Вечная любовь

"Любовь не выбирают. Она либо есть, либо ее нет."

Ана Шерри.

***

— Твою мать! — блондин со всей силы вмазал кулаком по столу, прогибающемуся под грудами грязной посуды и бытового хлама. — Да сколько можно, а?! — он с остервенением вцепился в свои сальные, слипшиеся волосы, яростно их взлохмачивая. Вены на висках и лбу вздулись, а лицо перекосило новой волной немой ярости. Приступ гнева был резко прерван настойчивой вибрацией телефона. Трэвис швырнул устройство на стол, но всё равно нажал на громкую связь, и помещение тут же заполнилось криком из динамика: — Сколько раз я тебе говорил не трогать мою карту, когда тебя накрывает в этом долбаном казино! Я вырву её у тебя из рук, к чёртям собачьим, слышишь?! — голос на том конце провода был хриплым от бессилия и злости. — Тодд, только тебя сейчас не хватало! Отъебись, у меня тут своих дел по горло! — проревел в ответ Трэвис, сжимая телефон так, что вот-вот треснет корпус. В трубке раздался короткий, сухой смешок, и тон собеседника стал обманчиво размеренным. — Я прямо сейчас сижу в приложении и перевожу оттуда все деньги. А потом - блокировка. Я не шучу, мой ненаглядный. Предупреждал же. — Только тронь. Только попробуй. Иначе я наберу твоим предкам и расскажу, чьими деньгами и связями ты тут всё построил. Что твои заслуги - это заслуги твоего бывшего, — в трубке повисла тягучая, звенящая пауза. А затем - тихий, медленный смех, в котором слышалась уже не злость, а презрение. — Эти детские манипуляции уже не катят, Трэв. Всё. Не звони мне. Не пиши. Мне тошнит даже от звука твоего голоса, проклятый наркоман, — резкие гудки разрезали тишину. Трэвис замер на секунду, глядя на экран, а потом с протяжным рыком швырнул телефон об стену. Его взгляд упал на заваленный стол. Одним резким движением он смахнул на пол всё: стаканы, тарелки, пустые пачки и бутылки. Всё это с грохотом разлетелось по линолеуму, оставляя после себя лишь звон осколков и липкую, тошнотворную пустоту. — Урод...

***

Полупустая бутылка красного вина, оставшаяся на низком столике, два грязных ажурных бокала с засохшими на дне рубиновыми следами, монотонный, неразборчивый говор из телевизора, давно превратившийся в фоновый шум - всё складывалось в особенную, томную атмосферу, которая мягко обволакивала и притягивала, не оставляя места для мыслей о чём-то постороннем. Приглушённый свет отбрасывал тёплые, длинные тени, сливающиеся в один силуэт на стене. Диван с мягким, знакомым скрипом жалобно прогнулся под весом двух тел, тесно переплетённых в немом диалоге. Воздух в комнате казался густым и сладким, наполненным почти бесшумными, но оттого ещё более выразительными звуками: прерывистым дыханием, сдерживаемыми вздохами, едва уловимым шорохом ткани. Каждый выдох был наполнен жаром, который витал между ними, становясь почти осязаемым. Их поцелуй не был нежным или пробным. Это было глубинное, жаждущее соединение, диалог на языке, понятном только им. Звук влажных, тёплых губ, сливающихся в неспешном, но настойчивом ритме, казался оглушительно громким в этой тишине. Руки - живые, нервные, горячие - не просто касались, а исследовали, вспоминали, заново открывали знакомые территории. Пальцы Ларри проделали путь вдоль позвоночника Салли, чувствуя под тонкой хлопковой футболкой каждый позвонок, каждую напряжённую мышцу. Ладони Салли в ответ с силой впились в широкую спину Джонсона, сминая материал в плотные комки, жадно притягивая его ближе, стирая последние крохи дистанции. Их тела, напряжённые до предела, отзывались на каждое движение лёгкой дрожью, содроганием, в котором смешались возбуждение, долгое предвкушение и сладкая, почти болезненная нежность. Ларри крепко, почти властно прижимал партнёра к себе, его сильные руки создавали незыблемый, тесный кокон. Одна его рука покоилась на затылке Салли, пальцы мягко, но уверенно вплетались в пряди голубых волос, направляя, удерживая. Салли в ответ глубже уходил в поцелуй, его собственные руки сжимали спину Ларри так, будто боялись, что тот исчезнет, растворится в этом полумраке. Футболка Джонсона была натянута до предела, обрисовывая мощный рельеф плеч и лопаток. Внезапно, на мгновение оторвавшись, Салли тихо, с лёгкой сипотцой выдохнул прямо в губы Ларри: — Подожди, мне неудобно... — его слова слегка заплетались, сдобренные хмельной теплотой вина, и в них читалась не жалоба, а просьба. Поцелуй прервался, но близость не исчезла. Ларри лишь кивнул, томно вздыхая от нарастающего возбуждения. Он приник губами к виску Салли, а затем его низкий, бархатный от напряжения голос прошептал прямо в самое ухо, заставляя того вздрогнуть от щекочущего потока воздуха: — Тогда пойдём в спальню, — Салли в ответ лишь снова кивнул, беззвучно. Его движения были немного замедленными, но решительными. Они поднялись с дивана, не отпуская друг друга, как будто боясь разорвать невидимую, но прочную нить, что их связывала. Несколько шагов по тёплому полу - и просторная кровать приняла их, утопая в мягкости. Прелюдия не закончилась - она лишь сменила декорации, продолжившись с новой, ещё более откровенной и требовательной силой. Одежда превратилась в невыносимую, грубую преграду. Ларри, не скрывая больше нетерпения, сильными, но бережными движениями стянул сначала свою футболку через голову, а затем, приподняв Салли, освободил и его от тонкой хлопковой ткани. Она бесшумно соскользнула на пол. Конечно, было не понятно, зачем Салли снова оделся, выходя из душа, но Ларри решил упустить этот момент. Сейчас не до лишних вопросов. Оголённые торсы, освобождённые от всего лишнего, прижались друг к другу вновь, и это было уже совершенно иное ощущение. Горячая, живая кожа встретилась с кожей, и жар, исходивший от них, стал почти осязаемым, плотным, как пар. Ладонь Ларри скользнула по грудной клетке Салли, нащупывая под пальцами учащённое, трепетное сердцебиение, а затем остановилась на одном из небольших, уже твёрдых сосков. Он сжал его подушечками большого и указательного пальцев, лёгкое, но уверенное давление. Тело Салли выгнулось дугой, будто по нему пропустили разряд. Глубокий, протяжный стон, непроизвольный и громкий, сорвался с его губ, разрывая влажный поцелуй. Эта реакция, столь чистая и непосредственная, только больше возбудила Ларри. Его темные глаза вспыхнули в полумраке. Он не остановился. Его пальцы принялись играть с нежной тканью уже целенаправленно, искусно: то слегка выкручивая, то оттягивая, то просто водя по ним туда-сюда шершавой подушечкой большого пальца. Каждое движение было будто настройкой тончайшего инструмента, отзывающегося целой симфонией судорожных вздохов и сдавленных стонов. Салли метался под ним, его голова была запрокинута, а глаза закрыты - он полностью отдался этому новому, неистовому виду ласк. Ощущения растекались по всему телу жгучими волнами, собираясь покалывающим, тяжёлым напряжением в низу живота и в уже давно набухшем, болезненно твёрдом члене. Не отрывая пальцев от его груди, Ларри опустил голову. Его губы, тёплые и влажные, прикоснулись к шее Салли у самого основания челюсти - сначала это был просто выдох, потом лёгкий, едва уловимый поцелуй. Затем он начал медленное, неспешное шествие вниз, оставляя на коже след из жгучих прикосновений. В это время его свободная рука нащупала пояс спальных штанов. Он не стал торопиться, стягивая ткань вместе с трусами медленно, словно совершая важный ритуал, обнажая Салли постепенно. Его губы тем временем достигли цели. Он взял в рот тот самый сосок, который до этого ласкали его пальцы, обхватив его целиком. Язык провёл вокруг твёрдого бугорка, а затем Ларри слегка втянул его, присосался. Одновременно его пальцы возобновили игру со вторым соском, оставшимся без внимания губ. Двойная, синхронная атака на самые чувствительные точки заставила Салли резко вскрикнуть. Его спина оторвалась от матраса, тело изогнулось, а руки впились в густые и длинные волосы Ларри уже не для ласки, а судорожно сжимая их, пытаясь удержаться в реальности. Его твёрдая плоть упиралась в Ларри, из головки медленно сочилась природная смазка. — Всё хорошо? — не просто вопрос, не просто забота, не просто слова - это что-то большее. Для Салли всегда такие слова будут чем-то большим. — Да... — рваные вздохи донеслись где-то сверху, на что Ларри лишь кивнул и, оторвавшись от измученных сосков, навис сверху над Салли. Его пальцы плотно обхватили ствол Салли, начав медленное, размеренное движение снизу вверх, скользя по вспотевшей, нежной коже, а губы с новой силой впились в губы Фишера. Большой палец задержался на самой чувствительной точке, натягивая её, растирая влагу, что уже выступила на головке. Салли застонал, впиваясь пальцами в простыни, его бёдра непроизвольно дёргались навстречу каждому движению руки Ларри. Мир сузился до этого калейдоскопа ощущений: жгучие губы на его губах, твёрдая, умелая рука между ног, и собственное тело, воспламеняющееся от прикосновений, как сухой хворост. — Ларри... Боже... — слова рвались обрывками, теряя смысл. Он был полностью во власти этих рук, этого рта, этого тяжёлого, страстного взгляда, которым Джонсон наблюдал за каждой его реакцией. Внезапно Ларри отпустил его, отстранившись всего на мгновение. В его движениях появилась новая, хищная целеустремлённость. Он перевернул Салли на живот одним плавным, но неоспоримым движением. Тот не сопротивлялся, податливый и горячий, уткнувшись лицом в подушку, которая тут же впитала его прерывистый, жаркий выдох. Ларри накрыл его собой всем весом, прижав к матрасу, и Салли почувствовал вдоль своей спины всю твёрдую, возбуждённую часть его тела. Губы снова приникли к его шее, к плечу, оставляя влажные, горячие следы, а руки скользнули под его бёдра, приподнимая таз. — Расслабься, — прозвучал у самого уха низкий, властный шёпот, и Салли почувствовал, как его мышцы, вопреки приказу, ещё сильнее напряглись в ожидании. Он слышал, как Ларри тянется к прикроватной тумбочке, и... — Блять, — Салли показалось, что ему послышалось. Не такие слова ожидаешь в самый разгар страстей. — Подожди, я смазку и защиту в зале забыл, — после послышались торопливые шаги, а Фишеру осталось лишь глупо улыбнуться в подушку.

***

Холодная, скользкая субстанция коснулась самого интимного места, и он вздрогнул, издав сдавленный звук. Палец Ларри неторопливо начал входить в него, осторожно растягивая. Боль была острой, но краткой, и почти сразу же растворилась в пульсирующем, странном чувстве наполненности. Салли задышал глубже, пытаясь приноровиться к ритму. Его подготовка до этого, конечно, помогла, но Сал просто не успел нормально подготовить себя, поэтому Ларри решил заново заняться этим. — Всё хорошо, — успокаивающе прошептал Ларри, и в его голосе прозвучала неподдельная нежность, смешанная с едва сдерживаемым желанием. — Я не сделаю тебе больно, — последовал нежный поцелуй в спину. Второй палец присоединился к первому, и на этот раз Салли выдохнул длинно, уже не от боли, а от нового, более глубокого ощущения. Ларри продолжал готовить его с методичной тщательностью, временами меняя угол, находя ту точку, от которой всё тело Салли вздрагивало, а из горла вырывался непроизвольный, высокий стон. — Боже... — простонал он в подушку, когда волны удовольствия от стимуляции простаты стали почти невыносимыми. — Ларри... — он почувствовал, как пальцы убираются. Наступила мгновенная, щемящая пустота, которую тут же сменило нечто большее. Ларри, всё так же прижимая его к кровати, направил к его входу уже свой член, на который был надет презерватив и размазана смазка. Мгновение давления, лёгкое жжение, и он вошёл. Медленно, но неотвратимо, заполняя его лишь слегка. Воздух покинул лёгкие Салли. Он замер, глаза широко распахнулись в темноте, всё его существо было сосредоточено на этом пронзительном, невероятном чувстве соединения. Боль и наслаждение сплелись в один тугой, раскалённый узел. Ларри замер, давая ему привыкнуть, его дыхание было тяжёлым и неровным где-то в районе волос Салли. — Ты как? — его голос дрогнул. — Пока нормально... — выдохнул Салли, привыкая к ощущениям заполненности. — Продолжай... — Ларри судорожно выдохнул и начал двигаться. Первый толчок был осторожным, медленным и пробным. Второй - уже увереннее, будто он пробует деликатес. Третий - уже с неумолимой страстью, набирая силу и постепенно разгоняясь. Он установил ритм - не быстрый, но глубокий, каждый раз проникая всё дальше и дальше, заставляя Салли чувствовать весь спектр эмоций, который до этого был не изведан. И он был рад, что до Ларри не знал всех этих ощущений. Что именно Ларри Джонсон стал первым, который дарит столько наслаждения, любви, ласки и заботы в таком интимном действии. Первый секс Салли нельзя было назвать сексом. Секс - это эйфория, слияние двух любящих душ. Банально, но такова была для него правда. Его же первый опыт - это был ад. Кромешный ад, со всеми уровнями и кругами. Фишер думал, что никогда в жизни не сможет испытать те самые светлые эмоции и ощущения, что будет сломлен и раздавлен до конца своих дней. Все мечты были растоптаны, но Ларри по крупицам, по осколкам собирал его заново. И собрал настолько, что теперь Салли был готов. Готов снова поверить, что можно открыться, довериться и позволить другому касаться самого себя. Салли упирался лбом в матрас, его пальцы судорожно срывали ткань простыни, а из горла вырывались приглушённые, хриплые звуки. Постепенно скованность сменилась полной синхронностью. Их тела нашли общий, не нуждающийся в словах язык. Ларри одной рукой крепко обхватил его под грудью, прижимая ещё теснее к себе, а другой вновь обхватил его член, двигая в унисон с ритмом своих бёдер. Двойная стимуляция, абсолютная физическая наполненность и эти властные, удерживающие его руки - всё это смело последние внутренние барьеры. Салли перестал сдерживать звуки. Его стоны, смешанные с тихими, отчаянными мольбами, звенели в комнате, заглушаемые лишь тяжёлым дыханием Ларри и настойчивым скрипом кровати. Сам Джонсон тоже был на грани, чувствуя, как жар копится внизу его живота, сжимаясь в тугой, невыносимый ком. Ларри, ощущая это по судорожным сокращениям тела под собой, ускорил движения. Его собственный ритм сбился, стал порывистым, неконтролируемым. — Сал... — размашистые движения, влажные звуки, шёпот кожи — всё смешалось в один горячий клубок. Фишер надрывал голос в стонах, а Ларри буквально задыхался от них же. — Я... Ах! Сейчас... — обрывисто, сквозь стон, выдавил Салли, выгибаясь навстречу движениям Джонсона. — И я... — Ларри вгонял себя до самого основания, забыв о первоначальной осторожности. Теперь в их соединении царило животное желание, чистая страсть, долгое ожидание и наконец достигнутое, всепоглощающее наслаждение. В следующий миг Салли крикнул, вцепившись в простыни, и его тело взорвалось волной слепого, ослепительного оргазма, которая вымыла из него все мысли, оставив только чистое, пульсирующее ощущение падения. Через мгновение он почувствовал, как Ларри срывается в немом рыке, как его тело напрягается в последнем, мощном толчке, заполняя его внутренним теплом. Движения замедлились, стали ленивыми, а затем и вовсе прекратились. Ларри тяжело рухнул рядом, тяжело дыша, а Салли перевернулся на бок, наблюдая за Джонсоном. Они лежали, покрытые липким потом, дыша в унисон, пока бешеный пульс в висках постепенно не утих. Мир медленно возвращался в свои границы, но он уже был другим. Тишину нарушал только их прерывистый, успокаивающийся ход дыхания. Через пару минут Ларри наконец пошевелился, снял с себя презерватив. Завязав его, он отбросил в сторону и притянул к себе Салли, который успел прийти в себя и теперь молча пытался осмыслить случившееся. — Ты как? — обнимая Фишера, тихо спросил Ларри. Тату-мастер ненадолго задумался, собирая разрозненные мысли воедино. — Я... — начал он, обнимая Ларри в ответ чуть крепче. — Я хочу сказать спасибо. — За что? — удивлённо спросил Джонсон, не понимая, за что его благодарят. За хороший секс? Вряд ли Салли стал бы благодарить за такое вслух. — За всё, — Сал улыбнулся, заглядывая в карие глаза партнёра. — Просто за всё, Ларри. — А как тебе, ну... — он попытался подобрать нужные слова, но Сал его мягко прервал: — Всё отлично, не волнуйся. Ты в очередной раз доказал мне, что я могу тебе доверять. — А были промахи? — на этот вопрос последовал лёгкий шутливый шлепок по спине и тихий смех. — Были, но когда-то очень давно. — И их не будет больше, прошу заметить, — Ларри улыбнулся, нежно целуя Салли в лоб. — Надо бы прибраться. Сал кивнул, после чего Ларри встал и начал наводить порядок в комнате. Наблюдая за его движениями, Фишер начал медленно погружаться в сон. Приятная усталость смешалась с глубоким чувством умиротворения и осознанием себя на своём месте. Наконец-то на своём месте. И это больше не были пустые слова. Теперь этот факт стал немым договором между ними - они выбрали "себя". Но не каждого по отдельности, а именно вместе. Они выбрали эти чувства, эти отношения, эту любовь. Теперь это "вместе", казалось, будет длиться вечно. И пусть было нелегко, пусть было страшно. Сколько раз они оба разочаровывались в себе, сколько раз хотели всё бросить. Но они выбрали правильную дорогу, которая в итоге привела их к тому, что они имеют сейчас. Никто не говорит, что дальше будет легко, что не будет так же тяжело или страшно. Самое главное - навсегда сохранить эту любовь. Пусть эти чувства всегда согревают их даже в самые трудные моменты.

***

Спустя три месяца

— У них, судя по всему, всё крайне плохо, — констатировала Эш, завершая свой рассказ. Две пары глаз, внимательно смотревшие на неё, переглянулись. — Ты откуда это всё узнала? — первым спросил Ларри, помешивая почти остывший кофе в стакане. Гул заполненного кафе надёжно заглушал их разговор, поэтому троица не особо беспокоилась о том, что кто-то может их подслушать. — Мой нынешний молодой человек работает в его компании. Там сейчас такой бардак творится, что он всерьёз думает об увольнении. — Н-да, и как вообще так получилось, что Тодд замешан в этом... — Сал разочарованно вздохнул, вспоминая Тодда, который в его воспоминаниях оставался совершенно другим человеком. — Вот этого я, к сожалению, уже не знаю, — девушка пожала плечами, втягивая через трубочку молочный коктейль. — Мне куда интереснее, куда в этой истории делся Нил. — Вот именно, — Ларри кивнул, отпивая кофе. — Хороший парень был. О нынешнем, конечно, не знаю, но он казался идеальной партией для Тодда. — Угу, — Сал уловил пристальный взгляд со стороны. Лиза, стоявшая за кассой, внимательно наблюдала за ними. — Мне кажется, твоя мама думает, что мы тут ссоримся. — Ой, да неважно. Эш просто, как обычно, активно жестикулирует, вот она и заподозрила неладное. — А я при чём тут? — она возмущённо встрепенулась, на что Ларри лишь показательно указал на неё рукой, словно говоря: "А я предупреждал". Сал усмехнулся, помахав рукой Лизе, чтобы та подошла к ним. — У вас тут какой-то серьёзный разговор? — с лёгким беспокойством спросила женщина, машинально погладив макушку Салли. — Нет, и убери от него руки, — буркнул Ларри, но в его тоне не было злости. — Да не заберу я твоего Салли, господи... — Видимо, у них это семейное. И Ларри, и Лиза очень сильно любили Фишера. Конечно, по-разному: Лиза - как второго сына, а Ларри - как своего партнёра. — Лиза, приходите к нам на выходных. Мы планируем собраться всем вместе за ужином, — Сал улыбнулся, наблюдая за этой лёгкой перепалкой, и пригласил её. — Ой, спасибо за приглашение! С радостью приду, — она кивнула и окинула взглядом зал. — Ладно, пойду работать. А то засижусь с вами и клиенты без присмотра останутся, — компания синхронно кивнула, а затем продолжила беседу, плавно перейдя на другие, более лёгкие темы.

***

Вечер в квартире Салли был наполнен тёплым, живым шумом: пятеро гостей бурно переговаривались, перебивая друг друга, звон бокалов и стук тарелок то и дело вплетались в этот безудержный поток слов, а на столе, пестревшем обилием блюд, стояли ароматные яства. Фил специально для этого вечера притащил из дома большой складной стол и теперь возился с его ножкой. Эш, засучив рукава, помогала Салли на кухне, передавая ему нарезанные овощи. Лиза принесла из своего кафе коробку с изящными десертами. Ларри тем временем доставлял из своей прошлой квартиры оставшиеся коробки, среди которых затерялась небольшая, но мощная колонка. Одним словом, каждый был занят своим делом. Гизмо деловито сновал под ногами, обтираясь о каждую встречную конечность и громко мурлыча. — Чонг йа, только не сломай её, — Фил нависал над Ларри, который, сидя на корточках, пытался воскресить молчавшую технику. — Да не хочет она! — в сердцах ударил он по корпусу, и из колонки неожиданно хрипло, а затем чисто полились первые аккорды. — О, получилось! — Филипп громко захохотал и принялся слегка притоптывать в такт зазвучавшему рок-н-роллу. — Садитесь уже, давайте, — позвал их к столу Сал, разливая по бокалам вино. Парни послушно кивнули и устроились за большим складным столом, который занял почти всю середину гостиной. — Всем приятного аппетита! — провозгласила Эш и тут же энергично набросилась на еду, будто не ела несколько дней. — Мальчики мои, спасибо вам огромное, что пригласили, — Лиза тепло улыбнулась, аккуратно накладывая себе салат. — Да что вы, Лиза, — отмахнулся Сал, но тронутая улыбка выдавала его искреннюю радость. — Мы давно хотели вот так, всем вместе. — А что, повод-то какой-то особенный? — хмыкнул Фил, не обращая внимания на мгновенно напряжённый взгляд Салли. Все остальные восприняли это как риторический вопрос и продолжили неспешную трапезу, беседуя на отвлечённые темы. — Мы, кстати, с Эш скоро выпускаемся, — вступил в разговор Ларри, отодвинув тарелку и собрав свои тёмные волосы в небрежный хвост. — Решили с одногруппниками отмечать выпускной всем потоком, на природе. — Ого, а не накладненько выйдет? — Лиза приподняла бровь, мысленно прикидывая примерный бюджет такого мероприятия. — Да нет, не особо. Точная сумма ещё не ясна, мы как раз в процессе обсуждения, — успокоил её сын, и женщина удовлетворённо кивнула. — А что с прошлой квартирой-то будешь делать? — поинтересовалась Эш, доедая порцию пасты. — Арендодатели сказали, что не спешат с новыми жильцами, так что до сегодняшнего дня мои остатки вещей были там, — девушка кивнула и вдруг заметила, как Сал, сидящий рядом, нервно теребит край футболки Ларри. Она вопросительно уставилась на него, но Фишер быстро отвёл глаза. Внезапно Сал откашлялся, отложил вилку и встал, за руку мягко поднимая и Ларри. Все разговоры разом смолкли, и пять пар глаз уставились на них в немом, недоуменном ожидании. Салли напряжённо обвёл взглядом каждого гостя, сжимая ладонь Ларри. Сам Джонсон смотрел куда-то в пол, отчаянно пытаясь скрыть своё лицо, которое, несмотря на все усилия, сияло таким счастьем, что могло выдать всё с потрохами. — Собственно... мы решили пожениться, — произнёс Сал, и в наступившей тишине его слова прозвучали на удивление громко и чётко. — Кха-кхм! — Лиза подавилась глотком вина, прикрывая рот ладонью. — Что?! — Эш удивлённо выпучила глаза, переводя взгляд с одного парня на другого. Салли в это время волнительно следил за реакцией присутствующих, а Ларри, наконец подняв голову, одарил всех такой ослепительной, широкой улыбкой, что сомнений не оставалось. — Ахуеть... Ой, то есть... Всё равно ахуеть, — вырвалось у Фила. Его глаза стали круглыми, будто готовы были выскочить из орбит. — Фил, приличнее выражайся, — автоматически, почти учительским тоном, бросил ему Сал, но в его голосе уже не было настоящей строгости, только лёгкое смущение и огромное облегчение. — Но не скоро же! Дождёмся выпуска Ларри, и тогда уже, как раз, так сразу всё и будет, — волнение не отступало, а лишь нарастало с каждой секундой этой тягостной тишины, которая, казалось, физически звенела в ушах у Салли. — Эй, вы чего все замолчали? Не рады, что ли? — первым не выдержал Ларри, и с его лица потихоньку сошла та сияющая улыбка. Он оглядел стол и тут же заметил, как его мать судорожно, тыльной стороной ладони пытается вытереть набежавшие слёзы, а Эш, покусывая губу, находится на грани, чтобы не сделать то же самое. Фил же просто остолбенело уставился на них обоих, словно выпав из реальности. — Мам, Эш, ну вы чего? Господи... — Я так рада за тебя, сынок... — наконец выдохнула женщина, и её голос дрогнул. Сал первым сорвался с места, чтобы обнять её. — Сал, родной, спасибо тебе большое. Без тебя... ничего этого бы и не было... — Это вам спасибо, что всегда рядом, что поддерживаете, — тихо ответил он, гладя её по спине. — Придурки вы оба, могли бы и предупредить заранее, чтобы морально подготовиться... — Эш смахнула непослушную слезинку, старательно стараясь не размазать тушь, и улыбнулась сквозь влажные глаза. — Ой, давай и я тебя обниму, для полного комплекта, — в шутку сказал Ларри, сделав шаг в её сторону, но девушка легонько отбила его протянутые руки. — Ага, конечно, прям побежала в твои объятия, — фыркнула она, но счастья в её голосе было не скрыть. — Поздравляю вас, правда! Идиоты счастливые. Ларри с благодарностью кивнул и, наконец, обратился к ошеломлённому Филу, который всё ещё не мог прийти в себя: — Эй, земля вызывается! Ты чего завис? — парень медленно, будто через силу, перевёл свой остекленевший взгляд на Джонсона и тихо, на полном серьёзе, произнёс: — Это что же, мне теперь тебя ещё чаще видеть? Фу, как неэстетично... — Ларри тут же грозно нахмурился, но Фил уже не сдерживался и громко, от всей души рассмеялся. — Да расслабься, шучу я! Просто так, сюрприз... Я в шоке, честно. Вспоминаю, какими вы были, когда познакомились... — Что было, то прошло, — твёрдо, вместо Ларри, ответил Сал, похлопав Фила по плечу. А затем наклонился к нему и тихо, но очень внятно прошептал на ухо: — А после свадьбы только попробуй что-нибудь этакое в его сторону ляпнуть. Я понятно объясняю? — Фил послушно кивнул, всё ещё не в силах скрыть ухмылку. — Ну, давайте продолжим, что ли, — Лиза, наконец, взяла себя в руки и безуспешно пыталась прекратить лить слёзы, что получалось у неё с большим трудом. Её предложение было встречено общим, тёплым согласием. Все снова расселись за столом, и разговор, теперь уже радостный и оживлённый, плавно перетек к обсуждению будущей свадьбы, её возможных дат, гостей и бесчисленных мелочей. Оставшаяся часть вечера была наполнена искренним смехом, перезвоном бокалов, лёгкой музыкой и оживлёнными разговорами, которые то и дело перерастали в весёлые споры. Атмосфера царила по-настоящему тёплая и душевная. Сал и Ларри, сидя рядом и украдкой обмениваясь взглядами, испытывали глубокую, тихую благодарность ко всем, кто собрался в этот день под их крышей. Они понимали - без этих людей, без их поддержки, терпения и иногда вовремя сказанного жёсткого слова, их путь мог бы оказаться куда более тернистым, а может, и вовсе не состоялся бы. Каждую улыбку, каждый тост, каждый взгляд, полный счастья за них, они обещали себе сохранить в памяти. Навсегда. И пока ночь за окном медленно сменялась ранним утром, а в квартире наконец воцарилась умиротворённая тишина, они знали - это не конец, а самое настоящее начало. Начало их общей истории, которая будет писаться дальше, день за днём, а любовь будет вечной - теперь уже наверняка.