, — без тени сомнения ответил старший. — К твоим родителям или… — Хван кивнул, намекая на правильность не высказанного ответа. Ликс в изумлении прикрыл рот ладошками, — боже, да ты и в правду сильно изменился: машина, квартира… На тебя вышел неизвестный богатый родственник из Франции? Хёнджин усмехнулся и отмахнулся от забавного предположения, параллельно стискивая зубы вспоминая изнуряющие подработки вместо учебы, сна, отдыха и любой свободной минуты. Обременять своими проблемами не хотелось ни родителей, ни старых друзей, а потому он никогда не жаловался, стараясь справиться со всем самостоятельно. Хоть по началу он и справлялся на отлично, не обращая внимания на сонливость и усталость, но позже стало совсем тяжко. Смотреть на кольца на безымянном пальце и на один из драгоценных полароидов под чехлом телефона стало его отдушиной в трудные моменты. Младший протяжно зевнул, укладывая голову на руку. Физический труд и множество эмоций и событий за прошедший день сильно изнурили парня, вынуждая всеми доступными способами бороться со сном. Взглянув на то, как забавно Феликс клюет носом, Хёнджин мягко взъерошил его волосы и снова опустил теплую руку на бедро. Ли взглянул на него затуманенным взглядом. — Поспи если хочешь, устал, наверное, — он с теплотой взглянул на парня, который словно котенок свернулся на сидении клубком. Взглянув за окно, он увидел пейзаж, который за время его отсутствия будто бы вовсе не изменился: все те же поля нераспустившихся еще цветов, рощи, редкие частные сектора, и бесконечные провода, по которым скользил взгляд. Он был рад что уехал от большого города, где он был лишь ненужной никому песчинкой, которую ветер носил с одной подработки на другую. Здесь он чувствовал то, что все еще по-настоящему жив. Он совершенно точно был дома. Через час плеча Феликса мягко коснулись теплые руки. Подхватив его на руки, Хёнджин попытался поставить еще не проснувшегося парня на твердый асфальт, но вопреки его ожиданиям, ноги младшего тут же подкосились, а сам он обвил шею Хвана, повиснув на нем. — Эй малыш, просыпайся, — засмеялся тот, поглаживая парня по спине, — я не смогу открыть дверь, если буду держать тебя на руках. Через силу Феликс выдержал путь до квартиры. Когда свет в небольшой гостиной зажегся, открывая небольшую комнату, Ли поразился ее уютности. Гирлянда, ароматические свети, подушки и плед на диване, чистота и порядок - Хёнджин всегда умело работал с интерьером своих комнат, будь то родительская или же его собственная квартира. В школе они вместе украшали потолок его комнаты бумажными гирляндами с разноцветными журавликами, разрисовывали окна и вешали на них старые ненужные диски, от которых отражалось солнце, разбрызгивая солнечных зайчиков. Спустя года разноцветному взрыву тюбиков с краской Хван кажется предпочитал выдержанный минимализм, при этом добавляя в него несколько памятных вещей и мягких одеял. — Чувствуй себя как дома, — как ни в чем не бывало кинул Хёнджин, положив рюкзак парня на диван с белоснежным пледом. — Ой-ой, ты чего, — забеспокоился парень, подхватывая свои вещи и кидая на пол, — грязный рюкзак на белое. — «Ой-ой»? — ехидно переспросил Хёнджин, — а как же «shit» с красивым австралийским акцентом? Феликс запустил подушку в красивую, но явно издевательскую усмешку. — Я же учитель, если я снова буду так говорить, то когда-нибудь обязательно скажу при детях, — выпалил он, на что Хван лишь обнял его, продолжая смеяться. — Точно, я совсем забыл. Мне теперь звать тебя учитель Ли? — в его глазах зажегся огонек, который еще чуть-чуть и обожжет созвездия веснушек на мягких щеках. — Придурок, — прыснул от смеха Феликс, пытаясь выпутаться из цепких рук. — Учитель Ли, как вы можете так говорить?! — Не называй меня так, а то снова всеку, — Ликс пытался выглядеть серьезным, несмотря на прорывающийся смех. Внезапно старший замер, жалостливо посмотрев на Ли. — Вообще-то это было больно, — он схватился за щеку, включая внутри себя актера драматического театра. На его удивление Феликс аккуратно убрал его руку и оставил невесомый поцелуй, на уже давно прошедшем месте удара. Секунду осознавая происходящее, старший повалил парня на диван, нависая сверху. — Насиловать будешь? — ехидно спросил Ли, метая маленькие искорки из красивых глаз. Хёнджин не прерывал зрительный контакт еще пару мгновений, после потянувшись куда-то в сторону. Всего в один миг Феликс оказался замотанным в белоснежный плюшевый плед, будто сосиска в мягком тесте. Взвалив пищащий сверток на плечо, Хван направился в непродолжительный коридор, оканчивающийся дверью в спальню. Она не была просторной, но по уюту и обстановке не уступала гостиной. Уложив свою «добычу» на воздушное одеяло, он откапал в белоснежных слоях веснушчатые щеки, расцеловав каждую веснушку. — Боюсь, насиловать тебя мне не позволит милый цыпленок на твоей футболке, — развернув парня до пояса, он ткнул в забавное создание на рисунке. — О боже, — Феликс закрыл лицо руками, — мог бы хоть как-то предупредить, чтобы я нормально оделся. Да и вообще, никакого насилия, мне завтра на учебу. Завернув обратно и прижав к себе маленькое солнце, Хёнджин снова усмехнулся, утыкаясь в каштановую макушку. — Подумаешь, придется постоять на парах один денек, — ехидно прошептал он. — Как я, по-твоему, буду объясняться Джисону? — При чем тут Джисон? — ответил вопросом на вопрос парень с серебристыми от света лампы волосами. — Он ходит на курсы в мой универ, — он вздохнул, посмотрев в некогда родные глаза, — тебе нужно будет увидеться с остальными, уверен они будут рады тебя видеть. Черт, ты и вправду замотал меня в уличной одежде в белый плед. — Не думай так об этом, его всегда можно постирать. Если хочешь сходить в душ, я принесу тебе чистые вещи. — Тогда где мне лечь? — с интересом спросил младший, вылезая из плюшевого плена. — Где пожелаешь, в любом случае я ничего не скажу против. Утром подвезу тебя. Стоя под теплым потоком воды, Феликс прокручивал в голове события для. Парень, появившийся совершенно внезапно все еще был тем самым Хван Хёнджином, которого он любил столько лет, даже после длительной разлуки. Мысли давили: стоит ли ему так просто признать факт его возвращения, как себя вести, что говорить и что чувствовать. Любовь и странное чувство неизвестности боролись внутри. Выключив воду, он взглянул на пижаму с… Цыплятами? А этот парень и вправду не терял надежду и готовил хитрый план. Выйдя из ванной комнаты он снова попал в гостиную. На кофейном столике были зажжены свечи, что наполняли комнату запахом пионов. Рядом с ними лежала небольшая записка, выведенная аккуратным почерком. «Ликси, можешь лечь на диване или со мной. Если захочешь есть, то загляни в холодильник. Спокойной ночи, малыш» Посмотрев на сложенные на диване одеяло и подушку, он сел, положив на них голову. Осматривая в полутьме небольшую гостиную, Феликс вдруг обратил внимание на комод, на котором красовалась утонченная ваза с веточкой хлопка, картина и что-то еще. Сердце замерло в ожидании, а сам парень подошел ближе, чтобы подтвердить свои догадки. В черной рамке находился рисунок двух рук с парными кольцами, держащими ромашки. К ее краю была приклеена фотография. Внутренности сжались от воспоминаний: яркая картинка, будто из фильма или комикса, в белой рамке. На ней, два счастливых подростка целовались, несмотря на толпу вокруг. Их волосы и лица освещены неоновыми вывесками и яркими фейерверками, а сами они одеты в не менее яркие и несуразные наряды. Сынмин, будучи на том фестивале единственным трезвым подростком потом еще долго смеялся и в шутку сторонился друзей. Но не сделать фотографию в такой момент он попросту не мог, подарив влюбленным один из любимых для них снимков. Аккуратно прикоснувшись к фотокарточке, он повернулся назад, осмотрев комнату. Подойдя к кофейному столику, он задул свечи, прихватив одеяло и подушку. На носочках, дабы не разбудить хозяина квартиры, он подошел к широкой кровати, в которой можно было потеряться, путаясь в одеялах ранним утром. Как можно осторожнее он подполз к спящему парню, наблюдая за тем, как луна в окне будто бы подсвечивает его фарфоровую кожу. — Ты задул свечи? — не открывая глаз, пробубнил тот, заставив Феликса вздрогнут. — Ага. Так ты не спал? — парень отрицательно помотал головой, приоткрывая глаза, — это так странно снова видеть тебя рядом, — прошептал Феликс, — но все же, пожалуй, я рад, что ты снова рядом. И... Прости что ударил тебя. Он взглянул в глубокие глаза напротив, передавая известные только этим двоим сигналы. Старший добродушно улыбнулся и развел руки, приглашая младшего в свои объятия. Прижимая к своему сердцу такое же, любящее, он наконец начал осознавать, что цель и мечта, о которой он думал в те моменты, когда на это оставались силы, наконец осуществляется: он снова сможет жить без груза вины, шлейфа грусти и обиды. Впервые за два года он засыпал с улыбкой, чувствуя тепло от родного тела под боком.

***

— И не смей выкинуть что-нибудь снова, — шепнул Феликс на прощанье вглубь салона авто, когда парни подъехали к зданию университета. Этим утром оба были особенно счастливы, подшучивая друг над другом, болтая о мелочах и наслаждаясь компанией друг друга — просто поезжай домой, я напишу тебе как закончу. Старший кивнул, но как только Ли вышел из машины, сам распахнул дверь авто и пошел к парню. Феликс уже было кому-то помахал, но не обращая на окружающих никакого внимания и натянув хищную ухмылку, Хван в считанные секунды приблизился к веснушчатому чуду, затягивая в поцелуй. Краем глаза он заметил кого-то, явно не ожидавшего такого поворота событий. В грудь Хёнджина пару раз прилетели маленькие кулачки, требуя отпустить. С довольной улыбкой старший отстранился, смотря в покрасневшее лицо, напротив. Феликс испуганно повернулся на того, кто его ждал, вынуждая Хёнджина сделать то же самое. Тот было натянул горделивый вид, демонстрируя то, что парень рядом принадлежит лишь ему, но тут же округлил глаза, увидев знакомое лицо. Парень напротив в широких штанах, толстовке на пару размеров больше, с большими наушниками на шее и очаровательными щеками, делавшими его похожим на милого грызуна, стоял, будучи не силах пошевелиться или сказать что-либо. — Хван Хёнджин?! —наконец воскликнул тот. «Вы все сговорились называть меня Хван Хёнджином что ли» подумал высокий парень, но тут же очнулся от раздумий, чуть не повалившись на землю. В пару шагов преодолев расстояние между ними, Джисон запрыгнул на старого друга, вынуждая того обнять себя в ответ, — ты просто не представляешь, как я хочу тебе врезать за Ликса, — все так же радостно кричал он прямо в ухо старшему. Пытаясь снять с себя орущую квокку, Хёнджин все не мог понять, рад тот или и вправду пытается его задушить. Наконец Хан отошел от него на шаг, с интересом рассматривая новый стиль и прическу парня. Восторгу в его глазах казалось не было предела. — Не волнуйся, я уже это сделал, — задорно подмигнул Хвану Феликс. — Когда ты приехал? Надолго? Ты уже виделся с кем-нибудь? — бесконечные вопросы сыпались на Хвана, отчего в конце концов тот зажал его рот ладонью, вынуждая притихнуть. — Я переехал обратно, — спокойно ответил тот, но тут же увидел в глазах напротив тысячу новых вопросов, а потому, быстро чмокнув в висок своего веснушчатого мальчика, предпочел ретироваться, прыгая в машину. Смеясь Ли наблюдал за тем, как сбегает Хёнджин и как в полнейшем недоумении смотрит на него Джисон. — Расскажи мне хотя бы часть всего, я же не отсижу на курсах, — взмолился тот, принимая самый жалостливый вид, которые имеется у него в арсенале. Наиграно вздохнув и закатив глаза, Ли взял его под руку и потащил в сторону университета, вкратце рассказывая о неожиданной встрече.