Смерть и девушка

***

Пожалуй, стоило подобрать более удобную обувь. Эти туфли на каблучках, с тонкими ремешками, перехватывающими лодыжки, конечно, изящны, но лучше оставить их для академии и более ровных поверхностей. Теперь из-за них и собственной невнимательности Уэнсдей оказалась в столь дурацком положении. Это ж надо было упасть прямо на улице, запнувшись о бордюр, когда Тайлер выходил из кофейни, закончив смену. Он, разумеется, тут же подбежал к ней, помог подняться на ноги и смотрел так обеспокоенно, словно она рухнула со скалы, а не с высоты своего скромного роста. — Ты в порядке? Идти можешь? — спросил он, придерживая ее за предплечье. — Конечно, — невозмутимо ответила Уэнсдей, но тут же поджала ногу, когда хотела перенести на нее вес. Приятная, обжигающая боль пульсировала в колене, но идти в том же темпе теперь бы не вышло. Уэнсдей приподняла свободную школьную юбку, чтобы оценить ущерб. Колготки оказались порваны, а открывшийся участок кожи под ними был красным. Удар пришелся на одно колено, со вторым все было в порядке. — Да у тебя кровь идет! — воскликнул Тайлер. — Ты сильно ударилась. Может на камень напоролась или на осколок стекла. — Да, наверное, — ответила Уэнсдей, склонив голову к плечу и разглядывая свою ногу. Колющая пульсация усиливалась, колготки промокли от крови. — Давай зайдем в кофейню, там есть аптечка. Обработаем это, чтобы ты могла нормально ходить, — предложил Тайлер с легкой улыбкой и все тем же дурацким беспокойством в глазах. — Да, это, пожалуй, разумное предложение, — все же согласилась Уэнсдей. Тайлер помог ей пройти эти несколько жалких метров до кофейни, и опираясь на него, Уэнсдей чувствовала себя беспомощной. Достаточно неприятная эмоция, но пришлось с ней смириться. Тайлер завел ее в крошечное помещение для персонала и смущаясь пробормотал: — Тебе надо снять колготки. Чтобы я мог обработать рану и перевязать твою ногу. И это тоже прозвучало вполне разумно. Через плотную ткань колготок он ничего не сможет сделать. — Отвернись, — сказала Уэнсдей. Тайлер кивнул и развернулся к ней спиной. Он стоял всего в метре от нее и, должно быть, слышал каждый шорох. Как щелкали замочки ее туфель, как шуршала юбка, когда она поднимала ее, чтобы подцепить резинку на талии и стянуть с ног колготки. Обнажая поврежденную ногу, Уэнсдей слегка поморщилась. Рваные, скомканные колготки отправились в рюкзак, брошенный на маленький диван. Здесь было слишком тесно. Подол юбки пришлось придерживать на уровне коленей, чтобы не испачкать кровью еще и его. — Все, — сказала Уэнсдей, и тогда Тайлер обернулся, бегло скользнув взглядом по ее ногам. — Тебе лучше присесть на диван. Уэнсдей послушно села и поджала ноги, прижавшись икрами к корпусу дивана, а Тайлер достал из навесной полки аптечку и бутылку воды. Положил их рядом с рюкзаком Уэнсдей. Он извлек из аптечки небольшой пластиковый флакон и вылил в центр широкой ладони несколько прозрачных капель. А после растер жидкость по поверхности кистей, по тыльной стороне ладоней, между пальцами. По запаху Уэнсдей поняла, что он использует дезинфицирующее средство. Она сидела, выпрямив спину и, не мигая, следила за его движениями. Закончив обеззараживать руки, Тайлер опустился на одно колено напротив нее. — Ты должна выдвинуть ногу немного вперед, — сказал он, почти невесомо касаясь ее тонкой щиколотки. Пальцы Тайлера были теплыми. Уэнсдей сделала, как он сказал, выдвинула поврежденную ногу и подняла юбку чуть выше, чтобы подол не касался раны. Тайлер мельком глянул на скользящую по коже ткань, но быстро вернулся к колену, критично осматривая его. Он покачал головой. — Ого, — произнес на выдохе. — Сильный ушиб. И порез приличный. Уэнсдей посмотрела туда же, куда и он. Да, ушиб действительно был, что надо. Колено слегка опухло, ссадина блестела, как сырое мясо, вокруг уже налилась гематома. Уэнсдей сразу же подумала о том, как будет красиво меняться цвет от сине-фиолетового до зеленого. Но сейчас колено по большей части было перепачкано кровью. Помимо ссадины и гематомы на коже виднелся отчетливый порез, из которого медленно сочилась кровь. Тайлер отмотал часть бинта, сложил его в несколько раз, вылил на ткань воду из бутылки и хотел приложить его к ране, но Уэнсдей резко остановила его. — Нет, подожди. Тайлер замер и непонимающе посмотрел на нее. — Я хочу увидеть, как стекает кровь, — объяснила Уэнсдей, столкнувшись с ним взглядами. А после снова сосредоточилась на своем колене. Скопившаяся поверх раны кровь сорвалась, алым ручейком стекая вниз, как по трамплину, и кровавая линия протянулась до самой щиколотки. И Тайлер, и Уэнсдей смотрели на алый развод, пачкающий гладкую кожу. Уэнсдей нашла это зрелище завораживающим. Все-таки кровь удивительная жидкость, приятная, хоть и теплая. — Надо остановить кровь, — все же сказал Тайлер, медленно отрывая взгляд от ее ноги. Уэнсдей показалось, что его голос прозвучал как-то иначе. Ниже или глубже. Она плохо разбиралась в этих оттенках. Она немного разочарованно вздохнула. Как жаль, что нельзя бесконечно смотреть на это. Уэнсдей не была склонна наносить себе повреждения, но могла оценить их красоту, если уж получала их. Тайлер прижал мокрый бинт к ее щиколотке и провел им вдоль голени, стирая кровь. Ткань тут же пропиталась красным. Он вылил на бинт еще немного воды и мягкими движения смыл красноватые разводы на коже, аккуратно и бережно промачивая края раны и гематому. Затем взял новый бинт и осторожно приложил его к самой ране, останавливая кровь. Жгучая вспышка боли запустила по спине Уэнсдей стаю мурашек. Она слегка отвела плечи, сдвигая лопатки. — Больно? — тихо спросил Тайлер и виновато посмотрел на нее. Уэнсдей мотнула головой, и тогда он плотнее прижал ткань к ране, причиняя сладкое страдание. Пальцы на ногах Уэнсдей неосознанно поджались. Подождав немного, дав ткани впитать всю оставшуюся кровь, Тайлер убрал бинт, оценивающе глядя на ногу Уэнсдей. — Кровь почти остановилась. Надо теперь обработать перекисью. Будет немного щипать. Уэнсдей кивнула, сглатывая ком в горле. Отчетливое, тянущее ощущение накапливалось внизу ее живота. Тайлер достал из аптечки большой ватный диск и плеснул на него перекись, а потом очень медленно приложил его к ноющему порезу. Действительно щипало. Восхитительное чувство. Уэнсдей закусила губу и слегка вздрогнула. Тайлер отреагировал на это странно. Он отнял диск от раны и подул на поврежденную кожу. Поток прохладного воздуха заставил режущую боль немного утихнуть. Уэнсдей несколько раз моргнула, но ничего не сказала. Она разглядывала теперь уже не свою рану, а Тайлера, сидящего перед ней на коленях, и подмечала совершенно ненужные детали. У него были широкие плечи, сильные на вид руки и крупные ладони, на которых проступали вены. Золотистые волосы и такая же золотистая кожа, контрастирующая со светлой футболкой. Уэнсдей зачем-то посмотрела на ее вырез, точнее на его шею. А потом на губы. Он опять подул на ее пульсирующее болью колено. Уэнсдей решила, что он выглядит теплым, как ее кровь, и как его пальцы, которыми он касался ее икры, придерживая ногу. — У тебя прохладная кожа, — вдруг сказал Тайлер, будто прочитал ее мысли. — Ты замерзла? — А у тебя слишком теплая, — прозвучало вместо ответа. — Тебе жарко? Тайлер лишь улыбнулся на ее издевку. — Я нанесу мазь? — спросил он, доставая из аптечки небольшую тубу. — Потерпишь? — Было бы что терпеть. Наноси, — разрешила она. Он выдавил на пальцы немного мази и аккуратно распределил ее по пылающей болью коже. И когда он касался подушечками пальцев самых поврежденных участков, по телу Уэнсдей опять побежали мурашки. Противные, само собой. Но она нашла это ощущение занятным. Внизу живота становилось еще теплее, и легкий спазм заставил ее поерзать. Тайлер снова подул на ее кожу, и только потом приложил к обработанной ране чистый ватный диск. Уэнсдей даже стало немного жаль, когда он зафиксировал его пластырем и стал осторожно перебинтовывать ее колено, скрывая повреждение под белыми слоями бинта. Напоследок он достал эластичную сетку и приподнял ногу Уэнсдей, чтобы надеть ее. Теперь его пальцы сильнее вминались в кожу, когда он тянул сетку по всей поверхности ноги. И напряжение внизу живота Уэнсдей тоже становилось сильнее. Зафиксировав повязку сеткой, Тайлер убрал руки. — Ну вот, надеюсь тебе станет немного легче, — улыбнулся он, поднимаясь на ноги. Уэнсдей проследила за ним внимательным взглядом. Снизу-вверх. — Спасибо, — поблагодарила она, одергивая юбку. Плотная ткань упала, скрывая голые ноги. Пока Тайлер выкидывал окровавленные бинты и убирал аптечку, Уэнсдей обулась и осторожно поднялась. Нога все еще ныла и пульсировала, но теперь с ходьбой проблем не было. — Я довезу тебя до академии, — сказал Тайлер, не предлагая, а ставя ее перед фактом. — Для прогулок с голыми ногами неподходящее время года. Уэнсдей закинула на плечо рюкзак. — Хорошо, — согласилась она. Его предложение вновь прозвучало разумно, и у нее не осталось выбора. Пришлось второй раз принять его помощь, и терпеть эту его довольную улыбку.