Цвет твоих глаз

— Заказ номер 31, приятного аппетита! Андрей под недовольные взгляды посетителей подошёл к стойке заказов и забрал стакан кофе. Почему недовольные? Да потому что все столики в забегаловке были заняты, и Андрей был в числе тех, кто просто ожидал заказ, сидя на стуле. Пожилой паре нужен был столик и они сообщали об этом слишком громко, чтобы об этом знали буквально все присутствующие. Однако места никто не уступал. Когда это собирался сделать Андрей, старушка что-то сказала про нынешнюю обнаглевшую молодёжь, а старик её поддержал. После этого парень передумал уступать. И, честно говоря, правильно сделал. Когда Андрей собирался уйти, женщина за прилавком прокричала, что он забыл половину своего заказа. Он виновато улыбнулся, извинился и забрал ещё и бумажный пакет. Открыв его, обнаружил небольшой сэндвич, а рядом заботливо лежали салфетки. «Мама перевела на карту 5000 рублей, можно разгуляться» — Андрей мимолётно улыбается, но тут же усмешка пропадает с лица. Выйдя из забегаловки к нему пришло неприятное осознание: в этом месяце ему нужно купить кучу канцелярии, тетради и прочие вещи для учёбы. Возможно, стоит заменить старую мышку для ноутбука, а может и вовсе новый купить, что вообще неосуществимо (да и не очень нужно, потому что нынешний ноутбук вполне нормально работает). И на всё это ему дали пять тысяч на месяц… На самом деле, Андрей и не жалуется. Его родители самые обычные люди без связей и без престижной работы. Мать — врач в больнице, отец — охранник. Он вообще благодарен им за то, что они помогли ему выбраться из маленького городка и переехать в город побольше, чтобы осуществить мечту стать программистом, да ещё и деньги нашли на то, чтобы снять комнату в общежитии. Слава всему святому, что Андрей в школе как не в себя впахивал и зарабатывал пятёрки для аттестата, да и экзамены написал лучше всех в классе, чтобы поступить на бюджет. Он сидел днями и ночами над конспектами и видеоуроками, в то время, как его сверстники гуляли и заводили новые знакомства, находили свою любовь и просто проживали свою подростковую жизнь, пока были время и возможность. А он свою подростковую жизнь проебал. Взгляд парня упал на окно забегаловки, прикрытое шторами молочного цвета. Помимо мыслей о учёбе и экономии денег он вдруг подумал, что ещё нужно сдать деньги на ежегодную смену штор… Чёрт возьми, он выпустился с 11 класса 2 года назад и поступил в университет, а ощущение, что деньги за шторы, которые, очевидно, так и не появятся в их классе, будут трясти с него всю чёртову жизнь. А ещё всю эту жизнь ему, похоже, придётся экономить. Когда все вокруг твердят, что Андрей уже взрослый человек и сам вполне может найти себе хотя бы подработку, ему хочется рассмеяться, как сумасшедший упасть от смеха на зелёный ковёр с фиолетовыми узорами и продолжать лежать до тех пор, пока его мозг не поймёт, что ковёр на самом деле синего цвета, а узоры красного. Чёртов дальтонизм. Андрей тяжело вздохнул. Он пытался найти подработку. Попытать удачу парень решил на первом курсе и устроился работать официантом в кафе около универа. Но в конце первого дня он ушёл, ведь он перепутал цвета чашек, восприняв жёлтый за зелёный. Мужчина, которому принесли жёлтую чашку, был не особо адекватным, его это оскорбило и он попросил жалобную книгу. Так как это кафе было коммерческой организацией и деньги платили посетители, владелец встал на сторону мужчины и заявил, что такие ошибки чреваты последствиями, а именно в виде потери постоянного покупателя. Андрей понял, что он и дальше будет так цвета путать, потому и уволился, получив за три часа каких-то жалких 500 рублей. Во второй раз, когда Андрей решил попытать удачу, она тут же пропала: пытаясь рисовать арты заказчикам, которые могли бы заплатить приличную сумму, он вновь перепутал цвета. На одном из рисунков кровь получилась зелёной, хотя должна была быть красной. Заказчики за такое платить, конечно же, не захотели, да и не стали ждать, когда Андрей поменяет зелёный цвет на красный. Все его труды вышли насмарку. Уже столько попыток устроиться на подработку было сделано, но ни одна из них не увенчалась успехом. Странно, конечно, что при наличии такой особенности Андрея всё же взяли на учёбу на программиста. Может, чтобы посмотреть, как он справится? Или посмеяться, когда будет под риском отчисления? Он не знает. От прежнего энтузиазма не осталось и следа. И плохое настроение стало ещё хуже, когда капля дождя упала ему на нос. Андрей поморщился и смахнул её, вспомнив поговорку: «Первая капля дождя всегда падает на ленивых». Может, это и правда, ведь он до сих пор не сдал проект по информационной теории, который нужно было сдать ещё в середине сентября. На дворе стоял октябрь. Вот пробежал молодой парень, похоже, тоже студент, опаздывающий на пару. Мимо прошла эффектная девушка в строгом пальто и милой шапке. Мальчик лет шести, случайно уронивший в лужу своего мишку. Его мама подняла мягкую игрушку, взяла мальчика за руку и повела в парк, наверное, чтобы собрать осенние листья для очередной поделки, которую сказали сделать в детсаду. Именно за это Андрей и любил осень: за депрессивные, но тем не менее красивые движения падающих с деревьев листов. За запах кофе, стоящий в воздухе, который одурманивал и заставлял принюхиваться. За лужи от дождя под его старыми ботинками, которые теперь были мокрыми и грязными. И, в конце концов, за возможность остановиться на несколько минут посреди улицы и подумать о прошлом, настоящем, будущем. Последнее особенно его пугало. Андрей меланхолично шёл по лезвию ножа жизни, и она в любую минуту могла всадить этот самый нож в сердце. Также меланхолично Андрей пошёл в сторону университета, ведь до пары оставалось две минуты. Очевидно, что он опоздает. Да и плевать.

***

— И не забывайте, на следующей практике мы рассмотрим принципы построения архитектуры микроконтроллёров и процессоров компьютера. Лекционный материал нужно выучить на завтра. Если преподаватель и хотел сказать что-то ещё, то его перебил звонок. Все студенты под его злобные классические крики «это звонок для преподавателя!» выбежали из кабинета. Андрей, будучи отличником, убежал вместе с остальными. Андрей с 8 класса остался бы, извинился перед учителем, тем самым подлизавшись и став любимчиком, и только после этого ушёл бы из кабинета. Вспоминая себя тогдашнего ему хочется опустошить желудок, при том, что сегодня он ни кусочка не положил в рот, потому что пакет с сэндвичем, который Андрей купил сегодня, он случайным образом уронил в лужу, а мокрую и грязную еду есть он точно не станет. Слишком брезгливый для такого, а ещё один покупать не хочется. Всё же, сэндвич стоит довольно-таки дорого для студента. Поэтому ему то и дело на парах, когда весь кабинет погружался в тишину, приходилось ударять себя по животу, чтобы скрыть урчание. А ещё Андрей мысленно говорил своему желудку «успокойся» или «потерпи немного, я покормлю тебя совсем скоро». Сейчас по расписанию была третья пара, а значит, перемена была большой. Поэтому Андрей решает зайти в столовую универа. Конечно, здесь очередь была, в лучшем случае, на 20 минут, а ещё стоял запах сгоревшего мяса, переваренных макарон и чая, смешанного с водой. Всё это вызывало непреодолимое желание покинуть это место как можно скорее. Но лучше уж он потерпит, чем весь день будет пытаться скрывать громкое урчание живота, которое бесило не только одногруппников, но и самого Андрея. Как и ожидалось, Андрей простоял в очереди 25 минут, купил сосиску в тесте и маленький сок. До начала пары оставалось 5 минут, так что он пытается успеть съесть выпечку по дороге в кабинет. Зайдя в аудиторию, Андрей видит одногруппников. Обводит всех уставшим взглядом. Вспоминает, как на 1 курсе он был переполнен хорошим настроем и надеждой на то, что в его группе будут хорошие люди, которые будут стоять за него горой, а он за них. Каким же он наивным был. В его группе, казалось, собрались самые отбитые ублюдки со всего города. Иногда ему хотелось отчислиться лишь из-за этого. Парень вздыхает, проходит вглубь кабинета и собирается занять последнюю парту, но тут кто-то ставит ему подножку и он летит на пол. «Поесть у меня сегодня, похоже, не получится» — с досадой подумал Андрей, взглянув на упавшую сосиску в тесте. Он слышит смешки со всех сторон, шёпот и даже слухи. Почему люди вообще хотят копошиться в чужом грязном белье? «Действительно, почему?» — спрашивает он сам у себя, встав с пола и заняв своё место. Он понимает, почему. В начале 1 курса, когда все одногруппники ещё только знакомились и пытались строить из себя божьих одуванчиков, Андрей с Валерой тоже раскрывались. Классические гейские шутки, какой-то трепет по отношению друг к другу, а ещё и момент, когда Валера не смог сдержать себя и переплёл пальцы рук вместе с Андреем на перемене — это выдало всё за себя. Началась цепная реакция: заметил один, рассказал другому, этот поделился с третьим и пошло поехало. Теперь вся группа думала, что они вместе. И, хоть так и было, однако, Андрей и Валера изо всех сил старались сделать всё, чтобы этот слух развеять. Получалось плохо. Вот так появился ещё один повод для издевательств: Андрей был не только дальтоником, но ещё и «пидором». И сколько бы он не пытался не обращать внимание на этих придурков, он всё равно думал об этом и чувствовал, как его голова вжимается в плечи, руки потеют, а нога начинает дёргаться вверх-вниз от нервов. Ему казалось, что все в этом кабинете смотрели лишь на него, желали всего самого плохого, тыкали пальцем и ненавидели его за то, что он, чёрт возьми, просто существует. В такие моменты ему хотелось не то что под землю провалиться, но и умереть. Андрей вновь вздыхает, достаёт из кармана телефон и бездумно заходит во все соцсети, делая вид, что чем-то занят и что ему наплевать на косые взгляды одногруппников. Но, всё же, дело действительно есть: до начала пары остались считанные секунды, а Валеры всё ещё не было. Да, они жили в одной комнате в общаге, но Андрей пошёл на учёбу ко второй паре, а Валере нужно было к третьей. Поэтому первый и не знал, где же сейчас его возлюбленный. Андрей заходит в телегу и открывает чат с Валерой. Тот ещё даже не заходил в сеть сегодня. Андрею делать нечего, он решает позабавиться и просто начинает спамить Валере стикерами. Вот десять стикеров с обнимающимися котиками, эти двадцать — с собачками. И вишенка на торте — стикеры с персонажами из какого-то аниме, которое Валера обожает, чтобы уж точно он зашёл в сеть. И он действительно заходит.

Ищет парня [11:40]

Еблан

Андрей улыбается в телефон и машинально печатает ответ: Андрей [11:40] Самокритично Ты где? Пара уже началась

Ищет парня [11:41]

Я только проснулся, какая пара

Андрей [11:42] Я не удивлён У нас щас основы программирования Я твою жопу прикрывать не собираюсь, пиздуй давай

Ищет парня [11:42]

Не надо прикрывать, я хочу, чтобы на мою жопу было совершено нападение

Андрей чувствует, как краснеет. Смотря на него, наверное, все думают, что он сумасшедший. Андрей [11:43] Сегодня вечером будет совершено, если прямо сейчас придёшь на пару

Ищет парня [11:44]

Уже бегу

Андрей улыбается уже во все тридцать два. Но улыбка тут же сползает с лица, когда одногруппник буквально проходится по его портфелю. Никита никогда не был фанатом вежливости и поэтому даже извиняться не думал. Зато он был фанатом драк и потасовок, где являлся агрессором. Именно потому он и был главным врагом Андрея, он же и начал над ним издеваться из-за его дальтонизма. Всё началось ещё на 1 курсе: ребята болтали обо всём и ни о чём, и Никита решил похвастаться тем, что получил права (все знали, что он купил их). Другие тоже не отстали и сказали ему, что ничего в этом удивительного нет, права есть у каждого пятого студента. Андрей оставался в стороне и молчал во время этого разговора, и когда Никита спросил про права, Андрей решил сказать правду, что таким, как он, права не дают. С этого всё и началось. Никита показал себя настоящего, он стал унижать Андрея, смеяться над ним и доёбываться буквально из-за каждой мелочной ошибки парня в различии цветов. Андрей наклоняется вниз и хочет поднять свой портфель и снова повесить его на крючок, но резко чувствует, как по лицу прилетает сильный удар ногой. Парень болезненно прикладывает ладони к носу и закрывает его ими, пытаясь унять внезапную вспышку головокружения. Так и до сотрясения недалеко. Он даже не смотрит наверх, так как знает, что это сделал Никита. — Как жаль, что не ударил сильнее, — Никита смотрит на него высокомерно, с усмешкой и отвращением одновременно. — Я помог бы тебе узнать, какого цвета у тебя кровь. Последняя фраза гулко отдаётся в ушах. Такая красная, ужасная, жестокая фраза теперь высечена кинжалом на извилинах мозга. Кровь приливает к голове, а потом снова течёт по телу, заполняя собой всё пространство. Сердцебиение учащается, брови хмурятся, дыхание на несколько секунд замирает. Со всех сторон разносятся смешки, самый главный из них — прямо над ухом. Руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу, оставляя следы и доставляя неприятные ощущения, но Андрею плевать. Он поднимает голову, глазами, полными злости, смотрит на своего самого главного врага. Кажется, Никита сказал что-то про сопляка, который, как оказалось, умеет злиться. И он разворачивается и идёт к выходу из кабинета. Все фразы обидчика эхом проносятся в голове: «Эй, придурок, тебя как вообще на программиста взяли?» «Скажешь, какого цвета моя футболка? Ах да, у кого я вообще об этом спрашиваю…» «Вали отсюда и учи цвета, мудила» «До сих пор непонятно, почему твои родители не отказались от тебя. Может, тогда они видели бы небо голубым, а траву зелёной, а не наоборот?» «Как хорошо, что у меня есть права на вождение, а у тебя нет. В любой прекрасный момент могу сбить тебя насмерть» «А сперму ты чёрным видишь?» «Ты ничего никогда не добьёшься» «Помог бы тебе узнать, какого цвета у тебя кровь» Сколько ещё таких фраз было сказано, а сколько ещё будет произнесено? Сколько слёз отчаяния было пролито, о которых никто не догадывался? И сколько ещё это будет продолжаться? Андрей терпел всю жизнь. Он терпел, когда в детском саду мальчишки отбирали его игрушки. Он терпел, когда в школе его впервые унизили одноклассники, когда узнали, что у него дальтонизм. Он терпел, когда оскорбления в старших классах дошли до директора, причём обвинили именно парня. Он терпел, когда всё продолжилось в универе и унижения стали в десятки раз хуже. Ему надоело. Надоело терпеть, надоело сбегать, надоело бояться, надоело молчать, надоело быть слабым, надоело тонуть в жалости к себе, надоело… С него хватит. Андрей срывается со своего места. Он знает, что все взгляды сейчас устремляются на него, а смех прекращается в предвкушении чего-то интересного. Но ему плевать. Никита не успевает обернуться на громкие шаги сзади. Всего секунда — от неожиданности он не успевает среагировать и падает на пол от сильного удара. Несколько пар глаз шокированно смотрят на него. Так, словно до этого никто и никогда не видел подобного. Не видел публичного наказания за свои отвратительные поступки. — Вот теперь узнал. Всего три слова. Три слова, означающие победу Андрея в этой ситуации. Они в этой непривычной тишине звучат слишком громко и неправильно. Весь мир вдруг окрашивается в яркие тона, такие, каких Андрей ещё не видел. И тишина, которую обычно в этом кабинете при всём желании не услышишь, выбивается чёрно-белым цветом. И да, он знает, что кровь должна быть красной, но видит он её зелёной. Никита с ошеломлённым вздохом привстаёт, ощущает ужасную боль в носу, прикладывает два пальца чуть ниже его и видит кровь. Металлический привкус оказывается во рту, стоило только приоткрыть его, давая возможность крови быть внутри. Андрей улыбается. Со стороны он, наверное, выглядит как чёртов маньяк или насильник, довольствующимся страданиями жертвы. Однако ему по прежнему всё равно. Этим ударом в лицо обидчика он показал самому себе, что даже у спокойных людей иногда может закончиться терпение. Когда он разворачивается и собирается выйти из аудитории, Никита буквально через секунду встаёт на ноги. Он почти падает, но успевает удержаться руками за рядом стоящую парту. Голова кружится и его шатает из стороны в сторону, но он не позволяет себе остановиться. Ярость точно также берёт над ним верх, проникает в организм и течёт по венам, артериям и капиллярам. Мысль ответить приходит незамедлительно: Никита в спешке идёт к Андрею, грубо хватает его за плечо, поворачивает к себе и кулаком ударяет в лицо. Андрей падает. Он надеялся, что у Никиты есть совесть, думал, что он даже не подумает о том, чтобы дать сдачи. И надежда умерла. Красный свет сменился на зелёный, — в случае Андрея всё наоборот, — одно из главных событий его жизни началось. Драка началась. Никита начинает ногами пинать лежащего на полу Андрея. Удары приходятся в живот, от чего парень стонет, прикрывая живот руками. — Тебе уже больно, уёбок? А ведь это только начало! Обидчик продолжает пинать его, пока Андрея превозмогая боль умудряется схватить его за ногу и потянуть на себя. Никита чуть не ударяется виском об угол парты, Андрей подавляет в себе желание проявить уважение и сожаление, сказав «прости, я случайно». Никита этого не заслуживает. Единственное, в чём они сейчас были согласны друг с другом, так это в том, что их одинаково поражает безразличие одногруппников. Кто-то сидит и наблюдает за этим, кто-то снимает на телефон, кто-то действительно хочет разнять их, но этого не позволяют другие, ведь хочется узнать, чем всё закончится. Кто-то попадёт в больницу с множественными переломами и травмами? Ну и пусть. Кого-то убьют, если не остановить эту драку прямо сейчас? Да плевать. Когда Никита упал, Андрей сквозь неприятные ощущения в рёбрах и животе (гематомы уж точно будут) нависает над замешкавшимся парнем и бьёт его по лицу несколько раз. Крови становится всё больше, всё зеленей. Никита не сдаётся: он даёт коленом по паху, Андрей сгибается пополам. Огромная боль не позволяет ему бороться дальше: она растекается по всему телу, ослабляет Андрея. И когда Никита вновь занял лидирующую позицию, Андрей уже не сопротивляется. Единственное, чего ему хотелось сейчас — это оказаться дома, забыв обо всех проблемах. Первый удар лидера ситуации: Андрей не привык просить кого-то помогать. Второй удар: в груди начинает гореть, Андрею кажется, что повредили ребро. Третий удар: становится до безумия больно, так как его бьют буквально по всем частям тела, желая не оставлять ни одного живого места. Четвёртый удар: он чувствует кровь, текущую из носа. Пятый удар: слёзы боли из глаз. Слабак. Шестой удар: он не выдерживает, стонет и скулит, как котёнок, чьей беспомощностью и слабостью пользуются невоспитанные дети, решившие повеселиться и проверить беззащитное животное на прочность. Седьмой удар: парень пытается как-то сопротивляться, отвечать, но становится только хуже и больнее. Восьмой удар: он слышит начавшиеся выкрики одногруппников «Давай, давай, давай, сделай его!», адресованные Никите. Девятый удар: Никита наклоняется над ним, шепча слова о том, как Андрей жалок и слаб. Десятый удар: Андрей сдаётся, мысленно и отчаянно зовёт возлюбленного на помощь. И он слышит его. Валера врывается в кабинет подобно ветру: открытая дверь пропускает свежий воздух, заменяя душный, пропахший кровью и потом. Несколько пар глаз устремляются на него: большинство напуганных, много удивлённых, некоторые с досадой. И лишь один взгляд — с благодарностью. Это взгляд родных карих глаз, которые сейчас были наполнены слезами и болью. Валера кричит «расступитесь, придурки», резко тянет Никиту на себя и грубо толкает его к стене. Мимолётно взор устремляется на лицо Андрея — тот губами прошептал слова благодарности. Валера не церемонится, хватает Никиту за окровавленный воротник рубашки и ядовито выплёвывает ему в лицо: — Когда ты уже сдохнешь, мразь? Никита шокированно открывает рот, чтобы что-то сказать, но парень останавливает его: — Если скажешь хоть одно слово, я выбью твои зубы и они станут дополнением к моей коллекции марок и прочей хуйни, — такой многословный ответ от себя услышать не ожидал даже сам Валера. Никита хрипло выдыхает, поднимает глаза, смотрит на Валеру и смеётся, как полнейший безумец. Но успокоиться он не желает, и произносит: — А свой рот закрыть не хочешь? Наверняка этим ртом ты, пидор, этому дальтонику отсас… Договорить он не успевает, так как по лицу приходит очередной удар кулаком, который отрезвляет и заставляет чувствовать себя так, словно тебя этим ударом отправили в параллельный мир, находящийся за стеклом. Никиту тут же начало клонить в сон и он осел на пол. Валера хотел ударить его ещё несколько раз для профилактики, но понял, что хоть за любимого он и готов растерзать любого, всё же не хочется доходить до точки невозврата. Здравомыслие у него присутствует. Валера наклоняется к начавшему терять сознание парню, берёт его за подбородок и снижает голос до шёпота. — Если ещё раз тронешь Андрея, одним ударом в ебало я не ограничусь. И говорить с тобой буду явно не я. Этот угрожающе тихий шёпот тонет в галдеже одногруппников, которые бурно обсуждают сложившуюся ситуацию. — А вы, — сказал Валера, обращаясь к ним, — могли бы и остановить этот балаган. Лицемерные вы твари. Валера только сейчас обнаружил, что Андрея в кабинете уже нет. Больше ему здесь делать нечего. Валера в последний раз обводит кабинет злобным угрожающим взглядом и уходит.

***

Андрей вбежал в мужской туалет на первом этаже: во время пар здесь никого не бывает как из студентов, так и преподавателей, зато во время перемен в кабинки запираются по пять человек и курят, не давая остальным сделать свои дела. Парень подходит к раковине, умывает лицо холодной водой. Сон пропадает мгновенно. Он прикрывает глаза на пару минут: хочет, чтобы адреналин в крови перестал бушевать и дал покой хотя бы на мгновение. Только сейчас Андрей понял, что в туалете стоял явно не самый приятный запах. Он открывает глаза и замечает завядший цветок и несколько сухих листков, упавших на подоконник. Его не поливали, наверное, месяца три. На соседней с раковиной стене поселился паук небольшого размера: похоже, он питается крошками от печенья, регулярно остающихся на полу. И для полноты картины Андрей обнаруживает швабру в углу — видимо, уборщица здесь наводит порядок и попутно доедает те же крошки печенья, всё-таки, зарплата у уборщиков оставляет желать лучшего. Андрей открывает глаза и поднимает их вверх, поймав своё же отражение. По ту сторону зеркала стоял парень, которого он не узнавал. Оптимизм, присущий ему, пропал. Тупые шутки, которые он рассказывал, чуть ли не задыхаясь, сейчас вызывали лишь тень улыбки. Несколько месяцев назад он мог не спать ночами, играя на гитаре и доставая этим соседей. Сейчас же гитара была дома у родителей, стояла и пылилась. А ведь сколько аккордов он ещё не перебрал, сколько песен не выучил, сколько не попробовал написать… Раньше в его глазах отражались костры, теперь лишь настольная лампа, рассеянный свет. Что-то проходит мимо, ему становится не по себе. Это был новый день, в нём его нет. Раньше в его глазах отражалась ночь, теперь, когда за окнами ночь, его глаза спят. И вот, на рассвете, он не заметил, как начался новый день. Он до сих пор в старом, там нет никаких преград. Преград в виде насмешек, унижений и издевательств. Андрей смотрит на себя в отражении: уставшего, разбитого. Грязь смешалась со слезами и кровью, образуя на холсте лица мазню не самого опытного художника. Сил не остаётся, он отводит глаза, ноги бесконтрольно подкашиваются и ему приходится сесть на холодный, запачканный пол. Парень прячет лицо в коленях и думает о побеге. Иногда побег — это смелое решение. Но явно не в этом случае. Трусом будут считать его не только одногруппники, но и он себя самого. А что на это скажет его самый близкий человек? Конечно же, Валера расстроится, но тут же вытрет слёзы, встанет с земли, отряхнется и начнёт искать любимого. Даже если это займёт целую вечность. Кто знает, может, к тому времени изобретут бессмертие, что сыграет ему на руку? Правда в том, что Андрей устал, и Валера тоже. Правда в том, что он сломан, но вины Валеры в этом нет. Андрей долгое время любил разрушать себя ночами, которые он проводил в объятьях бессонницы. Или длинными походами в душ, где он пытался заглушить всхлипы, стоя под дождём горячей воды. Именно тогда Валера помог ему выбраться из этой ямы бесконечного самокопания, оставался рядом и помогал. Андрей открылся и доверился ему, рассказывал обо всех своих проблемах, и сам давал поддержку Валере, у которого проблем тоже не мало. В конечном итоге, всё это привело к зарождению их взаимных чувств. Находясь в одном кабинете вместе с одногруппниками, Андрей всегда чувствует себя заточённым в клетку, и он знает, что должен пытаться выбраться отсюда и улететь, либо же выколоть клювом их глаза. Но не может. Боится, что в итоге он не выживет. Из мыслей вырывает резкий хлопок двери. Валера врывается в помещение, тяжело дыша. Его брови нахмурены и руки сжаты в кулаки: похоже, Никита тоже сбежал и Валера подумал, что в туалет. Однако, нет. Валера, увидев Андрея на полу, — такого удивительно маленького, только недавно полного сил на свершения и цели, обычно весёлого и жизнерадостного, — тут же садится рядом с ним и обнимает. Сил сдерживать слёзы совершенно не осталось. Андрей зарывается лицом в шею любимого, цепляется руками за его толстовку, чувствуя, как плечи содрогаются от рыданий. Валера кладёт руку на его голову и прижимает к себе ближе. Что-то шепчет на ухо ему: Андрей не вслушивается в слова, но слушает спокойный голос, в котором отчётливо слышны нотки беспокойства, нежности и желания спрятать в своих объятьях любимого человека от этого жестокого мира. И в этих объятьях Андрей чувствует себя защищённым, как за каменной стеной. В этих объятьях он уверен, что ни один человек не посмеет к нему приблизиться. В этих объятьях он знает, что никто не отпустит его раньше времени, пока он сам этого не захочет. Валера никогда не оставляет Андрея одного. Имеет самый высокий авторитет в группе, его боятся, к его мнению прислушиваются, за ним идут даже самые отбитые личности, которые бедны не только деньгами, но и душой. Однако даже его репутация не всегда спасает Андрея от подобных ситуаций, как сегодняшняя. Валера помогает, защищает, поддерживает, любит и даёт себя любить. Андрей не знает, чем он заслужил такого человека рядом. Но всё ли в этом мире нужно заслуживать? Они сидят в тишине не меньше 10 минут. И только сейчас Андрей решает заговорить: — Я идиот, Валер. Свой голос он не узнаёт. Хриплый, сломавшийся. Как и он сам. — Я не должен был нападать на Никиту. Надо было игнорить, может, он отстал бы, — голос дрожит, по нему сам Андрей понимает, что это неправда. Этот придурок не остановился бы, а разбушевался ещё больше. Игнорирование не всегда является хорошим вариантом. — Какой же я жалкий. — Ты не жалкий. Ты просто устал, — Валера отстраняет парня от себя и целует его в лоб. Андрей грустно усмехается. — Мы закажем пиццы и тебе станет немного легче. Андрей даже не знает, что его согревает больше: ощущение запаха пиццы или попытки любимого человека поддержать. В любом случае, оба варианта отодвигают боль на некоторое время на второй план.

***

Андрей упал на кровать, тихо шипя от жёсткости матраца, которую ощущал всей пятой точкой. Валера то ли говорил, то ли рычал, мечась по комнате в поисках аптечки, словно неугомонный ураган. Кареглазый не мог разобрать его слов, обессиленно ощупывая свои рёбра. В груди неистово жгло, из-за чего слёзы вновь и вновь наворачивались на глазах. Жгли разбитые в кровь губы, глотку и душу, на которой после сегодняшнего дня точно останется огромный рубец. Образ возлюбленного мельтешил перед глазами. Тусклый, бесцветный, но такой родной. Андрей не выдержал — коснулся чужого бедра и пальцами впился в одежду, как маленький ребёнок, пытающийся обратить на себя внимание родителя. Валера вмиг оказался на полу перед коленями возлюбленного. Его холодные пальцы скользнули вдоль запястья, аккуратно взяли за ладонь, с разбитыми в кровь костяшками, и переплелись с чужими пальцами. — Как ты? — в глазах его непонятного цвета читалась вселенская любовь. Андрей точно знал, что те прекрасного, невообразимого и просто приятного зелёного цвета. Как верхушки деревьев, шуршащих при сильном ветру. Как перья птиц, обитающих лишь за границей. Такие невозможно красивые, что хочется утонуть и забыться в том маленьком уютном мирке, что они создают. Жаль, что он не может этого увидеть. — Больно, — кудрявый скривился, когда очередная слеза капнула на разбитые губы. Подушечкой пальца Валера аккуратно стёр слёзы с щеки, а затем оставил успокаивающий поцелуй на его губах. Андрей прошипел. — Тоже больно? — парень заискивающе заглянул в глаза, продолжая стирать слёзы с его щёк. — Нет, — солгал Андрей. Валера улыбнулся и поцеловал в щёку. Это успокаивало. Хотя нет, скорее сам факт существования Валеры рядом вселял надежду в ослабшее тельце, что совсем недавно корчилось на грязном полу туалета. Этот парень был невероятен. Настолько, что Андрей невольно потёр глаза, пытаясь проснуться. Вдруг ему всё это кажется? Вдруг удар о пол оказался сильнее, чем ощущалось? Но Валера не исчез. Скорее наоборот: стал ещё более реальным, своей рукой касаясь чужой поясницы и расслабляюще поглаживая. Приятный холодок пробежался вдоль позвоночника, заставляя шумно выдохнуть и наконец снять цепи напряжения с лёгких. Сразу стало легче. — Спасибо, — Андрей благодарно коснулся чужой макушки губами и прикрыл опухшие от слёз глаза. Валера тихо промычал от такой нежности и поднял голову с чужих колен. На лице его играла нежная, практически кошачья улыбка. Всем своим видом парень являл олимпийское спокойствие, с которым бороться было ну просто невозможно. Щёлкнула пластиковая защёлка аптечки. Андрей опустил взгляд, предвкушая ту боль, что ему придётся пережить. Неприятную, отвратительную, растекающуюся по телу быстрее собственной крови и выжигающую сосуды. По комнате распространился запах спирта, уже будто обжигающий кровоточащие раны. Андрей невольно поморщился и отвернулся, кое-как удерживая себя от соблазна сказать, что с ним всё нормально и в обработке ран он не нуждается. Валера аккуратно взял его за подбородок и повернул к себе, смотря в глаза, тем самым выказывая немую поддержку. Андрей невольно подался вперёд и прижался щекой к его щеке, чуть потираясь. Этот физический контакт был необходим ему даже больше душного воздуха комнаты, что за столь короткое время пропах спиртом. И этот резкий запах никак не давал забыть про боль, что продолжала неумолимо пульсировать в висках. — Заканчивай, — прохрипел Андрей и отстранился. Как бы ему не не хотелось ощущать эту боль, но с разбитым лицом щеголять по коридорам универа он никак не мог. Не хватало ещё, чтобы Никите эти раны хоть немного напоминали о его недолгом триумфе. Валера кивнул, покрепче сжав чужую израненную ладонь и тем самым пытаясь вселить в возлюбленного силы. По телу от места соприкосновения вмиг растеклось тепло. То самое родное тепло, что матери дарят своим дочерям объятиями. То самое тепло, что ощущает бездомный котёнок, когда его ласково чешут за ушком, пытаясь заглушить его бесконечное и неумолимое чувство голода. Подумав про вечноголодное бездомное животное, Андрей невольно сам ощутил себя им. Живот заурчал, напоминая о том, что время обеда давно прошло, а червячок не заморен или даже не утоплен литрами воды, что так любят всякие фитоняшки, нередко попадающиеся в рекламах с водой. Валера коснулся его живота, аккуратно поглаживая, словно пытаясь успокоить. В каждом его движении читалась уверенная нежность и Андрей окончательно успокоился. Шмыгнул носом и слабо кивнул, давая добро. Первым делом обожгло губы, на которые Валера, очевидно, целился дольше всего. Неприятно пахнуло спиртом. Глаза вновь заслезились. Андрей невольно зажмурился, но с места не дёрнулся, лишь покрепче стиснув в пальцах нижнюю часть худи. Он никогда не отличался особой покорностью и терпеливостью, но рядом с этим парнем менялся до неузнаваемости. Становился до непозволительного счастливым и оптимистичным. Это ломало душу на мелкие кусочки, которые Валера тут же заботливо собирал и кропотливо склеивал вместе так, что не было видно даже трещинок. Бесполезно, но приятно до одури. Следующим пострадал висок. Валера упрямо, даже с ненавистью, тёр кожу до тех пор, пока запёкшаяся кровь не исчезла, а напоминанием об ударе не осталась лишь небольшая гематома. Он пытался стереть следы чужого преступления. Чужие следы на теле своего любимого человека. — Он не имел права, — сквозь зубы прорычал Валера, выбрасывая в урну уже который по счёту окровавленный диск. — Да мы, вроде, и не на адвокатов тут учимся, — попытался неловко отшутиться Андрей, которому явно стало лучше от всей этой трепетной заботы. Валера лишь на мгновение, подобно дракону, вспыхнул гневом, но тут же успокоился. — Не нарывайся больше, — чересчур жалобно. Это раздражало. — А что мне, терпеть было? — слегка разозлённо выпалил Андрей, сверкнув глазами. Валера поджал нижнюю губу и ничего не ответил. Лишь слегка надавил на синяк на скуле, как бы предупреждая. Андрей поморщился. — Подлец. — Я тебя тоже люблю. Андрей обречённо выдохнул, давая бесконечной нежности затмить слепое раздражение, что подобно лаве бурлило во всём теле. Нельзя тратить драгоценное время рядом с любимым на такие глупые эмоции. Особенно, когда чужая поддержка пропитала воздух в разы явнее обжигающих испарений спирта. Ссадину на шее обожгло, вырывая из зоны комфорта. Андрей дёрнулся всем телом, вмиг подавив желание закрыться ладонями, словно забитый сверстниками подросток. Прискорбно, что по сути, от этого описания его отличала только возрастная группа. — Пицца уже едет, — ровным голосом проговорил Валера, с нежным нажимом обрабатывая оцарапанную щеку. Андрей поднял взгляд на него, пытаясь прочитать: наигранное ли то спокойствие или парень просто слишком погружён в себя. На удивление не прочитав ни того, ни другого на его лице, Андрей сглотнул. — Ты спокоен, — его рука аккуратно остановила чужую. Валера поднял озадаченно-раздражённый взгляд, а-ля: «Ну что, блять, опять?». Он словно заботился о непоседливом ребёнке, что вечно отказывался от любой помощи и страдал от синдрома «Я сам». — Могу выбежать из комнаты и набить ебало Никите, если что-то не так, — Валера с явным раздражением выдернул запястье, показывая, что явно не собирается двигаться с места до тех пор, пока окончательно не позаботится о любимом. Всё больше разжигая в груди пламя, эта настойчивость умиляла. Хотелось прямо сейчас расцеловать эту шпалу в его чуть впалые щёки и растрепать волосы до состояния взрыва на макаронной фабрике. — М-м… Хорошая идея. Давай сделаем из него шашлык? — Андрей пожевал губы, проигнорировав острую боль, тут же стрельнувшую в виски. — Андрей, — грозно прошипел Валера, слишком сильно надавливая на ранку в углу глаза. Даже туда Никита не забыл приложить тяжёлый кулак, стараясь как можно чётче запечатлеть свой триумф. — Всё-всё, молчу, — притих в конец расслабившийся Андрей. На губах его даже проскользнула тень задорной улыбки, что означало об окончании трагедии и окончательном излечении душевных ран. А всё благодаря тому, что Валера выглядел недопустимо серьёзно для своего привычного образа. Взять в пример вчерашний день, когда Валера десять минут, в припадке безудержного веселья, скакал по комнате под песни Виктора Цоя и подпевал в расчёску. Андрей улыбнулся, тихо усмехнувшись на мысленное: «Мама, мы все тяжело больны, мама, я знаю, мы все сошли с ума!» — Полегчало? — Валера коснулся побитых костяшек ваткой. На губах появилась улыбка, когда он услышал знакомые мотивы, что мычал Андрей. — Если этот доставщик через три секунды не доставит пиццу сюда, то я разнесу всю комнату, — добродушно выдохнул Андрей и чуть подался вперёд, носом утыкаясь в чужую белобрысую шевелюру. От волос пахло шампунем, заботой и весельем. Странное, невообразимое сочетание, но ему нравилось до дрожи. Кареглазый расслабленно облизнул губы и аккуратно прикусил чужие волосы, с усмешкой слушая глухое рычание снизу, что даже ошибочно не смог бы принять за раздражение. — А ты? — Что я? — Остановишь меня? — Привяжу к кровати и буду кормить с ручек, как опасного хищника, — Валера мазнул ваткой по уцелевшему запястью. — Р-р-р, — игриво прорычал Андрей, хитро щурясь, чем вызвал очередную расслабленную усмешку. Кажется, ему удалось укротить единственного хищного зверя в этой комнате.

***

Лунный свет падал на подоконник одинокими, едва различимыми лучами, в которых, словно маленькие звёздочки, мирно передвигались пылинки. По улочкам гулял лёгкий ветерок — незаметное дыхание природы, что тоже спала. Чёрные кудри, раскинутые по подушке. Едва трепещущие ресницы, несвойственно длинные для парня. Он любовался им, как самым ценным произведением искусства. Как древнегреческой мраморной статуей, что обязательно стояла бы в главном зале какой-нибудь всемирно известной галереи. Недвижимая, но своим молчанием говорящая невероятно многое. Валера провёл тыльной стороной ладони по мягкой щеке, разглядывая каждый сантиметр кожи, в темноте кажущейся ещё более нежной, чем обычно. Казалось, только тронешь — и вот по поверхности чёрной дырой расползётся жуткая тёмная гематома. Подобно этой самой гематоме, сердце оплетала чёрная паутинка вины. Не упускала ни одну вену или капилляр, забираясь в самые потаённые уголки души. Стискивала уязвимую плоть, словно пытаясь уничтожить или заразить своей беспросветной чернотой. Давила на старые раны, вновь заставляя их обильно кровоточить, как и в былые времена. Казалось, совсем недавние, но если задуматься, то можно было не упомнить многих деталей, будто произошло то не несколько лет, а несколько веков назад. Он не успел, он не смог. Как всегда. Валера стиснул зубы и закрыл глаза, пытаясь отогнать болезненное наваждение. Но в сознании тут же возникли уж точно совсем недавние картинки, что невольно заставили вздрогнуть. Слишком больно было вновь видеть того потерянного, испуганного и просто жалкого Андрея, что не имел возможности даже сбежать. Мозг невольно начал дорисовывать всё более жуткие, несуществующие подробности. К горлу подкатила тошнота. Парень распахнул глаза, словно очнувшись от кошмара. Нервозность дошла до того, что его начала колотить мелкая дрожь, а каждый, даже самый тихий звук в комнате, лишь усиливал её. Тревога неприятным холодком растекалась вдоль позвоночника, стараясь окончательно затянуть в эти колючие сети вины и отчаяния своими отвратительными, липкими щупальцами. До предела его довёл хлопок двери из коридора, что в его воспалённом сознании прозвучал взрывом, хотя на деле был не громче звона чеки, выдернутой из гранаты. Он подорвался с места и подскочил к окну, неосознанно запустив ладонь в верхний ящик тумбы. Тело колотила мелкая, и от того ещё более отвратительная, дрожь. Ладонь незаинтересованно прошлась по самым разнообразным предметам, что находились там и остановилась, лишь ощутив глянцевую поверхность. Недолго думая, Валера схватил небольшую коробочку, чувствуя небольшое облегчение. Затем рывком открыл окно. С улицы пахнуло осенней свежестью и беспросветной темнотой. Валера набрал полную грудь воздуха, словно жадный астматик, пытавшийся надышаться перед смертью. Парень застыл, будто в нерешительности, смотря на оконную раму. Будто подоконник — точка невозврата, переступив за которую, вернуться назад он уже не сможет. Раздался скрип. Валера с тихо-обречённым выдохом подошёл к краю крыши и грузно опустился на гладкую поверхность, пальцами цепляясь за стык черепицы. Он ощущал себя какой-то огромной птицей, что была в этом городе лишь временным гостем. Словно не имел тут места и даже находясь на этой ничейной крыше он нарушал чьё-то личное пространство. Будто его было слишком много. Он взглянул на пачку сигарет, зажатую в ладони, и невольно ссутулился. Железные нити вины ещё плотнее стиснули сердце и лёгкие. Ощутив очередной рвотный позыв, Валера хрипло закашлялся, будто бы захлёбываясь собственной густой кровью. Хотя, лучше бы оно действительно так и было. — Андрей, я такой идиот, — голос прозвучал в тишине непозволительно до боли. Парень вытащил сигарету из упаковки и покрутил в пальцах, словно видел в первый раз. Потрёпанная и заляпанная табаком бумага не вызывала ничего кроме искреннего отвращения и желания швырнуть всю пачку с крыши. — Идиот, — прошипел он, зажимая сигарету между губ и доставая зажигалку с потрёпанной жизнью наклейкой в виде огонька с ручками и ножками. Валера не помнил откуда достал эту наклейку и зачем вообще приклеил её. Сейчас это казалось глупостью. Парень поскрёб ногтем по краю наклейки, но тут же бросил это дело, поняв, что ничего не получится. — Брошу как закончится топливо. Обещаю, — топливо почти закончилось. Он приблизил огонёк к кончику сигареты и поджёг. Первый вдох никотина всегда ощущалась горечью предательства. Правду говорят, что первая затяжка всегда самая худшая и тошнотворная. Валера нервно отстранил сигарету от губ и просто открыл рот, выпуская дым изо рта. Проследил незаинтересованным взглядом. Резко вздрогнул и огляделся по сторонам, особенно нервно цепляясь взглядом за окно своей комнаты. Если Андрей увидит — руки с ногами местами поменяет ему и заставит стометровку бегать. Валера до боли зажмурился и затянулся во второй раз, чувствуя, как же сильно желает задохнуться от едкого дыма. Как же хочется, чтобы он прожёг лёгкие насквозь. Но затем, не удержавшись, разочарованно вновь распахнул рот. Да, одной сигареты ему однозначно не хватит. Сбоку раздались шаги. Валера мелко вздрогнул и оглянулся, уже ожидая, что в голову ему прилетит кирпич. Но удара не последовало. Он не мог скрыться от изучающего взгляда незнакомца, а потому ответил таким же. Парень был совершенно стандартной внешности — русые волосы, лёгкая, соответствующая погоде одежда. И всё бы ничего, если бы не солнцезащитные очки. Ночью. Солнцезащитные очки. Валера вопросительно вскинул бровь, но спрашивать не стал. Мало ли вообще чудаков в этом конченом мире? Незнакомец сделал шаг ближе, словно бы спрашивая разрешение присоединиться к нему. Валера отвернулся и молча протянул упаковку сигарет, возвращаясь к своим мыслям. Не то чтобы он был рад чьей-то компании, но отказываться бы уж точно не стал. — Тяжёлый день? — послышался скрип ржавой черепицы. — Жизнь, — сигарета исчезла из упаковки. Валера, не глядя, протянул зажигалку, что вмиг выскользнула из его рук, но вскоре вернулась к своему хозяину. — Не жизнь такая — мы такие, — со знанием проговорил незнакомец и жадно затянулся. — Думаешь? — Валера задумчиво посмотрел на него. Парень кивнул, смотря на свои ноги, свисающие с крыши, как на нечто невероятно интересное и необычное. Видимо, новые знакомства давались ему с трудом. — Совершенно точно, — незнакомец поправил очки, вновь приковывая к ним внимание. Валера окинул парня оценивающим взглядом, пытаясь понять, что с ним не так. Судя по одежде, его новый знакомый явно не из ПНД сбежал. — Всё в норме? — можно было бы сделать тон хоть немного обеспокоенным, но Валера решил не утруждать себя. — В плане? — незнакомец соизволил оторваться от своих невообразимо обычных ног и поднять взгляд на собеседника. — Ты в очках. Солнцезащитных очках. Ночью. Парень поморщился, как Валере показалось с отвращением, и поджал ноги. Своим видом теперь он являл всю скорбь народа, от которой в горле вновь появился колючий комок. Было то от жалости или от страха — Валера так и не понял. Но машинально подобрался и выпрямил спину, готовясь слушать душераздирающую историю. — Я дальтоник, — всего два слова. Два тихих слова. Но, о, сколько же боли было заключено в этих словах! Такой знакомой боли, что Валера сам невольно вздрогнул. Пепел сорвался с кончика сигареты прямо на джинсы. Валера тихо выругался и, выбросив с крыши окурок, принялся очищать штанину. — Мне… — на джинсовой ткани остался след от пепла. Чёрт бы побрал усталость, из-за которой он решил не переодеваться. — Сука, — прошипел сквозь зубы, а затем кинул извиняющийся взгляд на незнакомца. — Жаль. Прости, — ответом послужил лишь лёгкий кивок головы. — Всё в норме, — собеседник посмотрел на свою руку. Стряхнул пепел с сигареты, к которой пригубился лишь единожды. — Говорят, что незнакомцам выговариваться легче, чем близким. Типа не сможешь причинить боль своими словами, — незнакомец посмотрел на Валеру, внемлющего его словам. — Поэтому не нужно лгать, что тебе жаль. — Да нет, я… — зелёноглазый выдохнул и достал из упаковки ещё одну сигарету, крутя ту в пальцах. Прятал свой страх за необразованностью. Затем сделал глубокий вдох и поджёг сигарету. Медленно затянулся. — Мне знакомо это. Просто в немного другой мере, чем тебе. — Действительно? — У моего… близкого человека такая же особенность. Протанопия. А у тебя? — Тоже, — незнакомец снял с себя очки и чуть проморгался. Затем протянул их Валере. — Зачем? — Надень, — проговорил он с какой-то щемящей надеждой. Валера вздохнул и покорно принял из чужих рук очки. Чуть повертел в руках, осматривая. Затем надел и огляделся по сторонам. Ничего не поменялось. За исключением того, что всё вокруг ещё больше потемнело. На мгновение показалось, что это лишь какая-то шутка сумасшедшего. — Обычные очки, — Валера сделал вывод, небрежным движением снимая аксессуар с себя. Затем, чуть подумав, добавил: — Солнцезащитные очки. — Да не солнцезащитные они! — зло прорычал незнакомец и выдернул очки из его рук. — Это очки для дальтоников! Видеть они мне помогают, организм ты одноклеточный! Валера подавился дымом, не ожидав такой вспыльчивости от ранее спокойного собеседника. Это возмутило и вмиг разожгло внутри пламя гнева. Он повернулся было, уже готовый выплюнуть ответное оскорбление, но то остановилось на самом кончике языка, когда до мозга дошёл смысл сказанных его собеседником слов. — Ты… что ты сказал? — Валера обратил ошарашенный взор на собеседника, не веря его словам. — Это очки для дальтоников, — собеседник поднялся с крыши и щелчком выкинул окурок с крыши. Вид парень вмиг приобрёл гордый. Чужие слова явно задели его. Но Валере дела до этого уже не было, ибо сознание его уже давно было далеко отсюда. Заметив это, незнакомец лишь что-то недовольно пробурчал и быстрым шагом направился прочь.

***

— Курение сексуально, — протянул парень, смахивая на давно истлевшую часть сигареты в окно. Говорил он так, словно сам не верил в свои слова, но очень хотел. — Оно убивает тебя, — Андрей без лишних эмоций уставился на тусклый огонёк, что в темноте напоминал маяк, по которому никогда не составляло труда найти Валеру. — Ещё что расскажешь? — на искусанных губах появилась беззлобная усмешка. Он уже так привык к обществу этого кудрявого паренька, что даже после удара под дых не смог бы послать прочь. Теперь Андрей стал неотделимой частью его ранее скучных вечеров. Скрасил их этими незамысловатыми диалогами, состоящими, в основном, из взаимных упрёков. Но как же, чёрт возьми, ему это было нужно порой. — Есть другие способы справиться со стрессом, — Валера затянулся и выдохнул едкий дым прямо в лицо Андрею, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как тот морщится и отмахивается. — Ну и какие же? Медитация в обществе плюшевых мишек, под треки из раздела: «Релакс»? — лениво проговорил парень. Однако, нельзя было не заметить, что в глазах его промелькнул нескрываемый интерес и предчувствие чего-то крайне интересного. — Меня раздражает твой пафос, — Андрей отвернулся и посмотрел на реку. — Я всего лишь подросток. Не запрещай мне проводить молодость так, как я того хочу, — Валера покрутил рукой с сигаретой в воздухе и склонил голову набок. — Ну так что там со способами расслабиться? Кажется, этот вопрос послужил триггером. Всё произошло за считанные секунды. Андрей, недолго думая, схватил его за запястье руки, в которой была зажата сигарета, и отвёл то в сторону. Подался вперёд… и накрыл чужие губы своими. Валера усмехнулся, выдохнув дым через нос. Он помнил, каким чертовски неумелым, но чувственным был тот поцелуй. Как хотелось тогда обнять этого кудрявого смельчака, крепко прижать к себе и до самого утра учить целоваться. Пока губы не посинеют, а мозг, утомлённый ласками, не превратится в бесполезное желе. Приятные воспоминания отозвались лёгкой щекоткой внизу живота. Валера затянулся в последний раз. Затем затушил сигарету о черепицу и выкинул вниз, следя за её полётом. — Ты всегда был смелее меня, — он встал с крыши и потянулся, напоминая затёкшим конечностям, что они могут двигаться. — Но теперь моя очередь быть смелым ради тебя. Валера улыбнулся своим словам и, устало разминая шею, направился к своему окну, за которым его ожидало спящее кудрявое чудо. Он практически не чувствовал ног — словно летел в комнату, полный уверенности в том, что обязательно справится со всем.

***

Всё что сейчас Валера ощущал — неистовую головную боль. От переизбытка информации в ушах звенело так, будто совсем недавно его упрятали в большую кастрюлю и колотили по ней кувалдой несколько часов без остановки. Путь домой давался ему с трудом: светофоры и ночные огни города вызывали чуть ли не эпилептические припадки, тротуар, тянущийся бесконечной лентой, уже сводил с ума. Но что было хуже всего, так это двери… Грёбанные стеклянные двери! Уставшие глаза просто напросто отказывались видеть их, из-за чего на лбу Валера приобрёл целую коллекцию шишек, а один раз даже чуть не вывалился из автобуса, опиревшись на отсутствующую дверь спиной. Благо, успел ухватиться за поручень. Он ощущал себя безмозглым зомби, делал всё на автомате. По пути даже не отвлекался на камушки, которые мог бы беззаботно попинать, как в детстве. День выдался адским. Валера осознал, что если в этом мире и существует ад, то входом в него уж точно был душный кабинет для собеседований, а Сатаной — человек, который это самое собеседование проводил. Серьёзно, кто в своём уме будет отвечать на эти 127 вопросов, которые к теме работы даже не относятся? В общем, единственное на что он сейчас надеялся, это придти домой, обнять одно кудрявое чудо, уткнуться в его макушку и благополучно уснуть. Плевать, что задания на завтра не будут выполнены — он слишком устал для всей этой херни. Да, такие ночные прогулки ему определённо на пользу не идут. Наконец, Валера поднялся на свой этаж и открыл дверь уже родной комнаты. — Андрюш, я пришёл, — сказал совсем тихо, чтобы никто лишний не услышал. Возникли бы вопросы, если бы кто-то узнал о его «излишнем» волнении об обычном соседе по комнате. Ответом стала тишина. Валера озадаченно заглянул в комнату, но тут же с облегчением выдохнул, заприметив кудрявую макушку совсем рядом. Тихо закрыл дверь и, даже не убрав ладонь с ручки, уткнулся в чужие волосы лицом, на пару секунд отключаясь от бренного мира. — Я дома… — с усталым наслаждением прошептал он и улыбнулся. Затем распрямился, хрустя шеей. — Да-да, привет, — рассеянно ответил Андрей, не отрывая взгляда от ноутбука. Плечи его устало ссутулены, а сам парень сполз с кресла, что говорило о том, что провёл он в нём достаточно много времени. — Ты как тут? — Валера погладил по плечу и оставил лёгкий поцелуй на чужом виске, чувствуя, как головная боль отошла на второй план. — Херо… Да блять! — нахмурившись, Андрей со всей силой впечатал компьютерную мышку в стол и сжал, словно намереваясь сломать. Валера аккуратно провёл от его плеча до запястья и огладил, успокаивая. Тихо прошептал что-то неразборчиво-успокаивающее и улыбнулся, сам не понимая смысла своих слов. Андрей выдохнул и нехотя разжал ладонь, что словно свело судорогой. — Вот так, — тихо протянул зеленоглазый и провёл ладонью обратно до плеча. Мягко сжал напряжённые мышцы и чуть помял, приводя возлюбленного в чувство. — А теперь расскажи: что случилось? — говорил он с мягкой улыбкой на губах, чтобы разозлённый Андрей не нашёл до чего докопаться. Валера знал, что с чем-чем, а с улыбкой возлюбленного кудрявый спорить точно не станет. — Разработчики игр меня ненавидят, — недовольно буркнул Андрей, напоминая обиженного ребёнка. Для полноты картины ему не хватало только скрестить руки на груди, встать с горделивую позу и капризно топнуть ножкой. — Опять загадка с цветами? — с мягкой усмешкой спросил Валера, запуская пальцы в чужие волосы и ласково наматывая их на пальцы. — Херня, а не загадка, — буркнул Андрей. Однако, по тону было понятно, что обида медленно, но верно пошла на убыль. Но вспыхнула с новой силой, стоило ему только кинуть взгляд на монитор. — Вот что это за цвет?! — парень ткнул в экран пальцем, указывая на какой-то кубик. — Это красный, верно же, да? — произнёс он это с такой отчаянной надеждой, что сердце невольно сжалось и ложь сама чуть не сорвалась с языка. — Только честно, — прозвучало даже ещё более отчаянно чем до этого. Валера вздохнул. Андрей разочарованно поджал губы и отвёл взгляд в сторону. — Послушай… — Валера развернул кресло так, чтобы Андрей оказался к нему лицом и опустился на колени, пытаясь поймать чужой взгляд. — Посмотри в мои глаза, — дождался, когда возлюбленный наконец найдёт в себе силы посмотреть на него и указал на краешек своего глаза. — Они зелёные. — Андрей сперва не понял, а затем просиял, быстро поняв замысел возлюбленного. Он оглянулся на монитор. — Благодаря тебе научу себя видеть зелёный даже в темноте, — карие глаза, кажется, светились счастьем. Валера расслабленно выдохнул и встал. Его губ вновь коснулась ласковая улыбка. — Вот и славно, — Андрей взял его за руку и, чуть пощекотав внутреннюю сторону ладони, сплёл пальцы. — Я там картошечку пожарил. Будешь? — Валера усмехнулся, чувствуя, как и эта, казалось бы безграничная усталость сходит на нет. — С тобой я точно голодным не останусь, хозяюшка. Конечно буду, — Андрей встал с кресла. Коротко коснулся чужой щеки губами и улыбнулся, услышав расслабленный выдох. Вечер приобретал привычную нежную атмосферу, что стала уже неотделимой частью их совместной жизни. Тот самый трепет, с которым они друг к другу относились, теперь и делал их связь такой крепкой. — Сейчас принесу, — Андрей быстро ушёл из комнаты, чтобы вернуться так же скоро. Валера в свою очередь сел за компьютер и огляделся уже в игре, пытаясь понять смысл загадки. Спустя пару минут, буквально за пару секунд до возвращения Андрея, загадка была решена. — Достать свечи? — Валера с улыбкой обернулся к двери, окидывая взглядом Андрея, гордо несущего тарелки. — Устроим романтический ужин, потанцуем. — В прошлый раз, когда ты такое предлагал… — Андрей внезапно запнулся. Валера невольно усмехнулся, смотря, как тот отвёл взгляд в сторону, покрывшись лёгким румянцем. — Проехали. — Ну так? — не сдавался парень, перебирая пальцами по подлокотнику кресла. — Хватит с тебя свеч.