Вечная любовь

"Любовь состоит из одной души, населяющей два тела.".

Аристотель.

***

Запыхавшийся от такой, мягко говоря, длительной разминки, Джонсон снова оказался возле дома Фишера. Согнувшись пополам, парень пытался отдышаться, параллельно приводя мысли в порядок. — "Неужели это он после моих слов?..." — Ларри мгновенно воспрял духом после этой мысли, приписывая себя к прирожденному оратору. Но гордость за свою уже не первую подобную истерику испарилась, как только следующая мысль посетила его голову: — "А если он написал это, чтобы уже на совсем прекратить со мной любой контакт?" Да, даже сейчас этот поистине восхитительный тревожный человек не может предполагать хорошие варианты. У парня всегда всё плохо и ничто не может заканчиваться без проблем. Приносит ли это неудобства? Да. Будет он с этим что-то делать? Вряд ли. На этом этапе рассуждения можно было бы и закончить, но студент понимал, что ему не дадут и дальше забивать на свои проблемы с головой. Фишер это так просто не оставит, он в этом уверен. Джонсон выдохнул, резко возвращая туловище в привычное ему положение, и продолжил свой путь. Идти было не долго, поэтому пара минут и вот взбудораженный парень уже стоит перед той самой квартирой. Ларри уже хотел постучаться для приличия, но Сал его опередил и чуть бы не разбил нос Ларри резким открытием двери. — Заходи, — парень махнул рукой, как бы подтверждая свои слова этим жестом. — Фил ушёл, так что можешь не беспокоиться. — Я и не переживал особо. — чистая ложь. — Вот и славно, — Салли выдавил из себя нечто похожее на улыбку и прошёл мимо дивана, что стоял в гостиной. — А мы куда? — он опешил, наблюдая, как сам Сал Фишер пропускает его в свои покои. Парень не соизволил ответить на вопрос гостя, предпочитая раньше времени не открывать и без того токсичный рот. Ошибку он свою понял, так что будет придерживаться тактики молчуна. Сал дал Джонсону время осмотреться, а сам завалился на просторную кровать, вытягиваясь всем телом. Ларри внимательно рассматривал эти хоромы, медленно расхаживая по комнате. Вообще, смотреть было практически не на что - Сал открылся с новой стороны и показал себя перфекционистом и, скорее всего, любителем минимализма. В комнате практически ничего и не было, за что глаз мог зацепиться. Ларри даже подумал, что это не может быть спальней Фишера, но нет - точно его. Комната хоть и была большой, но вот пустое пространство никто так и не удосужился заполнить хотя бы чем-нибудь. Стены практически пустые, если не брать в счёт пары фотографий и каких-то картин. В остальном в комнате стояли лишь огромная кровать, небольшой шкаф, письменный стол, кресло-мешок и старая гитара. Да и, в общем, всё. — Как-то пустовато, — и правда. В комнате явно ощущалось чувство пустоты и какого-то одиночества. — И такое бывает, — скупо бросил Фишер, что всё это время наблюдал за Ларри. Джонсон кивнул, останавливаясь перед кроватью. — Можно? — Нет, но сегодня можно, — какая честь, не иначе. Парень оценил этот жест неимоверной щедрости и плюхнулся на кровать, располагаясь рядом с Салли. В комнате воцарилась напряженная тишина. — Ну... — начал Ларри, пытаясь подобрать слова, чтобы начать разговор. — Мы будем обсуждать "это"? — Будем, — Салли вздохнул, переворачиваясь набок так, что его лицо оставалось в парах миллиметрах от лица человека напротив. Ларри вздрогнул. — У тебя лицо красное. — Да, интересно, почему? — съязвил он, стараясь не смотреть в глаза Фишера. Тот, будто стараясь высмотреть на лице Джонсона какие-то изъяны, начал бегло осматривать грубое лицо напротив. Ларри не сказать, что опешил, он аху... — У меня что-то на лице? — Ты как будто сейчас либо в обморок упадешь, либо заплачешь. Пауза. Настолько длинная, что в комнате резко стало душно и жарко, а стены так и норовились сдвинуться, как в том фильме про квест на выживание. Это не сулило ничего хорошего, но Ларри решил исправить своё и без того шаткое положение этим: — Ты знаешь анекдот про обморок? — чего? Нет, не так. Что, твою мать, он только что спросил? Сал оскалился, дабы вновь бросить что-то колкое, но остановился. — Нет, — где-то внутри Джонсона что-то завывало, ведь Фишер решил поддержать этот диалог. — На самом деле, я тоже, — Боже правый, если бы можно было прямо сейчас сигануть в окно - он бы это сделал. Только вот разбиться насмерть с первого этажа - это нужно было очень постараться. Ларри не хотел стараться, он хотел быструю и безболезненную смерть. — Я понял. И снова эта пауза. Господи, она преследует парней как какая-то сталкерша, не иначе. Ларри медленно закрыл лицо руками, скрывая за ними своё стыдливое выражение лица. — Ладно, — начал Сал, от чего руки с лица Джонсона пропали. — Мы, вроде как, пытаемся разобраться в наших отношениях. — Спасибо, что заметил, — убийственный взгляд. — Эм, извини, я просто очень волнуюсь. — Пожалуй, начнём с меня и моих мыслей, — Ларри кивнул, как бы давая разрешение на продолжение монолога. — Прошу меня не перебивать, — снова кивок. — Мы с тобой прекрасно понимаем, что будет крайне трудно строить отношения, которые стоят на этом фундаменте. На фундаменте, что опирается исключительно на прошлые чувства и воспоминания. Я уже говорил, что не могу тебя до сих пор простить, но, честно говоря, я уже в рот манал эту тему мусолить. Я прекрасно осознаю, на что готов пойти, ведь меня крайне сильно подкупает твоё отношение ко мне сейчас. Готов забыть, но не прямо сейчас. Готов пойти на уступки, но через недовольство. Готов любить тебя, но потребуется время, — Сал всё время неотрывно смотрел в тёмные глаза Джонсона, пока тот молча слушал. — Но у меня есть условия, без которых ничего продолжаться не будет. — Я внимательно слушаю, — мелкое потряхивание прошло через всё тело, которые было настолько напряжено, что вот-вот и что-нибудь да сломается. — Во-первых, ты перестаешь заниматься хернёй и берешься основательно за свою учёбу и работу. — Хорошо. — Во-вторых, теперь каждый раз, когда какие-либо терзания занимают твой больной мозг, ты говоришь мне. — Понял. — И идёшь к психологу. — Без проблем. — И... — парень запнулся. — И просто будешь хорошим партнёром, на которого я могу надеяться. — Я постараюсь, — Ларри слабо улыбнулся, рассматривая шрамы на лице Фишера. — Я очень-очень сильно постараюсь, правда. — Я уже понял, спасибо, — Сал слегка придвинулся ближе, касаясь шеи Джонсона носом. Он блаженно прикрыл глаза, избавляясь от остатков волнения. — А у тебя есть что сказать? — Просто будь рядом и не отталкивай меня больше, — Ларри дрожащей рукой слегка коснулся его спины, прижимая подтянутое тело к себе. — Я буду рад, если услышу слова о твоих чувствах ко мне. — Ещё рано, — начал он бы. — Но, ладно. Ларри, не скажу, что безумно люблю тебя, но нравишься. Ты мне. Нравишься, — от дыхания Салли и его шёпота в конце на шее Джонсона прошёл табун мурашек, но он и не думал отодвигаться. Ему безумно хотелось, чтобы момент их первой тактильной близости не кончался никогда. Чтобы то, что сейчас происходит, не прекращалось ни на секунду. Сердце Ларри, казалось, билось так быстро и громко, что это слышал весь квартал. Ему уже было всё равно, даже если это услышит Фишера, а он наверняка слышал и чувствовал. Наплевать, если Салли и вправду хочет быть с ним, то он готов раскрыть все карты перед ним. Хотя, уже давно раскрыл, но это уже не важно. В моменте студент даже не почувствовал, как Сал крепкой хваткой обнял его в ответ. Ларри бы так хотелось узнать, что сейчас происходит у Салли в голове, и вот ответ пришёл незамедлительно: — И секса у нас не будет, — приехали. — Ёбушки-воробушки, ты сейчас это серьезно? — резкий тон резанул уши, от чего человек в его объятьях напрягся. — Нет, не так. Прости. Я даже и не думал о таком предлагать! Пожалуйста, не надо думать, что я законченный сексоман. Этого ещё не хватало. — У тебя встал, пока я бил тебе тату. Можно описать одним словом всё то, что творилось в голове у Ларри после этих слов: "полныйпиздецчтоясейчасуслышал". Хотя, лучше сюда подойдет: "застрелитеменямолю". Сейчас он визуализировал в своей, как теперь вскрылось, похабной головёшке, замечательных людей (а не то, что он - подлец и сексуальный маньяк). Предстали образы его замечательной матери, что посмела выплюнуть на свет такое исчадие ада. Прекрасной подруги Эш, что решилась дышать рядом с такой тварью одним воздухом. Его горячо любимого Фишера, который сейчас казался просто ангелом воплоти по сравнению с ним - куском собачьих и тухлых фекалией. И своего член, что посягнул встать тогда, когда не нужно, и который нужно было в срочном порядке ампутировать. Повязать бантик, завернуть в похоронную коробку и отправить к праотцам через процедуру ритуального сжигания. А потом самого Джонсона повесить на кол в центре города, где мимо проходящие люди будут причитать: "Этот извращенец посмел поднять свой пенис на Господа нашего - Салли Фишера". Всё это выглядит смешно, если бы не было так страшно Джонсону, который в данный период времени готов был пасть на колени и горько рыдать. Сал. Увидел. Вставший. Член. Его вставший член. Член, что встал на Фишера. Просто член. Тупой отросток, который теперь потерял всякую значимость. Навсегда. — Ха-ха-ха, — вырвался нервный смех из рта извращенца. — Прошу меня простить, — он попытался встать, но татуированные руки цепко схватили его и не дали попытке побега реализоваться. — Стоять, — грозно рыкнул тот. — Только попробуй, сука. — А что я должен делать?! Ты знаешь, как мне стыдно сейчас?! Боже, просто убей меня прямо сейчас, пожалуйста. — Мы не в голодных играх, а в суровой реальности. — Мы в жопе, Сал! В огромной, толстой и потной сраке! — Джонсон скривил лицо так сильно, будто прямо перед его глазами убили пол населения этого грешного мира. Точнее, грешным он стал, потому что носит такое ничтожество, как он. — Твой вставший член будет не этично называть "жопа". — Спасибо, что подметил. Теперь мне стало так легко на душе! — Сал рассмеялся, шокируя этим его. — Тебе смешно сейчас? — Ха-ха-ха! Прости, если оскорбил твои переживания насчёт твоего пениса, но это реально смешно! — Сал высвободил его из объятий, начиная заливаться истеричным хохотом на всю квартиру. Ларри принял вертикальное положение, развернулся, и уткнулся лбом в холодную стену. Громкий смех продолжался, по его ощущениям, несколько лет, пока не превратился в хриплый кашель. — Боже, я давно так не смеялся. — Знаю, мой член - это первая причина для смеха. — О, да, это точно, — тату-мастер тоже решил сесть. Вытирая слезы возле уголков глаз, его лицо приняло серьезное выражение. — Я глубоко почтён таким вниманием, но надеюсь, что такого больше не повториться. — Тебе настолько противен факт того, что у меня может встать на тебя? — Мне противен факт членов и секса, — он облокотился спиной об стену, а Джонсон всё же решил оторвать лоб и взглянуть на Сала. — Я не хочу этого всего. Вообще. — После изнасилования? — тот кивнул. — Мать твою... — Мы закрыли эту тему, прощения просить не надо, просто... — он вздохнул, наблюдая, как через дверной проём проскакивает рыжее существо. — Просто я не готов. И мне страшно. — Я сейчас не настаиваю, и уж точно не предлагаю тебе секс, но ты думаешь, что я мог бы причинить тебе вред? — Сал нагнулся и взял на руки кота, принимаясь гладить его. Тот, в ответ на ласку, промурчал и начал издавать звуки заведенного мотора. — Не знаю. Возможно, да, а может и нет. Просто я сейчас не хочу думать о возможности заняться сексом, но предупредить тебя должен был. — Если что, я глубоко извиняюсь за тот случай. Мне правда стыдно. И... — он запнулся. — Спасибо, что поделился. — Не за что, а теперь предлагаю нам закрыть эту тему и перейти к теме твоего тату. — Фишер ловко съехал с этой неприятной темы. — Снимай джинсы, будем осматривать тебя.

***

Довольно комичная ситуация для того разговора про секс: Ларри лежал на кровати со спущенными штанами и трусами (до лобка, конечно же), а Салли уже успел включить основной свет и нависал над своим подопытным. Тату-мастер рассматривал своё произведение искусства, что состояло из крайне громкого заявления - если быть точнее, из двух слов "Пошёл нахуй". — Джонсон, ты что, твою мать, творил?! — он зол. Очень зол. Так зол, что тонкие хмуренные брови уже почти закрывали собой глаза. Крайне смешно выглядела его злоба, ведь то, что набито и то, как Сал относиться серьезно к этому, просто несовместимо по логике. — Ну... — Без "ну". Что ты делал? — Возможно, стоял под душем. — Вау, продолжай, — Сал отодвинулся от подлеца, складывая руки на груди. Рыжий кот, сидевший рядом с ним, издал требовательное "мяу", будто так же ждал ответа. — Вот, даже животные умнее тебя. — Возможно, это был контрастный душ. — Ты просто идиота кусок, я же говорил тебе, что нельзя, а что можно! — У меня было горе, что я мог поделать?! — горе - это мягко сказано, конечно же. Это был истеричный припадок, смешанный с сильной тревожностью и, вполне вероятно, панической атакой. А, да, ещё с приступом рвоты и тотальной апатией. Но Салли, конечно же, не стоит об этом знать. — Да мне срать! — резко крикнул он, хватая полуголого Ларри за руку. — А ну, быстро поднял свою жопу и марш в душ сдирать остатки плёнки! — кстати, про плёнку - а точнее остатки - она жалобно свисала, требуя, чтобы её с концами отодрали от воспаленной кожи. За которой тоже, к слову, не проследили должным образом. Джонсон попытался натянуть на себя спущенную одежду и гордость, но на это ему послышался уже бешеный голос Салли: — Только попробуй касаться этого места! Я тебя утоплю и придушу шлангом от душа, если ты сейчас не прекратишь! — пятки студента так и сверкали. — То-то же.

***

Теперь ситуация принимая стремительные обороты, ибо Ларри получил страшный нагоняй за своё отношение к себе. Он содрал плёнку под теплым душем, а после решил разом обмыться полностью и смыть все свои грехи (спойлер - не получилось). Мокрые длинные патлы распластались по подушке, а свежее и чистое тело буквально стало "дышать". Только вот мозг - нет. Теперь Джонсону казалось, что его мозг получает крайне мало доступа к кислороду, потому что по-другому объяснить всё происходящее в его жизни по другому нельзя. В то же время Сал тихо что-то бормотал себе под нос, старательно размазывая заживляющую мазь по татуировке. — Ещё раз... Я убью... Гроб заказывай... — обрывками доносилось до парня, но он и не хотел вслушиваться в это. Он просто наслаждался тем, что Сал решил проявить к нему внимание. Звучит так, словно он только этого и добивался, но нет - просто приятно получить внимание со стороны твоего объекта обожания и, конечно же, вставшего члена. Лучше вырезать этот фрагмент памяти. — Спасибо, — по окончанию процедуры реанимации его кожных покровов тихо проговорил Ларри, рассматривая заклеенный пелёнкой участок тела. — Ага, — буркнули ему в ответ, но Ларри лишь улыбнулся. Фишер, кряхча, поднялся с мягкого ложе и выключил свет, покидая комнату, дабы тоже принять душ. Ждать пришлось не долго, Сал быстро обмылся и вернулся уже в другой одежде. Как Джонсон понял - это была импровизированная пижама. — Попрошу выделить и мне что-нибудь, — просто он, даже после душа, вернулся в своей, уже не первой свежести, одежде. — На такого амбала вряд ли бы у кого-то нашлась одежда, но тебе повезло, что я ношу оверсайз, — он раскрыл шкаф и кинул на кровать первую попавшуюся одежду. Эта была футболка с "Май литл пони" и кислотно зелёные шорты, что доходили Джонсону до колен. — Ты сейчас смеешься? — парень с недоумением рассматривал данное ему подношение. — Что первое увидел, то и дал. Не ёрничай, переодевайся и давай ложиться спать. Я ужасно устал, — художник точно был с ним согласен поэтому, подавив в себе желание высказать что-нибудь ещё, наспех переоделся и улегся в уже расправленную постель. Котёнок посчитал важным остаться с этими двумя, поэтому остался лежать где-то у них в ногах. — Кстати, — начал после недолгого, но уже менее напряженного молчания, Ларри. — Как назовешь? — Даже не знаю... — он задумался, перебирая в голове варианты кличек. — Может, "Гизмо"? — Это как из того фильма про гремлинов? — Ага, а то этот кот больно похож на этого гремлина, — тихий смех парней разрядил обстановку. Где-то послышалось недовольное "мяу", из-за чего стало в разы смешнее. — Гизмо, не обижайся, ты довольно милый, — больше кот не отзывался. Возможно обиделся, но этим двоим точно было не до этого. — Эм... — Да, можешь меня обнять, — нежели это было настолько очевидно? Неважно, Ларри медленно подвинулся к Салли тут же прижал его к себе, пытаясь понять, куда деть свои культяпки. — Можешь просто спокойно положить руки мне на спину? — А, да, конечно, — тут было уже не к месту его смущение, но оно всё равно присутствовало. Благо, голова Салли была где-то в районе между грудью и шеей, так что он не мог увидеть, как подлый румянец тронул его лицо. Да и в комнате была кромешная тьма, так что смысл переживаниям? Джонсон не знал, но всё это было чертовски волнующим. Настолько, что он, кажется, только сильнее влюбился в Фишера. Казалось бы, куда ещё сильнее? Но оказалось можно. Ладони тату-мастера ловко пробрались в слегка спутанные мокрые волосы художника, зарываясь в них, как в покрывало. Джонсон вздрогнул, да так резко, что скрыть это не получилось бы. Сал тихо посмеивался, пальцами расчесывая копну этого Рапунцель. — Я же могу и завтра остаться? — нерешительный шепот коснулся ушей парня. — Не думаю, тебе сто процентов надо дела делать. — Но я могу сделать их у тебя, мне только привезти необходимое надо. — Ларри... — он глубоко вздохнул, будто намереваясь сказать что-то важное. — Давай не торопить события, хорошо? Я разрешу оставаться у меня, но не слишком часто, — Ларри, наверное, должен был сейчас сильно расстроиться или начать доказывать обратное, но всё происходящее казалось таким... правильным? Они явно двигались в верном направлении, поэтому перечить Салли он точно не собирался, а лишь ответил тому тихим "угу" и прикрыл глаза. — Спасибо. — Да не за что, и... — Ларри осторожно провёл руками по спине Фишера. — Я люблю тебя, — Салли не ответил, но дунул ему в шею. — Понял, не торопить события. — Можешь говорить эти слова, просто, пока что, ответить тем же не могу. — Понимаю... — Ларри хмыкнул. — Спокойной ночи, Сал. — И тебе спокойной ночи, Ларри. Вскоре комнату наполняли лишь звуки тихого сопения и мурчания. До этого в сковывающем и тугом воздухе витала атмосфера войны, но отныне - перемирия. А еще белый флаг и, вероятно, любовь. Любовь, что была так важна Джонсону, и которая теперь становилась возможной для Фишера. Теперь фундамент их отношений был наполнен не только отголосками прошлого, но и чем-то новым.