Dependent

Тяжело осознавать, насколько легко изменить нынешнее человечество. Одна ошибка может нанести серьёзный ущерб целой цивилизации. Хёнджин в детстве как-то бросал зажжённую спичку в муравейник. То ещё зрелище. Вы не подумайте, он не был жестоким ребёнком. Живя в тихом районе сельской местности, ему особо нечем было заняться, кроме лазаний по деревьям и отлавливания бабочек. Может, отчасти он и делал что-то, на что родители могли пригрозить ему пальцем, но он мир познавал, в конце концов. Сейчас он вспоминает всё. Вся жизнь проносится перед глазами. Беззаботное детство под жёлто-оранжевым фильтром мелькает мутными вспышками перед глазами; он, кажется, уже галлюцинирует. Боль в ноге невыносимая, он пытается держать себя в руках, но вот-вот может потерять сознание. Какой теперь смысл, если он проиграл этот бой? Рёв и скрежет за дверью, подпираемой стулом, безобразный и теперь совсем нестрашный, учитывая то, что это конец. О вспышке вируса правительство объявило слишком поздно, чтобы не нагонять панику на граждан, думая, что сможет всё урегулировать вовремя. Биологическое оружие массового поражения, секретно разрабатываемое Северной Кореей, полностью уничтожило саму страну и принялось за соседние государства. Неизвестный вирус поражал мозг человека, превращая его в самого настоящего зомби, способного только убивать, питаться сырой плотью и заражать других. Поодиночке они не представляют особой опасности, от них легко можно убежать, но, когда тебя настигает толпа, спасайся что есть сил. В этот раз не получилось, какая досада. Первые полгода была надежда на военных, потом Хёнджин прождал ещё пару месяцев и только тогда понял, что за ними никто не придёт. Он помнит крики людей, стрельбу из охотничьих ружей. Представляет, что было в этом классе. Принимать смерть в своей старой школе очень странно — никто не любит школы. Но он бы сейчас не прочь позаниматься математикой, если это на мгновение вернёт его в старую жизнь, которую раньше не жаловал. Через некоторое время он превратится в зомби, а у него даже не осталось оружия, чтобы прикончить себя. Лучше умереть и стать кормом этим тварям, чем превратиться в их бездумное подобие. Рёв за дверью утихает после какой-то потасовки между ними. Теперь они приняли его за своего, супер. Вытирая рукавом пот со лба, Хван бросает взгляд на свою левую икру — под тканью штанов, пропитанных кровью, не видно, как всё запущенно, и он не знает, когда разум окончательно свихнётся. Если бы его кусали в шею, всё произошло бы намного быстрее. Хорошо это или плохо? — Отошли, мрази! — слышится по ту сторону двери приглушённый мужской голос. Хёнджин не уверен, что эта фраза реальна, потому что уже кажется, что он придумывает себе счастливый финал, где его спасают, и это всё больше кажется иллюзией, когда дверь выламывают, и на пороге стоит всего лишь один человек с коричневыми волосами. Джин хмурится и чуть не теряет сознание. С виду незнакомец хорошо слажен, но не настолько, чтобы в одиночку положить всех зомби, даже учитывая, что у него с собой топор. «Что за…» — успел пробормотать Хван, разглядывая его снизу вверх, сидя при этом на полу. Шатен в ответ просканировал его серьёзным взглядом и выругался два раза: первый — когда услышал рык позади себя. Хёнджин наблюдал за тем, как он зарядил твари по носу с локтя, а затем голыми руками оторвал ему голову, как будто толстую ветку пополам разломил. Второй раз — когда увидел укус на его ноге. — Ты кто? — стараясь успокоить своё разогнавшееся сердце, тараторит Хёнджин. — И что это было? Незнакомец садится к нему, берёт нож и пытается осторожно оголить место укуса, избавить от мешающей одежды. Хван при этом хочет отползти, но ему не дают этого сделать, причиняя лишнюю боль попытками исправить ситуацию. — Потом расскажу, если выживешь. Сейчас это не важно. Казалось бы, смерть к Джину так близка, он вспомнил всё хорошее и плохое, что с ним случалось, и протянул свои объятья навстречу покою, но его так бесцеремонно прервали. — Уже поздно, — шепчет Хван ему, прикрывая веки. — Просто потерпи и не отключайся, — требует тот решительно. В его голосе промелькнули нотки раздражения. Хёнджин пропустил тот момент, когда мог понять, что он собирается сделать, и остановить его, но было слишком поздно — почувствовав чужие острые зубы, впивающиеся в кожу ровно так же, как тогда, тело пронзило болью, и он закричал. Разум, ошарашенный ужасной картиной перед собой, не смог справиться ни с болью, ни с действительностью, поэтому просто отключился, унося его в спокойное забвение. Должно быть, он умер. * Когда Минхо впервые за долгое время почуял запах человеческой крови, его чувства обострились, превращая в настоящего хищника, принявшегося искать свою добычу. Нет, он не какой-нибудь там жестокий вампир, он всего лишь голоден. И какое-то время, неся бессознательное тело до своего жилища, он думал, что зря потратил время и силы, ибо велика вероятность, что парень превратится в зомби, а он останется без ужина. Отравленная кровь парня на вкус была ужасна, но Минхо стал чувствовать себя немного лучше, надеясь, что тот полностью очистится от вируса. Уложив человека на кровать в одной из своих комнат, Ли начал вспоминать основы медицины и спустя время, когда понял, что вирус не распространяется, стал просто ждать и надеяться, что он очнётся. Минхо не был особо наблюдательным и внимательным к кому-то в прошлой жизни, но первая за столько месяцев живая и разумная душа пробудила в нём капельку счастья. Он разглядывал его в течение нескольких минут, прежде чем наконец отстать: чёрные короткие волосы, острый подбородок, лисьи глаза, пухлые бледные губы. Он точно не был какой-нибудь моделью? На вид ему лет шестнадцать, и нашёл его Минхо в школе. Ребёнок совсем. Хёнджин приходил в себя долго: кружилась голова, тело бросало то в жар, то в холод, но боли он больше не чувствовал, что было очень странным. Так он умер? Коротко простонав, он собирался подняться с кровати, но заметил капельницу возле себя и иглу в вене. Сначала он думал, что его спасателем оказался ещё один недо-зомби, но сейчас вообще ничего не понимает. Шатен оказался перед ним в дверном проёме с каменным лицом, скрестил руки перед собой и долго молчал, у Хёнджина аж мурашки по коже пробежали. Это точно не из-за озноба. Хотя, если посмотреть с другой стороны, его спаситель выглядел очень серьёзно, как неприступная крепость, за которую можно спрятаться. Этакий ангел-хранитель. — Я что, в раю? — Джин усмехнулся, как будто находясь под кайфом. Обезболивающее, которое ему дали, имело кое-какие побочные эффекты. — Увы, но нет. С чего бы это? — Шатен начал медленно шагать к его кровати, присел на стул, ожидая чего-то. — Я вижу перед собой какого-то красавчика. — Кажется, я переборщил с дозой морфия. Хёнджин улыбается, смотря ему в глаза, как будто он сказал что-то смешное, но вскоре улыбка пропадает с лица, когда он вспоминает, что произошло этой ночью в школе. Хмурится, смотрит на забинтованную ногу. — Что ты сделал? И как ты расправился с тем зомби? — Зрелище не для детишек, правда? — смеётся Ли, гордясь той эпичностью, которую смог провернуть тогда. — Мне двадцать. — Серьёзно? — Мысленно Минхо выдыхает. — Может, так даже лучше. Ли вводит ещё немного жидкости через капельницу, и парень как-то неособо доверяет этим действиям. — Так что это было? — не унимается Хван, пытаясь снова встать с постели, но тело становится слабее, а рука незнакомца ложится на плечо и медленно толкает назад. — Я избавил тебя от вируса в крови и защитил от этих тварей. Я Минхо, а ты? — Х-хёнджин. — Веришь ли ты в вампиров, Хёнджин? Последняя фраза прозвучала как под толщей воды. Перед глазами ухмылка Минхо расплылась, и, прежде чем Хёнджин успел задать кучу вопросов, он снова заснул. * Это было сущим издевательством. Проспав весь день, проснулся он только под вечер из-за боли в ноге. Капельницы уже не было, на тумбочке рядом стоял стакан с водой, который брюнет стремительно опустошил, внезапно вспомнив о жажде. Наступать на больную конечность было невыносимо, поэтому он попробовал опираться больше на правую ногу и найти что-то типа трости, чтобы хоть как-то ходить. Некто, назвавшийся Минхо, ведёт себя отчуждённо и странно, говорит что-то про вампиров, пичкает его наркотой, и Бог знает, для чего его спас. Ему срочно нужно вернуться домой. Насколько далеко находится его логово? Снова зашипев от боли, он решает пока просто сесть на стул возле кровати, поставленный Минхо ранее. Становится даже лучше, ибо тело уже устало лежать целые сутки. Солнце уже село, комната погрузилась во тьму, а он все ещё не может разглядеть выключатель. Работает ли здесь вообще свет? На той же тумбочке обнаружилась лампа, работающая от огня, а рядом — коробок спичек, и брюнет сделал вывод — не работает. Когда он зажёг лампу, вокруг всё наполнилось мягким жёлтым светом, в том числе и фигура Минхо, стоявшего в дверном проёме. Хёнджин вздрогнул от такого «сюрприза» и испуганно уставился на него, позабыв о ноющей ноге. Шатен лишь невозмутимо надел солнцезащитные очки и без предупреждения дёрнул за выключатель на стене рядом с ним. Свет, исходящий из люстры, был несильно ярким, потому что местами она была заклеена скотчем, но всё равно светила она на порядок ярче, чем та же лампа. Хёнджин зажмурился, а Минхо и бровью не повёл, благодаря своим очкам. Он везде их носит для таких случаев? — Свет работает, к твоему сведению. Думал, что я тут как в пещере обитаю? — Я вообще про тебя сейчас ничего не думаю, — признался Хван. Это было правдой, и он надеялся, что это подтолкнёт его спасителя на рассказ о том, кто он и что собрался с ним делать. — А это зачем? — Он кивает на лампу. — Как ночник оставил. И на всякий случай. Генератор — штука вполне непредсказуемая. — В его руках был чемоданчик с прозрачными стенками, за которыми Хёнджин узнал пакеты с бинтами, разные жидкости в пузырьках. Аптечка. Он очень надеется, что там есть обезболивающее для него. — Пора обработать рану и заменить перевязку. Ещё я принёс еды. — Минхо выудил из-за пазухи шуршащий пакет с лапшой быстрого приготовления. — Я не смог заснуть из-за боли. Зачем ты убрал капельницу? — Хван, конечно, не был в восторге от того, что он был вялым сонным овощем всё это время, но хотя бы нога не так ныла. — Извини, но больше морфия тебе давать нельзя. Есть обезболивающие только в таблетках. Хёнджин был согласен на что угодно, лишь бы заснуть спокойно. И горячая лапша была бы сейчас как нельзя кстати. Болезненные ощущения и урчащий живот сделали его менее агрессивным к спасителю, чтобы добиться от него желаемого, поэтому, когда Минхо осторожно снял очки, подсел к нему и положил его щиколотку на кровать, обеспечив себе удобное положение для перевязки. Парень не сопротивлялся и вопросами не нагружал. Но он всё ещё хотел знать. Прежде чем он решился задать хотя бы один вопрос, Минхо заговорил об этом сам. — Ты же мне не веришь, да? — А как ты думаешь? Что это за фокусы с ещё одним укусом? Я задал вопрос, а ты толком ничего не сказал. — Парня конкретно прорывает, он не хочет сидеть в непонятках в чьём-то доме без возможности уйти. — Так и не понял? Я вампир. — Это… позывной какой-то? Мф… — Он шипит от боли, морщась, когда Минхо разматывает бинт полностью и буквально отклеивает засохшую марлю от кожи. Хёнджин пока не придаёт значение тому, как шатен сейчас облизнулся. — Вовсе нет. Натуральный вампир, сильный и с клыками, — спокойно объясняет Минхо, смачивая вату в обеззараживающей жидкости и начиная осторожно промачивать повреждённую кожную ткань по кругу, стараясь не задеть саму рану. Хёнджин с ужасом глядит на неё: на месте двух укусов сплошное месиво, на которое смотреть тошно. Кажется, шатен почувствовал ответственность за это и поспешил объясниться. — Пришлось немного выгрызть мёртвую ткань вокруг, чтобы некроз не распространялся. И это помогло. — Кажется, он сам в шоке со своей идеи. — В-выгрызть? В ответ Минхо показывает один из своих острых клыков, и до парня наконец доходит вся серьёзность ситуации. Вот почему у него руки такие холодные. Первое, что приходит ему в голову — надо поскорее уходить от этого убийцы, что бы он там не задумал, и поэтому Хёнджин хочет, чтобы он отошёл от него. Если это не пранк, то вполне возможно вампир снова захочет его укусить, в то же место, но нога под хваткой холодных рук никуда не девается, сколько бы он не дёргался. Это засада. — Чшш, спокойно, я ничего тебе не сделаю, обещаю. — Слова его, конечно же, не действуют, брюнет начинает паниковать, из-за чего из раны начинает сочиться кровь. Ли не упускает возможности схватить ногу покрепче и подобрать вытекшую струйкой каплю кончиком языка и только потом замечает Хёнджина, задержавшего дыхание и прикрывшего рот рукой. Его глаза стали похожи на стеклянные из-за проступивших слёз страха, но затем он тут же жмурится, отвернувшись. — Почему ты не убьёшь меня сейчас? — Что за благотворительность! Милый, ты обо мне вообще подумал? В тебе почти пять с половиной литров. Если я высушу тебя за один присест, я лопну, — смеётся Ли, начиная обматывать икру чистой повязкой. — Жить будешь. И на двух ногах. — Что ты хочешь? — сосредоточенно спрашивает Хёнджин, следя теперь за каждым его движением. — А вот это уже правильный вопрос. Несомненно, твою кровь. В обмен на защиту и помощь. Раз в три недели пара глотков — это ничто, Хёнджин, но твои шансы на выживание намного возрастут. — Если я откажусь? — Вперёд, — неожиданно говорит Ли, опуская его ногу на пол. — Можешь хоть сейчас идти. Интересно, кто из зомби, расхаживающих возле моего дома круглые сутки, съест тебя первым? Их стало больше, когда я притащил тебя сюда. Неважно, что сейчас говорит Минхо, он говорит это специально, чтобы напугать. Его защита Хёнджину не нужна от слова совсем, почти год он как-то справлялся в одиночку, справится и сейчас, нужно только преодолеть это препятствие и вернуться домой. Ли по лицу парня понял, что ему нужно время, поэтому бросил напоследок «я в ближайшую аптеку и магазин» и скрылся за дверью. Хёнджин остался один, но теперь с информацией, которую предстояло обработать. Только сейчас он заметил, что на нём совершенно другая одежда. Лишнюю грязь и пыль с тела смыли и одели в свободную футболку с шортами, чтобы облегчить доступ к перевязанной ноге. Пока что в таком виде он не сможет никуда выйти, вдобавок к этому с ночью пришёл и холод. Брюнет поёжился и решил поискать что-нибудь, что может его согреть. Никакой кофты он не нашёл из-за отсутствия шкафа, но стянул с кровати плед. За его окном виднеется фонарь, слабо освещающий территорию возле дома, и Хёнджин с большим любопытством замирает у подоконника, чтобы рассмотреть улицу: Минхо огородил себя сетчатым забором, за которым и правда толпятся мертвецы. «Ладно, — думает Хван, — они почти неактивны днём. Уйду, когда будет безопасно». При этом он наблюдает, как Минхо выходит из дома, открывает калитку и расталкивает толпу зомби, как покупателей у кассы в чёрную пятницу. Они на него даже внимание не обратили — точно не человек. Для зомби вампиры — те же мертвецы, если подумать. Учитывая огромную силу этих существ, продемонстрированную ранее, многие вампиры выжили после апокалипсиса, возможно их стало больше, чем людей. Взяв всю волю в кулак, брюнет начал продумывать план того, как отсюда выбраться целым. Перенося вес на правую ногу и опираясь на кровать, он начал медленно идти к двери из комнаты, дабы раздобыть что-нибудь, что поможет ему нормально ходить. Каждый шаг сопровождался болью в мышцах, отчего Хёнджин морщился, но благополучно дошёл до двери. Есть идея пройти через другой вход, если он есть, но с такой травмой вряд ли он уйдёт далеко. Из всех возможных вариантов впереди мелькает только один и весьма неплохой. Весь остальной дом встречает его кромешной тьмой, из-за которой у Хёнджина пропадает какое-либо желание выходить из своей спальни, но Джин не был бы Джином, если бы в самый неподходящий момент его не обуяло любопытство. Выключатель нашёлся и в коридоре, лампочка горела так же тускло, но оценить затхлость и беспорядок этого дома всё равно удалось. Буквально ползая вдоль стен, он заглядывал в соседние комнаты, пытаясь разобраться, насколько большая территория, заметил и лестницу на второй этаж. Или чердак? Не совсем понятно, сколько Минхо здесь проживает. Сколько вообще ему лет? Ему много что предстоит разузнать, чтобы избавиться от недо-спасателя. Когда Ли вернулся, он застал Хёнджина в своей постели, тихо дожидавшегося его, чтобы начать разговор первым: — Я согласен, но при одном условии, — выпаливает Хван на одном дыхании. — Так, и что же это? — Шатен ждал какого-то подвоха, но удивлённо приподнял брови, когда это условие было озвучено. — Мы вернёмся в мой дом. — Тебе какие-то вещи надо забрать оттуда? — Нет, мы вернёмся туда и останемся жить. Сделать это нужно как можно скорее, и как только я смогу ходить, ты отведёшь меня к той школе, где нашёл, и я покажу дорогу домой. Брюнет был настроен серьёзно, Минхо мог лишь о ловушках в этом доме догадываться, но нехотя согласился. Если Хёнджин и правда впервые слышит о вампирах, то ничего опасного для него на пути не встретится. — А теперь мне нужен кипяток, чтобы нормально поесть. Аппетит вернулся, — напоследок бурчит парень, и Ли почтенно удаляется, входя в роль дворецкого. * Хёнджин с досадой смотрел в окно, смотря не столько на зомби, сколько на луну — насколько же сбил свой режим сна из-за морфия. Минхо, кстати, всё же дал ему таблетки, и стало чуточку лучше, но на заживление уйдёт пара недель, так что он не знает, насколько долго он сможет здесь задержаться. Доведя лапшу до более-менее съедобного состояния, он чуть ли не набросился на неё, осознавая степень своего голода. Вампир старался не пялиться на него лишний раз. Несомненно, у него тоже были к нему вопросы, но ему было либо неинтересно копаться в парне, либо он делал вид, что ему неинтересно. — Откуда такие сложности? У меня здесь тоже вполне безопасно. — Ты в своём вампирском логове давно убирался? Я умру здесь от антисанитарии, надышавшись пылью, через месяц-полтора, а ты здесь мне жить предлагаешь. Там у меня небольшой огород, я недавно пару кроликов поймал, там… Хёнджин обрывает себя на полуслове, возвращаясь к еде, но вампир заметил эти изменения в лице, когда парень говорил о доме. Возможно, там много воспоминаний, которые он не хочет отпускать. Так или иначе, Минхо решает подчиниться и не отговаривать, раз уже согласился. Хёнджин будет в порядке и станет более снисходительным к нему, если ему будет комфортно у себя. — Я уже назвал свой возраст, твоя очередь. И когда тебя обратили? — В две тысячи первом. В этом нет ничего важного. — Верно. Как вас убить? Кажется, Хёнджин совершил оплошность, поспешив с этим вопросом, о чём свидетельствовал его собственный испуг, но шатен выдержал продолжительную паузу, разглядывая парня с ног до головы, и всё же решил ответить ему. — Дерево. Любое острое деревянное оружие. В сердце. — Глядит с вызовом, а у Джина кровь в жилах стынет. — Ты же несерьёзно? Если я захочу проверить это? — Наша жизнь полна сражений, побед и неудач. Вот и ты рискни. Хван не до конца понимает, насколько его раскусили, но закрывает эту тему. Они продолжили общаться, в ходе чего он узнал много нового: оказалось, что серебро для вампиров — полная туфта, как и солнце, но для последнего есть свои оговорки. Из-за усиления всех пяти чувств вампиры могут видеть в темноте, но солнечный свет их слепит. — …Поэтому я заклеил скотчем все лампы в доме и иногда надеваю очки, чтобы глаза медленнее и мягче привыкали к свету. — Выглядит смешно. — Но практично. — А что насчёт сна? Тебе не нравится солнце, ты спишь днём? — Сон мне не нужен, кроме как в психологическом плане. Подремать наедине с собой после удачной охоты — остатки человеческих привычек не покидают нас. — Конечно я в какой-то степени верю в сверхъестественное, но, когда живые мертвецы начали расхаживать по земле, подумал, что вампиры — это перебор. — Куча фольклора на эту тему тебя не смущала? — Но тогда и призраки должны существовать. — Парень, это уже паранормальщина. У Джина вырвалась улыбка. Неясно, отчего. Минхо помог ему после позднего ужина добраться до кровати и рассказал, насколько важен для здоровья человека сон и внутренние биологические часы. Ах, точно, он же теперь должен вести здоровый образ жизни и не ради себя, а ради качества своей крови. До чего же абсурдно.