Портрет на два дома

      В течении двух месяцев Финеас привыкал к постоянной толпе не очень приятных людей в доме Блэков. Особенно ему на нервы действовала Нимфадора Тонкс. 30 июня 1995 год.       “Эта fille agaçante оказалась метаморфомагом. Но вместо того, чтобы придавать своему лицу более… утонченные, привлекательные черты лица или делать красивые прически, она каждый раз появляется с кричаще-яркими волосами или лицом, полностью покрытым ужасными веснушками. Представить не могу, откуда у неё проявились эти способности. Не припомню в роду Блэков кого-либо, обладающего способностями метаморфомага. А у магглорожденного откуда подобные способности? У него магия-то появилась случайно. Ещё эта девчонка оказалась любимой племянницей Сириуса Ориона. Это многое говорит о самой девчонке. Тот, кого любит этот un garçon audacieux, не может быть благовоспитанным человеком”. 1 июля 1995 “       Эта девчонка меня с ума сведёт! Я и так подозреваю, что я потихоньку схожу с ума. Я поймал себя на том, что начал называть детей магглов не грязнокровками, а магглорожденными! Вот оно – влияние этих “орденовцев”. Если я докачусь до того, что перестану называть Сириуса “предателем крови”, то меня надо будет отправить в больницу Святого Мунго. В палату для душевнобольных. И это будет первый в истории случай, когда портрет попадёт в больницу. Так вот, я отвлёкся. Эта une brute insupportable сегодня заявилась в облике старухи. Старухи! Это просто уму непостижимо! А после она снова опрокинула подставку для зонтов в виде ноги тролля и разбила драгоценную вазу. Между прочим, она была подарена Поллуксу Блэку в честь помолвки с Ирмой Крэбб.” 3 июля 1995       “Этот дуэт просто невыносим! Сириус постоянно меня оскорбляет, и не только меня, но и весь дом. Мадам Блэк, Кикимера, другие портреты. А меня, как единственного разумного человека в доме, он унижает больше всех. Хотя нет. я не позволяю себя унижать. Он надо мной глумится! А эта Нимфадора сама — одно огромное издевательство над домом Блэк. Так вот, эти два mufle решили поиграть во взрывающиеся карты прямо на кухне, будучи не в самом трезвом состоянии. А после начали тренироваться в готовке. Но их кулинарные эксперименты пошли не по плану, и вся кухня была залита каким-то супом. Но это было ещё полбеды. Они хотели от него избавиться и кинули кастрюлю прямо около портрета мадам Блэк. Говорить, чем это закончилось, не стоит. Но с криками я научился мириться. Мне пришлось переступить через себя и попросить у профессора Андрейс меховые наушники. Они были розовые, так что мне пришлось их перекрасить в приемлемый зелёный. Зато я не слышу криков мадам Блэк… Хоть и выгляжу очень глупо. Но в такие моменты я ухожу с портрета”.       Пятнадцатого июля Финеас готов был поклясться, что сойдёт с ума окончательно. Его голова раскалывалась от шума и суматохи. Если коротко, то на площадь Гриммо приехала семья Уизли.       “В глазах пестрит от рыжего. Это просто невозможно. Близнецы очень похожи на Сириуса и Нимфадору, и это ужасно. Они сразу нашли общий язык, в чём я не сомневался. Эти два рыжих мальчишки привезли с собой ящик какой-то гадости, именуемой “Всевозможными вредилками”. И они постоянно экспериментируют с этой гадостью, так что из их комнаты все время что-то выбегает, вылетает или взрывается. А еще их младшая сестра. Дженни, Джилли, не расслышал… Вот уж кого нельзя назвать леди или благовоспитанной дамой. Она, как и Нимфадора, носит брюки, причём либо рваные, либо грязные. Её одежду в принципе вряд ли можно назвать чем-то приемлемым. Такое чувство, что её отдали её братья и она просто приукрасила. Но её вышивка просто безвкусна. Что-то я увлёкся. Эта девчонка берёт пример со своих братьев (или Тонкс, поскольку Дженни очень много с ней общается) и дерзит всем, кому только можно. В том числе и мне. Что за потерянное поколение? А еще она кидается навозными бомбами в сторону двери на кухню, пытаясь выяснить, что орденовцы там обсуждают. Не понимаю, что этим детям интересно. Мне вот совершенно неинтересно, что обсуждают эти любители маглорожден грязнокровок.”       Шестого августа Финеас пытался выяснить, что за чертовщина творится. Он спокойно спал в кресле на своем портрете, наслаждался тишиной в кои-то веки. Нимфадора и Сириус впервые в жизни не разносили кухню, а тихо разговаривали. Уизли сидели у себя в комнате. Так что надо было пользоваться случаем. Но тут пришло какое-то письмо, из-за которого в доме начался настоящий хаос. Дамблдор был в таком гневе, что даже те, кто его не уважал, прятались с портретов. Он послал кричалку. А после собралась небольшая группа людей, в число которых входила и Нифадора.       После их спешного отбытия Сириус был сам не свой. Он метался по гостиной, рвя на себе волосы. Младший Уизли и какая-то девчонка с вороньим гнездом на голове так же волновались и не могли найти себе места. Как понял Финеас, Гарри Поттер, который являлся крестником Сириусу (отец этого мальчика не отличался умом, раз решился назначить крестным этого безбашенного глупца), вызвал заклинание Патронуса при маггле, чтобы отбиться от дементоров.       “Стоит ли говорить, что каждое слово звучит как бред. Откуда дементорам взяться в маггловском селе? Зачем им нападать на Гарри Поттера и маггла, если они подчиняются Министерству?Вопросов больше, чем ответов."       Весь дом ожидал, когда эта “команда спасения” привезёт Гарри Поттера. И Финеасу пришлось бы слушать ссору Сириуса и Молли Уизли, если бы не новые наушники. Он их надел и спокойно продолжил вести дневник. Тишина. Только на фоне какой-то бубнёж, но это не критично.       Тут из коридора послышался громкий стук, который уже нельзя было проигнорировать. Финеас снял наушники и выглянул в коридор. Как оказалось, это вернулась “команда спасения”. Они быстро прошли мимо его портрета и разошлись. Мельком мужчина смог увидеть знаменитого Гарри Поттера. Но тут же парень скрылся в комнате.       “Ничего необычного не успел заметить. Растрёпанные волосы, которые он мог бы и потрудиться причесать, мешковатая одежда, потерянный взгляд. Только странный шрам на лбу в виде молнии привлек мое внимание. Так этот мальчишка закатил такую истерику, что я даже в коридоре его слышал. Видите ли, ему ничего не рассказывают. Если не рассказывают – значит не нужно ему это знать, что непонятного? Нет, надо мучать мои уши, как будто мне мало криков мадам Блэк и проделок Сириуса и Нимфадоры.” Через некоторое время Финеасу снова понадобились наушники. Нимфадора вновь уронила подставку для зонтов, чем разбудила мадам Блэк. Крик, ругань. Ничего нового. Финеасу пришлось отправиться за новой порцией зелья от головной боли к Элладоре Блэк