Dependent

Чонин стоял перед ним живее всех живых, и это не было никаким ни сном, ни галлюцинацией. Но если это не так, и Джин сейчас проснётся в своей постели, он покончит с собой от бессилия, и даже Минхо не сможет его остановить. Всё это время Хван цеплялся за тонкую тростинку надежды на то, что когда-нибудь он отыщет своего брата или хотя бы его ходячий труп. И вот он пришёл сам — смотрит на него таким же взглядом, полным неверия, который остаётся таким же отрешённым от мира, когда на него бросаются с объятьями, крепкими, как никогда прежде. Его руки медленно опускаются на подрагивающие плечи плачущего Хёнджина, который иногда отрывается, чтобы ещё раз взглянуть на лицо брата, удостоверяется, что это правда он. — Ты жив, боже, ты жив, — шепчет брюнет, не до конца осознавая, что происходит вокруг него. Чонин мягко улыбается, обнимает в ответ, но все его движения и выражение лица кажется виноватым, как будто есть кое-что, что он хочет ему рассказать. — Почти, — как-то грустно усмехается Чонин, держа его за руку. Блондин переводит взгляд на Минхо, стоявшего на середине лестницы, как будто наблюдающего всю эту драму со зрительного зала, и вновь смотрит на старшего, который непонимающе хмурится. — О чём это ты? — Хёнджин заботливо проводит ладонью по щеке, чуть бледнее, чем он помнит, и только сейчас придаёт значение низкой температуре тела парня. Касается шеи, лба — осознание приходит очень медленно, а точка на этом всём ставится тогда, когда он принимает изменившийся взгляд Чонина. Он стал темнее, чем раньше. Прямо, как у Минхо. — Боже, ты… — Я всё тебе расскажу, — кивает блондин, крепко удерживая его за плечи, обещая ответить на все вопросы, которые сейчас сыплются на него второпях. Минхо в данный момент мало волновала эта парочка. Он, как и Хёнджин, пребывал в полной прострации, но в другой — точно не счастливой. Перед собой он видел Бан Чана, и он был таким же реальным, как Чонин, и тоже было протянул руки для объятий, но Ли всё стоял на лестнице и сверлил его своим недовольным взглядом. Это его голос Минхо слышал, будучи наверху, и с каждым шагом навстречу ему хотелось, чтобы этот мираж растворился, чтобы ему просто показалось, но нет — вампир, который его обратил и обучил, всё никак не исчезал из их дома, любопытно рассматривая всё вокруг, включая Хёнджина с Чонином. — Почему-то я ждал, что ты хотя бы руку мне пожмёшь. * — Я надеюсь, на это были какие-то веские причины? Хёнджину не потребовалось много времени, чтобы понять, что мужчина, пришедший вместе с Чонином, является вампиром. Быстро придя в себя и сложив два плюс два, он обратился к незнакомцу, который выглядел устрашающе из-за своих габаритов, и даже каштановые кудряшки не делали его милым. Вопреки этому Джин его не боялся. Чонин стоял рядом и пытался успокоить старшего, который даже не потрудился имени этого вампира узнать, но уже был настроен требовательно и враждебно — увы, но жизнь его не готовила к тому, что второй вампир, которого он повстречает в своей жизни, окажется его братом, которого обратил его незнакомый спутник. — Мне вот тоже интересно, Хёнджин, — подаёт вдруг голос Минхо, зашагав в их сторону, всё ещё не разрывая зрительного контакта с Чаном, стоящим каменной глыбой, отражающей любые волны. — Но, руководствуясь опытом, могу тебя расстроить. — Джин, у него выбора не было, — пытается оправдать Чана младший, держа брата за руку. Ли устремляет орлиный взгляд на блондина и усмехается. — Я бы сейчас твоему брату не доверял, — бормочет Хо Хёнджину, и оба Хвана хмурятся, но он не обращает на них никакого внимания, ждёт ответа от Бана. — Это правда, Чонин мог умереть, — отвечает наконец Чан, пытаясь разрядить обстановку. И Минхо вздыхает — верит. Слишком хорошо он его знает, чтобы понимать, когда Бан ему лжёт. Ли видит, что парням придётся о многом говорить, и это надолго, а значит, Чан и тот человек наверху просто так не оставят их. Тот силач, к слову, уже осмотрел второй этаж и сейчас скрипел ступеньками, с грозным видом собирая обратно стрелы. Они не все были деревянные — какие-то с металлическим наконечником, которые можно было использовать много раз. Полностью деревянные, пробив мозг зомби, трескались, но их легко можно было использовать против вампиров, на что Минхо сразу же обратил внимание. Оружие Чанбин на его не наставлял, а значит, пришёл с относительным миром, но Ли бы не решился доверчиво брать его за руку и подскоками бегать по полю с одуванчиками, ради своей же безопасности. — Трупы желательно вытащить на улицу и сжечь, — командует Чанбин с таким умным видом, что Минхо хочется ему шею свернуть. С уверенностью можно сказать, что семейное воссоединение не задалось так же, как сегодняшнее утро. * — В самый последний момент, когда я рассказал Минхо о тебе, я сам перестал верить в чудо. — Джин сидит с Чонином на диване в гостиной, а в мыслях пытается вернуться на несколько месяцев назад, до катастрофы, чтобы ощутить то тёплое чувство счастья и спокойствия. Но внутреннее умиротворение наступает лишь на немного, картинка трескается, пропуская серую реальность, помехи приводят к действительности. Нет, мир не преобразился, ничего не вернулось назад и прежним не будет. Он понял это только сейчас. — Может, это было глупо, и я должен был двигаться дальше… — Но ты дождался меня. — Чонин берёт в руки фотографию, которую сохранил старший и вспоминает про тех, кто стоял по ту сторону объектива. — А папа? Мама… Джин делает паузу, но Чонин прощения за вопрос не просит, ему нужно знать, он же их сын. — Папу забрали военные, а мамы больше нет, — так просто говорит парень, мрачнея и не желая делать на этом особый акцент. Мрачных моментов в жизни сейчас и так достаточно. — Когда тебя обратили? Что вообще произошло? — Я попал в беду в Кванджу, они меня вовремя нашли. — Парень кивает в сторону кухни. — Как давно это было? Чонин замер на минуту и отвёл взгляд. — Я точно не… не помню. Это было пару месяцев назад. Хёнджин понимающе кивнул и больше расспрашивать не стал. Внутри разгорался целый костёр сомнений, потому что всё складывалось так, что младший вовсе не хотел к ним возвращаться, но ведь на это же должны быть весомые причины? Во всяком случае, они сейчас вместе, и новая сущность Чонина не сможет как-то помешать им жить счастливо хотя бы какое-то время. К сожалению, новый мир приучил их жить только настоящим. И никаких гарантий на будущее. Минхо, стоя на кухне возле дверного проёма, скрестив руки, со скептичным выражением лица выслушивал новости от Чана обо всех их последних скитаниях с Чанбином и вообще понял, что обстановка сейчас в стране, мягко говоря, не ахти. — С каких это пор ты сработался с охотником? — интересуется Ли, не обращая особого внимания на Бина, который в этот момент тоже находился в комнате. — По-моему ты против таких армию собираешь. — Помнится, он как раз-таки входил в эту армию. — Времена, как видишь, вынудили. Общий враг творит чудеса. Со Чанбин — хороший парень, но с лёгкостью может меня убить. А я — его. — Так и живём, — посмеивается Со вместе с ним. — Так вы оба… кем друг другу приходитесь? — Чанбин не из тех, кто боится застать кого-то врасплох, по его характеру и чувству юмора это видно. Понятно, почему они с Баном сошлись. — Компаньоны, — просто отвечает Чан. — Бывшие… компаньоны, — уточняет Ли со скрытым презрением. Дальше Со лезть не собирается, прочитав на лбу у Минхо «ещё одно слово, и я убью тебя», и обращает внимание на вошедшего Хёнджина. Тот встал в дверном проёме, почти прислонившись плечом к Минхо, и шатен, увидев его рядом с собой, заметно расслабился. Джин просто касается его пальцев и неловким незаметным движением переплетает их, становится легче. — Если вы планировали поход в этот дом с целью вернуть Чонина брату, то у вас это получилось. Больше мы гостей не принимаем, извините. — Что ты хочешь этим сказать? — Возникает Джин, к нему присоединяется и Чонин. Парень не хочет просто выпроваживать тех, кто их спас и как-то связан с младшим. Они давно не встречали хороших людей, и есть шанс того, что банда может вернуться, нужно защищаться. — Я не говорю, что им лучше держаться от нас подальше. Здесь рядом есть и другие дома, можете обустроиться там. — Ли пожимает плечами. — Почему это ты решаешь, жить ли им в нашем доме? — Чонин напирает на Минхо, подойдя к нему слишком близко и чуть не впечатывая того в стену. — Ты здесь никто, и тебя бы тоже изолировать, раз уж на то пошло. — Я не знаю, насколько безопасно оставлять тебя одного с Джином. — Ты сейчас ставишь себя к нему ближе, чем родного брата? — Ведь это я был с ним последнее время и защищал. — Странный ты защитник, раз я встретил вас, спускающимися из чердака. Мертвецы тебя уже за живое мясо приняли, раз ты пахнешь человечиной? Неудивительно, однако. — Чанбин. — Что? Чисто научный интерес. — Ребята, сейчас не время, — строго окликает всех Хёнджин. Он порядком устал за эту половину дня, как физически, так и морально, и сейчас он не горит желанием расставаться ни с кем присутствующим, особенно с Минхо и Чонином, поэтому просит прекратить эту потасовку, в которую к этому моменту уже успели вступить все. — Спасибо вам огромное за помощь, но я не думаю, что вы пришли сюда просто так. — Ты почти прав, — говорит Бан. — Мы хотели найти тебя, потому что Чонин попросил, и сейчас направляемся кое-куда. — Есть лагерь. — У Чанбина пропадает бывалое баловство, говорит он вполне серьёзно, не хочет томить. — Далеко отсюда. Я уже там бывал, и мне поручили раздобыть ещё людей или вампиров. Чан каким-то чудом поверил мне и не убил. — «Или вампиров»? — Вампиры объединяются с охотниками, служат главной силой и опорой. Оказывается, мы умеем жить в сотрудничестве. Вы это уже поняли, как я вижу. — Со переводит взгляд с Хёнджина на Минхо и обратно. — Как мы можем доверять тебе? — щурится Ли. — Я уже веду минимум трёх вампиров в лагерь, и вы можете грохнуть меня в любой момент. — Всё равно не вижу смысла покидать это место. — А я вижу. Эти твари прорвали ограждение, они нападут снова, — вступает Джин. Он не понимает, с чего вдруг Ли встал перед помощью ледяной глыбой и как-то странно посматривает на Чана. Да что с этими двоими? — Не ты ли говорил, что мы сейчас не в безопасности? Минхо отводит Джина поговорить в другую комнату, хотя прекрасно понимает, что их могут услышать. Ему скрывать особо нечего, но зачем говорить у всех на виду? — Если Бан доверяет этой затее, то я — нет. Как бы то ни было, мы не обязаны идти за ними. — Да кто он?! Почему ты их так ненавидишь? — Хёнджин вздыхает. Он и так устал вытягивать из старшего информацию по чайной ложечке, а сейчас от него ещё и закрываются, не объясняя причины. — Он меня обратил, окей? Он сделал это без моего согласия. Хван заткнулся резко, переваривая услышанное. В голове не было ни одной подходящей мысли, чтобы что-то выразить. Брюнет смотрел на Минхо и пытался прочитать его отношение к Бану, но не нашёл гнева, только усталость и смирение. Вампир ворошить прошлое не в состоянии, поэтому хочет как можно быстрее закрыть тему. — Я знаю его достаточно. Он думает, что может всё, что всё должно быть так, как он сказал, и преследует только ему понятную цель. Поэтому он немножечко мудак. — Ли саркастично улыбается, не заботясь о том, что Чан в соседней комнате. Пусть слышит. — И он знает, что я так думаю. — Ты… А ты не такой же? С каких это пор ты говоришь за нас двоих? — Я хочу уберечь тебя. — С ними мой брат, которого я не оставлю. Извини, но мой род на грани вымирания, и я хочу к людям. — Хёнджину больше нечего сказать, поэтому он просто идёт на кухню к остальным. Даже не оборачиваясь. Чанбин почти расписал план действий, ему нужно было лишь согласие всех участников. Никого он насильно тащить не хочет, но было бы здорово, если бы пошли все, даже Минхо. Хёнджин дал своё согласие, но голос его чуть заметно подрагивал — он сам не уверен в том, что они не идут в какую-нибудь западню, и Минхо частично прав, но он не хочет признавать это. Рядом с ним стоял Чонин, который улыбался ему, и именно сейчас он осознаёт, что с его улыбкой мир и правда преображается. Он семью свою нашёл, и это главное. Несмотря на это пальцы Джина нервозно теребили подол футболки. Он вдруг замер, почувствовав на своей спине взгляд. Все обратили внимание на вошедшего Минхо. — Я тоже еду, — пытаясь не закатить глаза, сдающимся тоном говорит вампир. На лицах Чана и Бина было одобрение, Чонин попытался скрыть своё недовольство, но не вышло. Джина одолели два состояния — негодование, потому что придётся терпеть его кислую мину каждый километр, и радость от того, что он его не бросил. Они друг другу почти никто, но парень однажды дал ему шанс показать себя с лучшей стороны, подпустил ближе и сейчас не видит ничего. А хотелось бы хоть что-то. — Есть проблема, — начинает Со. — У нас нет такой большой тачки и необходимых припасов в дорогу. — В городе можно раздобыть, — сухо предлагает Ли. — Переночуем и завтра на вылазку. Джин удивлённо приподнял брови, но подначивать не стал, иначе он передумает. * Хёнджин с любопытством изучал обложку небольшой, но толстой книги, которую с недавнего времени читает Минхо по ночам. Небольшой светильник на тумбочке заставлял красивые буквы переливаться золотым и серебристым. Парень открыл книгу, но оттуда случайно выпала закладка, и он испугался — совсем не хотел этого. Услышав шаги возле двери, Хван попытался вспомнить, где она была, и впихнул её в случайное место. Минхо тихо заходит в комнату и просто падает на кровать прямо на Джина, обнимая со спины. Вздыхает виновато. — Прости… за сегодняшнее. Я понимаю, что не должен держать тебя, но ты на данный момент — единственный, кому я хочу доверять. Хван откладывает книгу подальше и поворачивается к нему. Смотрит так долго, пока не чувствует прежнюю теплоту, ощущаемую ранее. Он уже успел привыкнуть к ней за такой короткий срок, видит в ней что-то особенное, наверное, из-за контраста — привычное угрюмое выражение лица кажется всего лишь маской, которая начинает трескаться всякий раз, когда Джин рядом с ним. В этом явно есть кусочки магии. — Почему ты не хочешь в лагерь? — спрашивает брюнет, наблюдая, как чужие руки блуждают по талии и бёрдам, играясь с тканью футболки. Пальцы массируют тазовые косточки, а подбородок так и просится опуститься на живот, но Ли просто ложится с ним рядом, смотря в потолок. — Я привык быть один. Люди и вампиры — это груз, я едва с таким справляюсь. — Значит, и я — груз? — Был им какое-то время, пока не ударил лопатой по голове. — Минхо говорит вполне серьёзно, пока Хёнджин тихо посмеивается, истерически спрашивая: — Чего? Да ты шутишь. — Нет, правда, — довольно убедительно толкует он, приподнявшись на локте. — Вампиры, как сильнейшие существа на вершине пищевой цепи, привыкли властвовать над людьми, я всегда это чувствовал. Эта сила… она лишь на момент испарилась, когда ты напал на меня, зная, кто я такой, и всё равно пытаясь выиграть. Я понял, что ты — непростой пацан, ты многое мне покажешь и многому научишь. Джин теряет дар речи. Он знал, что он умеет откровенничать, но, чтобы настолько… Если он продолжит, парень под землю провалится или просто выгонит его из комнаты. Проваливай, Минхо, со своими признаниями в любви, ты меня пугаешь. Несмотря на то, что сегодня он ночует в доме с братом, вампир кажется ему ближе, и те слова во время их потасовки: «Ведь это я был с ним последнее время и защищал». Шатен отвлекает его от самокопания, устало играется с острыми коленями и обращает внимание на зажившую голень. — Думаешь, он уродливый? — спрашивает Хван, глядя на шрам. Палец Минхо осторожно ведёт по его краям и бережно массирует шероховатость, кое-где разглядев следы зубов. Такой никогда не разгладится и постоянно будет напоминать о случившемся. — Не хочу, чтобы он исчезал. Не нужно говорить о шрамах, как о чём-то ужасном и трагичном. Красивого тоже в этом нет. Красота внутри человека, а его изношенное тело всего лишь делает его живым, но это качество ценно, придаёт людям индивидуальность. Они целуются в последний раз, в последний раз на сегодня Джин убеждается в том, что он никакой не стриптизёр, расправляет постель и только сейчас понимает, насколько устал. Голова соприкасается с подушкой, и его вырубает — он даже не слышит щелчка выключателя. * Утро было до жути пасмурным, даже без помощи синоптиков было бы ожидаемо, что дождь будет длиться пол дня. Вампирам такой расклад очень подходил, в отличие от людей — сплошная сырость и холод, а утренний туман всё никак не рассеивается. Чан шёл по лесу за Чанбином, у которого лук был под рукой. Со в любой момент мог засечь дичь и подстрелить её. Они уже были в этой местности и отметили, что здесь развелось полно кроликов. — С оленем нам тогда крупно повезло, я смотрю, — с ноткой грусти заявляет Бан, осматриваясь. Вдалеке даже ветка не треснет — все попрятались в норы от надвигающегося дождя, что уменьшило шансы на удачную охоту. Вампир оборачивается и видит отставшего Чонина, который не особо был вовлечён во всё это, в отличие от прошлого раза. Парень просто смотрел под ноги и словно был не здесь, а всё ещё в том доме, когда впервые увидел Хёнджина. — Эй, посоревнуемся в поимке кроликов? — Старший пытается приободрить его, равняясь с ним, но не видит даже намёка на внимание. — Я трус, — просто заключает блондин, спотыкаясь о корень дерева, но не падая. Ноги еле держат его, а настроения нет даже на то, чтобы найти себе еду. — С чего ты взял? О чём ты? — обеспокоенно спрашивает Чан, приобняв его за плечо. — Джин тогда ничего не сказал, но злится на меня, я это чувствую. Я мог в любой момент вернуться к ним, но просто боялся показаться семье таким, каким я стал. Они бы боялись меня сильнее, чем зомби. — Не говори так, ты не мог знать всего наперёд. — Но я так думал! А теперь Хёнджин остался один, а я не был с ним рядом, когда не стало родителей. Бан вздыхает. Груз на плечах младшего тяжёлый, и вряд ли он сможет помочь ему разобраться во всём, это не его дело, но быть рядом — вот, что он делал на протяжении всех этих месяцев. — Тебе просто нужно поговорить с ним об этом, признаться. Знаю, что тебе страшно, что он скажет по этому поводу, но эта неизвестность тебя съедает. Они одновременно повернули голову в сторону шелеста травы и увидели пару кроликов, не подозревающих об охотниках. Чан отвлёкся от их разговора на время, чтобы поймать одного и спрятать в плетёный мешок, чтобы животное никуда не делось. Они набирают еду в дорогу, а питаться кровью мёртвых — всё равно, что питаться просрочкой. — Помнится, когда я тебя нашёл, ты казался бесстрашным парнем, старше своих лет. — Я был просто в отчаянии. — Но ты не побоялся нового себя, того, в кого превратился, и Хёнджину не понять всего, через что ты прошёл, но вы братья — секреты вас только губят. Хван медленно кивает и обещает подумать над этим, а Чанбин, стоя в стороне, настоятельно просит сосредоточиться на охоте, к которой эти двое возвращаются. Чем раньше они закончат, тем раньше вернутся домой, ибо погода портится. * Хёнджин медленно просыпается от поцелуев на всех открытых участках кожи, но открывать глаза не спешит — мало ли, до куда способен дойти его «будильник», явно намеревающийся приласкать его до тех пор, пока он не начнёт просить больше. Но парень намеренно притворяется спящим. Чужое дыхание мягко щекочет грудь и рёбра, когда футболка задирается, и он случайно подаётся вперёд, желая прикосновений. Пытается делать вид, что устраивается поудобнее, но не выходит: — Я знаю, что ты не спишь. И нет, я не собираюсь будить тебя всем известным способом. — Ну хотя бы на пол шишечки… — клянчит брюнет, улыбаясь и открывая глаза. Ли усмехается и желает доброго утра, а затем сообщает, что хочет есть. Джин на это возражает: — Ты же в курсе, что я могу отказать тебе, раз ты отказываешь мне? — Так дело в минете? Знаешь, какого это, когда тобой кормятся, пока трахают? — после слов Минхо, у Хёнджина неохотно наполняется слюной рот. Вот же гад. — Что ты задумал? Прекрати… — Секунды хватает, чтобы Хван представил эту картину, и в паху становится заметно твёрже. Вампир следит за его состоянием и усмехается, подначивая новыми подробностями. — Мои клыки впиваются в кожу и начинают медленно превращать тебя в настоящую жертву, но тебе же нравится, когда тобой владеют и делают, что вздумается? — Он переходит на шёпот, и брюнет тяжело вздыхает, грозясь ему язык оторвать. Но подсознательно хочет, чтобы рука вампира поддела резинку трусов и приступила к делу. Подсознательно хочет, чтобы всё это продолжалось, чёрт возьми! — Только тебе я такое позволяю, — сдаётся парень, соглашаясь с его словами и наблюдая ухмылку. — Значит, ты покормишь меня? Это так странно и одновременно возбуждающе звучит, из-за чего Джин посмеивается тихо перед тем, как поцеловать его. В который раз он видит перед собой идеального партнёра, но не хочет признать, что влюбился, ведь влюбляться тут не во что — хорош в постели и заботлив, а ничего больше рассказывать не стремится. Он рассуждает — если они найдут лагерь, и защита ему больше не понадобится, продолжится ли всё это? Когда привычка наскучит? Когда симпатия исчезнет? Станет ли Минхо членом их семьи? Их секс быстро перерастает в кормёжку, и Джин никогда бы не подумал, что оргазм, пришедший вместе с болью в шее, сможет освободить голову от ненужных мыслей так резко. Ли продолжает толкаться в него, прикрывая рот рукой, чтобы младший случайно не выдал их, и Хван от такого глаза закатывает, хочет обратно в восьмичасовой сон. Минхо вылизывает рану, как он обычно любит делать, и тут же прикрывает чистым бинтом, появившимся у него в руке. Всё лепится на пластырь, и он идёт в душ, давая Джину оклематься. Почему же ты такой, Минхо? Спустившись на первый этаж после водных процедур, Хёнджин не застаёт всю троицу дома, словно вчерашний день был сном. Он не на шутку пугается и окликает Чонина, но Минхо тут же вспоминает, что они вчера упоминали утреннюю охоту и сейчас должны вернуться. Помяни Дьявола, дверь открывается через минуту, и в дом входит Чан с целым мешком кроликов, Чонин выслушивает его поручения по поводу их дальнейшей перевозки, а Чанбин приносит двоих, но подстреленных. Спрашивает разрешение воспользоваться кухней, а взамен обещает поделиться. Спустя время собирается неплохой такой стол для завтрака, но и вылазка предстоит нелёгкая — её как раз-таки все и садятся обсуждать. Жареное мясо получилось неплохое — Джин отметил кулинарные способности Бина, а тот в свою очередь слегка смутился. — Сколько людей и вампиров в этом лагере? Насколько вообще там безопасно? — спрашивает Ли, шурша пакетиком с солёными орешками. — У нас есть стены и большое здание, больше сказать не могу. — Несмотря на открытость, охотник соблюдает некую осторожность, чтобы все, кто с ним идёт, следовали правилу «либо Чанбин их ведёт, либо не идёт никто». — Что по поводу населения… вампиров меньше, чем людей, но они также полноправные члены лагеря. Пока это всё. Дальше узнаете на месте. Ходу туда несколько часов, если нам хватит бензина и не будет никаких проблем на дороге. — Почему вампиры всё ещё не захватили это место? — Напомнить тебе, что практически все люди в лагере — охотники? У нас хорошие лидеры, и я вас познакомлю. Повисает недолгая пауза, после чего заполнить неловкую тишину хочет Хёнджин. — Я смотрю, вы трое хорошо ладите вместе. Чонин, ты даже об охоте меня не предупредил. — А я… должен был? — хмурится младший. — По-моему, я уже не маленький, чтобы за мной вечно присматривали и опекали. — Слегка язвительный тон блондина чуть не подорвал залежи негодования внутри Джина, потому что перед глазами медленно появляются воспоминания того, как себя вёл Чонин последнее время перед уходом. И он не особо изменился. Хёнджин коротко выдыхает. — Я просто боюсь, что ты снова куда-нибудь уйдёшь и не захочешь возвращаться. — Так ты всё-таки злишься. Все остальные напрягаются и не знают, как реагировать на то, что происходит между ними. Их прошлые отношения неожиданно всплыли из-под счастья от воссоединения, и всё начинается сначала. — Нет, я просто удивлён, как ты обороняешь меня от Минхо, а сам при этом считаешь своих новых знакомых ближе и роднее. Чонин хотел возмутиться, эмоции на лице были никакие, и он чуть не погнул вилку, с которой игрался, чтобы снять напряжение, но Ли успел обойти его в словах. — Хёнджин, у тебя кровь идёт, — тактично намекает шатен, беря его за руку. Хван никак не реагирует. — Всё в порядке. — Нет, не в порядке. Нужно в ванную. — Разумеется, это был предлог, под которым Ли уводит Джина в комнату практически силком, приговаривая, что повязку желательно поменять. Бинт и правда покраснел, хотя не критично, но вампир всё же решил заняться этим, чтобы подержать здесь подольше, пока он не остынет. Включив кран, он начал говорить шёпотом, чтобы шумящая вода маскировала звуки. — Я давно должен был догадаться, что что-то не так. — Ли отклеивает пластыри и принимается стирать лишнюю кровь с кожи спиртовой салфеткой. — Со мной всё так. — По лицу Джина мало понятно, что всё нормально. Минхо прерывается, собирается с моральными силами, вздыхая, и смотрит на него. — Я должен кое-что тебе рассказать. Хёнджин состроил лицо, полное внимания, со слабой надеждой веря, что его рассказ хоть как-то поможет ему. — Валяй. — У меня была жена. Вернее, она и сейчас есть, ей должно быть около пятидесяти. Джин замер, с круглыми глазами уставившись на него, практически не дышал. И такой сюрприз его ожидал? — Почему я узнаю это только сейчас, когда мы несколько раз переспали? — Кажется, у него сейчас раны действительно вскроются, и из них потечёт кровь. Минхо внимательно следит за его выражением лица, чтобы понимать, когда продолжать. Ведь это ещё не всё. — А ещё она была беременна. Мы… ждали дочку. Хван шумно выдыхает, собираясь с мыслями. Он концентрируется на звуке от струи из крана, потому что в голове звучат такие же помехи. У него нет никаких комментариев, и уже не важно, к чему он решил это сказать. Сбить с толку? — Что-нибудь ещё? — тонким нервным голосом спрашивает брюнет, прочистив горло. — Я о том, что у меня была прекрасная семья, и когда меня обратили, я так и не вернулся к ней, потому что боялся подвергать опасности. Теперь я не знаю, где они, что с ними, и до сих пор корю себя за эту трусость. Поэтому Чонина я могу понять. Вам повезло, что вы сошлись, и не думай, что он не изменился, что бы между вами ни было. Минхо принимается накладывать новую повязку, как будто ничего не произошло, а к Хёнджину возвращается поток мыслей. Ли их практически не знает, но всё равно оказывается прав, и припираться сейчас совсем не уместно. Они не за праздничным столом Чусока, и завтра не вставать на работу, не зависеть от чужого мнения и не проклинать пробки. Завтра может попросту не наступить, а значит им нужно действовать сообща. И мириться. Всегда мириться, как говорила ему мама. Хван закусывает нижнюю губу и утыкается носом в изгиб его шеи, неловко, но искренне обнимает в благодарность за сказанное. Минхо ещё предстоит хорошенько объясниться, но он обещает самому себе не ругаться с младшим и выслушать всё, что он скажет. — Наверное, я должен сказать тебе спасибо. Допустим, ты прав. — Ты такой упрямый. * Быстро организовав вылазку, в город поехали трое — Чанбин, Чан и Минхо. Чонин тоже должен был поехать, но Бан так не думал. Во-первых, этим двоим явно есть, о чём поболтать, во-вторых — Минхо не мешало бы развеяться вместе с ними, тем более что Тэгу он знает лучше. На удивление, Минхо особо не сопротивлялся просьбе поехать и уж очень хотел остаться с Баном наедине, но Чанбин постоянно влезал в самый неподходящий момент и отпускал какие-нибудь шуточки или провокационные вопросы. Вампир ставил под сомнение его слова о лагере. Может, он просто сумасшедший? — Гармония, Минхо. Она существует не только у вас с Хёнджином. — Чанбин, вооружившись ножом, убивал только тех зомби, которые подходили слишком близко, а с остальными справлялся Чан. Оставив машину на окраине, они начали осматриваться по сторонам в поисках безопасного прохода к торговому центру. — Ты думаешь, мы ничего не замечаем? — Мужчина ехидно посмеивается, и вовремя оборачивается — на него летит, спотыкаясь, ходячий, которого Минхо толкнул в его сторону, предварительно сняв с него солнечные очки. Старые его сломались, а эти выглядели неплохо даже на ожившем трупе. Со успел воткнуть в голову зомби нож и ничего не сказал, окинув его недовольным взглядом, на что Ли лишь пожал плечами, говоря, что проверял его охотничьи инстинкты. Так как им нужна была большая машина и еда всего на двух человек, Чанбин взял на себя продуктовый, а вампиров оставил возиться с тачкой, потому что к ним не пристают, и спокойно можно находиться на улице. Как кстати им попался хороший минивэн, но пришлось столкнуться с проблемами, когда они залили в него бензина. Оказалось, что аккумулятора не было вовсе — кто-то его вытащил, чтобы установить на свою машину. Хорошо, что запчасти были на месте, заменять не пришлось. Зомби проходили мимо них, и некоторым было даже интересно посмотреть, что они здесь делают. Минхо незаметно забавлялся с ними, называя зеваками, а Бан усмехался. — Не чувствуешь себя рядом с ними мёртвым? — неожиданно спрашивает Бан, пока они осматривают ближайшие машины в поисках аккумулятора. Зомби бродят рядом, глазеют на них, но ничего не предпринимают. Людей рядом нет, им незачем нападать на них. — Я никем себя не чувствую. — Больше Минхо говорить на эту странную тему не хочет. — Почему ты веришь Чанбину? Почему хочешь в этот лагерь? Минхо достаточно знает Чана, чтобы быть уверенным в том, что он не может просто так пойти в неизвестность за каким-то охотником. Бан привык создавать что-то своё и выживать своими методами, но точно не присоединяться к какой-то общине. — Я верю не ему, а слухам об этом лагере, которые ходят уже давно. Я знал о существовании этого места, но не знал, как туда добраться. Чанбин отведёт нас туда, а там посмотрим, что из себя оно представляет. — Бан был полон какой-то нездоровой решительности, судя по его амбициозности и загадкам, которыми он говорит. Минхо никогда такое не нравилось. После такого всегда происходил какой-то пиздец. — Ты же хочешь захватить его, я прав? У тебя вряд ли получится. Бан Чан затормозил и ухмыльнулся. Минхо ещё раз осмотрел местность на наличие лишних ушей и облокотился на боковое стекло авто, из которого Чан решил достать аккумулятор. — Никогда не говори «вряд ли». Не волнуйся, если я что-нибудь проверну, обещаю, твой Джин будет в безопасности. — Никогда не говори «обещаю». Этого следовало ожидать. Что бы сейчас не говорил Минхо, он не может сейчас просто взять Хёнджина и отвезти подальше от всего этого. Он в центре паутины, из которой уже не выпутаться, как не повернёшься. Джин больше не хочет разлучаться с Чонином, а Чонина обратил Чан, который будет везти его за собой. Бан смотрит на него и понимает его отношение ко всей этой затее, мысленно советует смириться, знает, что никто не сможет убедить его в обратном. * Хёнджин понемногу собирал необходимые вещи в дорогу, чтобы утром у них было меньше времени на подготовку к поездке, и сильно испугался, когда услышал посторонние звуки за домом — оказалось, это был Чонин. Он некоторое время гулял по двору и решил всё-таки зайти внутрь. — Я… я думал, ты уехал с ними. Младший помотал головой и подошёл к дивану, где лежала незакрытая сумка. — Я буду там лишним. И Минхо сказал сторожить тебя вместо него. Представляешь? Джин тихо рассмеялся и мысленно отметил собственническую натуру вампира. Если подумать, он недавно начал так с ним возиться. Постель явно на это повлияла, но он думает, что пора уже отстаивать себя. Вокруг него стало больше вампиров, готовых помочь и защитить, да и он не из фарфора. — Почему ты даёшь ему питаться собой? Вопрос застал брюнета врасплох. Кормёжка стала чем-то обыденным, к чему он начал привыкать, и теперь это похоже на какую-то зависимость, учитывая то, с чего всё начиналось — с долга. Его спасли, и за это нужно было заплатить свою цену, но теперь он не хочет оглядываться назад, ему ни к чему. То, что у них сейчас есть — это ему по душе. — Он не относится ко мне, как к еде, а я не отношусь к нему, как к животному-кровопийце. Между ними снова повисло молчание, нарушаемое шуршанием вещей и бурчанием старшего, что лучше ему с собой взять. Чонин отвлёкся на фотографию, которую брюнет всё ещё хранил, и долго всматривался в их лица, пытаясь вспомнить те беззаботные времена, смотрящие на него через проявленную плёнку. — Там и твои вещи есть. Если не хочешь ходить в одном и том же, — напоминает Джин и кивает в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Там их комнаты, и что-то Чонину подсказывает, что его комната осталась нетронутой. Так всё и было. Старые плакаты с супергероями, стеллаж со всяким хламом, скрипучая, но такая любимая кровать. Грустно ходить по комнате и неохотно возвращаться в прошлое, чувствуя эту боль в груди, но он терпит, со слезами на глазах касается предметов, дёргает ручки шкафа и зарывается в кучу толстовок… Он должен хорошенько спрятаться, иначе хён победит. В шкафу очень темно, но он слишком большой, чтобы верить в страшилки от Хёнджина про призраков или барабашек. Он затаивает дыхание, вслушиваясь в голос брата, который уже закончил считать и уже оповестил о том, что идёт искать. Сердце колотится от страха и неведомого азарта, когда шаги приближаются… — Чонин? Дверь шкафа громко скрипит и пропускает свет уходящего солнца. Хёнджин открывает шкаф полностью и видит на полках полный бардак, кучу смятых толстовок, упавших с вешалок, и заплаканного брата, свернувшегося калачиком и обнимавшего свои колени. Он тихо всхлипывал и не обращал внимания на старшего, поэтому Джин присел напротив, ещё раз окликнул его и взял его руки в свои. Теперь такие холодные, к этому придётся привыкнуть. — Эй, ты в порядке? — Прости меня, — всхлипывает он. — Пожалуйста, прости хотя бы ты. Мамы и папы нет, ты всё это время был без меня. Преданно ждал своего брата, который перестал ценить твою помощь и заботу. Я идиот, и всегда был таким глупым. Глупым ребёнком. — Не говори так. — Хёнджин крепче сжимает его руки, заставляя посмотреть на себя. — Ты не глупый и всегда поступаешь так, как считаешь нужным, это делает тебя свободным. Я твой хён, и я всегда буду на твоей стороне. — Он ещё раз вздыхает, вспоминая рассказ Минхо. — Я прощаю тебя, и не нужно больше винить себя за это, от этого тебе только хуже, я же вижу. Чонин хотел вырваться из этой богом забытой провинции в большой город, полный перспектив, из-за чего постоянно ссорился с семьёй, которая хотела, чтобы сын не отказывался от нажитого. Несмотря на то, что старшим наследником был Хёнджин, от Чонина не отставали, не давали денег на учёбу и, устав, просто послали его на все четыре стороны, что он и сделал, всерьёз. Просто ушёл, никого не предупредив, даже Джина, который беспокоился за него больше всего. Чонину надоела эта опека с конца средних классов, и даже какое-то время он притворялся при всех, что у него нет брата. Несмотря на это Хёнджин не перестал относиться к нему с теплотой. И когда младший ушёл из дома по понятным причинам, он был за него рад. Чонин не отвечал на звонки, но в какой-то момент часть него рвалась отправить брату хотя бы одно СМС: «Со мной всё хорошо». Сообщение так и осталось в черновиках, а на телефоне вскоре перестала действовать связь. Парень думал, что это был какой-то знак — хороший или плохой. Хёнджин вытаскивает его из шкафа и обнимает, не обращая внимания на разруху в вещах. Главное, что в их душах и головах порядок, камни не тянут вниз, а полки убраны. Всё на своих местах, и теперь он с радостью может сказать, что нашёл своего брата, вернул его домой. Они сидят так долго, что не замечают, как летит время, и что остальные вернулись с вылазки. Чанбин громко и восторженно сообщает, что у них теперь всё есть, Минхо вполне уверенно делает вид, что всё нормально и волноваться не о чем, а вот за Хёнджина искренне рад — тот всем своим видом показывает, что всё у них с Чонином теперь хорошо. Хоть кому-то эта разлука пошла на пользу. — Вообще-то я настоял на том, чтобы прихватить кое-что ещё, — посмеивается охотник, и Чан с Минхо закатывают глаза, ожидая, когда он достанет пару рюкзаков, набитых звенящими бутылками. Там был алкоголь, куча алкоголя. — Мы так и не отметили наше воссоединение! У Хёнджина глаза на лоб лезут от такого количества. Он смотрит на Минхо и безмолвно даёт понять, что это очень плохая идея. Ли с ним хочет согласиться. * — Да вы чего? То есть, Чонина я спаивать в праве, а вы вдвоём больше не пьёте? — Чанбин уставился на парочку, как на предателей, но потом до него начало кое-что доходить. — Или в последний раз, когда вы напились, случилось что-то такое, что вы до сих пор вспоминаете? И Со был чертовски прав. Минхо решил деликатно промолчать, а Хван стиснул губы. Им было плевать, что о них подумают, но лучше правда не ворошить этот момент. И быть начеку. — Вы в курсе, что сами провоцируете его на такие шутки? — напомнил Чан. Хо снова ничего не ответил, и Бан лишь пожал плечами, протянув ему бутылку пива. — Бин прав, пора немного расслабиться. Немного уговоров, пара-тройка тостов, пустые бутылки светлого, вторая открытая бутылка шампанского, и вот они уже сидят на ковре перед диваном, смеясь с шуток и историй охотника, не реагируя на то, что большинство из них было о том, как он ловил вампиров. В этом было много иронии: сейчас они вместе выпивают, как старые закадычные друзья. — Давайте поиграем, чтобы узнать друг друга, — неожиданно предлагает Хёнджин. — Не хочу ничего прям личного знать и самому рассказывать, поэтому давайте просто назовём свои старые профессии. Кто кем раньше был до обращения или апокалипсиса. Не думаю, что это какая-то тайна. — Ладно, тогда ты и начинаешь, — говорит Чанбин. Хёнджин коварно усмехается и говорит, что недавно закончил школу и начал работать на отца в магазинчике. Чонин сказал, что собирался поступить в колледж, поэтому в младших интереса особого не было. — Но так нечестно. — Всё честно. Колись, я же тебя не заставляю говорить, почему ты решил стать охотником. — Ладно. Моей «профессией под прикрытием» был диджей. В клубах зависает больше вампиров, чем ты думаешь, парень. Я даже свою музыку писал. Чан присвистнул, и все вдруг обратили внимание на него. — Если я скажу, что был разносчиком пиццы, мне кто-нибудь поверит? — хмыкнул он, и остальные мотнули головами. — В этой игре мы не лжём! — Ладно, как насчёт пианиста? Я преподавал музыку. — Я почти не верю, — бросает Бин, и все с ним соглашаются, но Чан лишь плечами пожимает. — Ваше право. Но вы точно мне поверите, когда я назову профессию Минхо, ведь это я его обратил. Хёнджин выпрямился в спине и приготовился слушать. Непохоже, что Бан — лжец, и скорей всего по Минхо будет сразу видно, правду ли он говорит. Ли не особо сопротивлялся тому, что про него собирается рассказать, в его взгляде присутствовал интерес и предвкушение. — Он был священником. И пьяный зал практически взрывается изумлением и вопросами, верит ли он в бога, что вообще случилось, но надо отдать Чану должное, он ничего больше не рассказывал, ссылаясь на правила игры — только профессии. Хёнджину этого было достаточно. Он знал, что когда-нибудь сможет выпытать всё у старшего, и понятно теперь, почему он, будучи вампиром, всё ещё оставался человеком по отношению к Хвану. Всё время, с самой встречи, хоть он этого и не замечал первые дни. Пока все остальные общаются на разные темы, брюнет кладёт затылок на его бёдра, медленно засыпает, но всё ещё не смыкает глаз, не хочет. Минхо теребит его волосы и наоборот пытается склонить ко сну — на сегодня хватит откровений. — Знаешь, — начинает Джин, — Чжонхэ мне как-то сказал: неважно, кем мы были, важно — кто мы сейчас. — И ты не перестанешь называть меня Мистером Стриптизёром? — Неа. Парень улыбается, закрывает глаза и только тогда Минхо слышит от него сопение. * Следующее утро встречает их тихой безоблачной погодой. Ли выходит во солнцезащитных очках подышать свежим воздухом. Он уже убедился в том, что все члены их экипажа на месте, только сначала Джина потерял, когда проснулся — но тот быстро объявился в четыре утра, доползая из другой комнаты до кувшина с водой и прося помочь найти обезболивающее. Минхо клянётся, тогда он готов был спутать его с зомби. Сейчас время почти девять, и дом начинает шевелиться. Выезжать лучше незамедлительно, чтобы успеть к вечеру, и Чан уже стаскивает потихоньку вещи в машину. Рядом с вампиром подышать воздухом встаёт тот самый «бывший зомби», который бесцеремонно забирает у него очки и говорит, что ему нужнее. — С чего вдруг? Ты же крепче шампанского не пил. Хёнджин устало стонет, как будто мыслительная деятельность даётся ему с большим трудом, а потом выдаёт: — Когда ты оставил меня на диване и пошёл болтать с Чаном, мы с Чонином уволокли бутылку соджу у Чанбина, который был уже в отключке. Этот охотник сейчас думает, что сам ещё опустошил. Минхо прорывает на смех, а потом, чуть подумав, сообщает, что это их вторая и первая попойка, которая закончилась без неудачных сюрпризов. Минивэн достаточно скоро оказывается собран, готовый принять пассажиров для длительной поездки, которая должна окончиться чем-то многообещающим. Если Хёнджин в это верит, Минхо какой-то своей частью склонен думать так же.