Случай

Осознавая свое бедственное положение, Киркоров принял для себя единственно верное, как ему казалось, решение - не мучить никого. Но после недавнего скандала с Аллой в его голове будто что-то встало на место. Сумасшедшее отчаяние сменилось страхом. Страхом, что она вот так вот уйдет навсегда, захлопнув двери. Он знал, Пугачева могла себя пересилить. Могла сломать себя, заставить себя сдержать слово и навсегда послать его нахер. И боялся этого. В дальнейшем переживал не только из-за своей ситуации со здоровьем, но из-за нее. Фил даже хотел извиниться, но подумал, что это ни к чему. Ему не хватало не только ее любви, но и словесных тумаков, которые почему-то давали силы жить. Почти в отчаянии подал запрос в канадскую клинику - по местным законам пациенту могли облегчить состояние эвтаназией, если бы нашли неизлечимую болезнь или его жизнь стала бы невыносимой для него самого. Легальное убийство, по сути. Но, когда Алла вошла в палату - его единственная любовь на этом свете - что-то внутри екнуло… Филипп лежал на кровати, как и в тот раз, на боку. Но уже лицом к входной двери. Так что сразу заметил вошедшего посетителя, но явно никак не прореагировал. Киркоров сильно похудел - на пухлых когда-то щеках не осталось ямочек. Все тело как будто обвисло, покрывшись сероватым оттенком. Глаза, такие яркие и выразительные, стали потухшими, опухшими и красными от слез. Алла молча подошла к нему и опустилась перед ним на коленки, чтобы удобнее было установить с ним зрительный контакт. Ей так хотелось достучаться до него, до его души… Она готовила речь по пути в такси, но от волнения все слова куда-то исчезли. Эмоции накрыли лавиной. Женщина вцепилась в его тощую руку. Губы задрожали, из глаз предательски брызнули слезы. Свободной рукой Фил протер свои глаза от нахлынувшего потока слез и молча будто уставился на нее. - Филипп, я тебя умоляю, - стараясь как можно спокойнее, сдерживая слезы, проговорила Алла, - пожалуйста, пожалей себя. Пожалей меня. Мы можем попробовать лечиться. Не факт, что ты вылечишься, но мы попробуем! Я нашла самого лучшего специалиста, он примет тебя, назначит лечение, ты снова будешь ходить! - А ты? - едва слышно спросил Фил. - Я буду рядом, всегда и везде. - До определенного момента. Потом выкинешь, как блохастую кошатину. - Это зависит только от тебя. Филипп удивился ответу. Он не ожидал. Не думал, что она придет. И тем более, не рассчитывал на ее прощение, на то, что сейчас от нее слышит. - Сейчас твоя жизнь в твоих руках. И даже моя. Все зависит только от тебя, мой мальчик. - Ты не понимаешь, во что ты ввязываешься. Я с трудом передвигаюсь. Если не вылечусь - стану обузой. Я не хочу, чтобы ты выносила за мной утки. Не хочу этого. Вспомни, ты сама ушла от меня, когда поняла, что не можешь стареть со мной. Я не хочу, чтобы ты видела меня слабым. - Ты ебанулся? Какой же ты слабый? Да и потом, я тебя любого люблю… - Алла придвинулась к нему и нежно поцеловала в губы. Он опешил. Сердце бешено заколотилось, по телу пробежала теплая волна. Вот она - чудотворная сила любви, когда даже такой пациент жить захотел… Он вдруг осознал, что ему нужна только она. Только ее любовь. И поцеловал ее так нежно и горько одновременно, что даже ручей их общих слез не помешал. - Мне нужна лишь ты, твоя любовь, - прошептал он ей прямо в губы, на секунду прервав поцелуй, - я буду жить только этим теперь. - И мои пиздюли, - Алла игриво показала ему кулак перед носом. Поднялась с колен и, сев к нему на кровать, наклонилась. Филипп целовал ее, слегка прикусывая то одну губу, то другую. Поцелуй становился романтичным, страстным. Но таким же горьким. Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть недостающего воздуха, Алла прилегла ему на грудь. - Верблюжонок, - обратилась она к нему, поглаживая его по грудине, - я не могу без тебя. Как же так вышло, что ты забрал мое сердце? - Так же, как и то, что ты забрала мою душу, мышка, - спокойно ответил Фил, поглаживая приму по волосам. Алла поцеловала его куда-то в центр грудины и слегка приподнялась, глядя на него. Как похудел… Торчали скулы когда-то округлого лица. Изменилась даже форма бровей. А глаза - глаза все те же. Также преданно и влюбленно смотрят на нее. «Слава тебе, Господи», - подумала Пугачева. - Ты отменишь свою поездку в Канаду? - Отменю, конечно. Теперь я полностью в твоем подчинении. Буду делать все, что ты мне скажешь, любовь моя. Алла облегченно вздохнула. Когда без стука вошла медсестра, чтобы вручить выписку, работница даже не дрогнула. Быстренько положив документ на прикроватную тумбочку, поспешила удалиться. Эта ситуация заставила улыбнуться Филиппа впервые за долгое время. - Аллунь, - произнес Филипп. - М-м-м? - Знаешь, у меня ведь не все онемело… Кое-что еще очень даже работает, - с ухмылкой сказал Фил, расплываясь в широкой улыбке. Алла как-то рефлекторно опустила взгляд до резинки пижамных штанов, точнее, чуточку ниже, и была приятно удивлена, тому, что увидела. - Хулиган! - рассмеялась она, - Ну вот! Самое главное в мужике - это что? Правильно! Яйца! А остальное дело наживное. Ты знаешь, как шутила моя бабушка? Мужиков надо выбирать как пирожки - кому с яйцами, кому с капустой! Филипп рассмеялся. Он притянул Аллу к себе и немного смачно поцеловал. - А у меня и то, и то! - захохотал певец, обнимая свою женщину. - Ну говорю же - золото, а не мужик! - Любовь моя… - тихо прошептал Фил, ласково обняв ее. Он впервые за долгое время был счастлив. Надежда зародилась в его сердце, освещая душу. Ее любовь казалась ему единственным светлым лучом в этом темном царстве, единственной причиной, чтобы попытаться вылечиться. Алла понимала это. Она очень четко осознавала свою ответственность, которую взяла. Их отношения кардинально изменились за несколько дней - от явных подколов с презрением на премьере, до признаний в любви и поцелуях - и эта нестабильность немного напугала его. А вдруг она из жалости? Но спросить об этом он не решался, не хотел сеять в ее душе хоть малейшее зернышко сомнений. Она была рядом, и этого вполне хватало. - Филь, поехали домой, - произнесла Пугачева, взяв его за руку. Сама уже порядком устала и все, что сейчас хотела - побыстрее вернуться в свои апартаменты. - На Филипповку? - Угу. Поживешь со мной. - Аллунь, - присел Фил в кровати, крепче сжав ее ладошку, - ты не обижайся, но я не могу жить у тебя. Это неправильно. У тебя есть муж. Как ты ему объяснишь? - Да он итак знает! - отмахнулась прима, - я тебе больше скажу - сам предлагал тебя к нам привезти. Переживает, хочет, чтобы ты поправился. - Нет, я так не могу, извини. При всем уважении к нему и любви к тебе. Не могу. Я буду постоянно чувствовать себя лишним, как камень в сапоге. У вас же там очаг, как-никак. - Хорошо. Тогда будешь жить у себя. А я буду мотаться меж двумя квартирами. Так лучше? - Тебе будет тяжело, конечно. Но да, так правда лучше. А, чтобы ты не сильно вымоталась, можно будет Люсю напрячь по каким-нибудь делам. - Ладно, - вздохнула женщина, - так и поступим. По сравнению с тем, что ты хотел сделать сегодня - это еще приемлемый вариант.