Портрет на два дома

      Финеас Найджелус Блэк сидел в кабинете директора и, погрузившись в размышления, не слушал болтовню своих коллег.       «Как же всё же ужасно быть портретом! Конечно, я могу перемещаться по всему замку по картинам, но все будут обращать на меня внимание и задавать вопросы. Да и к чему мне перемещаться? Чего я хочу, следить за Регулусом лично? У меня на то есть Слизнорт. Да и к чему присматривать за Регулусом? Он уже в прекрасной компании, а Сириус, единственный человек, который оказывал разлагающее влияние, обижен на него и больше не предоставляет угрозы…».       Внезапно его размышления прервал громкий стук двери. В кабинет вошла профессор трансфигурации в компании Сириуса Блэка, Джеймса Поттера, Римуса Люпина и Питера Петтигрю.       «Кто бы сомневался!».       Римус виновато смотрел то на директора, то на декана. Дамблдор поднял глаза на провинившихся учеников и спросил профессора МакГонагалл:       — Минерва, чем могу помочь?       Профессор МакГонагалл, грозно поглядывая на своих учеников, вынула из кармана сложенный вдвое пергамент, развернула и отдала директору. Профессор Дамблдор начал вчитываться в строки. Затем усмехнулся и сказал:       — Весьма изобретательно указать своим опекуном Мерлина, мистер Блэк. Только, по-моему, ваших родителей зовут Вальбурга и Орион Блэк?       Третьекурсники разглядывали стены директорского кабинета, стараясь не смотреть на директора и декана.       — Мистер Поттер, вы настолько часто бываете в моем кабинете, что ничего нового не найдете, — проговорил профессор Дамблдор, сложив пальцы домиком. — Мне очень любопытно узнать, где вы нашли подпись Мерлина?       — В библиотеке, — с невинным видом проговорил Джеймс Поттер.       — В какой это книге можно найти подпись Мерлина? — невозмутимо спросила профессор МакГонагалл, скрещивая руки на груди. Мальчики промолчали.       — То есть, Сириус Блэк настолько потерял совесть, что указал в разрешении о походе в Хогсмид Мерлина?! — не выдержал Финеас, хватаясь за голову. Если бы не гордость, он бы уже бился головой об раму портрета.       Сириус засунул руки в карманы.       — Если бы моя дражайшая мама подписала его, то этого бы не было! — огрызнулся он.       — Мистер Блэк, — одернула его профессор МакГонагалл. — Не забывайте о том, где вы находитесь! И выказывайте хоть каплю уважения к профессору Блэку! Он директор, хоть и бывший.       — Ещё бы он заслужил это уважение, — пробурчал Сириус, глядя на портрет исподлобья.       — Я, в отличии от тебя, был полезен обществу, — прошипел Финеас, гордо дернув головой.       Сириус приготовился вновь огрызнуться, но профессор МакГонагалл остановила его жестом. И пока Дамблдор назначал третьекурсникам наказание, Финеас, схватившись за голову, отправился в гостиную дома Блэков. В доме на площади Гриммо было необычайно тихо и голос Финеаса звучал намного громче обычного:       — Кикимер! Позови мадам Блэк! Кикимер!       — Хозяйка час назад отправилась в гости к многоуважаемым Ноттам, а хозяин Орион — у Малфоев, — спокойно ответил старый домовик и принялся смахивать пыль с рамы портрета.       — Когда она вернётся? Отвечай, жалкое создание! — вспылил бывший директор, разрываясь от желания высказаться хоть кому-то.       — Кикимер не ведает, — безразлично ответил домовик, протирая тряпкой раму портрета.       Ударив по раме, Финеас отправился обратно в Хогвартс, чтобы узнать больше подробностей об очередной унизительной и глупой выходке своего потомка и его компании. Пока профессор МакГонагалл отчитывала студентов, Финеас то и дело вставлял свои комментарии. В итоге его соседка, женщина с горбинкой на носу, начала угрожать своей тростью. Блэку пришлось замолчать.       Он просто кипел от возмущения и едва сдерживался от соблазна высказать все, что думает, но слишком боялся трости. Наконец, когда на другом конце прохода послышались шаги и разговор, Финеас стремительно переместился туда.       — Мадам Блэк, я вас уже давно ожидаю! Вы не представляете, что натворил ваш отпрыск! Этот мальчишка умудрился подписать разрешение о походе в Хогсмид и указал своим опекуном Мерлина! Вы просто подумайте, какой бред! — на одном дыхании выдал бывший директор.       Вальбурга вытаращила на Финеаса глаза и от возмущения хватала воздух ртом, как рыба. Она прижала руки к груди и быстро-быстро заговорила:       — Мерлин всемогущий! Какой же он… Он… Неуправляемый, дерзкий, своенравный мальчишка! Какой позор! Сегодня же получит письмо! Сегодня же! Когда вы это узнали?       — Десять минут назад, мадам, — проговорил Финеас. — Его привели в кабинет директора вместе с мальчишкой Поттером, Люпином и Петтигрю…       — Теперь пусть не надеется, что я ему подпишу это чертово разрешение, — сквозь зубы проговорила Вальбурга, приманивая к себе пергамент, чернильницу и перо. В порыве злости она порвала несколько листов и Кикимеру пришлось быстро принести несколько новых.       — Как Регулус? — коротко спросила Вальбурга, привязывая письмо к лапе многострадальной совы, которая уже много раз выслушивала крики мадам Блэк.       — Мадам Блэк, — осторожно проговорил Финеас. — Приготовьтесь к тому, что вам пришлют письмо о его проступке.       — Пусть присылают, — буркнула мадам, открывая окно. — Уже столько этих писем…       — Но ни одно не сохранилось, — тихо вздохнул Финеас, вспоминая, как мадам Блэк отправляла в камин все приходящие письма, не вскрывая.