чувства, засевшие в сердце

«мечта»

Прошло около трёх месяцев после той самой ночи, в которой они почти признавались друг другу в любви. Пусть и прошло так мало времени, но родственным душам нужно мало, чтобы понять, что это твой человек. Джисон всё чаще и чаще оставался в квартире Минхо, они проводили достаточно времени вместе и узнавали что-то новое друг о друге, чего ещё для счастья надо? Только на этой неделе Хан будто стал отдаляться, ничего такого не рассказывал, отговариваясь тем, что просто устал на подработке. Лино решил узнать не через своего парня, так через его друга, что же происходит. Ведь Сонни явно что-то не договаривает, но будет молчать до последнего. Хёнджина искать долго не придется, тот явно катается на площадке, поэтому после работы сразу помчал туда. — Хван, где Джисон? Он не берет трубку, его телефон вообще выключен и на сообщения не отвечает,— тревожно спросил сходу, как только увидел друга Хана. Стоп, тут и Феликс?— Фел, ты чего тут забыл? — наблюдаю за тем, как Хёнджин катается, не видно?— улыбнулся, слегка поежившись от вечерней прохлады. Да, стало куда холоднее, чем было днём, но сейчас было не до этого, по крайней мере Минхо точно. — он тебе не сказал что-ли?— подхватив скейт, подошёл к Ликсу, усаживаясь рядом и убирая челку со лба,— они с отцом сегодня решают вопрос о переезде в Америку,— увидев выпученные глаза напротив, понял, что лучше продолжить,— я в шоке с вас, вы оба такие придурки. В любви признаётесь, но ничего друг о друге не узнаёте. Когда бы вы стали говорить о собственных жизнях? После свадьбы? Или может в старости, от делать нечего? Вы три месяца же о чем-то говорили, о чём, боюсь спросить? — эй,— Ёнбок толкнул парня в бок, хмуря свои брови,— будь вежливее, просвети Минхо в его жизнь, чтобы стало куда яснее, иначе у него сейчас сердце остановится,— выдохнул тяжело, устраиваясь под бочок Хёнджина и кладя голову тому на плечо. Будь бы Лино в трезвом уме, давно бы рассадил их, нагоняев бы ещё дал Хвану, но разум укутала пелена. Пелена обиды за то, что о таком Джисон не предупредил... — в общем, Минхо. Джисон изо всех старался закончить учёбу на отлично, чтобы уехать в Америку для продолжения учёбы, его отец работает на стройке и откладывает деньги, чтобы помочь сделать первый шаг. Обычная среднестатистическая семья, не богатая и не бедная точно, Хани и сам бывало выходил на подработки, всё-таки отец не может откладывать слишком большие суммы. Это его самая огромная мечта, он очень хотел оказаться там и отучиться, а ещё там его любимый клуб по скейтбордингу, в который планировал пробиться...Но вчера он сказал мне, что хочет серьезно поговорить с отцом о том, что всё это больше не имеет смысла, потому что здесь ты. Он не хочет оставлять тебя, ты ему очень дорог, Минхо. Поверь мне, ты ему очень и очень важен, ему совершенно не жалко было сделать такой выбор, его мечта- это ты. Каждое слово било молотком по сердцу, как по стеклу. Сердце разлетается на мелкие осколки, вонзаясь во все органы. Брюнет не слышит и не видит больше своих друзей, ему стало обидно, что Джисон не сказал об этом, не предупредил о том, что не стоит так привыкать и делать его таким важным в своей жизни. Да, пусть они знакомы короткий промежуток времени, ну и что? Они много говорили друг о друге, что любят, какая еда нравится, какая музыка, книги и игры, да много чего обсуждали. Но самое главное Джисон не рассказал, он не сказал о своей мечте, не рассказал о том, чем хочет жить на самом деле. Лино вспоминает, как по ночам Хани говорил что-то на английском, говоря, что признаётся в любви. Вспоминает, что на обоях в его телефоне стоят высотки, явно не Сеульские. Музыка в его плейлисте, каким хорошим акцентом он исполнял каждую песню, что въелись в подсознание Минхо. Всё было на поверхности, только сам Ли был глупо слеп, может это его вина? Может он сам не дал возможности высказаться тому?

***

— я вернулся! — хлопнул дверью Джисон, снимая скорее кроссовки и откидывая их в сторону. Он безумно соскучился, потому что из-за подработок они ложились рано спать и толком не могли даже поговорить, не хватало сил на беседы, а сейчас столько энергии,— Минхо? Минхо сидел в гостиной, сжимая пульт в руках, на его коленях располагался один из котов, кажется, Суни? Темнота, хоть глаз выколи, самого Минхо еле видно, что уж говорить о котах. От чего-то стало не по себе, мурашки пошли от такой атмосферы. Что-то здесь не так, не так встречает его Ли обычно. Долго собирается молчать и смотреть в кромешную темноту? Собравшись с духом, вновь улыбнулся и уже было открыл рот для продолжения беседы, мало ли что случилось у парня. Может на работе проблемы? Лучше узнать, а не молчать, скорее хочется обнять его и прижать к себе. — нам нужно расстаться,— так холодно сказал, как острым ножом прошёлся, без сожаления и эмоций в голосе. Сказал так бессердечно, словно не он вчера обнимал до хруста, до боли в груди. — но...— голос предательски дрогнул. Джисон не верил в его слова, не верил своим ушам, может послышалось? Лучше переспросить, да...не может быть такого,— ты ведь шутишь, правильно?— нервно посмеялся, наблюдая за тем, что Минхо даже не улыбнулся за всё это время, это добивает ещё сильнее, давая понять, что здесь нет места шуткам. Сказанное оказалось правдой? Но почему?— почему?— как с мыслей вырвался вопрос. Хан перебирал пальцами, царапая собственные руки, он безумно нервничал. Хочется зарыдать. — я тебя никогда не любил, мне просто хотелось поиграться с тобой. Мне нужно было кем-то заполнить своё одиночество, понимаешь?— Ли посмотрел на Джисона сквозь темноту, но быстро отвернулся, понимая, что не сможет простить себя после этого. Что он несёт? Но всё это глупая ложь, которую придумал, чтобы Джисон следовал своей мечте. Он не может просто взять и лишить его будущего, к которому младший так стремился, а эти отношения всё тормозят. К чему такие жертвы? Лучше выбрать своё будущее, чем бросить всё из-за отношений, Лино ведь не может обещать быть целую вечность с ним, он может только говорить, что будет с ним прямо сейчас и сделает всё ради того, чтобы быть с ним завтра, послезавтра, но не на далёкое будущее, которое им неизвестно. — ты врёшь, я же знаю...— послышался всхлип, — я знаю, что ты этого не хочешь, Минхо. Не ври мне, для чего эта ложь? — перешёл уже на крик, вытирая слёзы, которые ручьём стекали с глаз. Больно? Не то слово. — ты слишком жалкий, понимаешь ведь это? Просто уйди,— сквозь зубы процедил, мысленно давая себе пощёчину за всё сказанное сейчас. И нет, не отделаться одной пощечиной, он с удовольствием избил бы себя до потери сознания, но это всё ради будущего Джисона. Стук двери и тишина. Она давит на Минхо, так больно ещё никогда не было. Он безумно любит этого парня, но идти на такие жертвы не готов. Это его мечта, пусть следует ей, пусть движется дальше и живёт тем, что так нравится. Сколько усилий он приложил для этой поездки, сколько времени потратил на изучение и на подработки, просто нельзя останавливаться у самого финиша, нужно идти до конца. Джисон бежал на всех порах домой, готов был собраться и улететь прямо сейчас. Пока бежал в сторону дома, набрал номер друга. Тот сразу ответил и, услышав горючие слезы на той стороне, понял, что Джи уже поговорил с Минхо, а ещё понял, что ничем хорошим это не кончилось. Они договорились о встрече, потому что через это нытьё сложно что-либо понять, да и сможет хотя бы обнять друга, чтобы успокоить. Убрав телефон в карман, напросился в кафе, у которого будет встреча с другом. Хёнджина ждать долго не пришлось, через пятнадцать минут он занимал место напротив красного и такого жалкого лица, как котёнок, которого выбросили на улицу. На душе стало тяжело и горестно, не такой конец хотелось видеть Хвану. — так и почему ты рыдал мне в трубку? Что такого сказал тебе он?— тревожно стал теребить холодные пальцы Джисона, который убито смотрел сквозь друга. —не рыдал я, понял? сказал, что не любит меня и никогда вообще не любил. Я не понимаю, в чем дело...вчера всё ещё было так хорошо, да что там хорошо, всё было просто идеально. Мы легли спать в обнимку, утром попрощались, а вечером он мне выдал такое,— тяжело выдохнув, продолжил,— его будто подменили, он даже не сожалел о сказанном. Ни одной эмоции, глаз даже не дрогнул, Хёнджин. Что я сделал такого? — я рассказал ему кое-что,— опустил голову, понимая, что немного виноват, раз рассказал раньше времени,— сказал, что ты так мечтаешь о переезде в Америку, что уже и с отцом говорили об этом и всё готово для твоей поездки, видимо, он решил, что будет помехой для достижения твоих целей. Наверное, Минхо не хочет тормозить тебя здесь и лишь всего...— да, Хван чувствовал себя просто дерьмово сейчас, ведь это всё из-за него, он мог просто промолчать, просто придумать что-нибудь и чуть позже тайное стало бы известно, только уже с хорошим концом, а теперь что? — вот как...— усмехнувшись, достал телефон,— если он с такой лёгкостью отказался от того, кто ему дорог, значит его чувства действительно были хернёй полной. Разве так поступают, если сильно любят? Он мог предложить тысячи других альтернатив, но он решил просто избавиться от меня, подумав, что так будет куда лучше. Лучше для кого? Я улетаю завтра, приходи меня проводить, не опаздывай, пожалуйста,— убрав телефон в карман, Джисон встал и покинул кафе. Не собирается разбираться с другом, который полез не в своё дело и уж не собирается лезть к тому, кто просто вышвырнул из своей жизни.

***

— где он?— Лино стал трясти своего друга за плечи, растерянно и испугано заглядывая в глаза напротив, чтобы хоть что-нибудь вычитать в них, если такое возможно,— где Джисон? — ты опоздал, его самолёт уже отправился прямо в Америку, наверное, вы больше не увидитесь,— так легко сказал Хван, словно ему вообще не было дела до всего этого. Естественно, он то смог попрощаться с ним, а что теперь делать Ли? Он не мог поверить в то, что отпустил его и даже не успел попрощаться. Холодный ветер ударил в лицо, как пощёчина, которую заслужил ещё в тот самый день. Старший очень жалеет, он готов кричать в то самое небо, где сейчас пролетает самолёт, там его любовь и она просто исчезает на глазах. Сможет ли простить себе это? Очевидно, что нет. Он будет каждую минуту думать о нём, будет жить воспоминания и с грузом на душе, потому что ничего не сделал, чтобы остановить и предложить какие-то идеи, чтобы просто сесть и поговорить с ним. Вот к чему приводит наша недосказанность, нежелание слушать человека.