Dependent

Конец света всегда был чем-то таким близким, возможным и невозможным одновременно. Как бред всевидящей старухи, как интересный фильм или сериал, как просто страшный сон — везде воображение пугало мозг, выбрасывая частичку адреналина. Хёнджин успел придумать все гипотезы, включая матрицу, кому и негуманный правительственный эксперимент. Он всё не мог проснуться от этого ужаса, окружавшего его со всех четырёх сторон: стены всё ещё их защищают, но надолго ли? Мама и он — всё, что осталось. Она придерживается гипотезы о том, что Чонин где-то далеко, в более безопасном месте, но не может сейчас связаться с ними, а Джин просто пытается не думать о плохом. В принципе о плохом. После того, как папу забрали, Инджи не пала духом. Овладев огнестрельным оружием, она научилась защищаться и учила сына. Хёнджина это очень отвлекало: весь день они были заняты работой с домом и попытками жить, а не выживать, но по ночам всё порастало суровой действительностью: она плакала перед семейным фотоальбомом, пытаясь не будить Хёнджина, но тот и так не мог заснуть, прокручивая в голове последний спокойный день до объявления эвакуации. С каждым днём детали стираются, воспоминаний остаётся меньше, и теперь он может смело сказать, что они попали в Ад. — Хёнджин, я дома. — От этого подрагивающего голоса Джину стало не по себе. Мама часто так говорит, когда хочет сделать вид, что всё в порядке, но это не так. Отложив рисунки в сторону, он спускается по лестнице и застаёт её изрядно измотанную, но с полным рюкзаком припасов. На её одежде было много крови, но на вид чувствовала она себя нормально. — Я же говорил, что мне лучше поехать с тобой! — А кто за домом будет присматривать? Какой смысл возвращаться, если его захватят эти твари? Вот, в кого Чонин такой упрямый. Хёнджин вслух это не говорит, берёт у неё рюкзак, чтобы разобрать, и сообщает, что на ужин уже всё готово. — Почему ты в душ не идёшь? Инджи застыла на секунду, чтобы потом мотнуть головой и молча достать карту местности с ручкой. Её поведение парня сильно тревожило. — Сначала покажу тебе хорошее место для вылазки, чтобы ты потом сам ездил. Водить я тебя научила, убивать зомби — тоже. — Ручка плохо пишет, а движения дрожащей кистью смазанные, поэтому бумага чуть не рвётся. Она ведёт какие-то линии, рассказывает всё в подробностях, а Хёнджин ничего не слышит — специально пропускает мимо ушей, чтобы сконцентрировать свой взгляд на футболке, которую она периодически одёргивает вниз. — Мам? — Он видит красное пятно свежей крови, пропитавшей ткань на боку. На ней отчётливо видны рваные дырки от зубов. — Мама… — Найдя момент, он поднимает подол и в ужасе видит укус. Женщина одёргивает его, как будто её ошпарили кипятком. Она молча смотрит на сына, не в силах как-либо оправдаться и признать то, что она умирает, и её глаза предательски наполняются слезами. Она держалась. — Кажется, пора жить самостоятельно, милый, — шёпотом произносит Инджи, пожимая плечами, как будто её просто жаль. — Ты… Как ты вообще можешь говорить такое?! Если бы я поехал с тобой… — Это всё равно бы случилось! Не спорь со мной. Сейчас уже ничего не изменишь. — Она сама подходит к нему, слёзы уже катятся по щекам, но выражение лица выражает только стойкость и строгость. — Помнишь, что я тебе говорила? — Всё должно быть так, как должно быть. И уход Чонина мог спасти ему жизнь. — Верно, мог. Дождись его, просто дождись. Будь осторожен и береги себя. Хёнджин ничего не может ответить ей, слов не находит. Злится, сильно злится, но просто крепче сжимает её трясущиеся руки, наверное, уже от страха. Инджи заботливо гладит его по волосам, снова отмечает черты лица мужа в старшем сыне. Их семья рассыпалась за считанные недели, шансов на счастливое будущее нет совсем, но это не повод опускать руки. — Я всему тебя научила, но тебе будет нелегко, очень нелегко. Постарайся выжить, хотя бы ради брата. — Но ты же не знаешь… — Просто не думай об этом. Всё… будет… — Последнее слово она не в силах произнести из-за плача, поэтому просто обнимает его, не удерживается от того, чтобы покачать в своих руках, как любила делать это давным-давно, когда он был маленьким. — Всё будет хорошо, мам. Обещаю. Кошмар становится всё страшнее и смертоноснее. Стены сужаются, тучи сгущаются, и только одно слово «возможно» будит его по утрам и дальше, не даёт повеситься на крыльце или пройтись ножом по запястьям. Всего одно слово. Сидя в машине, Хёнджин дёргается, резко просыпаясь. Он не заметил, как задремал, пока они ехали по трассе, минуя посёлки. Сон забывается быстро, и теперь он не может понять причину бьющегося сердца и учащённого дыхания. Секунд десять уходит на то, чтобы прийти в норму, и только сейчас он оглядывается по сторонам и понимает, что в машине, кроме него и Чанбина, никого нет. — Сильно же ты утомился, — говорит Со себе под нос, возясь с ножом, который уже порядком затупился, пришлось точить. — Непривычно, да? — О чём это ты? — настороженно спрашивает парень. То, как он умело точит нож прямо в салоне авто, находясь с ним наедине, сильно пугает. — И где остальные? — Мы сделали остановку, чтобы раздобыть бензина. И я о том, что в компании одних вампиров человек чувствует себя неуязвимым, как и они. Забывает про банальные потребности. Он нехотя соглашается с ним — в этом было что-то. Если Хёнджин и не чувствовал себя сильнее рядом с Минхо, то безопаснее точно. На любой вылазке всегда был его личный телохранитель, как Тёмный дворецкий, с которым он заключил сделку. Между делом проскакивали моменты, когда он набирал еды чуть ли не в два раза больше, потому что в доме хозяйничали уже двое, и без разницы, что один из них совсем не ест. Домашняя рутина с самого появления вампира приобрела свои краски, и он хорошо вспоминает это время. — Хочешь сказать, что люди и вампиры — слишком разные, чтобы сосуществовать? — Джин вопросительно приподнимает бровь, а Чанбин убирает нож обратно на пояс. Поворачивается к нему. — Просто люди должны держаться вместе — вот я к чему. Ты молодец, что решился поехать. Тебе там должно понравиться. Хёнджин до боли плохо разбирается в людях, чтобы точно знать, можно ли им доверять в той или иной ситуации, но Чанбин явно как-то странно на него смотрит. Связано ли это с западнёй, которая может их ожидать, или нет — Хван всё равно к нему не теплеет. Чонин сидел на крыше легковушки, каких на дороге столпилась сотня на выезде из города, а из бака соседней машины Чан сливал бензин в канистру, а Минхо молча ему помогал. Блондин щурился от излишнего света, но периодически поглядывал в сторону их минивэна, в частности, на Хёнджина, который уже не спал и взглядом искал их троицу. Вскоре старший заметил его и вышел из машины, сразу оглядываясь по сторонам, надеясь не встретить мертвецов. Они стояли на въезде в город, где дорога была пустой, но ехать предстоит ещё много. Соседние полосы дороги заполонила огромная пробка, которая сейчас являлась настоящей золотой жилой для них. — Всё ещё не могу поверить в то, что это Сеул. — Сколько раз Джин был на вылазках, до сих пор скучает по этому шуму: люди, машины, надоедливые рекламные вывески. Так звучала жизнь. — Да брось, как будто мы здесь жили. Раз в месяц пытались собраться на выходных, чтобы съездить сюда просто погулять по районам. — Чонин смотрит в ту же сторону, что и он, закрываясь ладонью от солнца. Многоэтажки, усыпанные окнами, находившиеся ближе к центру, всё ещё стоят, оттуда можно услышать рёв зомби, но они захватывают лишь окраину, так что встреча с ними им грозить не должна. — Я думал, ты любишь большие города. — Я не скучаю по Сеулу, но хотел бы, чтобы он стал мне родным. — Младший всё ещё вспоминает о том переезде, и как мечта его рассыпалась в самый последний момент. Хёнджин ничего на это не говорит, идёт к большому жёлтому фургончику, подмеченному ранее, и возвращается с такой же жёлтой кепкой с изображённой на ней курицей. Надевает на младшего, чтобы солнце больше не слепило. Чонин читает красную надпись: — «Chicken`s happiness»? Серьёзно? — смеётся. — Зато очень удобная и идёт твоей причёске. — Надеюсь, ты не снял её с трупа. — Лежала на сидении. Несмотря на смешки и подколы старших вампиров, Чонин настойчиво изъявил желание носить эту кепку, ведь она и правда защищала от солнца, а ещё была милым атрибутом, почти сочетавшимся с плотной курткой болотного цвета и чёрными джинсами. Ну прям доставщик-стажёр! Ещё Джин отметил, что с ней он чуть выше, и блондин слегка толкнул его в плечо. Они снова собрались отправляться в путь, вот только Минхо почуял неладное впереди, а затем и Чану послышались звуки с той же стороны. На пару сотен метров вперёд дорога и правда была чистой, но дальше их ожидала толпа зомби, и некоторые из них уже успели услышать их и двинулись в их сторону. Ехать напролом и давить вообще не вариант — у них не танк, а расчищать всё это слишком бессмысленно. Придётся поехать объездным путём. — Так и знал, — расстроенно тянет Чанбин и залезает обратно, уже подзывая остальных, но в машину почему-то вдруг не хочет садиться Чонин. Парень уставился на приближающуюся толпу и напряг своё зрение. Оказалось, не зря ему почудилось — обгоняя толпу, быстрым шагом-полу-бегом уверенно шёл мужчина в военной форме. Он двигался не как ходячий и выглядел вполне живым, на спине у него был большой походный рюкзак. Хван обратил на него внимание остальных и те тоже его заметили. Минхо с нескрываемым восхищением глядел на лицо незнакомца, которое с этого расстояния не выражало никакой паники. Он вдруг ускорился, бросил свой огромный рюкзак на асфальт, достал из карманов две гранаты и бросил в сторону толпы. Ли перво-наперво усмехнулся с его «остроумия» и уже мысленно пожелал этому суициднику лёгкой смерти, потому что две гранаты, хоть и мощные, никак такую толпу не задержат, но тут раздаются те самые взрывы, от которых крошится асфальт, и зомби ничего не остаётся, как бездумно идти на человека, падая с обрыва. В этот момент мужчина шёл с ними по развилке, и они находились на мосту. Минхо совсем проглядел это. — Стой, близко не подходи, — командует Бин, держа наготове свой лук, когда незнакомец, заметив их, продолжил свой путь. Военная экипировка могла означать, что её носитель хорошо обращается с оружием и может что-то иметь при себе, так что нужно быть осторожным. Пусть он представлял опасность только для Джина и Чанбина, но ему о вампирах лишний раз лучше не болтать. Мужчина понял их намёки, отбросил рюкзак в сторону и поднял руки. Он не выглядел, как тот, кто готов их ограбить или принести вред. Он скорее сам по себе или просто хочет выжить. — Я не собираюсь на вас нападать и просто прошу подбросить меня, если вас не затруднит. Обещаю, что в долгу не останусь. — Заметно, как он сам нервничает, но почему-то доверяет целой группе, которая запросто может убить его и грабануть, но ведь они не стали бы медлить. — Как Ваше имя? — спрашивает Хёнджин. — Вы военный? — Капитан Пак Джинён. Ну, уже просто Пак Джинён, — печально усмехается он. Чан подходит к нему, осматривает на наличие оружия и достаёт пару стволов. — Мы согласны, если это временно побудет у нас. — Чан, поймав одобрительные кивки от всех членов группы, незамедлительно согласился с большинством. — Как скажете. * Лишнее место в машине для попутчика нашлось, и сейчас Джинён не в самых, но в подробностях разглагольствовал о том, как встретил этот конец света, и чем вообще занимался до и после всего этого. — Куда Вы теперь направляетесь? — Честно? Сам не знаю. В больших городах есть, чем поживиться, но этих… Идеальным местом сейчас можно считать какой-нибудь остров. Вы случайно не в ближайший порт направляетесь? — Город всё равно объезжать. Может, нам и по пути. Мы едем в лагерь, — говорит Чанбин, думая, что это хоть каплю заинтересует его, но мужчина только приподнял брови, но никакой инициативы от него никто так и не дождался. — Не хочешь с нами? — Наверное, странный я человек, но… нет, простите. Я достаточно лагерей повидал и понял, что в одиночку безопаснее. Сейчас так и живу. Вернее, выживаю. — Наш лагерь вряд ли падёт, уверяю тебя. — Мне это постоянно говорили. Как видите, теперь я один. — Но мы тебя подбрасываем, — возникает Чан. — Всяко лучше, когда люди могут держаться вместе и помогать друг другу. — Мне… просто повезло. Вы оказались хорошими. Я всегда осторожничаю с людьми. Беззаконие — это настоящий ужас для человечества. Если всё каким-то чудом вернётся на круги своя, обещаю, что больше не буду перебегать дорогу на красный. Остальные тихо посмеиваются. Хёнджин отмечает частички здравого смысла в его словах, сказанных ранее, и, если бы он остался с ними на подольше, Джин бы с ним ещё поболтал, ведь он какое-то время тоже жил один, но с какой-то надеждой и целью. По Джинёну сразу стало ясно, что ни про каких вампиров он не знает, но кажется, что он бы и эту информацию принял — настолько показал себя добрым и понимающим. А ещё потерянным — у него не было цели, не было собственной семьи, так как всю жизнь он собирался посвятить карьере. Теперь отмечает, что это даже на руку — не нужно искать и возвращаться к жене и детям, если их нет. — Знаете, забудьте, что я сказал про лагеря, — вдруг говорит капитан, забирая обратно своё оружие и рюкзак, когда они выходят из машины возле входа в порт. Зомби пока не слышно и не видно, это хорошо. — Наверное, мне просто не везёт. Это всё совсем не значит, что вы не выстоите. — Так Вы всё-таки с нами? — спрашивает Хван-младший, но военный лишь досадно поджимает губы. — Всё равно нет. Спасибо, что подбросили, и берегите себя. — Вы тоже. Несмотря на то, что Джинён — совершенно чужой им человек, за час он превратился в хорошего знакомого, с которым уже тяжело прощаться. Он вряд ли пропадёт, но Хёнджин всё это время пытался придумать способ, чтобы они оставались с ним на связи или дали координаты лагеря, чтобы он нашёл его. Но он так ничего и не смог сказать ему, а Джинёну это было совсем не нужно. Мужчина хотел поделиться с ними своими запасами, говоря, что их всегда не хватает, на что Чанбин настойчиво отказал ему, ведь путнику они были нужнее. — Хорошо, что он пошёл своей дорогой, — говорит шёпотом Чан, так чтобы Минхо, стоящий рядом и смотрящий на водный горизонт вместе с ним, его слышал. — Почему? — Мало ли, что от таких можно ожидать. — А ты-то прям мир и спокойствие этому лагерю принесёшь, — саркастично бросает Минхо, вспоминая намерения Бана. — Если там всё будет идти, как надо, что ты будешь делать? Просто свергнешь правительство, которое обожает народ? — Честно говоря, я не верю в ту гармонию, про которую говорит Чанбин. — Так бы сразу и сказал. Абсурдность этого плана стоит по соседству с безумием, поэтому Минхо не решается бить тревогу, ибо они ещё не доехали и не знают, что там и как устроено. Пока он просто приглядывает за старшим, который в свою очередь ведёт себя, как настоящий психопат. Жалко, что Ли в своё время заметил это слишком поздно. Продолжив свой путь, больше они не встретили никаких препятствий, кроме шуток Чанбина о том, что возможно он неправильно держит карту, и сейчас они едут в другую сторону. Джин задумчиво глядел в боковое стекло, пока его мысли не прервала знакомая холодная ладонь, которая пыталась найти тепло в его руке и переплестись с ней пальцами. Минхо сидел рядом и, заметив по выражению лица брюнета нежелание о чём-то говорить, решил подремать на его плече. Между ними как будто что-то исчезло, но вампиру призрачно кажется, что ненадолго, и скоро всё будет как раньше. Раньше они бунтовали друг против друга, но прикрывали в бою, ссорились по пустякам и рассказывали несмешные анекдоты из старого кроссворда, найденного в сарайчике. Он не хочет признавать, что Хёнджин стал отвлекаться на кое-что лишнее, появившееся в жизни такой волной, что сейчас не до Минхо, и это расстраивает. Конечно, он не маньяк какой-то, чтобы помешаться на одном человеке, желая присвоить его себе, но в его интересах найти какой-нибудь другой способ завоевать не только его доверие, но и сердце. Их минивэн постепенно сворачивает с дороги в лес, который становится гуще, но сама дорога всё её остаётся ровной и довольно накатанной. Если бы они искали лагерь самостоятельно, то вряд ли бы догадались, что в этом лесу есть что-то кроме палаток. — Осталось немного. — только Чанбин пропускает эту фразу, как две шины с правой стороны у авто лопаются, и их нехило так заносит. Срабатывают подушки безопасности, и все остаются невредимыми. — Твою ж мать! Со выглядит больше раздражённым, но не настолько, чтобы впадать в панику, и это порождает у группы свои вопросы. Чан решается выйти из машины, чтобы посмотреть, что случилось, но охотник хочет его остановить. Говорит это поздновато, потому что вампир всё же выходит. И в этот самый момент с трудом уворачивается от острой деревянной стрелы. Она приземляется на дорогу, погружаясь концом аж наполовину, и хвостик её выглядит более модернизированным, чем самодельные стрелы Чанбина. Тот, в свою очередь, выходит из машины и начинает махать руками, явно требуя, чтобы его заметили. Или скорее… узнали? — Я должен был догадаться, что сегодня смена нашего смертоносного дежурного! — с нотками издёвки кричит Бин. — Это новенькие. Сынмин, я узнал тебя, отстань, пожалуйста. Остальные осторожно выходят из машины и оглядываются по сторонам: смотрят на деревья, ветки, листву, но ничего не видят. — С кем ты, чёрт возьми, говоришь? — спрашивает Бан, явно раздражённый тем фактом, что не способен своим зрением вычислить охотника, притаившегося в лесу. — Один из наших смотрящих, Ким Сынмин. Великолепный стрелок из арбалета, поэтому стрелы куда быстрее и смертоноснее моих. Так и меня мог прибить! — Чанбин тоже говорил в воздух, а точнее, в ту сторону, откуда летели стрелы, и бархатистый голос незнакомого для остальных парня раздаётся именно оттуда. — А я всё ждал, когда ты потешишь моё самолюбие. Охотник появляется из-за широкого ствола, оставаясь стоять на высокой и мощной ветке. Вплоть до перчаток, он был одет полностью в камуфляжный костюм, разве что лицо и тёмные волосы не были прикрыты. Сынмин высокомерно и, можно сказать, победно улыбался, оценивая зорким взглядом каждого из присутствующих, с кем ещё не знаком: Широкоплечий силач с великолепной реакцией и враждебным взглядом, который на Кима давно не действует; светловолосый подросток с лисьей мордой, пугливым лицом, но уж слишком бледной кожей. Смотрит на него тоже серьёзно, но его напряжение видно за версту. Симпатичный шатен с острыми скулами, стоящий рядом с подростком, — выглядел довольно собранным и сосредоточенным, при этом незаметно пытался закрыть собой худого длинноволосого парня. Который, очевидно, был единственным человеком. Интересный, однако, улов. — Твой новый камуфляж не делает тебя круче, поверь, — цокает Со, наблюдая за тем, как парень спускается с дерева с помощью верёвки и подходит к путникам. — Но мы всё равно всегда на шаг впереди, признай это. — Он равнодушно пересчитывает стрелы, не торопясь знакомиться, пока Чонин анализирует его слова. — Кто это — «мы»? Едва слышный стук от металла побуждает группу обернуться в сторону машины и обратить внимание на подростка, возрастом схожего с Чонином, но с жёлтыми волосами солнечного цвета и милыми веснушками, который приземлился на крышу минивэна. Будучи таким ярким в тёмно-зелёном лесу — вот кто был настоящим королём пряток. — Ты ещё и этот светильник с собой прихватил. — Этот «светильник» сейчас мог бы запросто перегрызть глотки всем присутствующим, — ворчит парень, мило улыбаясь и показывая свои короткие зубки, среди которых отчётливо выделяются клыки. Хёнджин переводил взгляд с мальчика на так называемого Сынмина, чей взгляд заметно потеплел, когда блондин оказался рядом с ним и позволил приобнять себя за плечо. Что-то это ему сильно напомнило. Охотник и вампир — они были вместе, представляли собой слаженный дуэт, и их общая энергетика сулила уверенность друг в друге даже тогда, когда они просто стояли рядом. Неплохой симбиоз. — Я Сынмин, как вы уже поняли. Это Феликс. — Прогуляемся? Продолжение следует