Милость богов, или Ураган близко

Саске Учиха пришёл бы в храм предков, как только его выпустили с госпиталя… Только вот потянувшуюся за ним цепь наблюдателей заметил даже он. Разочарование отца. Не позор главной семьи Учиха, конечно, но и брату своему в подмётки не годящийся. Брату… Саске явственно передернуло. Он как раз пробирался по опустевшему кварталу. Да, тела убрали, кровь то ли стерли, то ли ветра милосердно замели её землей… Всё-таки Саске держали в больничных стенах дольше положенного. Нарочно?! О да… Всё-таки последний выживший Учиха. И руководству деревни хотелось бы понять «почему». Саске тоже нужно было это понять. Итачи не посчитал нужным марать о такую бестолочь, как Саске, клинок?! Правда, да? Казавшийся недостижимым идеалом, примером для подражания, обожаемый старший брат… вырезал всю их семью, весь их клан своими руками. И ради чего?! Испытать себя?! Если быть гением клана и деревни означает настолько полететь кукухой… Нет, чтобы не случилось с Итачи, чтобы не было причиной, но для того, чтобы докопаться до правды Саске надо было превзойти его. Даже если придется поплыть мозгами сильнее брата. Только вот как это сделать, если Итачи в его возрасте уже джоунином был и в разведку ходил?! Он на сотни тысяч шагов впереди. А у Саске теперь даже помощи клана в тренировках не видать. Он один совсем один. Ещё и слежка эта треклятая! Он легонько пнул краеугольный камешек — тот звонко покатился вниз по некогда уютной улочке. Вот тот пронесся мимо булочной, затем миновал овощную лавку — у его клана всё было своё. Было. Всплыло. Уродливым пятном несмываемого позора. Итачи. Тот, кто должен был защищать честь клана, втоптал её в грязь. И оставил в живых Саске, словно в насмешку. Чтобы было кому рассказать о его «подвигах», ведь всем психопатам не достает славы. О да! Саске стиснул уже не зубы, нет, те впились в кисть, язык почувствовал солоновато-сладкий привкус крови, а до замутненного сознания запоздало докатилась волна боли. Именно она, боль физическая, и помогла сдержаться и не взвыть в голос. Нельзя было давать слабину — не сейчас, когда спину жгут чужие внимательные взгляды. Они не верят, что Итачи ему ничего не сказал, ничего не передал. Что ж, тут они правы. Уж лучше б не говорил… Саске прикрыл глаза. Он не столь глуп, чтобы привести наблюдателей прямо к тайнику. Нет, он выждет, когда те разочарованно сплюнут и оставят его, выжившего, но ничего из себя пока не представляющего, щенка в покое. А пока… Он усилием воли загнал свои эмоции под корочку льда. Учиха — огненный клан, но пожар бушевавший внутри грозился спалить его до тла. Непонимание, ненависть и удушливая слабость, точнее её полное осознание и принятие — сводили с ума. Лишь холод и лёд мог стать его спасением. Будешь отстранен и сдержан — не привяжешься. Не привяжешься — не испытаешь боли, когда потеряешь… Хватит с него. И Саске решительно продолжил своё возвращение домой, где его больше никто не ждал. Быть может, кроме теней воспоминаний. Он и сам-то сейчас не был похож на живого мальчика. Бледный до жути, с потемневшими глазами и заострившимся лицом, не проронивший и больше пары слов с той поры, как пришел… нет не в себя, в себя Саске вообще вряд ли когда-то придет, потому как пришел в сознание… Чем не тень прежнего себя, того славного мальчугана, что любил семью и верил старшему брату? Того мальчика больше не было. Остался лежать посреди улицы, глядя, как старший брат исчезает в кровавом сиянии полной луны, а его необычные даже для Учихи глаза зловеще вращают своими лопастями. Непривычная резь в собственных глазах — наконец, пробужденный шаринган ничего не решил. Любым оружием надо уметь воспользоваться. Саске же не умел ничего. Прошло больше месяца, а повторить активацию додзюцу ему не удалось. И спросить было не у кого. В семейной библиотеке о такой мелочи не сочли нужным даже упомянуть. Должно быть, активация казалась чем-то само собой разумеющимся, чтобы тратить на неё чернила. Он вернулся в Академию. Только вот напоминание, что клановым та нужна лишь для социализации и обретения связей, жгло теперь огнем. То, как на него теперь смотрели, нет пялились все в этой треклятой деревне… А ведь дети особенно невежественны, они и хорошей мины при плохой игре сделать не могут! Как взрослые, что рассматривали его неприметно… Почти. Легче от этого нисколько не становилось. Академия Учихе теперь реально нужна была. Но Мицуки и Ирука — сенсеи… Саске фыркнул… посредственности. Да и с таким количеством беспокойных детей в группе — чудо, что они держали класс в узде. Относительной. Там одного придурка Наруто хватало, чтоб озвереть. Нет, на Академию надежд не было. Как и на её досрочное окончание. Как не бейся, а всё выходило, что об лёд. И никто… никто не способен его понять. Бестолочь Узумаки — крикливый, шумный идиот — полная противоположность Учихи, и вот ирония — именно Наруто был наиболее близок к этому пониманию. Они оба были одиноки. Только Узумаки с таким положением мириться не желал — с отчаянным упорством продолжал лезть всем на глаза, творил дичь, глумился над памятниками культуры, носил вырвиглазную одежду, что могла быть по-хорошему в гардеробе лишь у самых сильных и самоуверенных шиноби… Саске напротив делал все, чтоб слиться с тенями, чтоб его прекратили преследовать шепотки и фанатки. Это назойливое внимание, жалость в перемешку с любопытством… Он их ненавидел. Они отвлекали. Охотно поменялся б с Наруто, которому это так нужно было. И примерил на себя… Что там в деревне при виде Узумаки делают? Стараются не замечать?! Побаиваются, злятся?! Не-е-ет… Такого тоже не надо, Саске недовольно дернул плечом. Он выжидал долго. Едва вытерпел, но выждал контрольный месяц с той поры, как почувствовал, что наблюдение снято. Потому как трезвое оценивание собственных сил — то немногое, что ему ещё осталось. Хотя и глупо было полагать, что на наружку за школьником отправят асов из асов, но… Лучше перебдеть. И вот с момента того, как жизнь Саске рухнула минул год. За это время он нисколько не продвинулся в своем стремлении догнать и перегнать, даже шаринган и тот никак не желал активироваться. Однако робкая надежда, что сегодня что-то может измениться грели его изнутри. Осторожный шаг, почти легкий бег, вот призрачный остов вымершего квартала, чернеющим призраком выделяющийся на карте Конохи, чуть в стороне. Храм предков — виднеется впереди. Саске мотнул головой, проверяя, нет он не параноик, но… Осознание, что сегодня произойдет нечто важное подстегивало его, словно кнутом. Итачи тогда упомянул о тайнике, и тот в самом деле обнаружился в указанном месте. Однако… Можно ли было верить гнусному предателю?! Что, если мангекё шаринган — это подлая ловушка, чтобы Саске и так потерявший всех, самостоятельно взрастил в себе чувство к некоему другу, другу на убой, а затем потерял ещё одного близкого человека, чтобы Итачи вдоволь насмехался над ним… своим маленьким глупым братцем, которого так легко обмануть, поманив обещанием силы. Лихорадочный взгляд невольно переполз на алтарь, где много поколений его рода возносили подношения богам… А те взяли и равнодушно закрыли глаза на ту катастрофу, что устроил Итачи. С минуту Учиха гипнотизировал тот. Размышлял… Думал, кого он ещё не обвинял в своей несостоявшейся, изломанной с измальства судьбе… И выходило, что вот… Их. Высшие силы, на которые они, на кой-то лад, уповали. «Ненавижу!» — ярость пеленой застелила взор. Намиг огонь вспыхнул в душе, зрение изменилось… Шаринган… Саске улыбался, круша алтарь. Нет, была всё же какая-то польза от старых замшелых пеньков! Яростно урча, Учиха перевернул алтарь, разметал свечи… Но вот этим та и исчерпывалась. Шаринган с одним томоэ погас, будто и не бывало. Такие равнодушные, бесполезные боги ему были не нужны! И когда Саске покончит с Итачи, те станут следующими. Запрокинув голову, Учиха… Нет, не рассеялся безумно, а лишь уставился в клубившуюся тьму потолка. Остаток свечей тонко вычерчивал небольшого паучка, что медленно, но верно плёл свою паутину на балке перекрытия… Если бы боги были, они бы за такую хулу давно обрушили на него эти своды, но… Их не было. И Саске коротко улыбнулся и впился зубами в припасенное яблочко: Не было. Но если вдруг найдутся… Будут следующими. Наблюдавший за этим кощунством со стороны помощник шинигами просмотрел линии вероятности, глянул, кем вырастет маленький озлобленный мальчик, если не вмешаться, да и побежал докладывать боссу. Тот размышлял недолго. В «желудке» как раз варился сменивший Четвертого хокаге Старк, весь из себя честный, благородный. Если, кто и воспитает Учиху иначе, так этот горделивый упрямец. Главное, чтоб на другой бок худо не вышло, хотя куда уж там… А че просто так вариться-то? Шинигами ещё раз для верности сверяет линии вероятности и отправляет Неда в качестве голоса в голове к Саске Учихе, спустя пару лет варения у себя. Пусть юный невежа узнает, что значит гнев старых богов. Не верит он, понимаете ли, ха!