Мы встретимся в мае

Прошло две недели с того момента. Сентябрь почти закончился, а не изменилось ровным счётом ничего. Единственное, что можно отметить, так это частое появление дождей и не очень приятного промозглого ветра. Светлых тёплых деньков всё меньше... Но волновало блондинку отнюдь не отсутствие хорошей погоды. Едва ли отработки помогали Маше вывозить геометрию. 2, 2, 2, 4, 3, 3. Все оценки, которые успела получить девушка. Три двойки подряд – это безусловно куш, который сорвала блондинка впервые недели учёбы. Как же та материлась, в очередной раз вечером сидя над учебником геометрии и пытаясь понять хоть что-то из только что прочитанного. Конусы – хуенусы, формулы – Хуермулы. «Всё это – полная хуйня» про себя думала Маша, с силой ударяя кулаком по столу, а затем обращаясь за помощью к пачке сигарет и зажигалке. Ни-че-го не понятно. Ни-че-го блондинка не знает. Это провал, абсолютно точно. Это Маша поняла в момент, когда классная руководительница подошла к ней на перемене и позвала в кабинет. Старенький, но такой родной, он встречает своей приветливой атмосферой. В этот раз солнышко светит через окно. Лучи падают на парту, озаряя поверхность светлыми квадратиками. Пахнет также, как и в седьмом классе, ничего не изменилось. Старые книги, цветущие на подоконнике фиалки и знакомый, едва различимый парфюм преподавательницы. Смешавшись воедино, эти ароматы дают один уникальный. Запах кабинета классной руководительницы. Женщина эта была доброй и отзывчивой. Благодаря ней их класс был сплочённым и дружным. Татьяна Валерьевна –– женщина среднего телосложения, около сорока лет, была довольно миниатюрной, но несмотря на нежные черты лица и миловидную внешность, имела бойкий и стойкий характер. Она являлась светлым, отзывчивым человеком, который действительно хотел и мог нести позитив в массы. Класс Третьяковой не был таким прилежным и невинным, но в целом на них несильно то и жаловались. Если проблема заключается не в оценках ученика, то на неё спокойно закрывали глаза. Выпускной класс, им всё простительно. Лишь бы экзамены сдали удовлетворительно – Маш.. Ну вот скажи мне, что такое? – она указывает на монитор. На экране компьютера открыт электронный журнал, а в журнале открыта вкладка с успеваемостью 11А класса. Третьякова Мария Владимировна. – Алгебра 4, 5, 4, 4, 5, всё ровно, всё спокойно. С геометрией у нас что? Каждый год одна и та же проблема – Та слабо хмурится и отрицательно мотает головой, затем обеспокоенно глядя на блондинку – последний год ты здесь.. Негоже аттестат портить. Может стоит обратиться к репетитору? Не думаешь? – Маше ничего не остаётся кроме как кивать, склонив голову вниз. Девушка тяжко вздыхает. Ей становится даже как-то совестно. – Я придумаю что-нибудь, Татьяна Валерьевна.. Не ругайтесь – Та состроила бровки домиком, а женщина вздохнула. – Эх ты.. Гуманитарий мой.. Иди! К концу следующей недели если не увижу хороших оценок, – Преподавательница пригрозила пальцем – Пеняй на себя, Третьякова! – Маша виновато улыбнулась и кивнула. Она поправляет лямку рюкзака и быстро выскакивает из кабинета, направляясь на физику, звонок на которую вот вот прозвенит. Что же делать, что же делать, что же делать... Мать, Маша готова дать голову на отсечение, будет против любого репетитора. Она тяжко вздыхает. Щеки горят от стыда. Классная руководительница ещё никогда не вызывала Марию в кабинет на личный разговор по поводу успеваемости. Блондинка и впрямь не знает, что делать, если даже отработки не помогают перекрыть эти сраные двойки! Она теплит внутри надежды на то, что это ещё не конец и у неё будет шанс закрыть всё, но... Если уже сейчас всё ужасно. Что будет потом? Она ясно понимает то, что не вывезет. При этих мыслях настроение девушки становится только хуже. С тяжёлой головой та входит в кабинет физики и краем глаза замечает знакомую физиономию. Маша переводит взгляд на учительский стол и понимает, что видит перед собой математичку. Та ведёт оживлённую беседу с их физичкой, и по совместительству со своей новой.. Подружкой? За три недели женщины, по-видимому успели сдружиться, как заметила девушка. Не то чтобы она следила, просто учительница довольно часто попадалась ей на глаза, а не следить за такой статной и в каком-то роде завораживающей особой было сложно. Она также заметила и то, что даже в беседе с знакомой, Лукина ведёт себя сдержанно. Взгляд по прежнему холодный, проницательный. Будто она оценивает, пытается найти что-то, какую-то загвоздку в лице и одежде человека. Александра Павловна же активно жестикулирует и через раз улыбается, разговаривая полушутя. Та немного нервничает, это видно. И нервничает женщина от того, что понимает, что Лаура её настроения не разделяет ни капли. Блондинка замедляет шаг, изучая учительниц взглядом, а Лукина, будто чувствуя этот интерес, инстинктивно оборачивается, пытаясь глазами найти человека. Она видит ученицу перед собой и тут же смягчается. Взгляд становится более спокойным, а черты лица как-будто теряют прежнюю резкость. – Мария.. Как раз вас я и спрашивала.. – женщина в миг теряет интерес к собеседнице и подходит к Маше. Блондинка хлопает глазами даже слегка испуганно. От чего сегодня всем всё от неё надо? – Зайдешь ко мне после уроков. Это по поводу твоей успеваемости – Коротко говорит та, вновь становясь железной. Но блондинка смогла уловить эту секундную благосклонность к своей персоне, поэтому улыбнулась, возможно немного криво и натянуто. Стало понятно, что требовалось учительнице. Её ведь тоже вряд ли погладят по головке за Машины двойки и тройки. А как же может быть иначе? Почти круглая отличница, а тут бац, по геометрии едва выходит тройка! Маша была ученицей походящей на драгоценный бриллиант. Все преподаватели, ну или почти все(из списка убираем физичку, эта сучка всеми недовольна) были к той благосклонны. Она ведь добрая, отзывчивая. И в Олимпиаде поучаствует, и мероприятие проведёт, и стихи прочитает. Хорошая, правильная. Удобная. Такое повышенное внимание со стороны учителей не всегда нравилось блондинке. Это прозвучит странно, но Маша устала. От олимпиад устала, от ответственности. От статуса правильной девочки, который нужно поддерживать. Она таковой не являлась никогда. Но знали об этом только сама Маша и её дражайшая подруга Мари. Блондинка прикусывает внутреннюю сторону щеки и слабо хмурится, присаживаясь на своё место и наблюдая затем, как Лукина уходит в закат. Взгляд сам по себе цепляется за интригующий силуэт. Выше упомянутая персона уже сидит за партой, и хлопает глазами, выпытывая у блондинки подробности их разговора с классухой. – Я понятия не имею что делать.. Мамке сказать.. Оборет, обосрет, а на просьбу дать денег на репетитора, фигу покажет.. – Третьякова поджимает губы, бессмысленно чиркая карандашом на последнем листе тетрадки по физике. Она одной левой убирает мешающуюся прядь волос за ухо и обращает свой отчаявшийся взор на подругу. Мари вздыхает. Это именно тот момент, когда девушка в действительности не знает, чем может помочь. – Я бы предложила тебе свою помощь.. Но ты помнишь, прошлая наша попытка обучения по моим объяснениям успехом не увенчалась... – тот случай Маша не может вспомнить без слез, а Мари без смеха. Блондинка пилила Буше глупым взглядом, из раза в раз задавая вопросы с очевидными ответами. Под конец импровизированного «занятия» девушка обматерила предмет, и кинув тетрадь в рюкзак, ушла есть булки с маком, аргументируя своё решение тем, что она на диком стрессе. – Помню я.. Помню – Блондинка укладывается на парту и недовольно мычит, бурча себе что-то невнятное под нос. К их парте стремительно приближалась физичка. Увидев училку, Буше вжалась в стул и заранее чуть нахмурилась, готовясь к крику. – Третьякова, чего разлеглась? Полежать дома негде что-ли, что ты на партах валяешься? Ручку в руки и учебник на 45 странице открыла! – Строгим тоном говорит учительница. Услышав грубый голос женщины, блондинка тут же насупилась и поднялась с парты, что-то неохотно бурча в ответ. Та кривится и хмурится. Голос Александры Павловны был тонким, скрипучим и с какой-то стороны мерзким. Машину фамилию она любила произносить особенно громко. После неё, как правило, следовал едкий комментарий или острое замечание. Такое отношение было не только к блондинке, конечно же. Такое отношение было ко всем ученикам, без исключения. Доколупаться до внешнего вида или поведения было для женщины такой же обычной рутиной как для Маши например почистить зубы и заправить постель. Это база. Это основа. От чего та была так добра и приветлива с Лукиной, Маша понять не могла, да и в общем ей эта информация была ни к чему. – Ты у нас следующий кандидат на поход к доске! – угрожает на последок истеричная женщина, а затем уходит к другой парте, с целью также оборать сидящих за ней. Одноклассники Маши ласково зовут физичку мымрой, за её сучий и невыносимый характер и потребность доводить учеников до белого каления. Буше переводит сочувствующий взгляд на нахохлившуюся Машу и тяжко вздыхает. Что касаемо Буше... С того самого дня, после их с Машей ссоры ничего между девушками не изменилось. Они вновь заговорили на следующий день как ни в чем не бывало, будто и не было той грубости со стороны блондинки. Не было неловкой паузы или косых взглядов. Девушки сначала достали сигареты, а затем заговорили, обсуждая что-то совсем не важное. Мари ту злополучную тему больше не поднимала, хотя очень хотелось. Тревога за подругу очень часто беспокоила девушку, особенно сильно в моменты, когда та шипела и морщилась, потирая запястье. Буше прекрасно знала что там. Это упрямство подруги и нежелание принять помощь очень злило девушку. Иной раз Машу хотелось придушить за её же характер и мышление. Она совсем ничего не может сделать... Блондинка молчит, отказываясь показывать своих скелетов из тёмного шкафа подсознания, в котором помимо этих самых скелетов, полно ещё всяких криповых и неприятных вещей. Третьякова не бессердечная скотина, как могло бы показаться после только что озвученного. Нет нет. Машу жрала совесть, естественно. Эта девушка не из тех людей, которые будут разбрасываться колкостями направо и налево. Та совсем не ожидала, что Мари вот так без предупреждения полезет в душу за ответами. В самое сокровенное, без каких либо предупреждений или зазрения совести. Та и сама не поняла как и от чего, но в ответ на такое выпустила агрессию. Ответ был один, и он предельно прост: блондинка не готова к этому разговору. Не готова показать свою слабость. Не готова признать, что вляпалась и имеет самые настоящие психологические проблемы. Насильно её не заставишь, а сама девушка до последнего будет отпираться и закрывать уши, подобно вредному и капризному ребёнку. В этом вся соль... После инцидента с подругой, Маша тщательно прятала бинт, а когда порезы стали затягиваться, вовсе перестала перевязывать. Болело запястье уже не так сильно, и эта боль успешно игнорировалась изо дня в день. Возникает вопрос, а как же Блондинка обходилась перед уроками физкультуры, находясь в раздевалке? Чаще всего девушка либо приходила самая первая и быстро переодевала верх, либо переодевалась самая последняя, когда раздевалка была пуста. Она надевает тонкую кофту с длинными рукавами, которые успешно скрывают порезы, а сверху футболку. Вместе эти вещи смотрятся хорошо. По-крайней мере блондинку её внешний вид очень даже устраивал. Дома за порезами она сильно не следила. Мама не обращала внимание. И вряд ли вообще будет обращать. В обычное время женщина полностью поглощена работой, а если не работой, значит выпивкой и отдыхом с подружками. Но в последнее время происходило что-то не то. В последнее время Татьяна занята какими-то своими мыслями и они отнюдь не о том чего бы выпить вечером и с кем. Женщина наоборот перестала выпивать по выходным. Постоянно куда-то собиралась, прихорашивалась, стоя перед зеркалом, а затем, пожелав дочери хорошего вечера,(Блондинка действительно удивлена этим явлением, ведь не слышала лестных слов от матери уже приличное количество времени) уходила. Иногда приходила поздно вечером, с раскрасневшимися щеками и хорошим настроением. Маша всякий раз кривилась, чувствуя аромат чужого парфюма. Мужского парфюма. Резкий запах ягод можжевельника и кардамона от чего-то навевал тревогу и пугал. Древесные нотки, ваниль, кедровое дерево. Аромат был хорош, если попробовать его описать, но внутри было неспокойно. У Татьяны появился ухажёр? По всём признакам можно дать положительный ответ. Маша не могла понять, хорошо это или плохо... Мать часто прибывает в хорошем расположени духа и пить стала реже, это должно быть сказкой, определённо. Но девушка точно не хочет видеть в этой квартире третье лицо, которое наверняка будет устанавливать свои порядки и правила. Блондинку брала злоба всякий раз, когда она думала о том, что какой-то мужчина, полностью чужой дня неё, но наверняка близкий для матери, будет здесь жить.. Она совсем не готова воспринять факт того, что рядом с её матерью может быть кто-то кроме Владимира, родного отца Маши. Правда девушке было некогда думать о том, что скорее всего в ближайшее время у неё появится новый «папа». Она усердно училась и даже дома не оставляла себе времени на отдых. Делала кучу домашнего задания, а оставшееся время тратила на попытки понять что-то из геометрии или на уход за домом. Большая часть домашних обязанностей лежала именно на ней, конечно же. У Третьяковой старшей было слишком много важных и неотложных дел, совсем нет места мыслям об уборке. А девушке очень хотелось и нравилось жить в порядке, поэтому она всё это делала. Если выдавалась свободная минутка, она уезжала к подруге, желая провести время приятно и с пользой. Мари знала как поднять настроение и умела это делать. Она в глазах Маши была лучшей. Девушке очень стыдно, за то что она так поступает с ней. Нагло врёт не только себе, но и ей. Грубит и отталкивает, пресекая на корню попытки помочь и дать понять блондинке, что она может говорить об этом... Из мыслей о том о сем её насильно вытягивает Буше. – Собирайся давай, Маш. Алгебра сейчас, опаздывать нельзя. Ты же помнишь? – Мари, в отличие от подруги, уже собралась. Она выгнула одну бровь, уперев руки в боки и серьёзно глядя на блондинку. Девушка рассеянно глядит в ответ и слабо, в какой-то степени натянуто улыбается, заставляя и Буше улыбнуться, оставив в стороне напускную серьёзность. – Иду я, иду.. Только ты это.. Не уходи без меня. Я сейчас – Засуетилась старшеклассница, наконец приходя в себя. Они отправляются в нужных кабинет. Третьякова бездумно шагает следом за подругой, понурив голову. – Ты всё это время про геометрию думала? – спрашивает Мари как-бы между делом – Да ладно тебе.. Вон, даже математица к тебе сама подошла. Сто процентов что-то да придумается.. Не вешай нос, Машка – Добавляет она, растягивая губы в улыбке и пихая девушку локтем. Блондинка перевела свой добрый взгляд на подругу и хмыкнула. Она была благодарна той, в какой-то степени. Если бы не Буше, девушка бы плавала по коридорам безликой тенью, в одиночестве, ведомая своими тревогами и переживаниями. Именно в такие моменты Третьякова понимает, почему они сдружились.                         * * * Остаток дня проходит как-то вяло. В целом, нормально, ни рыба, ни мясо. Пойдёт. Блондинка бредёт в кабинет математички, пытаясь настроить себя на диалог со строгой особой. Девушка пытается настроить себя на стойкий лад. «Главное не расплакаться, достойно выстоять и выслушать унижения». Она была уверена, что Лаура Альбертовна назовёт ее глупой бездарностью, которая завалила геометрию, а алгебру списывает, чтобы совсем в глазах новой учительницы не упасть. Не зря же та дружила с Александрой Павловной, да? Блондинка задумывается об этом, шагая в сторону кабинета. По мере приближения к двери, тревожных мыслей становилось всё больше, а желание сбежать от сюда всё выше. А брюнетка про Машу думала совсем наоборот. – Мария? Заходи – Она отрывает взгляд от отчетов и осматривает ученицу. – Вы просили.. – Тихо начинает Маша. Её тут же перебивают – Да, я просила зайти. По поводу твоей успеваемости. – Лаура вздыхает, а Маша пару раз быстро кивает. Она откладывает ручку в сторону специального стаканчика для принадлежностей, и поднимает свой внимательный взор голубых глаз на блондинку. Третьякова неуютно мнётся под оценивающим взглядом женщины. – Что делать то планируешь? – Склонив голову чуть в сторону и нахмурившись, интересуется Лукина, глядя уже в карие глаза на против. Девушка сглатывает и прокашливается, пытаясь сформулировать ответ. Грубое: «А я ебу?» просится наружу, так и норовит сорваться с языка, но Маша поджимает губы, затем облизывая нижнюю, и говорит – Я постараюсь.. Дома буду учиться усерднее.. На дополнительных занятиях буду работать усерднее – На середине ответа, она понимает что уже делает всё перечисленное. Третьякова смолкает и прикусывает край нижней губы, опуская взгляд вниз. Она неловко теребит лямку рюкзака. – Вот видишь.. Сама понимаешь, что этого не достаточно – Лукина вздохнула и покачала головой. Маша следит взглядом за сменой эмоций на лице женщины. Та снимает очки всего на пару секунд, массируя переносицу указательным и большим пальцами, затем вновь надевая их и обращая свой проницательный взгляд на ученицу. – Репетитор. Тебе нужен репетитор, понимаешь? Я смотрела твои работы.. Ты либо прокалываешься на самом простом, либо вовсе ничего не решаешь. Тут чуть ли не с нуля начинать надо – Тихо, и даже немного сочувствующе, как показалось Маше, говорит женщина – Я с искренним удивлением задаюсь вопросом, что же у вас за учитель такой был? Или учительница? – Да не в учительнице дело, ну что вы.. – Поспешно перебивает Маша, слабо хмурясь. Она кусает губу, нервничая – У меня с самого седьмого класса так.. Не пошла геометрия и всё. Вот каждый год, каждую четверть тройками да двойками заваливаюсь – Она вздыхает, стыдливо отводя взгляд – прошлой учительнице от части видимо меня жалко было, она меня и тянула на четвёрку.. – неохотно признается девушка, пока Лаура Альбертовна внимательно слушает ее. – Нехорошо выходит.. Не хо-ро-шо.. – По слогам проговаривает та, растягивая последнюю гласную. – Ну так мой тебе совет. К репетитору обращайся – Говорит та более чем серьёзно – по другому никак – Она пожала плечами. – Тут.. Никак не выйдет – Неохотно говорит блондинка. Она теребит край рубашки одной рукой, словно первоклассница перед огромным шкафом красавчиком старшеклассником. Не то чтобы стесняется.... Просто неуютно девушке находится под холодным взглядом голубых глаз. Невольно в голове всплывает сравнение. Этот насыщенный холодный оттенок.. Словно за оправой прячется Северно-Ледовитый океан. А точнее, целых два. Два глубоких, одним своим видом завораживающих океана. – А в чем проблема? – Спрашивает Лукина, отвлекая Машу от бесстыдного разглядывания учительницы. – Мама против.. Как бы странно это не звучало.. Просто она уверена, что я всё смогу сама и всё такое... В общем – Та теряется и начинает путаться в словах, пытаясь объяснить проблему. – Хорошо, я поняла. – Брюнетка обрывает ту на полуслове, слабо хмурясь и по всему виду, задумываясь. Портить аттестат девочке тройкой, а то и двойкой не хочется. Также сильно не хочется получать по голове от начальства. – А твоя мама будет против, если твоим репетитором буду я? – Внезапно спрашивает учительница. Маша округляет глаза, на секунду стушевавшись. Она глупо пожимает плечами, прикусывая нижнюю губу. – Ничего не надо в ответ – поспешно выпаливает та – Просто подтяну тебя. Мне, извини меня, тоже не выгодно чтоб у тебя плохая отметка стояла – Говорит Лаура, вздыхая и поднимаясь с рабочего места. Девушка отходит в сторону, завороженно следя за учительницей. – Ладно... – неуверенно произносит Маша, глядя на Лукину. Вот теперь ей как-то неудобно и даже стыдно. Лаура Альбертовна будет вынуждена тратить своё свободное время на неё, также нервные клетки и внутренние ресурсы. А саму женщину походу очень даже всё устраивает. По-крайней мере ученица не заметила в лице той ни одного намёка на негативные эмоции или протест. – Когда вам удобно будет, Лаура Альбертовна? – женщина молчит пару секунд, вновь задумываясь. – Да хоть прямо сейчас – Она пожала плечами. – Сейчас? – Сейчас. Женщина кивнула и приподняла брови, в очередной раз заставляя Машу потеряться в словах. Сердце учащенно бьётся от чего-то. Она волнуется. – У меня ведь даже учебника нет – Тихо говорит Маша, а руки уже тянутся снять рюкзак с плеч и закинуть под парту первого ряда. – У меня есть. Прямо сейчас окно. Нам никто не помешает, присаживайся – Уверенно говорит та и кивает в сторону парт. Девушка как по щелчку пальца, тут же присела на против учительского стола и стала резво искать пенал в рюкзаке. – Спасибо вам.. Мне правда, очень не удобно.. Очень – Тараторит та. На щеках даже проглядывается слабый румянец. Лауру от чего-то это даже позабавило. Она ухмыльнулась, наблюдая за суетливой блондинкой. Та шумела, вытаскивая из пенала нужные принадлежности и кусала нижнюю губу, пытаясь как-то извиниться за предоставленные неудобства. – Всё в порядке – Обрывает Машу Лаура Альбертовна. Услышав бархатный и успокаивающий голос учительницы, та поднимает обеспокоенный взгляд и хлопает ресницами, поджимая губы. – Ты – случай интересный. Мне бы хотелось испытать свои силы преподавания и умения вдалбливать знания в головы на такой как ты. – Девушка криво усмехнулась. Она не уверена, что это можно посчитать за комплимент. Маша поджимает губы и сжимает ручку в руке. – И с чего мы начнем? – Интересуется блондинка, поднимая взгляд на учительницу, которая уже настроилась на рабочий лад. Выражение лица приобрело серьёзные нотки, след ухмылки будто ветром сдуло, а взгляд стал ещё холоднее чем прежде. Занятие началось.