Зависимость

–Я не думаю, что это хорошая идея, — девушка устало выдыхает и падает на диван в гостиной, проводя рукой по лицу. — Приведи мне хотя бы один аргумент против этого, с которым я соглашусь, — издевательски уверенный голос из динамика телефона путает Лизу еще больше, так как она сама ну совсем не уверена уже во всем сразу, окончательно запутавшись, чего она хочет, а чего нет. — Не думаю, что мои родители хотели бы, чтобы я туда… — начинает Андрющенко, но оказывается прерванной невежливо усиленным шумом на том конце, поэтому она замолкает и переводит тупой взгляд на шкаф, что стоит напротив. —Бля, я не спрашивала, чего хотят твои родители. Я же не их тусить зову, — Малышенко чем-то раздраженно гремит и что-то роняет, тихонько матерясь себе под нос, чем немного веселит Лизу, отвлекая от её главной сейчас задачи: разобраться, чего она хочет сегодня. Да, неожиданный звонок Виолетты в 19:17 ввел в ступор и отвлек не только от чтения очередных конспектов, текст которых уже двоится и маячит перед глазами, но и от планов на немного свободный субботний вечер в целом. Когда Андрющенко услышала в трубке что-то вроде приглашения на «долгожданную всеми субботнюю тусу на хате у самой Виолетты, твоей подруги, между прочим, еще и в честь её дня рождения, ты, блять, не можешь это пропустить, Лиз!», она, подавляя улыбку, сразу же начала по привычке отказываться, за что до сих пор получает ментальные побои во все части тела сразу. — Но я же вернусь домой под утро, — зачем-то говорит Лиза, ища в этом оправдание своим запутанному состоянию и волнению, надеясь, что это прозвучит как весомый аргумент. А еще она уже чувствует вину перед родителями за то, чего даже в мыслях еще не сделала. — Если вообще вернешься, — шутит Виолетта, а потом засекает напряжённую тишину под ухом, потому что рот Лизы сдерживает непонимание. — Алло, ладно-ладно, я шучу! Тебе вообще необязательно возвращаться ночью, переночуешь у меня. Я тебе даже комнату отдельную выделю, — Малышенко применяет новые способы уломать подругу, на что та лишь закатывает глаза и выдыхает через улыбку. — Завтра нужно много учить, в понедельник тест, — Лизе неймется, она поднимается с дивана и начинает неопределённо бродить по комнате в ожидании ответа. В надежде на последующие уговоры. — Выучишь, ты же зубрила. — Я же не высплюсь… — Забей хуй. — Я не умею пить… — Я буду следить за тобой. — У меня нет подарка… — Не требую. Лиза затыкается, пытаясь выдумать еще хотя бы один аргумент «против», чтобы Виолетта сдалась, сказала «ладно, Лиз, до встречи тогда» и перестала её уламывать, и она сама не понимает, зачем она это делает, потому что она уже всеми руками «за», и очень расстроится, если все-таки не пойдёт. Но она просто запуталась, Лиза ведёт бесконечный внутренний монолог с самой собой и не может определиться. Просто Андрющенко хочет от себя того, к чему привыкла, к чему приучили родители, но при этом безумно сильно тянется к другому, к этому неизведанному и новому. — Слушай, хватит ломаться, просто скажи уже «да», я же знаю, ты хочешь, — по голосу Малышенко слышно, что она принимает последнюю попытку уговорить свою зажатую до кончиков ушей подругу прийти на её вечеринку, и если сейчас отказать, то она спокойно это примет. Но спокойно ли примет это Лиза. У неё разве что пот на лице не выступает. Андрющенко отодвигает занавески и ловит взглядом темное вечернее небо. Ничего в этом плохого нет. Ты просто немного расслабишься, все будет хорошо. А как ты объяснишь родителям то, чем ты занимаешься в Москве вместо учебы, если они узнают? Да кто сказал, что они узнают? Ты же просто заглянешь туда. Порадуешь знакомую, поздравишь, так будет правильно. Мама будет в тебе разочарована, Лиза. Я бы на твоём месте сто раз подумала. Горько выдохнув, Лиза затыкает саму себя и решает, что сегодня она ничего не решает. Поплывет по течению и пустит все на самотёк. Иногда это нужно, для профилактики. — Ладно, — говорит она негромко и слышит мгновенное «чего-чего?», содержащее в себе те самые колкие крупицы издевки, благодаря которым она сразу представляет, как Малышенко замирает, скривив на лице победную ухмылку, — Ладно, говорю! Приду я, уговорила, так и быть, — Лиза смеётся, услышав громкий возглас на том конце, а потом Виолетта расписывает ей, к какому времени её ждут и куда надо ехать. Все с тобой понятно, Лиза. Не забудь мысленно извиниться перед матушкой. На самом деле, она необыкновенно рада, что в довольно короткие сроки, практически за месяц, сдружилась с пока самой спонтанной девушкой в своей жизни, которая не ограничивает себя рамками и правилами, списками и расписаниями, делает то, что вздумается и захочется, живет на себя и для себя, а не следует указаниям кого-то и не обременяет себя ненужными чужими мечтами и обязанностями. Она правда восхищает Андрющенко этим. Но, как сказала бы мама Лизы, если бы узнала — это та самая плохо влияющая компания. Мама, слава Богу, ничего не знает. Потому что Лиза, которая обычно всегда рассказывала родителям абсолютно все, молчит об этом, находясь в страхе из-за возможного разочарования на ее лице или строжайшей санкции насчёт общения с тем, у кого в голове неутихающий ни на минуту ураган. Ведь «Лиза, тебе необходимо думать о своём будущем и не связываться с теми, кто может утянуть тебя на дно». И она старается, правда старается. Берётся за учебники, повторяет материал, готовится к проверочным и семинарам, но потом звонит Вилка, предлагает какую-нибудь чумовую идею, и Лиза не находит в себе сил отказаться. Потому что она правда хочет этого. Не меньше, конечно, она хочет стать той, кем видят её родители. Но… Она справится. Она сможет жить, так сказать, двумя жизнями, ей не впервой привыкать к большим нагрузкам. Поэтому сегодня, взяв с собой все необходимое, подобрав более-менее нормальный прикид, в 20:57 Андрющенко выходит на первую в своей жизни вечеринку. *** Она все-таки купила подарок. Да, по пути заскочила в магазин и на свою небольшую стипендию купила какой-то виски. Только вот зачем. Она же в этом вообще не разбирается. От слова совсем. Поэтому сейчас Андрющенко стоит перед огромным домом Виолетты и придирчиво рассматривает бутылку с янтарной жидкостью, прикидывая, как можно понять, что это хороший напиток, по цвету и этикетке. В доме шумно. Видимо, вечеринка уже началась и народу там много. Лизе требуется ещё минут пятнадцать, чтобы надышаться свежего воздуха и успокоить себя, отогнав внезапную паническую атаку, а потом она делает шаг и дрожащим пальцем жмёт на звонок, в надежде быть услышанной за громкой музыкой. Проходит немного времени, за которые Андрющенко мысленно уже несколько раз развернулась и позорно сбежала, но дверь, наконец, открывается. К внезапному удивлению, не именинницей, а темноволосым парнем, который ещё не досмеялась над чьей-то шуткой. Он поднимает взгляд и замирает, внимательно всматриваясь в лицо Лизы. А та, в свою очередь, за неимением вариантов, всматривается в лицо парня и понимает, как, видимо, и он, что они где-то виделись. Затем в его глазах мелькает огонёк озарения, и он, хлопнув в ладоши, хватает её за руку и затаскивает внутрь. — Ты же Лиза Андрющенко, та отличница со второго курса. Я Макс, учусь с тобой в одном вузе на первом курсе. Приятно познакомиться, — он протягивает свою ладонь и его немного ведёт, но глаз от лица напротив он не отрывает. Девушка шокировано пялится на ладонь парня и, честно, ничего не понимает. — У неё проблемы с рукопожатиями, — из шумной комнаты в коридор выплывает Виолетта, которая является словно кислородной маской для затупившей Лизы. — И с красивыми парнями, — Малышенко посмеивается и хлопает Лизу по плечу, когда та, в свою очередь, краснеет и неловко прикладывает ладонь к лицу, одновременно скидывая с плеча чужую руку. — Нет у меня никаких проблем, — огрызается она на именинницу, а потом обращается к стоящему напротив, — Очень приятно, Макс, — она улыбается и пожимает руку парня. — Йоу, — смеётся Малышенко, а потом бросает взгляд за спину Лизы и видит у неё в руке бутылку виски. — Оп, вот это подгончик. Макс, ну-ка неси это на кухню и прячь от этих алкашей. Ты представь, двенадцати ещё нет, а они все нажрались, — обращается она уже к Лизе, наблюдая, как парень аккуратно проносит бутылку через заполненную дёргающимся людьми гостиную. — Там много человек? — взволнованно спрашивает Андрющенко, кидая нервный взгляд на подругу и неуклюже снимая кроссовки. — Человек двадцать. Забей, почти все нормальные ребята. А к ненормальным я тебя не подпущу, — она берет Лизу за локоть и заводит в комнату, где её сразу обдаёт запахом табака и алкоголя. *** Её набухивают. Ну как, Виолетта знакомит её с Сашей, который работает барменом, и говорит налить ей что-нибудь, что её не убьёт. Саша смеётся и наливает попробовать какой-то коктейль с большим списком напитков с высоким градусом. И Лизе нравится на вкус. Когда она об этом говорит, то парень отвечает, что сыпанул туда какао, что шокирует ее до глубины души. А потом она пила что-то ещё и познакомилась с Мишель, Соней, Дашей, и девушкой Малышенко, имя которой не захотело останавливаться в голове и спокойно вылетело через другое ухо. Затем она нашла Виолетту, курящую на кухне, и упала рядом. — Как состояние? — усмехается Вилка, видя, что её подругу накрывает выпитым алкоголем, и думает о том, что ей больше наливать не стоит. — Я… не трезвая, — констатирует факт Лиза, поднимая вверх указательный палец. — Ты… обещала… следить, — она поворачивает голову, запрокидывая ее назад, и улыбается пьяной улыбкой. — Так я слежу. Начнёшь блевать — подержу волосы в туалете, а потом уложу спать, не переживай об этом, — Малышенко улыбается и протягивает сигарету. Но Лиза отрицательно крутит головой и говорит что-то о том, что она и так нарушила одну из большого количества заповедей своей семьи. Она тяжело смотрит на стол, словно её взгляд весит тонну, а потом вспоминает интересующий её весь этот месяц вопрос, который на пьяную голову, оказывается, не так стремно и задать. — Почему ты… общаешься со мной? — выпаливает Лиза чуть заплетающимся языком, снова обращая внимание на подругу, а Виолетта удивлённо смотрит на неё и тушит сигарету в пепельнице. — Ну… я же ботанка, зубрила, пай… пай-девочка… — Андрющенко сама усмехается этому прозвищу. — Разве крутые девчонки общаются с… с… с такими. — Мы что, в седьмом классе, дубина? Где ты видела, чтобы взрослые адекватные люди угорали над умными взрослыми адекватными людьми только потому, что они умные, — в голосе Виолетты нет ни капли веселья, она говорит серьезно и смотрит так же серьезно. — Ты мне понравилась, забавная такая. Почему я не могу с тобой пообщаться? Лиза, отвернувшись в раздумьях, немного тупит взгляд и, согласно кивнув, медленно поднимается со стула и уходит из кухни, ничего не сказав. Теперь она сидит на диване в углу комнаты и плывущим взглядом пытается зацепиться хотя бы за одну фигуру, что снуют перед ней туда-сюда. Голова идёт кругом и абсолютно пуста, тело не слушается отдаваемых ему приказов, но Лизе наплевать. Она никогда так не расслаблялась и ей это нравится. Она ни о чем не думает, ни о чем не жалеет, и как же ей это нравится. Наконец, её взгляд, словно магнитом притянутый, отлетает в другую сторону и цепляется за взгляд какой-то девушки, которую она ни разу не видела за все время, что провела здесь. Незнакомка растягивает на лице развязную улыбку, на что мозг сразу же, не задумываясь, генерирует фразу «какая красивая». Девушка боится моргнуть и потерять обладательницу этой улыбки из виду. Она действует так отрезвляюще, хотя в то же время пьяняще. Но глаза начинает настойчиво жечь, так что она проводит по ним ладонью, ни капли не удивляясь тому, что ничего больше не видит, что все снова плывет, что она потерял свой якорь связи с реальностью. Она разочаровано выдыхает, снова обращая внимание на беспорядок из людей перед собой. — Не хочешь повеселиться? — обжигающий шёпот в ухо, одна рука нежно обхватывает плечи, а вторая оставляет горячий след на бедре, пройдясь по нему от колена вверх и задержавшись на внутренней стороне. Лиза даже вздрогнуть не успевает, просто глупо и завороженно смотрит на руку на своей ноге, а потом поворачивает голову на шёпот и встречается с тяжелым карим цветом глаз. — Я не упот… ребляю дурь, — заплетающимся языком выпаливает она, вспоминая почему-то разговор месячной давности. И просто глаз оторвать не может. Она даже не уверена, что произнесла слова вслух, потому что и мозг, и тело, и вообще все в ненужный момент просто отказалось от нее. Девушка напротив несдержанно смеётся, находясь все ещё очень близко, и Лиза опять не успевает уследить за своим мозгом, который выкидывает «какая очаровательная». Кареглазая задерживает на ней взгляд, держа губы в широкой ухмылке, и Андрющенко теряется, понимая, что вот это-то она произнесла вслух. Неожиданно для самой Лизы — хотя этого все-таки стоило ожидать — её тело предаёт её, и она, не отдавая себе отчета в своих действиях, поднимает левую руку и касается большим пальцем нижней губы человека напротив, расположив остальные на линии подбородка. В глазах напротив сначала проскальзывает удивление, что немного отрезвляет Андрющенко, но потом оно исчезает, отдавая место кокетливым ноткам, и блондинка, проводит по пальцу языком. У Лизы сердечный приступ. Она не может оторваться, с её приоткрытых губ слетает удивлённый стон, а блондинка немного прикусывает ее палец, при этом двигает своей рукой выше, лукаво смотря и улыбаясь. Вдруг на кухне что-то бьется, кто-то что-то кричит, начинается какая-то шумиха, но до Андрющенко все доходит через такой плотный вакуум, что она даже не обращает на это все никакого внимания. Перед ней только шальные глаза, мягкие губы, тёплый рот и настойчивая ладонь между ее ног. Все остальное неважно. Обладательница всего этого, заметив начавшийся балаган, хватает загипнотизированную Лизу за руку и ведёт на второй этаж, где закрывается с ней в туалете, не потрудившись даже включить свет. Но он и не нужен. У Андрющенко, лишенной зрения, обостряется все остальное. Незнакомка проводит языком от ключицы до уха, при этом запуская руки под любимую зеленую футболку Лизы, которая была подарена ей Чикиной на день рождения. Пальцы пробегаются по рёбрам, спускаясь вниз к ширинке. Зубы цепляются за мочку уха, горячее дыхание обжигает кожу так, что Лиза уверена — ей придётся лечь в больницу с сильными ожогами. Или умереть от инфаркта прямо тут, потому что руки наконец справились с джинсами, и одна из них, нырнув под грубую ткань, невесомо прошлась по нижнему белью. Незнакомка усмехнулась, а у Лизы выбило воздух из груди. Девушка мазнула губами по щеке и упала перед Андрющенко на колени, одновременно стягивая с неё белье. Лиза ни разу в жизни не пробовала наркотики и понятия не имеет, насколько сильно ударяет в голову крутая дурь. Но она уверена, что перед ней самая крышесносная на всей планете. Незнакомка проводит пальцами по клитору, а затем вставляет их в девушку, ухмыляясь. И Лиза больше не может держаться. Ей сейчас откажет не только мозг, но и ноги, поэтому она проводит рукой вдоль стены и хватается ей за какую-то полку, смахивая с неё все содержимое. Вторая рука падает на плечо блондинки, и та начинает двигать рукой активнее, подключая к этому делу ещё и язык. Андрющенко перестаёт сдерживать свои стоны, иначе её просто разорвёт. Они кажутся ей слишком громкими в этом небольшом и тихом помещении, она уверена, что её слышит вся округа. Но она больше не может. Рука сжимает плечо незнакомки так сильно, что наверняка будут синяки, и студентка сдерживается изо всех сил, лишь бы не кончить сейчас и продлить это все на подольше. В итоге, Лиза откидывается назад и протяжно стонет, доходя до пика наслаждения. Блондинка встаёт на ноги перед Лизой, натягивая Андрющенко её белье и застёгивая джинсы. — Вот и повеселились, — говорит она шепотом прямо в губы Лизы, на что та просто не может не потянуться вперёд, следуя своему притяжению. Но девушка, на удивление ловко закончив с джинсами, отстраняется и выскальзывает за дверь туалета. Лиза узнает ещё одно значение слова «повеселиться».