Милость богов, или Ураган близко

Рождённые на Севере не верят в Семерых. Почти. Паскудное слово, но никуда не деться. Новые боги покорили Вестеросс, богорощи были либо выкорчеваны, либо дорога к ним поросла бурьяном. Нед Старк самолично протаптывал тропинку к той, что каким-то чудом уцелела в Королевской гавани. Вот оно ещё одно свидетельство, что северянам здесь делать нечего. Особенно Старкам. Особенно в Красном замке. Его отец и брат отправились в столицу, и погибли в этом замке, в том же тронном зале, где Неда только что предал Мизинец. Бастарда Джоффри с Безумным королем роднит лишь то, что обоим им подошла б первая часть прозвища. Только вот никакой порочный львёнок не король, по крайней мере законный! Челюсть Неда в очередной раз свело болью. Некстати, расшевеленное напоминание о Таргариенах… Рождённая после гибели своего безумного отца девчонка. Варис уже отослал убийц. Роберт решил прислушаться к нему слишком поздно. Только перед лицом смерти его старый друг осознал, что убийство беременной девчонки, находящейся на другом конце света, только из-за её крови — не лучший выход, чтобы угодить богам. Старым, новым — не столь важно. Здесь в Вестероссе о тех, и о других вспоминали, в основном, лишь, когда совсем становилось невмоготу. На пороге смерти, например. А иные и тогда не колебались. Безумный король полностью заслужил таковым в памяти людей и остаться… И при всей своей горячей нелюбви к Джейме Ланнистеру… Кто-то должен был положить конец жизни спятившего Таргариена. Но, по мнению Неда, не тот, кто присягнул этого самого короля защищать до последнего вздоха. В любом случае ими было поднято восстание. Не только Баратеонами, Арренами и Талли, но и Старками, а именно — это он, Эддард, желторотый ещё птенец, решил это за свой род и Север. Но как он мог поступить иначе?! Если отца и старшего брата испепелили прямо у подножья трона по приказу Безумного короля, если сестру похитил сын этого короля… Ах, Лианна… Поступил ли Нед иначе, поделись с ним сестра планами?! Даже сейчас он не знал. Сестрёнка была обожаемой, но её любовь к женатому и имевшему детей от Элии Мартелл наследному принцу — была бесчестна и обречена на катастрофу с самого начала… Они слишком её баловали, но, скажите, много ли правды в том, чтобы наступить и растоптать собственное сердце?! Они были детьми владетельного лорда. Их судьба изначально была скована оковами. Политический брак — единственный удел. Если при этом получится испытывать к подобранной кандидатуре хоть какие-то теплые чувства и уважение, то всё, жизнь можно было считать отчасти удавшейся. На самом деле, Нед хорошо понимал Бенджина — младший братец выбрал путь Ночного Дозора. Кто-то сочтет его каторгой, но на самом деле в том крылась свобода. Особенно в сравнении с несчастным браком и жизнью прожитой по указке лорда, не отца… Если бы Лианна не родилась леди… Она, наверняка, повторила путь на стену, но эта дорога была ей закрыта. Наиболее свободным, если так можно выразиться, из детей Старков был сам Нед — средненький. Но жизнь в лице спятившего Эйриса Таргарина распорядилась иначе. В наследство от старшего погибшего страшной смертью брата ему достался не только титул, но и невеста, долг и обязательство. Тогда много лет назад Нед ещё не осознал, как ему повезло с Кейтлин… В начале было только «так надо и так правильно», и надежда, что стерпится. Не только стерпелось, но и слюбилось, ещё как! Надо ли говорить, как редко подобное случалось?! А ведь умница Кэт ему даже не предназначалась… И вот спустя столько лет — кинжал в спину от прошлого. Мелкий человечишка. Подлый… Затаивший обиду… Любил ли тот его Кэт?! Возможно. Но любила ли та… Старку вновь свело челюсть. Это всё дело прошлого. Теперь Кейтлин любит его, но это нисколько не облегчает дело… Скорее только ещё болезней протыкает его сердце. Очередному лорду Старку не покинуть Красный замок живым. И ему было бы чуть спокойнее, знай он, что его леди не станет о нем слишком уж горевать. Или нет… Нед со вздохом обхватил свою гудящую от раздирающих его противоречий голову. Боги… Как же он за всех них переживал! Не только за Кэт, за которой непременно начнет увиваться этот похотливый бесчестный ублюдок Бейлиш, не только за Робба, которого он совсем недавно, а кажется что уже в другой жизни оставил в Винтерфелле за главного ещё мальчишкой, а теперь уже, как шепчутся по замку, молодой волк собрал знаменосцев и двинулся войной на Ланнистеров… Не только за Арью, что так похожа на Лианну, словно пробелы в воспитании последней, ничему не научили Неда, или тот попросту не захотел, не пожелал ничего исправлять. И не только за Брана, что теперь никогда не сможет опереться на собственные ноги, став первой жертвой в этой грязной игре, не за малыша Рикона, что вряд ли вспомнит, как выглядел его отец, оставивший родной север по зову дружбы и долга… Не только за Сансу, что за своими девичьими мечтами упрямо не замечает истинной сущности Джоффри, чья ангельская внешность скрывает ничтожного и жестокого выблядка инцеста. Таргариены или Ланнистеры?! Какая, к иным, разница?! А такая, что один из первых — тот, о ком не переживать Нед тоже не может. Джон, или как его назвала глупышка Лианна, Эйгон… Ну что нужда сестре была нарекать его таким именем?! Перед глазами Старка неизбежно вспыхивал другой Эйгон Таргариен, сын Рейгара… Судьба постигшая несчастную Элию и её детей — вот, что вынудило его отступиться от чести, солгать, запятнать себя выдуманным бастардом… Но и поступить иначе Старк не мог. Джон был рождён бастардом. Но совсем не Сноу… И Роберта незаконное положение младенца бы не остановило. Как и не остановило то, что Дейнерис — женщина, а женщинам вообще-то неохотно вверяют трон, память о Рейнире не даст солгать, что у неё нет союзников, кроме кхаласара дикаря, за которого её продали замуж. Нет, даже если боги отвернулись от Эддарда в тот момент, когда он соглал всему миру о происхождении Джона, он бы не поступил иначе. И перестать переживать за последнего Таргариена, после того, как агенты Вариса расправятся с Дейнерис, Нед не сможет, пока ещё жив. Да Джон не знает правды, и боги смилостивились над ними, не наградив того белыми волосами и фиолетовыми приметными глазами, но… белый лютоволк — свидетельство проклятой крови. Он отправил его к Бену, в Ночной Дозор, подальше от всего мира и его игр, но… Неду ли не знать, как причудливо изворачивается жизнь похлеще распоследней шлюхи в домах терпимости! Нет, не будет лорду Старка покоя после смерти. Не тогда, когда его семья находится в таком подвешенном состоянии, когда весь мир сошел с ума, когда слово честь втаптывается в грязь и мешается с парашей… Не тогда, когда Станнис — законный наследник не пользуется популярностью народа, не имеет детей, кроме хворой дочери… Не тогда, когда Ланнистеры своим золотом купили весь континент и корону! Не когда брат Станниса — мужеложец Ренли не желает поддержать брата, а хочет сам править, притом, что он несмотря на свои постельные похождения более приятен народу. Как жаль, что нельзя посадить на трон одного из бастардов Роберта… Тех слишком много. Да и где это видано бастард на троне Семи королевств! Хотя… Джоффри же сел… Ланнистерский выблядок! И это его права, по словам паука Вариса, должен признать Нед! Должен — иначе Сансе не жить… Разве это честь?! И если Баратеоны перебьют друг друга, и без того первый в своей династии Роберт может оказаться последним. Тогда в государстве наступит смута, либо на троне воцарятся Ланнистеры. И что из этого хуже?! Пёс разберёт… Или паук. Нед скривился, вспоминая слова Вариса, о том, что единственный, кто печётся о государстве. Нет, понять он мог, но принять… Нет, нет… Не бывать этому! Он скорее продаст душу дьяволу, чем так замарает честь! Но с жизнью дочери на другой стороне весов, Старк солжёт… А после не так важно поедет ли он в Ночной дозор к брату и племяннику. Для самого себя Нед будет мертв. А потому… Навряд ли кто-то ещё когда-то выступал мольбой к старым богам с таким предложением, но… Боги услышали. На секунду тени в темнице сгустились до кромешного мрака, заполонив собой даже малые отблески света из дверной щели и скважины замка, а после Нед Старк издал рваный вздох и закрыл глаза, выдохнул и распахнул глаза уже некто совсем другой. Кто-то чье имя боялись, кого проклинали враги, чьей хитростью восхищались… Четвертый хокаге недолго варился в желудке шинигами. Старые боги призвали его отработать долг за призыв. — Значит… — тихо пробормотал тот, кто недавно был лордом Старком. — Спасти семью, сохранить родовую честь, навести порядок в государстве — неслабо! — Минато присвистнул, проводя ревизию в доставшейся вместе с телом памятью. — Отличный мир! Прямо-таки мечта, а не посмертие, горячие источники! — Хочешь вернуться назад? — вкрадчиво поинтересовалась темнота голосом… Кьюби. Хокаге вздрогнул, вспоминая желудок шинигами. Нет, назад вернуться он не желал. Это место было настолько пропитанной тленом и безнадежностью, что… Смертный враг, Демон-Лис, вскоре ввиду отсутствия других собеседников за коротанием вечности стал, если не корешом, то приятелем точно. По крайней мере, воевать, как прежде, они бы уже не смогли. Да и все имеющиеся к друг другу вопросы давно решили. И сейчас… Признаться, изучив материалы миссии длиной в жизнь, Минато был несказанно рад, что выпутываться из этого дерьма ему предстоит не в одиночку. — Вообще-то я шинигами не вызывал… И оказался там по твоей милости! — вновь рыком напомнил Лис. — Может, не будем начинать сначала, кто перед кем больше виноват и кто начал первым?! Мы же решили разорвать этот круг ненависти, ты разве не помнишь, Курама? — намеренно произнес его настоящее добытое огромными усилиями имя Минато, невольно процитировавший своего сенсея. — С памятью у меня всё отлично! — почти беззлобно огрызнулся Лис. — И у этого самого Старка тоже… Нам везёт. У него тело необычного человека. Кажется, их тут называют варгами, но для наших очагов чакры в качестве сосуда тоже сгодится. — Как быстро ты сможешь залечить ногу? — в миг серьезнея, поинтересовался Намикадзе. — У нас не так много времени. — В идеале — сутки, и ещё столько же на подгон тела. — У нас столько нет. Что ж, придется импровизировать, — с неудовольствием признал хокаге, погружаясь в раздумья.