Портрет на два дома

      22 мая 1998 года.       Долгое время здесь не было записей. Но произошло столько всего, что просто не хватало времени, чтобы их осмыслить и записать. Ведь никто не удосужился толком объяснить, что происходит, приходилось строить размышления на догадках и слухах. Во-первых, Хогвартс был разрушен! Здесь творился такой le chaos et l'enfer, что ничего нельзя было понять! Всюду летали заклинания, которые могли попасть в портреты, и никто бы нас не защитил! Дементоры, великаны, оборотни! Всякий сброд смел носиться по замку с криками и нападать друг на друга! Кому-то в голову пришла просто idée géniale освободить домовиков. И эти сумасшедшие существа, вырвавшись на свободу, начали резать всех ножами! А их предводителем был Кикимер! Этот вечно брюзжащий старик кричал громче всех и бегал со сковородкой! А я говорил, что надо было его оставить в нашем доме. Хогвартс окончательно превратил его в sauvage.       Этот Тёмный Лорд решил напасть на Хогвартс. И он попытался убить Поттера, но мальчишка воскрес каким-то неведомым образом! Даже Дамблдору неподвластна такая сила, а семнадцатилетний мальчишка с сомнительными умственными способностями, отсутствием рвения к знаниям смог увернуться от Убивающего заклятия! Уму непостижимо. Так еще и оказалось, что весь этот ужас и пафос Тёмного Лорда был ложным! Он был полукровкой! Полукровке подчинялись чистокровные маги древнейших родов! Un non-sens tout simplement étonnant!. А умер как обычный магл. Туда ему и дорога.       Во-вторых, Дамблдор (наконец-то его портрет повесили в кабинете директора) соизволил утолить мое любопытство. Но звучал его рассказ как что-то очень странное. Тёмный Лорд случайно сделал из мальчишки Поттера крестраж. И, пытаясь убить мальчишку, он уничтожил кусок своей души. И именно поэтому мальчишка не умер.       В-третьих, этот Поттер и его компания не перестают меня удивлять. Эти гении угнали их Гринготтса дракона. Дракона! Из Гринготтса! Из самого охраняемого места в Британии! Среди бела дня! Страшно представить, что эти подростки еще вытворят. Так Поттер же еще собрался стать мракоборцем. Как хорошо, что он решил не возвращаться в Хогвартс.       В-четвертых…Тёмный Лорд думал, что Снейп, убив Дамблдора, стал хозяином Бузинной палочки. И убил его. Но, как оказалось, до Снейпа Дамблдора обезоружил Драко Малфой и завладел ею. А самого Малфоя обезоружил Поттер. И именно Поттер стал её хозяином и палочка не смогла его убить, и поэтому Поттер легко обезоружил этого полукровного выскочку. Запутанная схема.       7 сентября 1998 г.       Что ж, жизнь стала более тихой. И предсказуемой. Как этого не хватало, Мерлин правый! В гостиной на площади Гриммо тихо и спокойно, как в старые добрые времена, когда мой строптивый потомок Сириус сидел в Азкабане. Кикимер вернулся из Хогвартса и продолжил обслуживать семейное гнездо. Никуда бы он не делся, он принадлежит этому дому (хотя Сириус решил иначе, завещав его мальчишке Поттеру).       Но, должен признаться, здесь стало… скучно. Сам не могу поверить, что это говорю, но… я начал сходить с ума от этой тишины. Как будто привык к разговорам живых, к спорам… даже если эти споры выводили из себя и заставляли опустошать запасы успокоительного.       В кабинете директора сейчас тоже тихо. Новый директор – профессор МакГонагалл – постоянно пишет кому-то письма, составляет какие-то списки, отдает распоряжения, советуется с Дамблдором. Пока никто даже не попадал в кабинет. Дети не хулиганят, не бесятся. Необычно. И странно. Но неудивительно, после года под началом Снейпа и Кэрроу… удивительно, что дети вообще сюда приехали, а не выбрали домашнее обучение. Но замок постепенно начинает новую жизнь. Что ж, посмотрим, что получится.

***

      Прошло 8 лет.       Гостиная дома Блэков всё так же выглядела мрачно, но уже, по крайней мере, не пыльно. Гарри регулярно, раз в пару месяцев приезжал сюда, смотрел, что можно ещё исправить, убирал оставшиеся тёмные артефакты, что-то совсем бесполезное отправлял на осмотр мистеру Уизли (хотя таких вещей почти не находилось), отдавал Кикимеру распоряжения и благополучно уезжал. Иногда он появлялся с Роном или Джинни, Гермионой. Иногда задерживался в комнате Сириуса и выходил оттуда тихим и угрюмым.       Но сегодня – совсем другой случай.       Стоял разгар лета, и в кабинете директора было делать нечего, кроме как слушать шелест пергамента бесконечных документов. Поэтому Финеас мирно дремал на своем портрете в гостиной. Внезапно послышался скрип открывающейся двери. Финеас вздрогнул, нехотя открыл глаза и вздохнул.       “Опять Поттер. Странно, третий раз за месяц. На него не похоже. Но, может быть в этот раз удастся из него вытянуть парочку новостей”, – подумал Финеас, потягиваясь и разминая шею.       В коридоре послышались голоса. Высокий, звонкий, явно принадлежащий ребёнку, женский, спокойный, немного уставший, и голос Поттера. Финеас недоуменно выглянул в коридор. Кроме мальчишки Поттера, там стояла женщина. Красивая, с тёмными тяжелыми кудрями, собранными в простую, но элегантную прическу. Тёмные глаза были обрамлены морщинами. Печальное, уставшее выражение лица добавляло ей возраста. Финеас замер. Только одна женщина в мире могла быть так похожа на Беллатрису Лестрейндж.       Внезапно из-за ее спины выскочил мальчишка лет десяти с ярко-голубыми взъерошенными волосами и большими глазами, горящими от любопытства:       – Бабушка, это то самое место? Где собирался Орден? Гарри?       – Да, именно здесь, – кивнул Гарри и шагнул вперед.       “Бабушка? Что это за… ярко-голубое безумие?” – Финеас с недоумением проследил за движениями мальчишки, который с широко раскрытым ртом рассматривал портреты, старинные канделябры, резные подставки, столики, на которых лежали шкатулки.                   Залюбовавшись портретом Дореи Блэк (которая была не в восторге от того, что ее так настойчиво оглядывает какое-то голубоволосое чудо в маггловских джинсах), мальчишка споткнулся о подставку для зонтов в виде ноги тролля и рухнул вместе с ней на ковёр, подняв жуткий грохот.       – Тедди, осторожней! – воскликнула Андромеда и подошла к мальчику, готовясь помочь ему встать, но он уже вскочил и поспешно поправил подставку.       – Извини, я не заметил. Тут портреты двигаются! Прямо как фотографии в газетах!       – И, между прочим, не только двигаются, но и слышат, – прозвучал насмешливый голос Финеаса. Мальчик и Андромеда повернули головы в его сторону. Женщина тихо вздохнула.       – А, Финеас, ну конечно. А мать всё ещё здесь?       – Нет, кое-кто сумел снять её портрет и убрал куда-то в чулан, – фыркнул Финеас.       – Не так уж и сложно было его снять, – подал голос Гарри, стоящий рядом, засунув руки в карманы: – Сложнее было вытерпеть ее крики. А заклинание вечного приклеивания больше не работает, как выяснилось.       – А кто это, бабушка? – спросил мальчик, показывая на портрет Финеаса.       – Не показывай пальцем, это некрасиво, – мягко одёрнула его Андромеда и поправила воротник рубашки: – Это наш предок, Финеас.       – Финеас Найджелус Блэк, – поправил мужчина и, прищурив глаза, внимательно осмотрел мальчика. Тот глядел на него широко раскрытыми зелёными глазами. Но в следующее мгновение они поменяли цвет на голубой, в цвет его волос. Финеас замер, поморгал и осторожно спросил: – А это случайно не сын этого оборотня и девчонки Тонкс?        – Да, мой папа оборотень, – быстро ответил мальчик, опередив Андромеду и Гарри, которые хотели было объяснить ситуацию. Его глаза загорелись: – Вы их тоже знали? Правда?       – О, да, мне “посчастливилось” знать их. Тонкс – самая разрушительная сила, которую только видел этот дом. Не считая, конечно, Сириуса, – Финеас закатил глаза.       – А я Тео. Тео Люпин, – дружелюбно ответил мальчик, протягивая руку, но тут же спохватился и убрал ее за спину: – А они тут часто бывали? Бабушка и Гарри говорят, она умела менять внешность, как и я. И что она много шутила. А с вами она разговаривала?       Финеас на мгновение растерялся под этим напором любопытства. Он поправил галстук:       – О, ещё как разговаривала, – он усмехнулся: – твоя мать обладала редким даром выводить меня из себя одним своим присутствием. Однажды она предложила младшим Уизли ради смеха попробовать перекрасить мне бороду в розовый цвет. К моему облегчению, у неё это не вышло.       Тедди захихикал, явно представив эту картину, а Андромеда тихо вздохнула, и в ее глазах мелькнула тень старой боли. Гарри поймал её взгляд и молча кивнул.       – А папа? – не унимался Тедди, боясь потерять его внимание: – он же был профессором. Он был умным? Бабушка говорит, он был о-очень умным и много знал.       – Даже чрезмерно умным для своего положения, – фыркнул Финеас, скрестив руки на груди: – вечно сидел в углу стола, читал всякие бумаги, пока другие спорили. Но позвольте узнать, что вы вообще здесь делаете?       – Тедди, как только услышал, что у меня в собственности квартира, где собирались члены Ордена, загорелся идеей посетить её и неделю не отставал от нас, – с теплой усмешкой сказал Гарри, оттолкнувшись от дверного косяка и сделав несколько неторопливых шагов по коридору.       – Да! Это же так интересно! – сказал мальчик. Его взгляд скользнул по двери, ведущей в гостиную. Направившись в ту сторону, он бросил через плечо: – Спасибо за разговор, мистер Финеас.       – Только не разносите этот дом, как это делала ваша мать, – сказал мужчина уже вдогонку мальчишке.       – Он очень любопытный, – усмехнулся Гарри, поспешив за Тедди, чтобы удостовериться, что мальчик не залезет в какой-то угол с артефактом, который не заметили за десять лет.       – Уже убедился, – хмыкнул Финеас.       “Что ж, если это чудо действительно такое любопытное, то есть вероятность, что появится ещё вариант, как скрасить будни.”

***

      Спустя 6 лет.       Дверь со стуком открылась и в коридор ввалилась компания из шестерых подростков. Первым в коридор выскочил парень с ярко-голубыми взъерошенными волосами, спущенным галстуком в чёрно-желтую полоску. Он задел многострадальную подставку в виде ноги тролля, но не позволил ей упасть, быстро подхватив и поставив на место. Компания рассмеялась и начала скидывать куртки.       – Как хорошо, что у нас есть потайное место, да, Тедд? – воскликнула девушка с темными кудрями, гитарой за спиной и коробками пиццы.       – Очень повезло, – подтвердил высокий парень, ставящий на пол рюкзак, наполненный бутылками колы.       Тедди подхватил рюкзак, махнул ребятам, чтобы они шли за ним, и направился в гостиную.       – Вы опять решили здесь устроить свой концерт chats ivres?- с недовольством воскликнул Финеас, которого еще минуту назад не было видно на портрете: – Вы дождетесь, я кому-нибудь пожалуюсь на ваши сборища, и их прикроют. Я не намерен терпеть ваши фальшивящие оры!       – Он правда может пожаловаться? – осторожно спросила когтевранка с круглыми очками.       – Нет, конечно, – отмахнулся Тедди и спросил, обращаясь уже к Финеасу: – А кому ты хочешь пожаловаться? МакГонагалл? Директору больше делать нечего, кроме как гонять группу подростков в их каникулы.       Компания рассмеялась и продолжила устраиваться на ковре в полукруг.       – А что значит chats ivres? – спросил блондин-гриффиндорец, подражая французскому произношению.       – Он назвал нас пьяными котами, – объяснила красивая гриффиндорка со светлыми волосами, убранными заколками с цветами. Она устроилась рядом с Тедди, положив голову ему на плечо: – Когда остальные придут?       – Лайза обещала, что к шести будут. Видимо, “Ночной рыцарь” был не самым лучшим вариантом собрать всех по дороге, – усмехнулась когтевранка с очками, выкладывая из рюкзака пачки маггловских чипсов: – Главное, чтобы в этот раз Мари и Тедди не сбежали во время игр под предлогом подышать на воздухе, – она подмигнула парочке. Блондинка смущенно отпрянула от Тедди и отвернулась, пытаясь скрыть покрасневшие щеки. Ребята рассмеялись, а Тедди настойчиво потянул девушку за рукав.       Финеас, слушая смех и разговоры подростков, обречённо вздохнул. Тедди Люпин в этом году придумал использовать дом Блэков в качестве помещения для вечеринок. Взрослые сюда не приходят, так что квартира была в полном распоряжении группы шумных энергичных подростков, которые расходились только под утро. Они бесились, пили, орали песни под гитару, прятались по углам, чтобы бесстыдно целоваться. И каждый раз Финеасу приходилось либо уходить в свой портрет в кабинете директоров, либо оставаться и сгорать от негодования.       “Они совсем потеряли стыд! Использовать фамильный дом древнейшего рода в качестве помещения для своих сборищ! Это просто C'est hallucinant! Знала бы госпожа Блэк об этом, точно схватила бы инфаркт. Их счастье, что Кикимер с разрешения мальчишки Поттера отправился на кухню Хогвартса. А то бы он задал им. Просто отвратительно. Они еще и поют отвратительно. Словно драные коты под окном. Мальчишка Люпин точно пошел в свою мать. И где же воспитание Блэков! Где воспитание Андромеды! Я понимаю, что она вышла замуж за грязнокровку, но хоть какие-то задатки Блэков в ней же должны были остаться!”       А из гостиной тем временем послышались первые аккорды гитары и Финеас тут же зажал уши руками, не желая слушать эти оры. И судя по всему, терпеть эти вечера придется долго. И Финеас всё ещё не мог решить, что лучше – тишина, сводящая с ума, или собрания бесстыдных подростков.