Зависимость

Нет более славного ребёнка на планете, чем Лиза Андрющенко. Нет, серьёзно. Её воспитали с помощью какой-то магии и никак иначе. Закончила школу с золотой медалью, поступила в престижный московский вуз, успешно перешла на второй курс и уже отучилась на нем семестр. Имеет хорошую успеваемость. Гордость отца, причина зависти маминых подружек, хорошая лучшая подруга. Не пьёт, не курит, не ругается матом, не колется, с плохими мальчишками не водится, слушается родителей. В общем, мечта, а не ребёнок. Когда приезжает к родителям, то с удовольствием помогает маме по дому и отцу по работе, разрешает им расхваливать себя перед родственниками или знакомыми, которых они встречают на улице. Вежливая, весёлая, добрая, немного неуклюжая и наивная, умная, не обделена и внешними данными. Не испорченная ни на дюйм. Не ходит по клубам или барам, не связывается с подозрительными компаниями, ночью спит, рано встаёт, умеет готовить и держать порядок в комнате, не прогуливает и регулярно делает домашнее задание. Словно сошла со страниц каких-то сказок для матерей о хороших детях, если такие существуют. Она не жалуется на свою жизнь. Её устраивает такое существование, она привыкла к такому балансу. Главное — улыбка и гордость на лицах родителей, когда она при встрече рассказывает им о своих успехах. Это единственное, что греет её душу. Ради этого она рвётся на части и покоряет новые вершины, лишь бы родителям не было стыдно. Лишь бы они счастливо улыбались, высоко приподнимали голову и гордо произносили «это моя дочь». Она поставила эту планку — она ее и придерживается. Москва. Вечно живущий город. Шумный, весёлый, яркий и днём, и ночью. Ни минуты без движения. Лизе нравится быть хоть и маленькой, но теперь частью всего этого. Отсутствие друзей и гулянок и вечное прожигание дней в четырёх стенах над учебниками стоили того. Ведь её родители так хотели, чтобы она поступила именно сюда. И Лиза сделала это. Ради них ей это раз плюнуть. Сейчас у неё есть лучшая подруга, Юля Чикина. Она учиться в том же университете. Вне университета они видятся настолько часто, насколько это возможно, чтобы не мешать учебе. Лиза любит её как подругу. Они знают довольно многое друг о друге, помогают в сложных ситуациях и поддерживают. Мама Лизы Юлю вообще обожает так, что иногда создаётся впечатление, что приезжает навестить в Москву она не свою дочь, а её лучшую подругу. В общем, Чикина — третий по счету близкий человек в жизни Андрющенко. Ну, а больше ей, вроде как, и не надо. Преподаватели её любят и расхваливают перед всеми, из-за чего почти у всех на потоке очень предвзятое отношение к ней. Её отправляют на конкурсы и олимпиады за призовыми, и только, местами. Её работы приводят в пример, ей ставят автоматы за безупречную посещаемость и активность на занятиях. К ней относятся гораздо лояльней, потому что она поставила себя как старательную и кропотливую девочку с самого первого дня учебы. И по сей день она придерживается этой планки. У неё не ладится общение с одногруппниками, но её все устраивает. Она привыкла. Сегодня Лиза довольно сильно задержалась в вузе. Помогала преподавателю выставлять баллы за работы первокурсников. Поэтому на съемную квартиру, которую оплачивают ей родители, она возвращается гораздо позднее обычного. Лёгкий февральский ветерок, небольшое количество людей на улице, по которой она ходит специально. Её немного смущают люди. Нет, она не социофоб и не загнанная, нет. Просто ей неуютно, вот и все. По этой дороге до дома дольше, но оно того стоит. В ушах наушники с хорошей музыкой. Она любит слушать музыку. Цитируя всякие фразочки из пабликов, их с ней отношения можно описать как «сомневаюсь, что смогла бы без неё дышать». Она как тот самый личный кислород. Лиза приходит домой, готовит себе поесть, ужинает над конспектами и идёт спать, чтобы завтра снова окунуться в привычную ей рутину. Ей жизнь — прямая линия без поворотов и зигзагов. И её это устраивает. *** На следующий день они с Юлей идут обедать, но не на улице, как привыкли, а в полной народу столовой. Сегодня все ещё холодно, поэтому им приходится обедать в этом улье из голодных и шумных студентов. Обычно они почти всегда молчат за обедом, только изредка кидая короткие реплики. «Когда я ем…», как говорится. И все бы прошло как всегда, если бы не одно маленькое и глупое, но неожиданно важное в жизни Лизы «но». Она забыла взять вилку для обеда из дома. Вроде бы мелочь, сходи да возьми здесь. Андрющенко оповещает Юлю о своих действиях на ближайшие пять минут и идёт к общим столовым приборам. Ей почти удаётся не сталкиваться и даже не соприкасаться с людьми. Добравшись до цели без происшествий и мысленно ликуя, девушка берет необходимый ей предмет и разворачивается, чтобы по проверенной удачной траектории, обошедшейся без происшествий, вернуться обратно. Стоит ей сделать шаг, как её тут же сбивают с ног и роняют на пол. А все ведь так хорошо шло. Лиза переходит в горизонтальное положение, ударяется головой о кафель и чуть ли не теряет сознание от этого. Вокруг неё начинается какая-то суета, а она понимает, что по своей воле с удовольствием бы осталась лежать дальше. Вроде очень даже удобно, только кости больновато соприкасаются с полом, а так ничего. Лежала бы да лежала. Но эти планы с громким треском разбиваются, когда чьи-то руки выныривают словно из другой реальности, хватают её за плечи и пытаются поднять. — Эй, ты живая? — она слышит обеспокоенный голос, довольно медлительно поворачивает голову и видит несфокусированным взглядом незнакомое лицо, которое немного — очень много — плывет и двоится. — Бля, хоть бы не сотряс… Давай, подъем, я тебя в медпункт отведу, — руки помогают нормально встать, голос, будто через плотный вакуум, доносит до мозга какие-то слова, что-то вроде «сорян, что так вышло», «я не думала, что ты так резко шагнёшь», «ты не переживай, все норм будет». Незнакомка доводит её до врача, постоянно что-то беспокойно шепча и причитая, а потом все остальное время нервно сидит на стульчике у двери, ожидая, когда же доктор, наконец, подтвердит, что это не «сотряс». Она действительно это говорит и успокаивает тем, что просто надо немного полежать и приложить что-нибудь холодное ко лбу, чтобы не было синяка или шишки. Девушка обещает зайти после пары, окидывая уже немного успокоившимся взглядом лежащую на диванчике Лизу, и уходит. Забавно-то как вышло. Андрющенко усмехается и незаметно для себя засыпает в кабинете с приложенной к месту ушиба ложкой.

Она просыпается от шума в коридоре и криков уставших и спешащих домой студентов. Садится на диван, проверяя себя на головокружение и тошноту. Все в порядке, отменяем поднятую случайной девушкой панику. Лиза встаёт, отчитывается девушке-врачу о своём состоянии и уже собирается уходить, как вдруг дверь открывается, кстати, чуть ли ей не в лоб, и в кабинет заглядывает та самая любительница посбивать столбы. Сейчас Андрющенко имеет возможность рассмотреть её. Невысокая девушка, лицо которой покрыто большим количеством татуировок. На голове чёрная шапка бини, а на лице очки, в которых, кажется, нет стёкол. Незнакомка немного взволнованно, но цепко и внимательно разглядывает Лизу, будто одним взглядом может просканировать её и выявить все болячки. Андрющенко же не двигается, давая той время, чтобы убедиться в нормальности её состояния и облегченно выдохнуть. — Фух, слава ебанным богам, я уже думала, что своими руками убила чью-то светлую голову, — девушка расслабленно растягивает губы в ухмылке и отходит от двери в коридор, позволяя Лизе выйти следом. — Ты просто, бля, пожалуйста, больше так широко не шагай своими ногами, — она неловко смеётся, а потом протягивает руку, — Виолетта Малышенко. Лиза сначала тупо пялится на ладонь незнакомки, также тупо моргая и сцепив руки на лямке портфеля, а потом поднимает взгляд на её лицо и замечает недоуменно подлетевшие вверх брови, тут же понимая, чего от неё хотят. Да, у кого-то соображалочка все-таки полетела. — Лиза… Лиза Андрющенко, — девушка хватается за протянутую руку, трясёт ее в воздухе, после чего снова цепляется за лямку, будто портфель может куда-то от неё сбежать. Скорее сама Лиза сейчас сбежит. — Приятно познакомиться с тобой, Лиза. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при других обстоятельствах, — теперь уже знакомая девушка подмигивает застывшей Лизе и уходит, оставив вторую в легком трансе. Вот такие новые неожиданные знакомства. А всего лишь вилку забыла. В животе требовательно урчит, и девушка вспоминает про свой салат и про оставленную Юлю. Надо это исправлять. С этими мыслями она перезванивает на последний пропущенный совсем недавно номер, обладательницей которого является её подруга, и узнает, что та до сих пор в 206 аудитории (и что она забрала её салат), и можно подойти. А Лизе просто кровь из носу надо поделиться этим странным происшествием. *** Новый неизведанный день — старая привычная рутина. Завтрак, сборы, прогулка до вуза и четыре пары с перерывом на обед. Сегодня Лиза, привыкшая на ошибках учиться, не забыла вилку. Они с Чикиной после третьей пары выходят из аудитории и идут в столовую, обсуждая некоторые свежие новости. Девушки заходят и сразу тонут в бесконечном путающем шуме, находят свободный столик у окна, занимают его и снова едят молча. До тех пор, пока Лиза боковым зрением не ловит знакомый силуэт. Она поворачивает голову и видит ту вчерашнюю, новую и странную, уже известную ей незнакомку, которая держит путь прямо к их столику. Андрющенко настолько сильно удивлена, будто увидеть эту девушку в этом универе просто невозможно. Лиза тыкает Юлю локтем, и взглядом указывает на подошедшую в этот момент Виолетту, которая берет стул и разворачивает его спинкой к столу. — Хэй, привет, как состояние? Никто больше не сбивал? — Малышенко плюхается на этот самый стул, складывая руки на его спинку, и разглядывает немного шокированную Лизу и, в контрасте с ней, совершенно спокойную Чикину, которая только вскидывает бровь, обводит девушку недолгим взглядом и продолжает есть дальше. — Эм… нет, нет, все в порядке, не волнуйся, — Лиза как припадочная, точно. Она же умеет общаться с людьми, почему её сейчас-то так колбасит? Лиза остервенело перебирает помидоры в салате, склонившись над контейнером, и трясёт ногой под столом, чувствуя в этих движениях просто спасение всей своей жизни. На самом деле, Андрющенко давно не заводила новых знакомств. Очень давно. — Лиз, а как зовут твою подругу? — Вилка оценивающе и заинтересованно проводит взглядом по Чикиной, немного отклонившись назад, держась за металическую спинку руками. Та поднимает свой фирменный взгляд а-ля «ты дурная или прикидываешься?» и ответно оценивает Малышенко непробиваемым, каменным, безразличным взглядом. Лиза почти физически чувствует это нарастающее напряжение за их маленьким уютным столиком у окошка, куда присоединилась ещё одна персона. — Это Юля Чикина. Юля, это Виолетта Малышенко, — Лиза тыкает руками в воздухе, знакомя девушек и чуть не сбивая стакан с водой ребром ладони в своей активной жестикуляции, а потом снова обращается к своему салату, надеясь, что тот не перегрелся от возможно подскочившей в этой части столовой температуры. — Очень хорошо, — Ви лукаво прищуривается, немного пожевав нижнюю губу, после чего только переводит взгляд с Юли на Лизу и продолжает будничным голосом,  — Ладно, девочки, меня ждут дела, я пойду, а вы не шалите. Ещё встретимся, — Малышенко поднимается, мягко хлопает Лизу по плечу, а затем взмахивает рукой в воздухе, расслабленно и легко вышагивая к выходу из столовой. — Мне она не нравится, — заключает Юля, заканчивая с обедом, в то время, как кто-то даже и половины не съел. Подруга взглядом цепляется за фигуру удаляющейся Виолетты, а ещё не собирается объяснять очевидную только ей сейчас причину такой неприязни. Андрющенко лишь неловко улыбается на это и продолжает есть. Ей не нравится. А Лизе, напротив, очень даже нравится. Но она предпочитает сохранить это при себе и спокойно дообедать. Больше в этот день ничего не отходит от плана его привычных будней. Конец пар, она идёт домой, весь день учит, потом ужинает над конспектами и ложится спать. Очередной день пройден, ещё почти пять месяцев таких же. Ничего, она привыкла. *** Суббота. У многих студентов это самый лёгкий день, который ещё и перед выходным, а у некоторых это сам собственно персоной выходной, да и вообще лафа. Но не у Лизы. Самые трудные для неё предметы именно в субботу. Она на куски рвётся и старается настолько, насколько хватает её юных сил. Зубрит, иногда даже вместо ужина или сна. И это высоко оценивается преподавателями. Но Лиза знает: стоит ей хоть немного дать слабину, и по этим предметам она скатится сразу же. Андрющенко заходит в университет и идёт по коридорам в поисках нужного кабинета. Пришла рановато, как обычно. Она садится на подоконник у ещё закрытой аудитории, достаёт конспекты, но не имеет возможности даже начать повторять их. Её мысли заняты Вилкой, с которой они познакомились на этой неделе. Она не видела её даже мельком уже дня два, а так, если честно, хотелось. Потому что она… другая. И Лизе было интересно узнать её. Как человека. Узнать, на каком она курсе, на кого учится, как успеваемость, ну на крайняк, почему она неслась тогда в столовой так, словно был пожар. А все потому, что эта девушка сама с ней познакомилась, сама здоровается и сама завязывает разговор, если получается. Она проявляет внимание, инициативу, поэтому Лизе было интересно. Ей редко удаётся пообщаться с кем-то, кроме Юли и родителей. А самостоятельно с ней вообще почти не знакомятся. И она сама не знакомится. Зачем. Наверное, Малышенко просто довольно общительная. Поэтому так нормально относится к Лизе. Да, не стоит ей надоедать и навязываться. День идёт, как обычно. Уже как год с лишним час за часом одинаковы и постоянны. Лиза после пар в одиночку, так как у Юли ещё дополнительное занятие, собирается уже дойти до дома и, как обычно, сесть за учебу, как вдруг слышит негромкое «пс» справа. Андрющенко мгновенно поворачивает голову и замечает сидящую за углом Виолетту, которая смотрит на неё и подзывает жестом. Это выглядит довольно забавно. Лиза шагает в её сторону, но, видимо по причине медлительности, девушка хватает её за ворот рубахи и затаскивает в, так называемое, укрытие. — Смотри, чего сейчас будет, — девушка в предвкушении усмехается, не скрывая озорных искорок в глазах. Она кивает головой в сторону аудитории в конце коридора, и Лиза, обращая взгляд туда, старается дышать как можно тише, приготовившись к какому-то «сейчас будет». За дверью слышатся глухие хлопки и женские визги, из-под нее выходит настораживающий дымок, а позже эта же дверь распахивается, и только в этот момент Андрющенко замечает прикреплённое по грамотной схеме ведро краски чуть выше косяка, которое сразу же переворачивается, и синяя жидкость выливается на голову преподавательницы по истории. Она кричит, краска стекает по ее лицу и платью на пол, Виолетта еле сдерживает смех, из-за чего телефон в её руках, на который она снимала все происходящее, трясётся, а Лиза просто ничего не понимает. Позже Малышенко хватает Лизу за локоть, и они быстро убегают по коридору на выход, накидывая по пути куртки. Как только девушки оказываются на улице, то Вилка сразу же заливается хохотом, складываясь пополам. А Лиза немного недоумевает. Ну как бы… что только что произошло? Успокоившись и театрально вытерев слезы с покрасневших глаз, Виолетта поворачивается к ней и начинает: — Я вижу тысячу и один вопрос в твоих глазах, поэтому давай отойдём покурить, и я все тебе расскажу, — девушка кивает в нужном им направлении и идёт туда, даже не оборачиваясь, в уверенности, что Лиза двинулась следом. Так и есть. — Задавай, — Малышенко, когда они останавливаются за зданием университета, закуривает сигарету и предлагает одну Лизе, на что та отрицательно мотает головой, и Ви неопределенно хмурит брови, убирая пачку в карман. — Ну, наверное, самое очевидное, что просится мне сейчас на ум, — Андрющенко переводит взгляд на затянутое серыми облаками небо и прислоняется плечом к стене. Она понятия не имеет, что спросить. Запах сигарет немного неприятно щекочет нос, но Лиза готова потерпеть. — Как ты повесила туда это ведро? Виолетта буквально на несколько секунд впивается удивленным взглядом в Лизу, не отводя от губ отпускающую тонкий дым сигарету. — Я взяла стремянку у нашей завхоз. Немного обаяния, комплиментов, и лестница в небо твоя. Пришлось, конечно, пару прогулять из-за этого, но похуй. Спросишь, зачем это? Она слишком прилипчивая, постоянно ко мне придирается. Молодая, поэтому такая сука. — Тебя же могут отчислить, она наверняка знает, чьих рук это дело, — Лиза цепляется взглядом за подхваченный ветром пепел, кружащийся в воздухе. — Пусть попробуют. Я блатная от макушки до кончиков пальцев, — она замолкает, делает затяжку и продолжает. — Мой отец - не последний человек в Москве, запихнул меня сюда не по моей воле, на юридический. Это его проблемы. — Не хочешь быть юристом? — Лиза делает удивлённое лицо, будто не хотеть быть юристом просто невозможно. — Ни капли. Я хочу бить татушки. Но мой отец говорит, что тогда я буду ебаным позором на его государственное лицо, — Виолетта бросает сигарету на асфальт, наступает на неё подошвой белых, похоже, что новых, кроссовок, делает несколько шагов, а потом оборачивается на неподвижную Лизу. — Ты-то сама тут по своей воле? Хочешь быть тем, на кого учишься? Андрющенко ни на секунду не задумывается над этим вопросом. Она знает ответ, так как о таком её спрашивают довольно часто, поэтому строит вполне логичную цепочку, но только теперь не у себя в голове, как обычно делает в трудных ситуациях, а вслух. — Мой отец учился на эту же профессию и сейчас довольно успешный человек. Они с матерью хотят, чтобы я не морочилась о бедной жизни и жила в своё удовольствие в будущем, — она отталкивается от стены, и они с Вилкой продолжают путь вместе в неясном пока направлении. — Ну, а ещё они с такой гордостью говорят обо мне… — Не то. Мой вопрос звучит как «хочешь ли ты быть той, на кого учишься?» — Лиза удивленно ведёт бровями, разглядывая спину своей собеседницы. Обычно никто не заостряет на этом внимание. От многих Андрющенко слышит только что-то вроде «какая ты молодец», «родители, наверное, ужасно гордятся тобой», «продолжаешь семейную традицию? Это очень хорошо» и подобное. Лиза молчит. О таком она не думала. Как бы, какая разница, чего хочет она, разве не так? Она живет для родителей. — Да, думаю, что да, — и это чистейшая правда сейчас. Её нагло прерывает какая-то мелодия, и Виолетта достаёт из кармана телефон и неопределённо цокает языком на имя, высветившееся на экране. Андрющенко берет интерес, она чуть ли не подглядывает через плечо, чтобы увидеть, как назван контакт. Вовремя опомнившись, девушка мысленно даёт себе оплеуху и хватается за попытки догадаться, кто это, уже по самому разговору — Да, зай, — может, это её парень? — Нашла что-то интересное для меня? — Малышенко лукаво улыбается, а Лиза мысленно цепляется за сказанное Вилкой слово «нашла». Неужели девушка? Или просто подруга? — Тогда ничего не трогай, я скоро буду, — она нажимает на кнопку отбоя на экране, блокирует телефон и убирает его в карман. — Эй, Лизок, — довольно непривычно, — Не хочешь сгонять и повеселиться? Моя знакомая нашла кое-что клевое, я думаю, тебе понравится, — она останавливается на перекрёстке и подмигивает Лизе — Как повеселиться? — в недоумении спрашивает Лиза, выскальзывая из своих мыслей и не совсем понимая, в каком значении в этом контексте употреблено это слово. — Дурь, — просто произносит новая знакомая, будто это что-то о погоде или о настроении. После этого до Андрющенко доходит исковерканное значение слова «повеселиться», и её немного передёргивает. Она никогда не «веселился» такими способами. В школе и дома не раз говорили, как это плохо и «Лизонька, никогда в жизни даже не пробуй», но вот на неё направлен слегка прищуренный взгляд Малышенко, и Лиза впервые раздумывает над этим вопросом. Сама от себя в шоке, честно. Её мама ни за что бы не хотела, чтобы она сворачивала со своей привычной дороги на эту тропинку. Взяв это как контраргумент для своего «хотела бы попробовать», она определяется, немного трясёт головой и говорит: — Думаю, нет. Я и так немного выбилась из своего расписания, нет времени, да и тем более, я таким не увлекаюсь. Прости, — Лиза лепечет это с какой-то невероятной скоростью, нервно водя руками по воздуху и переступая с ноги на ногу. Она поднимает молящий взгляд на светофор, ожидая зелёный, чтобы перейти на свою любимую, более спокойную улицу, при этом надеясь, что сейчас она не покажется какой-то отсталой. — Поняла, пай-девочка. Тогда нам в разные стороны. До завтра, — Вилка только искренне улыбается, салютует ей и разворачивается, продолжая свой путь по той дороге, на которую у Лизы нет желания ступать. Она идёт до дома в полной задумчивости, забыв даже надеть наушники, что для неё так же странно. Её напрягает, что одна сотая её сознания была бы не против согласиться с предложением Малышенко. А ещё, что она, похоже, на полпути к тому, чтобы попасть в плохую компанию. Ту самую, про которую ей все детство говорила мама. Хотя, можно ли Виолетту назвать плохой компанией? Андрющенко отметает эту мысль, больше радуясь новому знакомству. Ей нравится эта девушка, а о себе она как-нибудь позаботится, не пять лет, все-таки. Лизу доходит до дома, поднимается на свой этаж, вставляет ключ в замок и… понимает, что дверь открыта. Андрющенко немного нервно сглатывает слюну и поначалу очень долго гипнотизирует замочную скважину, пытаясь вслушаться в то, что происходит внутри квартиры. Она уверена, что утром закрывала дверь на ключ. Это уже настолько механически отработанное движение, что накосячить здесь она не могла. Лиза медленно проскальзывает внутрь, заглядывая в квартиру. Её рецепторы сразу улавливают смешавшиеся ароматы еды и звуки готовки с кухни. Девушка расслаблено выдыхает и проходит в квартиру, закрывая ее на замок изнутри. Снимает обувь и в предвкушении идёт на кухню. —Привет, мам, — она произносит это немного взволнованно и не может сдержать улыбку, когда женщина немного испуганно поворачивается, прекращая напевать какую-то мелодию, а потом расслабленно выдыхает и тоже улыбается. — Привет, — она вытирает руки и подходит к Лизе, заключая её в объятия, а она незамедлительно реагирует на такое пламенное приветствие и обнимает ее в ответ, утыкаясь носом ей в плечо и вдыхая запах родного дома полной грудью. — Я так соскучилась. — Да, я тоже скучала, — Андрющенко отпускает ее, а она, чмокнув Лизу в щеку, возвращается обратно к плите, оповещая, что все почти готово и что она бы все успела, если бы не куриные мозги отца. Они обе смеются, и Лиза присаживается за стол. — Почему ты оставила дверь открытой? И где папа? — Он совсем недавно ушёл по работе, но сказал, что буквально на пять минут, поэтому я и не закрывала, — женщина выключает газ на всех конфорках и достаёт три тарелки. Семейный ужин. Лиза правда немного соскучилась по этому. Сейчас они дождутся одного члена семьи, все вместе сядут за стол и начнут обсуждать новости за прошедшие после новогоднего отдыха полтора месяца. И вот как раз звенит дверной звонок, на что Лиза сразу же подрывается с места и идёт открывать. Она совсем забыла, что родители должны приехать, но сейчас она им так рада.