Color of the night

***

В комнате пахло грозой. Запах озона концентрировался с такой силой, что у Тэхёна, казалось, сейчас помутится рассудок. Конечно, он не помнил своей прошлой жизни, но ему казалось, что такого возбуждения он ещё никогда не испытывал. Впрочем, если его теория верна, и они с Чонгуком истинные, то, наверное, так и было. Журналы для омег, естественно, не научная литература, но на тему истинности Тэхён кое-что почитал. Их с Чонгуком тяга друг к другу становилась объяснимой. И была столь сильной, что даже дорогие подавители не справлялись. А сегодня, когда их действие почти сошло на «нет» к вечеру, последние барьеры и вовсе стёрлись. Тэхён не помнил, что такое секс, но его природа и инстинкты делали своё дело. Протянув руки, он обнял широкие плечи Чонгука, притягивая того к себе. Да, в любую секунду Гук мог его оттолкнуть. Но кто знает, возможно, это единственный шанс Тэ. И раз уж сегодня ему невольно пришлось побыть плохим мальчиком, безбожно сочиняя направо и налево, то стоило уж идти ва-банк. Чонгук едва слышно зарычал и навалился сверху. Он всё ещё частично удерживал свой вес на руках, видимо, чтобы не раздавить Тэхёна, но всё равно ощущался приятной тяжестью на теле. Его нос ткнулся Тэ в шею, туда, где находилась запаховая железа. Но Тэ знал, что ничем не пахнет. Его аромат не восстановился. А значит, Чонгук сейчас водил носом и нюхал именно его кожу… Горячий, влажный язык прошёлся по шее, заставляя Тэхёна слабо застонать. Он прижал к себе Чонгука ещё ближе и в завершение обнял ногами его за талию. Губы Гука выцеловывали шею Тэхёна, засасывали кожу, зубы прихватывали её, причиняя лёгкую боль. Но куда более интересные вещи происходили ниже. Чонгук прямо через одежду тёрся пахом о бёдра Тэхёна. Тот чувствовал крепкий член альфы, буквально вдавливающий его в кровать. От этих движений по всему телу расплывалось горячее удовольствие. А засосы, которые Чонгук оставлял на шее, заставляли то и дело шипеть или вскрикивать. — Чон… Чонгук, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как волна дрожи прошла через всё тело. Ему было невероятно хорошо, но давление внизу всё усиливалось. Член альфы становился всё твёрже и давил сильнее. Чонгук уже имитировал толчки, почти вколачивая своими бёдрами Тэхёна в кровать. Он молчал, заняв свой рот чужой шеей. А Тэ так хотелось получить хоть один настоящий поцелуй. Ему невероятно понравилось в прошлый раз. Но Чонгук, видимо, этого не хотел. Складывалось ощущение, что он сам на себя злился за эту слабость. Что не мешало им обоим получать невероятное удовольствие. Дыхание участилось, стало тяжелее, более шумным и отрывистым. Стоны Тэхёна превратились в гортанные хрипы. А его ногти впивались в ткань рубашки на плечах Гука. Одежда раздражала и мешала. Так хотелось ощутить прикосновение кожи к коже. Но приходилось довольствоваться тем, что позволял Чонгук. Тэхён коснулся рукой его затылка и запустил пальцы в волосы. Это оказалось невероятно приятно и дало такой желанный тактильный контакт. Впрочем, ему было не до жалоб. Всё его тело горело огнём нарастающего удовольствия. Оно опаляло ноги, грудь и концентрировалось в самом низу живота. Растекалось обжигающей лавой. Бёдра Тэхёна невольно двигались навстречу мощным толчкам альфы. От трения на член по всему телу словно проходили импульсы. Всех этих ощущений было так много, что Тэхёна терялся. Его голова отключалась. И в какой-то момент, когда удовольствие стало абсолютно острым, почти болезненным, он сжался всем телом, впиваясь пальцами в шею Чонгука, и кончил с такой силой, что увидел звёзды перед зажмуренными веками. Какое-то время Тэхён приходил в себя, а Гук продолжал всё яростнее тереться о него, пока наконец тоже не пришёл к финишу. Отдышавшись, он откатился в сторону и прикрыл лицо руками. — Дерьмо, — выдохнул Чонгук и повторил: — Вот же дерьмо. Я не понимаю, какого чёрта меня от тебя так ведёт. Ты, блядь, как будто другой человек. У меня на тебя последние три года вообще не вставало. Да я в принципе думал уже, что импотентом стал. Сука ты такая. Но после аварии… Чонгук, видимо, тоже был взбудоражен случившимся. Иначе он вряд ли позволил бы себе такую откровенность, понял Тэ. С одной стороны ему хотелось утешить и успокоить. А с другой… с другой он ещё больше испугался своего разоблачения. Но даже страх быть раскрытым не мог затмить того удовольствия, что Тэхён испытал сейчас в объятиях этого альфы. Он лежал тихо, не зная, что лучше сказать в этой ситуации. Он понимал злость и боль Чонгука, но иррационально обижался на то, что ему приходится отвечать за грехи другого человека. — Это не должно повториться, — Чонгук поднялся и покачал головой. — Закончится кампания, пройдут выборы, и ты уедешь обратно. Заниматься своей жизни. Осталось потерпеть всего полтора месяца. Тэхён похолодел. — Но как же Сони? — ломающимся голосом спросил он, чувствуя, как к горлу подступают непрошенные рыдания. Не хватало ещё разреветься. — А что, если я ничего не вспомню? — С Сони что-нибудь решим, — Чонгук не поворачивался лицом. Будто ему было неприятно смотреть на Тэ. Пожалуй, это правда. — Как-то все эти годы справлялись. Что касается твоей памяти, прости, Тэ, я тебе не нянька. Тэхёну от этих слов стало совсем паршиво. Умом он понимал и правоту Чонгука, и то, что говорил он на эмоциях. Как и то, что ему Гук совершенно ничего не должен. Но что такое ум, когда больно сердцу? — Уходи, Чонгук, — срывающимся голосом попросил Тэхён. — Уходи. Чонгук ничего не ответил, просто вышел из комнаты, а Тэхён подавил судорожное рыдание, зажав себе рот рукой. Но он справился с этим и немного успокоился. Да, его всё ещё колотило от пережитого, от этого разговора, но он справился. Кое-как поднявшись с кровати, Тэ побрёл в душ, собираясь смыть с себя все следы этого вечера. Он был прав: вероятно, это действительно был его единственный шанс хоть на какую-то близость с Чонгуком. По крайней мере, у него останется хотя бы это воспоминание.

***

Утром Тэхёну пришлось надеть блузку с высоким воротом. Да ещё и задрапировать шею шарфом. Конечно, вышло неплохо, но казалось, что он слишком укутался для относительно тёплой погоды. Чонгук за завтраком сверлил его тяжёлым взглядом, то и дело поглядывая на шею. Тэхён краснел, словно это он был виноват в случившемся. Как минимум он выпроваживал альфу из своей спальни. Тот сам решил остаться и сам же раскрасил шею Тэхёна пятью засосами. Тэ едва не умер от стыда и возбуждения, когда утром рассматривал эти следы в ванной. Но, по крайней мере, всё удалось прикрыть, и вопросов ни у кого не возникло. Хотя проклятый Китти постоянно глазел, как будто что-то замечал или знал. Как же он раздражал Тэхёна. В первую очередь тем, что открыто флиртовал с Чонгуком. И пусть тот не реагировал, но у самого Тэ не было и шанса на подобное. Хотя после вчерашнего разговора желания тоже не было. Тэхён всё ещё был обижен на Чонгука. Да, возможно не имел права. Но он, чёрт возьми, живой человек. Хорошо что в столовую спустилась Мона и привела с собой Сони. Тот сразу же занял колени Тэ, едва поздоровавшись с Чонгуком и остальными. — Папочка, я соскучился, — он обвил руками шею омеги и вдруг потёрся носом о его грудь. Маленький альфа едва не заурчал, а потом вдруг выдал громко и отчётливо: — От тебя так пахнет отцом. Очень вкусно, мне нравится. Над столом повисло громовое молчание. Чонгук отвёл взгляд, видимо, наконец почувствовав укол совести. Соль едва не раздувала ноздри от возмущения. Китти недобро сощурился. Чониль потешался. И лишь Дуонг сохранял спокойствие. — Кхм, кофе? — предложил он, потянувшись к горячему кофейнику. Тэхён как никогда был благодарен своему свёкру*.

***

Дуонг вызвался поехать с сыном в штаб. И Тэхён снова был благодарен ему, так как не хотел оставаться в машине наедине с Чонгуком. Он не то чтобы собирался его избегать, просто пока не кончится течка, лучше им всё же не контактировать. Иначе снова дело кончится тем же, чем и вчера. А мысли о случившемся мгновенно отдавались тяжестью в низу живота и лёгким головокружением. Доводить ещё раз до крайности точно было нельзя. Едва автомобиль тронулся, Дуонг сделал знак водителю опустить перегородку между передней и задней частью салона. Чонгук вопросительно приподнял брови. — Я не буду лезть в ваши личные отношения, — довольно резко произнёс отец Гука. — Поговорить хотел о другом. Что удалось выяснить о Чониле и Намджуне? Чонгук с некоторым возмущением посмотрел на Дуонга и кивнул в сторону Тэ. Видимо намекая, что разговор не для его ушей. — Ты мне указывать будешь, сопляк? — мистер Чон нахмурился, а Чонгук заиграл желваками. Отца он уважал и перечить не станет. — Ты ему даже не поверил. Если бы мальчик не решился прийти ко мне и довериться, неизвестно, что могло бы произойти. — Я поручил это дело Юнги, — коротко ответил Гук. — Сегодня он обещал предоставить доклад. Если что-то и можно здесь нарыть, никто кроме Мина не сможет. — Ты ему доверяешь? — Как самому себе, — отрезал Чонгук. — Мне всё ещё тяжело поверить, что Иль и Наму… — Чониль — мой старший сын, — перебил его Дуонг. — Но и ты, и я прекрасно знаем, что своё наследство я бы ему никогда не оставил. Он слабый человек, ведомый собственной выгодой. Я не думаю, что он сам имел умысел избавиться от тебя. Но кто-то мог им воспользоваться. Тэхён ушам своим не верил. Да, он тоже видел, что Чониль насквозь гнилой. Но всё же слышать подобное от его отца было дико. С другой стороны, то что мистер Чон не носил розовых очков, вселяло надежду, что Чонгука удастся уберечь от опасности. — Считаешь, организатор Наму? — Чонгук резко выдохнул и раздул ноздри. Ему явно была неприятная эта тема. — Не знаю, — Дуонг покачал головой. — Он твой друг, не мой. Но мне не хочется верить, что ты выбрал на роль крёстного отца для моего внука недостойного человека. Кстати, почему он, а не Юнги? — Наму старше, — ответил Гук. — Он всегда казался мне более рассудительным. Плюс, у него уже на тот момент был длительный, счастливый брак за плечами. А Юнги мотало как перекати поле. — Согласен, — мистер Чон кивнул. — Они с Чимином так и не помирились? Чонгук посмотрел куда-то в окно, его лицо осунулось и словно посерело. Видимо, переживания за друга доставляли ему боль. Тэхёну захотелось его поддержать, но он не смел даже коснуться Чонгука. — Сам знаешь, эта история сильно подкосила их. — Чимин мне обо всём рассказал, — Тэхён всё же решил вступить в разговор, понимая, что тему обходят деликатно, чтобы не задеть его. — Я знаю, что виноват в случившемся. И мне безумно жаль, что так произошло. Но я вижу, что Чимин уже относительно оправился, к счастью. Он чудесный человек, и он мне очень помог с некоторыми воспоминаниями. А ещё, — Тэ помялся, не зная, стоит ли говорить об этом, но всё же сказал: — Он всё ещё очень любит Юнги. Тэхён надеялся, что Чонгук передаст эти слова другу, и кто знает, вдруг это как-то подтолкнёт Юнги и Чимина друг к другу. После разговор сам по себе сошёл на нет, да и машина уже подъехала к офису. Но Тэхён был рад тому, как прошла беседа. Ему доверяли. Пусть только Дуонг, но это всё равно придавало сил. И вселяло надежду, что когда-нибудь удастся заслужить доверие и самого Чонгука.

***

Рабочий день тёк своим чередом. Тэхён снова расположился в кабинете у Джина, где тот инструктировал его о предстоящих мероприятиях. — На выходные вы едете в Пусан, — рассказал омега, сверяясь со своим ежедневником. — Там будет открытие детского дома, который спонсировал Чонгук, и банкет. — Почему в Пусане? — удивился Тэхён. — Не более логично было бы построить его здесь, в Сеуле? — Чоны родом оттуда, — Джин улыбнулся. — Перебрались в столицу, когда Гуки было тринадцать. Ты же читал биографию. — Чёрт, — чуть слышно выругался Тэ и покрасен. Сокджин рассмеялся. — А Пусан далеко? Мы не обернёмся за один день? — Часов пять на машине, — Джин пожал плечами. — Вы там проведёте две ночи. Выезжаете в пятницу в обед. Возвращаетесь в воскресенье. Тэхён закусил губу, судорожно соображая. Конечно, сама по себе поездка никак не могла ни на что повлиять. Но пять часов в одной машине? Он ведь сойдёт с ума. — Джин, — Тэ смотрел на свои руки, вцепившиеся в папку. — А сколько обычно длится течка? — Что, прости? — омега явно был ошарашен подобным вопросом, но быстро пришёл в себя. — Кхм, если с альфой, то дня три-четыре. Если без альфы, может и до недели быть. Организм до последнего надеется, — он хохотнул, а Тэхён криво улыбнулся. Его организм уж точно будет надеяться до последнего. Час спустя, когда время уже близилось к обеду, Джин вдруг попросил: — Тэхёни, солнышко, не мог бы ты мне помочь? — Да, конечно, — Тэ вскинул голову и заметил, что секретарь тянет ему какие-то бумаги. — Вот это надо срочно отнести Чонгуку на подпись, а у меня сейчас будет важный звонок. Сможешь? Тэхён кивнул. Он надеялся, что пару минут наедине с Гуком всё же выдержит. В большом зале царили уже привычная рутина и шум. Тэхён всё ещё не привык к ним, но реагировал уже гораздо спокойней. Он прошёл несколько метров, поздоровался с парой человек, правда, пока не помнил даже их имён, и постучал в дверь Чонгука. Та мгновенно распахнулась, и из кабинета вылетел взъерошенный и злющий Китти. Тэхён проводил его растерянным взглядом и посмотрел на Чонгука. Тот выглядел не менее злым и недовольным. У Тэ всё похолодело в груди. Он что, помешал им? Обида и ревность захлестнули с такой силой, что здравый смысл совсем отказал. — Ты мог бы делать это хотя бы не здесь? — процедил Тэхён. Он закрыл дверь, чтобы их не услышали подчинённые Чона. — Что? — Чонгук со смесью недоумения и злости посмотрел на него. — О чём ты, чёрт возьми? — О тебе и Китти! — вспылил Тэхён. — Думаешь, я идиот и не вижу, как он на тебя вешается? Умом Тэ понимал, что Чонгук вряд ли повёлся на заигрывания этой дешёвки. Но эмоции брали верх над разумом. — А тебе какое дело? — Гук, похоже, разозлился ещё больше. — Ты мне кто, чтобы я отчитывался? Муж? Так вот ни хрена ты мне не муж. И никогда больше им не станешь. Я скорее добровольно откажусь от политической карьеры, чем снова свяжусь с тобой. Да, сейчас ты миленький, сладенький и добренький. Но как только твоя память вернётся, ты станешь самим собой. И такой ты мне на хрен не сдался! Тэхён вздрагивал от каждого слова как от пощёчины. Конечно, все они относились к Ким Тэхёну — человеку, чью личность Тэ невольно себе присвоил. Но менее больно от этого не становилось. Потому что Тэ понимал, как бы ни повернулись события, он действительно Чонгуку нужен не будет. Он вышел из кабинета, хлопнув дверью, и лишь пройдя несколько шагов, понял, что документы на подпись так и не отдал. Но зайти к Чонгуку снова он не смог бы даже под дулом пистолета.