Портрет на два дома

17 декабря 1995 года.       “Писать о том, что происходило за этот год, мне вообще не хочется. Ничего из того, что мне пришлось пережить, не стоит упоминания здесь. Помимо постоянной ругани между этими недостойными, мне пришлось слушать крики мадам Блэк. Но, если в этом случае меня спасают наушники, то от наблюдения за тем, как переделывают родовое поместье, меня не спасает ничего. Это выше моих сил! В доме, где выросло не одно поколение нашего уважаемого и досточтимого рода, эти… des gens indignes без малейших сомнений и сожалений меняют…все! Выкидывают артефакты, собираемые десятилетиями, меняют изысканный интерьер на какую-то безвкусицу!       Хотя, как только я узнал, что этим всем занимаются Уизли, все встало на свои места. Как у таких людей вообще может быть вкус! Но что еще более ужасно – так это то, что они применяют новые заклинания взамен старых, якобы для защиты жителей. Превратили уютное и прекрасное место в refuge pour criminels.       Мерлин, опять я расписался, хотя обещал не замечать этого здесь. Поэтому лучше уделю внимание тому факту, что меня превратили в некое подобие посыльного. Меня, Финеаса Найджелуса Блэка, кавалера Ордена первой степени и бывшего директора Хогвартса, заставляют бегать между портретами и передавать сообщения! Если бы это узнали мои родители, то умерли бы второй раз. И я не могу понять, за что мне такое наказание? Мало того, что я наблюдаю за каким-то беспорядком, так еще вынужден в нем участвовать. Хоть проси кого-то сжечь мой портрет. К чему все это приведет, страшно даже представить…” 8 января 1995 года       “Что ж, мои предсказания сбылись. Эти les grossièretés agitées не слушали мои предупреждения, отмахиваясь и закрываясь шторками, и вот они поплатились за это! На одного из Уизли напали в Министерстве. Все так сильно переполошились, что Дамблдор разбудил меня посреди ночи и отправил с донесением в дом Блэков. А я, между прочим, наконец-то смог спокойно заснуть, избежав очередной ссоры моего ужасного потомка с мадам Блэк. Но нет, надо вновь из меня сделать посыльного. Еще и Дамблдор повысил на меня голос. На меня! Повысили голос! Где это видано! Никто не понимал моих намеков на то, что я не собираюсь участвовать в этом беспорядке. Я делал вид, что сплю, но к Дамблдору присоединились другие директора. Они ставили мне в вину, что я забыл свой долг перед школой. А, между прочим, при мне в школе была настоящая дисциплина. И дети были благовоспитанные, не то, что нынешние студенты, больше похожие на каких-то оборванцев. И сплошные грубияны. Еще одно доказательство: эти Уизли, перебивая друг друга, требовали ответов на свои вопросы. Как будто непонятно, что если не говорят, то им это знать необязательно. А самое главное, потом все начали бегать, волноваться, кричать и тогда я понял, что поспать этой ночью мне не удастся. Еще и, как назло, я где-то потерял свои наушники, поэтому мне пришлось терпеть новую волну криков мадам Блэк. А потом я узнал, что вся эта громогласная толпа останется в доме Блэков на Рождество! Как будто мне не хватает моих ужасных потомков, которые норовят разрушить кухню или уничтожить важнейшие артефакты, этого оборотня-оборванца и этих Уизли. Нет, мне терпеть еще и их многочисленных отпрысков, мальчишки Поттера и грязнокровки, которая постоянно пытается показать, что она умнее всех. Будто пытается показать, что она в нашем мире своя. Хотя все понимают, что это далеко не так. ” ***       - И передайте Гарри, чтобы он оставался на месте, - произнес Дамблдор, задумчиво глядя в окно. Финеас скучающе сидел, скрестив руки на груди и медленно, словно еще не проснувшись, кивнул. Но не торопился двигаться с места.       - Сейчас, Финеас,- приказал Дамблдор, не оборачиваясь. Финеас закатил глаза, негодующе цокнул и медленно отправился на свой портрет на площади Гриммо, недовольно бурча себе под нос:       - Неужели этот мальчишка настолько глуп, чтобы сбежать из безопасного места? Хотя, один только Мерлин знает, что в голове у этих гриффиндорцев. Они могут пойти ночью в Запретный лес ради того, чтобы посмотреть на огромных пауков, которые могут их съесть. Наконец-то Финеас добрался до своего портрета на площади. А там перед ним развернулась очень интересная картина: Гарри Поттер схватил свой чемодан и потащил его в сторону выхода из комнаты. Финеас скрестил руки на груди и, не сдержав ехидства, произнес:       -Удираем, кажется? Мальчишка остановился, обернулся и кратко ответил:       -Не удираем, нет, - он покачал головой. Финеас прислонился к раме и с насмешкой сказал:       - Я думал, что принадлежность к Гриффиндору предполагает в человеке смелость. Сдаётся мне, что вы уместнее были бы на моём факультете, Слизерине. Мы, слизеринцы, смелы, но не глупы. В частности, когда есть выбор, мы всегда предпочитаем спасти свою собственную жизнь. То ли дело Сириус. Он готов с одной палочкой побежать в Министерство и разнести там все.       -Я не свою жизнь спасаю, - отрезал Гарри, упрямо продолжая волочить чемодан, словно забыв про существование палочки. Финеас снова усмехнулся:       - Да-да, понимаю. Это не трусливое бегство – вы хотите быть благородным. Гарри ничего не ответил и уже взялся за ручку двери. Финеас закатил глаза и произнес:       -У меня для вас послание от Альбуса Дамблдора. Эти слова подействовали на упрямца. Он быстро развернулся и нетерпеливо спросил:       -Какое?       -Оставайтесь на месте.       -А я и стою! - резко ответил Гарри: - так какое послание?       - Я вам только что его передал, болван, - хладнокровно ответил Финеас, закатывая глаза       “Какие же эти дети недогадливые”, - пронеслось у него в голове, и он продолжил: -Дамблдор говорит: “Оставайтесь на месте”.       -Но почему? - Гарри опустил чемодан и с непониманием посмотрел на портрет: - Почему он хочет, чтобы я остался? Что еще он сказал?       -Ничего абсолютно, - ответил Финеас, пожав плечами и глядя на мальчика как на последнего нахала. Несколько мгновений Гарри молчал под насмешливым взглядом бывшего директора.       -Вот как, значит? - внезапно выпалил Гарри: - “Оставайтесь на месте?” И это все, что могут мне сказать после того, как на меня еще и дементоры напали! Сиди тихо, Гарри, взрослые и без тебя разберутся! Чего тебе объяснять – все равно не поймешь своим маленьких умишком! Финеас сжал кулаки и громко воскликнул:       -Знаете, именно из-за этого я ненавидел преподавание! Молодые всегда убеждены, что абсолютно правы во всем! – он сопровождал свою тираду активной жестикуляцией: - Вам не приходило в голову, мой бедный надутый индюк, что у главы Хогвартса есть веские причины не делиться с вами мельчайшими деталями своих планов? Леля свои обиды, вы ни разу не задумались о том, что приказы Дамблдора никогда не приносили вам вреда? Нет! Как и все молодые люди, вы совершенно уверены в том, что только вы способны думать. Вы один чуете опасность, у вас одного достанет ума проникнуть в замыслы Темного Лорда…       -Значит, он замышляет как-то использовать меня? - быстро спросил Гарри.       -Разве я это сказал? - вопросом на вопрос ответил Финеас, переведя взгляд с нахального мальчишки на свои черные перчатки: - А теперь извините, но у меня есть дела поинтереснее, чем выслушивать жалобы подростка. Всего наилучшего. И не дожидаясь какого-то ответа от Гарри, он вышел за край портрета.       -Ну и идите! – из гостиной послышался разъяренный голос Гарри: - И передайте Дамблдору мою благодарность ни за что. Финеас хотел было вернуться на холст, чтобы выдать еще какую-то тираду, но сдержался. Не хватало еще тратить драгоценные нервы, которых и так осталось мало, на какого-то малолетнего нахала.       “Какое право это маленький напыщенный индюк имеет, чтобы судить Дамблдора? У него есть опыт руководства школой, полной неблагодарных и безрассудных детей? Нет! У него есть опыт руководства организацией, полной каких-то оборванцев? Нет! Он знает, как победить Темного Лорда? У него есть план? Ответ все тот же. Но нет, этот мальчишка глубоко убежден, что он знает, как спасти мир. С этими детьми я когда-нибудь полысею. Или найду способ убедить кого-то сжечь мой портрет. Мерлин, дай мне сил и терпения.”