Прокаженные (28)

Прохладный ветер налетел откуда-то со стороны леса, и зубы мои стали отбивать нервный ритм, намекая на то, что я окончательно замерз. Не то чтобы сентябрь был слишком холодным, но по вечерам тепла не наблюдалось. И вообще, Кэрроу нашел в лесу какие-то вершки и корешки, которые растут только в северной части островов, так что лето не задержится в этих краях. Ни я, ни пожиратели ни разу не подняли тему о том, чтобы сменить место или разделиться и потеряться в разных уголках Британии, или отправиться искать лучшей жизни на материке. Все вели себя так, словно у нас изначально при побеге была цель поселиться на отшибе и жить одной большой и дружной семьей темных магов. Уж не знаю, какая мотивация была у моих товарищей по несчастью, а мне просто не очень улыбалось оставаться наедине с дементорами. Я в изоляторе-то больше нескольких месяцев не выдерживал и начинал с ума сходить, а тут так тем более. Да и потом, мы же в ответе за тех, кого приручили, да? А бывшие приспешники Волдеморды самостоятельно принимать решения не очень-то умеют. Они из Азкабана-то без моих подстрекательств никуда бежать не собирались, куда я их теперь дену? В общем, остаемся зимовать. А чтобы зимовку не прервал поисковый отряд из Авроров, надо для надежности запечатать защитные чары вокруг этого богами забытого места. Не зря же кто-то из моих пра-пра-пра-тридцать-раз-подряд-пра-отцов насочинял тут тридцать три контура охранных и отводящих внимание чар. Как ответственный хозяин случайно найденного жилища, я всю неделю ношусь по территории и пытаюсь подключить охранные артефакты друг к другу, чтобы ни авроры, ни министерство, ни случайные туристы никак не смогли найти наше прекрасное убежище. Возможно, получилось бы закончить быстрее, если бы мы работали над этой системой безопасности вместе. Но никто из квартирантов так и не понял моих кривых объяснений. Пытался втолковать Руквуду, но у него такие вопросы каждый раз — я слова в них через одно понимаю, как тут ответ придумать? Потом пытался показать на пальцах Нотту (он же жил в похожем фамильном склепе, может быстрее разобраться?), но тоже безуспешно. После долгих дебатов я психанул и решил быстрее закупорить все самому, а потом спокойно разбираться, как оно работает. Хотя я втайне надеюсь, что пока я тут бегаю от одного забора до другого, они откопают где-нибудь в хранилище мыслеслив, и я просто сгружу им «кино», вместо того чтобы повторять пытку с пересказом. Забор, конечно, понятие относительное: с одной стороны территорию замка запирает горных хребет, с двух других — лес и только в том месте, где мы приземлились в первый день, есть небольшая открытая территория. Собственно, там и стоит один-единственный забор с памятными воротами. Уолли сказал заборчик метров двадцать от силы, вырастает из горного склона и утекает куда-то в лес. А бегаю вокруг замка я потому, что артефакты-накопители, которые собирают рассеянную магию и подпитывают охранные чары (точнее будут, когда я все правильно подключу) раскиданы по всей чертовой территории. И расстояния тут очень даже приличные! К концу дня ног не чувствую. Хорошо было в школе — сиди за партой, маши палочкой, получай хорошие оценки, превращая мышь в табакерку. В реальной жизни все почему-то не так работает. Сначала просидел два дня над чудо-книгой, которая показывала мне голограммы каждого камня, их расположение, функции и секреты настройки охранной системы родом из девятого века. А потом еще дня четыре бегал между этими каменными изваяниями и как волшебная пряха пытался связать невидимые ниточки в целое полотно. Ни тебе взмахов палочкой. Ни длинных заклинаний на мертвом языке. Ни даже обливания древних артефактов кровью девственника. Нет. Только бесконечное завязывание узелков в воздухе. Одна хорошая новость — сегодня я закончил вписывать последний камушек в контур! А это значит что? Это значит горячая ванна, вкусный ужин и крепкий сон. Я в этом гнезде дементоров, на удивление, сплю как младенец! Рабастан сказал, у меня даже синяки под глазами побледнели. Уж не знаю, это от того, что собственные апартаменты, перина и куча сигнальных чар добавляют мне спокойствия или просто здоровый образ жизни сказывается. Судите сами: трехразовое питание, свежий воздух, теплое одеяло, никаких профилактических бесед с надзирателями и даже зелья всякие восстановительные пью (от Керроу в хозяйстве очень много пользы — он и травки собрал и лекарств наварил на всю честную компанию и, кажется, планирует теплицу разбить). Короче, все остепеняются — разобрали себе по комнате, обустраиваются, даже обязанности разделили как-то интуитивно. Долохов оккупировал кухню, Кэрроу — лабораторию, Руквуд с Ноттом засели в библиотеке, а остальные разгребают подземелья. В катакомбах нашлось очень много сокровищ, но делать с ними нам особо нечего. Из полезного нашли только плащи с меховой подметкой и глубокими капюшонами –зимой пригодятся. На них вышиты все возможные согревающие руны, а такие обычно стоят целое состояние. В отличие от обычной вышивки на современных мантиях, их нужно делать вручную и стежки там явно какие-то особенные, а в процессе еще и магию нужно вливать в нитки равномерным потоком. Короче, уровень концентрации у ведьмы или колдуна, который это все делает, должен быть просто невероятный. Жаль, что обувь никакую не нашли, пришлось зачаровывать из подручных средств. Что странно, я рассчитывал, что где-нибудь рядом с палочками и мечами в подземельях должны храниться дуэльные ботинки, но ничего подобного мои домашние пожиратели не нашли. Поэтому сейчас я еле тащу ноги в зачарованных ботинках по грязи в сторону замка — осталось обойти пару пеньков, повернуть за угол и все, дверь в теплый, прочный, каменный домик, где уже должно пахнуть ужином, отворит для меня свои объятия. Пеньки я, кстати, научился отмечать! Больше никаких отбитых пальцев на ногах: знаки, которые подсвечивают полки и мебель в библиотеке, очень легко повторить на любых других предметах. Руквуд считает это жирным намеком на то, что моя неспособность видеть, как все нормальные люди гораздо больше связана с наследием, чем с плохим здоровьем. Только вот чтобы это подтвердить, нам придется перелопатить половину библиотеки. Последние шаги по ступенькам в замок я делал уже на чистом упорстве. Уличные запахи наконец сменились на аромат чего-то запечённого, а я, довольный и уставший, сполз на ближайший пуфик. На кухне бурчит и гремит посудой Тони, остальные скребутся в подвалах, словно мыши, откапывая в сокровищницах полезные штуки. А я сижу на пуфике в зале с диким эхом и пытаюсь понять, как это оказалось моей жизнью? Вот живешь себе в чулане, никого не трогаешь, учишься отличать пауков-мальчиков от пауков-девочек, а потом не успел моргнуть — и ты уже то ли беглый преступник, то ли первый за десять веков некромант, то ли черт его пойми кто еще… Так бы и уснул на этом треклятом пуфике возле входа, если б с кухни не донесся дикий грохот и следом трехэтажный мат. Бежать спасать Долохова от нападения котлов и половников? — Шкет! Я слышу, что ты вернулся — иди, приручай своих домашних животных, а не то я останусь без души, а вы без ужина! Ах, вот оно что. Дементоры опять пришли попрошайничать. Жалобного взгляда, как у дворовых псов, у этих ребят, конечно, нет, но, когда несколько огромных темных балахонов летают за тобой по всему замку, словно пришитые, начинаешь нервно дергаться. И единственный способ от них отвязаться — скормить какое-нибудь воспоминание. — Думаешь, только нам кушать хочется? Поделись с ними чем-нибудь, они отстанут. — возмущаться-то я возмущаюсь, но повара все-таки спасу, очень уж кушать хочется. — Чего вам, проглоты? Я похож на ферму по производству счастливых воспоминаний? Или вы отъедаетесь за века голодовки? — кухня встретила меня тремя дементорами, которые как профессиональные попрошайки, тянули ко мне свои лапы. Накормить, погладить, отпустить обратно охранять территорию. И кто теперь чей дрессированный щенок? — Раз уж пришел, помогай накрывать на стол, скоро троглодиты из подвала выползут. Они там сегодня какой-то древний схрон раскупорили, я ждал, что из него мумия вылезет ожившая, но пока вроде обошлось. Десяток проклятых артефактов, пара мешков с солью и полдюжины запаянных наглухо шкатулок. — На словах про мешки с солью у меня мороз по коже пошел. Я медленно развернулся к выходу из кухни, прошел несколько метров в сторону подвала, и присмотрелся к магии замка. — Скажи мне, что они их не вскрывали. Умоляю, скажи, что они не настолько отбитые и не вскрывали их… — Шкатулки? Мелкий, я ж говорю, запаянные, как они их вскроют? Там без твоих шаманских штук не обойдешься. — Какие к чертям шкатулки — мешки с солью! — не рассчитывая получить от Тони вразумительный ответ, я кинул на ближайший стол посуду, которую собирался нести в столовую, и рванул в подвал. Руки начало потряхивать от адреналина, магия вокруг искрила, и на последних ступеньках я практически перепрыгивал через одну, лишь бы быстрее добраться до треклятого подземелья. Пищевую соль мы нашли в маленьких коробочках, растыканную по всем около-кухонным кладовкам. Оно и понятно, в те времена дорогая штука была, даже для магов. Так что соль в мешках — это вообще ни разу не то, что вам кажется. Последний раз я видел эту дрянь во сне, когда Травник показывал мне один из ритуалов призыва — эта заколдованная субстанция могла сдержать в замкнутом круге достаточно сильного демона, если правильно все организовать. А если неправильно — откинешься и поминай как звали. Впереди сверкнула зеленая аура МакНейра. — Уолли! Где мешки с солью, которые вы нашли? К ним кто-то прикасался? — идиотский вопрос, как бы еще они узнали, что в мешках соль, если бы не вскрыли… Шальная мандрагора, а как об этом узнал Тони, если его тут не было? — Поттер –звук идет почти от пола, и голос не особенно радостный, так что вряд ли МайкНейр отдохнуть присел. Твою ж Моргану! — Ты в курсе, как расколдовать эту дрянь? — У вас что при побеге из Азкабана мозги расщепились? Кто три месяца кряду вбивал мне в голову не трогать неизвестные артефакты, вещества и прочие древние штуки? — бурча под нос гадости, я продолжил искать источник проблем. Судя по тому, что все остальные молчат и не отсвечивают, Уолли стоял дальше всех от проклятого схрона, и его парализовало не до конца. — Так мы и не трогали. Почти. Мешок хоть и зачарованный, но древний, как печенка Мерлина — разошелся по швам, пока пытались переложить его подальше. Эйвери валялся ближе всех к эпицентру проблемы, рядом с ним в отключке лежал Рабастан, а чуть подальше Амикус. Такс… И как мне собрать колдовскую соль времен Морганы и Мордреда? — Соль расколдовать невозможно, надо собрать, но зачарованный мешок нам больше не поможет, а если я туда сунусь — лягу рядом с ними! Можно, конечно, вытащить несчастных пожирателей мобиликорпусом, а потом законсервировать часть подземелья, но это одна из самых больших комнат! Обидно терять такую сокровищницу только потому, что у кого-то руки кучерявые. Я уже почти смирился, что других вариантов нет, когда по моему плечу осторожно хлопнул лапой дементор, привлекая внимание. Существо склонило голову, как бы спрашивая, нужна ли мне помощь, и махнуло второй лапищей в сторону моих обморочных товарищей. На самом деле, непонятно зачем спрашивал, потому что помогать он полетел раньше, чем я что-либо ответил. Дальше произошло что-то очень странное: дементор всосал злосчастную соль, словно магический пылесос. Он что, ее съел? Я думал, они только душами и эмоциями питаются? Но на этом представление не закончилось: дементор потянулся куда-то внутрь своей мантии и достал оттуда целый кристалл, который сиял изнутри, аккуратно замотал в оставшуюся от мешка тряпицу, поставил на дно сундука и захлопнул крышку. Поклонился, развернулся и улетел по своим важным, дементроским делам. И на том спасибо, самую грязную работу сделал, дальше мы сами как-нибудь справимся. Стащить чью-нибудь волшебную палочку, почистить воздух от злосчастных испарений, засадить в каждого коматозника Энервейтом и готово. Хрипы, стоны, шаркающие звуки, искорки на ауре — кажись, сработало, оживают. — В следующий раз работаем в перчатках и головных пузырях! — и как Амикус умудряется звучать одновременно истеричным, злым и смущенным? — Какой черт вас вообще дернул трогать эту дрянь? Не в секонд-хенде по коробкам роетесь. Начните, что ли, общаться с дементорами, пусть они за вас трогают все, что неровно лежит. — Ваше темнейшество, кончай кудахтать — ну облажались, с кем не бывает? Зато теперь мы знаем, что твои потусторонние охранники могут переваривать магическую соль в кристаллы — надо будет проверить, что еще они умеют трансформировать. — И заодно разобраться, откуда он ее вообще вынул, да. Закругляйтесь тут, Тони с ужином почти закончил. Ходить все могут? Я первым двинулся в сторону лестницы и, естественно, споткнулся об ногу Уолли, который все еще растянулся на полу, приходя в себя после происшествия. Так бы и протаранил носом лестницу, если бы меня в полете не перехватили поперек туловища чьи-то сильные руки. — Ты сам-то не очень справляешься с ходьбой, — от низкого голоса Рабастана у самого уха у меня аж мурашки пробежали по всей спине. Его теплое дыхание коснулось шеи, и я вздрогнул, словно меня током ударило. Зачем тебе такой соблазнительный тон, змей-искуситель? Неожиданная волна смущения накатила, пронзая меня насквозь. Здоровое питание и крепкий сон, конечно, дают свои результаты, но почему никто не предупреждал о побочных эффектах? Организм на радостях решил напомнить мне, что в двадцать лет желания обостряются так же быстро, как боевые рефлексы? Руки Рабастана, все еще обхватывали меня за рёбра и словно пульсировали жаром, заставляя мою кожу реагировать, а тело — непослушно откликаться. Чувствую, как кровь приливает к щекам… и не только. Ну ладно на четвертом курсе тайком на Седрика заглядывался — так на него весь Хогвартс слюнки пускал. Но взрослый мужик, да еще и пожиратель, это уже как-то неприлично. Цветные попугайчики, он же старше меня лет на двадцать! Хотя… маги ведь живут гораздо дольше магглов. Разница в возрасте должна быть не так заметна, да? Я слышал, что вейлы и другие магические существа иногда находят партнеров, которые младше или старше их на полвека. Так что, может быть, пара десятков лет не такая уж проблема. — Всё со мной в порядке, просто ужинать охота, — попытался вернуть себе голос, хоть и хрипловатый от волнения. — Это вы тут на одном месте весь день толчётесь, а я вокруг замка триста кругов навернул, пока защиту закончил. — Все сделал? Слышали, парни, у нас праздник! Гарри закончил защитные чары! — В ответ донеслись радостные возгласы, и кто-то помог Уолли подняться с пола. Мы все двинулись к выходу, а я краем сознания заметил, что рука Рабастана всё ещё прочно, но бережно, поддерживала меня за спину. В камере, когда у меня сносило крышу и я начинал буянить, он часто меня «заземлял» не только колыбельной, но и обнимашками. Говорит, прикосновения помогают вернуться из собственной головы в реальность, вспомнить о бренном теле, бла-бла-бла. А сейчас-то что? Зачем мне вспоминать о теле, если оно надо мной издевается и я, наоборот, забыть хочу! Как же сложно сосредоточиться на чём-то другом, когда его ладони не дают мне ни малейшего шанса сконцентрироваться. Буду верить, что не спалился — пусть все думают, что я голодный, уставший, вот и падаю на каждом шагу. И вообще, я за них, за всех переживал — а ну как окочурятся в моем гостеприимном замке, я как ответственный хозяин не найду себе покоя. Во! Надеюсь, Долохов уже нашаманил нам очередной пир, потому что я готов сожрать мантикору, лишь бы отвлечься от непрошенной реакции на наглые руки Лестранджа. Который, к слову, так меня и не отпустил, пока мы все не сели за стол. Негодник.