Портрет на два дома

      Финеас стоял перед толпой, которая восторженно шумела. Репортеры просили его повернуться к ним для лучшего кадра. Мужчина стоял, гордо подняв подбородок и держа руку в нагрудном кармане. Самодовольная улыбка сама расползалась по его лицу.       — Уважаемый Финеас Найджелус Блэк, — на помост вышел мужчина с темно-зеленом фраке, держа коробочку, обитую синим бархатом. — Я от лица всего Министерства с огромной радостью присуждаю вам звание кавалера Ордена Мерлина первой степени за выдающиеся заслуги в сфере образования.       Он взмахнул палочкой, и из коробочки под прокатившуюся волну восторга вылетел орден. Ненадолго замерев в воздухе, чтобы репортеры успели его запечатлеть, он подлетел к Финеасу и повис на петличке. Мужчина посмотрел на него и с довольной улыбкой собрался ответить на рукопожатие министра магии…       Но тут из-за его спины раздался громкий стук, а потом сдержанный вскрик. Лица репортеров и министра магии начали размываться и сливаться в одно большое цветное пятно. И сам зал, где проходило вручение, стал напоминать мутную пелену. Финеас с непониманием завертел головой, и тут его что-то ударило в бок…       — Простите, пожалуйста, я не хотела, — раздался девичий голос перед лицом Финеаса. Тот вскочил с кресла и растерянно оглянулся. Он просто задремал в кресле и кто-то посмел помешать его прекрасному сну.       Финеас с недовольством посмотрел вперед и обнаружил, что его портрет держит в руках девчонка с копной буйных каштановых волос. Это была та самая маглорожденная, которая вместе с Гарри Поттером и одним из Уизли решила, что в её силах спасти мир от Тёмного Лорда.       — Что вы творите, юная леди?! — раздраженно воскликнул Финеас. — Сию же минуту повесьте мой портрет на место! И позовите Кикимера! Пусть он вытрет раму от ваших грязных рук!       — Извините, но нет, — тихо, но твердо сказала девушка, поставив его на тумбочку и достав из кармана палочку, — и, пожалуйста, кричите потише, вы всех разбудите.       — Потрудитесь ответить, что вы собираетесь делать! — потребовал Финеас, не меняя громкости голоса.       — Вы нам нужны, — коротко ответила девушка, взмахнув палочкой. Портрет начал уменьшаться, пока не стал размером с книгу. Финеас задохнулся от возмущения. «Еще никто не смел снимать мой портрет, а уж тем более уменьшать его! Какая impudence inadmissible! Вопиющая! Что эта l'audace de maglot себе позволяет!»       — Быстро верните мне мой прежний размер! И верните меня на место! Вы, дерзкая девчонка! Вам мало того, что ваши товарищи выкинули все реликвии этого досточтимого дома?! Вы решили забрать еще и меня! Как тот sale clochard, который всё рыскал здесь в поисках вещей, которые можно продать! Если вы посмеете меня выставить на продажу, то вас постигнет проклятье рода Блэков!       — Вы сами-то уверены в том, что оно существует? — спокойно прервала поток его гнева Гермиона. Финеас покраснел от возмущения и надулся как шар.       «Как эта девчонка смеет говорить, что проклятья не существует?! Даже если это и так, то откуда маглокровка знает об этом».       Девушка тем временем, не обращая на его возмущение внимания, взяла портрет и засунула в маленькую сумочку, расшитую бисером.       “Вот это уже ни в какие рамки не входит! Это издевательство чистой воды! Меня, кавалера Ордена Мерлина первой степени, засунули в сумку, как какие-то старые часы! Я терпел, когда меня использовали как посыльного. Когда они выкидывали наши реликвии, я молчал. Когда пришел этот le scélérat de la poubelle, я уже возникал. Но этого стерпеть я не могу! Это издевательство! Я буду жаловаться Дамб…”- и тут его мысль оборвалась. Жаловаться уже некому. Дамблдора нет. И портрет его ещё не успели повесить, а при новом директоре (который не вызвал у Финеаса ничего, кроме раздражения) его не повесят еще долго. Так что придется терпеть и вести дневник. Только он может его выслушать.       Позже Финеас пришёл к выводу, что нынешнее положение намного хуже прежнего. Помимо того, что сидеть на дне сумки маглорожденной очень унизительно, это ещё и смертельно скучно. Дни напролет Финеас был вынужден рассматривать корешки многочисленных книг, палатку, какие-то странные вещи (явно маггловские) и одежду. Так что Финеас предпочитал покидать этот портрет и находиться в кабинете директора Хогвартса.       После Дамблдора этот пост заняла не Минерва МакГонагалл, а учитель зельеварения Северус Снейп, к которому Финеас не испытывал ни симпатии, ни уважения. Да, он состоял в сговоре с Дамблдором и убил его по его просьбе. Но лучше от этого ситуация не стала. Хогвартс при нём превратился в какое-то подобие Азкабана. Да, Финеас сам был сторонником предложения возвратить физические наказания для провинившихся студентов, но использовать на них Круциатус… Это уже слишком! И учить студентов пользоваться непростительными заклинаниями тоже переходит все границы.                          ***       Прошли месяцы. Его портрет, снятый со стены гостиной поместья Блэков, был засунут в отвратительную сумочку, расшитую бисером, и оставлен среди хлама. Жизнь превратилась в череду унылых дней.       Хотя, выполняя последнее распоряжение Дамблдора, Финеас следил за происходящем в кабинете Снегга, что тоже было весьма неприятным делом. На этом фоне бесконечное ворчание других портретов являлось писком комара.       Достаточно часто в кабинет приходили эти personnalités sombres— брат и сестра Кэрроу, в чьей адекватности Финеас начал сомневаться с первого их появления в Хогвартсе. Да, Финеас предлагал ввести телесные наказания для учеников. Но использование Круциатуса на детях — это слишком даже для него! Мало того, эти des gens inadequantsзаставляли использовать непростительные старшекурсников на своих же товарищах по учебе! Уму непостижимо!       В один из таких дней Финеас был в гостях у Подрика Крукшанка, знаменитого и уважаемого зельевара, как в коридоре раздался крик. Финеас тут же подскочил на кресле и упал на ковер. Он вскочил, отряхнулся и посмотрел в сторону, откуда доносился крик. Из подземелий. Финеас нервно сглотнул, пробормотал извинения и направился в ту сторону. Картина, которая ему представилась была… отвратительна. На полу, извиваясь и крича от боли, лежала второкурсница из Когтеврана, над которой возвышался рослый семикурсник-слизеринец и с явным наслаждением использовал Круциатус. Рядом находились ещë студенты. Большинство с лицами, искаженными ужасом. А во главе всего этого perfomance degoutante стояла женщина. Та самая Кэрроу. На еë лице читалось удовлетворение, как у учителя, который смотрит, как студенты успешно выполняют задание. Финеас был, мягко говоря, в ужасе. Выпускники его факультета творили такой кошмар! Использовали непростительные заклинания с таким удовольствием… В этот момент, когда Финеас смотрел на эту бедную девочку, в его груди шевельнулось что-то. Горькое, болезненное, чужое. Ему было… жалко ее. Более он не мог вынести этой картины и поспешил покинуть подземелья.       «Теперь понятно, почему Дамблдор так старался защитить Хогвартс. Не слепая вера в добро.»                               *** 17 ноября 1997       Это надо же такое придумать! Я уже много раз говорил, что гриффиндорцы не имеют инстинкта самосохранения. Так эти дети, видимо, от отчаяния, потеряли ещë и последние капли понимания возможных последствий! Попытаться выкрасть из кабинета директора меч Годрика Гриффиндора! Эта девчонка Уизли, идиот Долгопупс и ненормальная Лавгуд! Когтевранка! Она-то должна была понимать, что им за это будет. И осознавать, что этот план изначально был обречен на провал. Во-первых, они не знали, где этот меч находится. Во-вторых, у них было критически мало времени, чтобы забрать его. В-третьих, они не смогли быстро найти приличные места, чтобы спрятаться. И ещë целый список причин, почему этот план — огромная, самоубийственная глупость. Повезло этим глупцам, что Снейп в тот день был, судя по всему, не в скверном настроении (что бывает весьма редко) и отправил их отбывать наказание к этому придурковатому олуху Хагриду. А мог бы отдать Кэрроу.       Вывод, который можно вынести из этой ситуации: гриффиндорцы под давлением теряют остатки инстинкта самосохранения и лезут на древо палочки. Страшная вещь.                                ***       Однажды Финеас услышал, как его зовут со стороны второго портрета. Сначала он посчитал это игрой воображения, разыгравшегося от одиночества и скуки, и не обратил внимания. Но голоса настойчиво звали его. Раздражённый Финеас направился к тому злополучному портрету.       — Финеас Найджелус! Профессор Блэк! Прошу вас, поговорите с нами. Пожалуйста! — послышался голос той самой магглорожденной девчонки.       — «Пожалуйста» всегда помогает, — Финеас не мог удержаться от язвительного комментария.       «Сначала уменьшили мой портрет, засунули в какую-то отвратительную сумку с бисером, оставили пылиться среди хлама, а теперь слёзно просят поговорить. Что ж, поговорим…« — подумал Финеас, и по его лицу расплылась довольная усмешка: «Судя по настойчивости просьбы, они отчаянно нуждаются в моей помощи. И поэтому стерпят моё законное недовольство.»       Но как только он появился на портрете, Гермиона направила на портрет палочку и воскликнула:       — Затмись!       И глаза Финеаса тут же закрыла черная повязка. Он сделал шаг и врезался лбом в раму.       — Как вы смеете! Что вы… — ругательства застряли у него в горле от такой наглости: — Вы…       — Мне очень жаль, профессор Блэк, но это необходимая предосторожность, — послышался немного растерянный голос Грейнджер.       — Немедленно уберите это безобразие! Уберите, говорю! Сейчас же! — закричал Финеас, пытаясь сорвать повязку. — Вы портите великое произведение искусства! Где я? И что, во имя великого Мерлина, здесь происходит?!       — Где вы, не суть важно, — голос мальчишки Поттера заставил Финеаса замереть.       — Это случайно не голос неуловимого мистера Поттера? — Финеас скрестил руки на груди и наклонил голову набок, будто от этого он мог разглядеть хоть что-то.       — Вполне возможно. У нас есть к вам пара вопросов о мече Гриффиндора, — продолжил Поттер.       — А, ну понятно, — протянул Финеас, вспоминая произошедшее в кабинете директора: — Глупая девчонка повела себя чрезвычайно неразумно.       — Не смейте так говорить о моей сестре! — рявкнул Уизли.       — Мне не нравится этот тон! — с недовольством воскликнул Финеас: — Девчонка и ее друзья вели себя до крайности безрассудно! Пытаться обокрасть кабинет директора!       — Это не было кражей. Меч не принадлежит Снеггу, — возразил Поттер.       — Он принадлежит школе, которую возглавляет профессор Снегг, — заявил Финеас уже с явным раздражением. — А какими правами на него обладает девчонка Уизли? Она вполне заслужила наказание, равно как и идиот Долгопупс с придурковатой Лавгуд.       — Невилл не идиот, а Полумна не придурковатая! — воскликнула Грейнджер.       — Где я? — спросил Финеас, проигнорировав слова девушки. — Куда вы меня затащили? Зачем унесли из дома моих предков?       — Не важно! Какому наказанию Снегг подверг Джинни, Невилла и Полумну? — требовательно спросил Гарри. Финеас задохнулся от такой наглости. «Что значит «не важно»? Запихнули меня в какую-то отвратительную сумку, таскают неизвестно где и отказываются отвечать на вопросы? Наглость! Вопиющая наглость!»       — Профессор Снегг отправил их на исправительные работы в Запретный лес к этому олуху… — Финеас поднял глаза к потолку, будто бы задумался, пытаясь вспомнить его имя. Такая личность недостойна того, чтобы Финеас тратил энергию на то, чтобы удержать его имя в голове: — Хагриду.       — Хагрид не олух!       — Снегг мог счесть это наказанием, но Джинни, Невилл и Полумна, скорее всего, от души смеются над ним вместе с Хагридом. Они видали места и похуже Запретного леса, — послышался тихий голос Поттера, в котором звучало облегчение.       — Что мы действительно хотели бы узнать, профессор Блэк, — осторожно начала Грейнджер. — Так это… Извлекался ли меч из ящика прежде? Может быть, его уносили, чтобы почистить… Или еще куда-то?       Финеас на мгновение замер. Он скрестил руки на груди и усмехнулся:       — Отродье магглов. Оружие гоблинской работы не требует чистки, недотёпа вы этакая. Серебро гоблинов отталкивает любую грязь, принимая лишь то, что его закаляет.       — Не надо называть Гермиону недотепой! — резко сказал Гарри.       — Я устал от возражений, — с раздражением сообщил Финеас, вновь попытавшись сорвать с глаз повязку. — Может быть, мне уже пора вернуться в директорский кабинет? — и он наощупь двинулся по портрету, пытаясь отыскать край рамы. Тут послышался голос Поттера:       — Дамблдор! Вы не могли бы привести сюда Дамблдора?       — Прошу прощения? — растерянно спросил Финеас и остановился.       — Там же висит портрет профессора Дамблдора. Вы не могли бы привести профессора сюда, в ваш портрет?       Финеас снова усмехнулся и закатил глаза, хотя под повязкой этого не было видно.       «Прекрасно. Просто прекрасно. Дамблдор доверил судьбу магического мира подросткам, которые даже не знают элементарных правил. Они и вправду думают, что мы можем ходить по портретам как в гости?! Хотя и пытаются быть частью магического мира, а все равно видно, откуда они. И этот предатель крови Уизли. Он же должен знать это? Или его родители решили не рассказывать таких вещей детям? Ведь гораздо важнее рассказать про то, как устроена какая-то маггловская дрянь. Неужели не понятно, что портреты не могут покидать замка, если у них нет второго экземпляра вне Хогвартса? С какими невеждами я вынужден делить пространство… Когда у Дамблдора появится свой портрет, я вручу ему свиток с целым списком всех неудобств и унижений, с которыми я столкнулся! Он должен знать, через что я прошел!»       — Похоже, невежество присуще не только отпрыскам маглов, Поттер. Те, кто изображен на портретах Хогвартса, могут беседовать друг с другом, однако они не могут перемещаться за пределами замка. Дамблдор не может прийти сюда вместе со мной. А после того, что я от вас натерпелся, я и сам сюда возвращаться не стану, будьте уверены! — и он снова наощупь начал пробираться вглубь портрета.       — Профессор Блэк, — торопливо сказала Гермиона, опасаясь, что он уйдет. — А не могли бы вы сказать нам, пожалуйста, когда меч в последний раз вынимали из ящика? До того, как его забрала Джинни?       Финеас раздражённо вздохнул и начал барабанить пальцами по раме:       — Сколько я помню, в последний раз меч Гриффиндора покидал при мне ящик, когда профессор Дамблдор вскрывал с его помощью некий перстень.       Повисло молчание. Финеас наконец-то нащупал выход и начал выбираться.       — Что же, спокойной вам ночи, — ядовито произнес он. Но тут Поттер крикнул ему вдогонку:       — Постойте! А Снеггу вы об этом говорили?       — Профессору Снеггу хватает важных предметов для размышлений и без многочисленных причуд Альбуса Дамблдора. Всего хорошего, Поттер! — отмахнулся Финеас и окончательно исчез с портрета.       Прежде чем появиться в кабинете директора, Финеас достал палочку из кармана, направил себе на лицо и произнес:       -Фините, — и повязка исчезла. Финеас потер переносицу, проморгался, пытаясь привыкнуть к свету и пробурчал:       — Неугомонные дети. Какая наглость. И им Дамблдор доверил победить сильнейшего тёмного мага, который подчинил себе Министерство? Что ж, надеюсь, Дамблдор надеется не только на удачу Поттера.