Прямо как в песнях мастера Талиесина!

             Глубина подземных шахт Разлома поражает. Поражает настолько, что слышно каждую падающую каплю воды, за километр от того, где ты находишься. Поражает так, что эта глубина давит на тебя всем весом. Поражает настолько, что единственное твоё спасение — мужчина, напевающий неподалеку от тебя мондштадтские песни.       Отвлекаясь от смены, Ю Цзюнь хватает лист, на котором ранее записал какой-то набор фраз, отдаленно напоминающий песню или красочно рифмованные предложения. — Мастер Талиесин! Мастер! — черноволосый мелилит добегает быстро, протягивая уже скомканный лист, — Смотрите! Я наконец дописал этот стих! — радостно восклицает. Работа мелилита — дело, разумеется важное, но Ю Цзюнь больше горит желанием вернуться на поверхность и посвятить себя поэзии. — Хм-хм, выглядит.. Интересно. Очень интересно, даже для меня. Знаешь, тебе определено стоит заняться поэзией, — вторит Талиесин, кивая и потирая висок — голова все ещё кружится от подземных шахт. — Я очень рад, что Вам нравится, Мастер! Для меня огромная честь — учиться на Ваших песнях, — Ю Цзюнь крайне рад. Настолько, насколько вообще можно радоваться, находясь в подземных шахтах Разлома.        Мастер его похвалил — жизнь удалась. Или, хотя бы один день из этой жизни псевдо-ученика бродячего музыканта из Мондштадта. — Мастер, а что за песню Вы сейчас пели? — интересуется мелилит, уловив незнакомую на Родине Ли Юэ мелодию. — Это? Это из Мондштадта, — ухмыляется бард, — Я могу спеть её тебе, если хочешь, — Талиесин ласково улыбается, подзывая мелилита к себе.       Заслышав такое предложение, парень присаживается рядом с бардом. Послушать иноземную песню, да ещё и из уст Мастера — великолепная возможность подчеркнуть что-то новое в поэзии.       Склонившись к уху мелилита, Талиесин запел какую-то незамысловатую мелодию. Которую точно знал каждый встречный музыкант, которую, возможно, напевала однажды Барбара, которую можно заслышать где-то в Доле Ангелов или на площади, которую можно открыто услышать лишь в Мондштадте.       Жаль, что Мастер не взял с собой никаких музыкальных инструментов. Хотя, о Архонты! Грех жаловаться, когда Мастер САМ поёт для своего верного псевдо-ученика.       Голос Талиесина ласковый, по крайней мере для подземных шахт. Одна из немногих, но великих отрад — слушать, как Мастер бард напевает что-то где-нибудь неподалёку, где отчётливо слышно каждый звук и словечко песни.       И сидеть так и слушать то, как поёт Мастер, уже, словно в его же песнях. До притора романтичных, пож стать только Мондштадту. — Мастер, а почему Вы поёте мне на ухо? — спрашивает Ю Цзюнь, но вопрос утопает в пении.       И лишь когда Талиесин заканчивает «концерт для одного Ю Цзюня», его ответ теряется в мыслях мелилита: — Да просто захотелось, — и снова исчезает из виду. Лишь раздаётся та же мелодия, где-то за камнями...