Проводник Духов [Дар и Проклятие ч.1]

      Несколько дней спустя, как обычно, я сидела перед Лонвэйем для лечения шрамов. Я уже не очень рвалась уходить. Брала плату за своё разбитое сердце их добротой и утешала себя таким извращённым путём.       Эльф аккуратно положил руку мне на лицо и начал медленно водить. Я видела эти лёгкие потоки магии, лицо будто обдавало тёплым ветерком.       — Сегодня лечим последний раз, шрамы почти сойдут. С тревогой я распахнула глаза и перевела невидящий взгляд на него с испугом. Он это почувствовал.       — Что такое, ты не рада?       Отвела взгляд своих белых глаз в другую сторону, чуть прикрыв их. «Действительно, чего мне бояться? Если не узнали за всё время, то уход глубоких шрамов с лица вряд ли поможет… Причёска другая, уши, тело за эти пару лет уже даже подкачалось, глаза… Всё изменилась, даже характер». Выдохнув, я кивнула, отодвигаясь в привычной манере и отводя лицо.       — Нет, всё хорошо. Спасибо большое, Вэй.       — Тебе нужно отдохнуть после лечения, — кровать скрипнула, а эльф вышел.       Я послушно легла и не заметила, как задремала. Проснулась уже ближе к вечеру, судя по прохладе воздуха. «Уф, ещё успею потренироваться». Вэя и Вила нигде не было — ни в доме, ни во дворе, куда я могла кинуть магический взор, и я чуть забеспокоилась. Выбежала наружу и закричала в темноту:       — Вильям, где ты?       — Да тут я, чего орёшь, случилось что?       Он вышел из-за дома с чем-то в руках, похоже, дичью.       — Позанимаемся, или ты занят?       Взмах руки и уставший из-за минувшего дня голос:       — Давай через час, нужно закончить с ужином.       Кивнув, я ушла к реке помедитировать. Почему-то именно у воды мне было это делать легче всего. Не знаю, сколько прошло времени, пока сзади не донеслось:       — Седовласка, ты не передумала заниматься?       Очнувшись, я развернулась к нему и покачала отрицательно головой. Что за кличка такая-то? Я что, умудрилась поседеть после всего пережитого ужаса? Откинув мысли о его словах, поспешила на тренировку.       Сегодня у нас был спарринг на мечах. Вил щадил меня, как и всегда, видимо, сомневался в остроте моего магического зрения. Но я уже вполне освоилась, и то, что раньше было расплывчатыми образами, теперь воспринималось вплоть до мельчайших деталей. А разноцветные потоки магии теперь не мешали, а наоборот помогали: каждое живое существо сияло по-своему, а владеющие магической силой ещё и сами струились этими потоками, особенно при каких-либо активных действиях. Как я подозревала — сами того не осознавая. Иногда это помогало предугадывать действия соперника в тех же поединках, но полгаться только на это было бы опрометчиво. В общем, сегодня я была решительно настроена.       Перед началом боя Вильям замешкался, неуверенно подбирая слова:       — Твоё лицо…       Улыбнувшись, я перехватила его слова, отвечая:       — Да, Лонвэй долечил его сегодня, — сделав выпад, я начала бой.       Движения юноши были сегодня чуть рассеянными, словно он витал в облаках. «Не мог же он так устать? Впрочем, не важно…» Желая большего, я крикнула, ускоряясь:       — Быстрее, Вил!       Ощущалось, что он наконец-то собрался и стал нападать яростнее и более ловко, оставив мысли позади.       Мы вошли во вкус, балансируя между настоящей схваткой и просто тренировкой. Я перешла в защиту, используя приемы Роберта. Уклоняясь от рассекающего удара, внезапно споткнулась о коварный камень. Да, за полем боя стоит тоже следить, не увлекаясь только соперником. Мало ли кто вонзит кинжал в спину, скрываясь во тьме?       Это уже наставления Сэма, которые я умудрилась запамятовать. Нехорошо. Итак, я попыталась сгруппироваться, превращая неуклюжее падение в кувырок. Однако в этот самый момент, когда я думала, что у меня получилось уклониться, меч Вила проехал острием по тунике, разрезая её до солнечного сплетения.       Несмотря на все старания сдержаться, я всё же упала на спину, тяжело дыша и пытаясь перевести дух. Вопреки явным успехам в тренировках, телу всё же нужно больше времени для восстановления былой ловкости. Раньше я бы не позволила себе так просто упасть, да ещё и пропустить такой удар в направлении живота. «Слепота» не оправдание, нужно приспособиться к магическому зрению в ближнем бою, я уверена, что не раскрыла весь его потенциал.       Ветер лизнул кожу холодными колючками, как бы намекая, что на тунике красовалось глубокое декольте благодаря мечу юноши. Тем временем приблизился Вильям, тяжело дыша после боя.       — Прости, пожалуйста, не рассчитал, — он наклонился, протягивая мне руку, чтобы я поднялась. — Ты как, цела?       Кашлянув от поднятой нами пыли, я улыбнулась и подала руку в ответ, поднимаясь. Вторая рука легла на вырез, прикрывая лишнее и ощупывая грудь на предмет возможных повреждений. Не удивлюсь, если заработала порез-другой, раззява. Вилу же достался мой насмешливый ответ:       — Оно и видно, что не рассчитал. Всё нормально, царапина…       — Нет, не нормально, — откуда-то внезапно появился Лонвэй. Очень злой, судя по голосу.       Кажется, никогда я не видела его настолько рассвирепевшим. Он тут же накинулся на брата:       — А если бы она не увернулась?! Ты бы вспорол её как куклу! Ты вообще думаешь, что ты делаешь, Вил?!       Не дав сказать брату ни слова в свою защиту, он схватил меня за руку и потащил в дом, захлопнув за нами дверь.       — Садись, — приказной тон и нервная ходьба Лонвэя туда-сюда заставили меня напрячься.       Не желая бесить его ещё больше, я молча села на кровать. Эльф сел рядом, взял мою руку и поднял ладонью вверх. Я почувствовала касание холодного метала и аккуратно сжала очутившуюся на ладони брошь. Наверное, её задел мечом Вил, и она упала рядом со мной на землю.       Воздух рядом был накалён до предела, я услышала требовательный голос Лонвэя:       — Проклятье, Фелис! Что за представление ты здесь устроила?! Рассказывай! — его зубы заскрипели, я чувствовала, хоть и не поворачивала к нему лицо, как потоки его силы взбурлили и начали окутывать пространство вокруг него.       Мои мысли о том, что он наконец-то из-за этой самой брошки узнал и вспомнил меня, быстро угасли и отошли на второй план. На смену им из глубин сознания вырвался зверь, который видел привлекательную добычу и не мог остановиться в своём желании и голоде. Во мне вновь проснулись те дикие и безумные силы, норовившие отобрать контроль над телом. Я вела внутреннюю борьбу, чтобы сохранить рассудок. Пыталась собраться и хоть как-то совладать с собой, но осознание, что я уже не особо владею своим телом, ужасало. Мне хотелось, так сильно хотелось отведать магии эльфа, овладеть ею, присвоить себе, как я не раз делала ранее. Это чувство вытесняло все остальные мысли, опьяняло близостью лакомства.       Вокруг меня тоже начали собираться вихри уже моей магической силы, оплетая ничего не подозревающего эльфа. Но в самый последний момент они будто боялись прикоснуться к нему, словно он был солнцем, и моя тьма исчезнет, стоит мне задеть его. Вместе с тем от этой борьбы наш контакт был ещё желанней.       В горле пересохло, суета мыслей поутихла и отошла на второй план, оставляя лишь отвратительное чувство страха. Сглотнув, я улучила момент и, на миг перехватив контроль, выдохнула, рассеивая всю свою магию, даже прервав привычное магическое зрение. Перед глазами потемнело, рой мыслей вернулся в пустую голову, словно ничего и не было.       «Он… назвал моё имя… что я должна ответить?»       — Я не она. Оставь меня одну.       «Не могу! Не хочу! Не знаю?!» — хотелось кричать и в то же время хранить молчание. Безразличному тону и выражению на лице в противовес внутри меня закружился вихрь разногласий… Вихрь всевозрастающего негодования и растерянности. Что делать? То, что со мной происходит, то, что произошло… Я не могу уже быть прежней Фелис, о которой он вспомнил. Но я ведь хочу стать сильнее ради Королевства? Или же для себя? Возможно, я просто придумала удобную отговорку о королевстве? Кем я становлюсь? Я не понимаю… Одно я знала точно, прежней Фелис уже нет и не будет. Пора перестать глупо мечтать и убеждать себя, что всё нормально. Того, что я желала и во что верила ранее… Этого не будет, никогда.       Лонвэй, не говоря ни слова, встал и так же молча вышел. Бросил меня одну во тьме — на растерзание своим тревогам. Бросил, как и тогда, бесчувственно топчась по осколкам того, что могло бы быть.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Сэмюэль и компания больше не появлялась, даже проведать меня. Возможно, думали, что я мертва, а возможно не хотели давать мне надежду, что всё станет как прежде. Кому нужна такая? Я осталась с братьями как никудышная, бесполезная кошка. Которую жалко выгнать, потому что она не проживёт без хозяина, и потом чувство вины будет давить на него, случись с ней что. Даже когда я пыталась уйти — меня останавливали, придумывая порой очень глупые оправдания, а сбежать тайком самой не хватало смелости. Наверное, они всё же поняли, кто я. Может, просто винили себя, что отпустили тогда, дали уйти и вот вам результат — я опять оказалась у них и снова где-то на грани жизни и небытия. Получится ли уйти, когда я теперь «такая»?       Время летело неумолимо быстро, а тягость на душе лишь росла. Я начала бояться всего: пустоты проходящих дней и тревожных мыслей о бессмысленности всех моих усилий. Боялась ощущения того, что внутренний стержень был изъеден ржавчиной мыслей о том, что ничего не изменится в лучшую сторону. Боялась признаться, что прежней меня давно нет, а как жить новой — я не знаю. Отпустив желание быть любимой и мечты о возвращении в родной замок, я с горечью обнаружила, что чаша весов всего плохого, что было во мне, многократно перевешивает. Незнание, что с этим всем делать, докучало мне даже в моих снах. Я просыпалась в бреду от кровавых кошмаров, не понимая, где я, и не понимая, почему вокруг так темно. Темнота — единственное, что у меня осталось, и она заполняла мою жизнь с каждым днём всё больше. Чем меньше оставалось внутри света, тем меньше я надеялась, что вновь обрету надежду. Больше закрывалась от тех, кто был добр ко мне, боясь обжечься их теплом вновь.       Со временем мой словарный запас становился всё скуднее. Я открывала рот, но горький ком в горле не позволял мне произносить даже элементарные вещи. Я бросила и пытаться, всё больше погружаясь в уже привычную темноту и мысли о смерти. Они крутились в голове и днём, вторя ночным кошмарам, а я, как ни странно, немного успокаивалась от безумного желания всё разрушить. Мне было невыносимо больно от того, что я отталкивала последних людей, которые знают меня и может быть даже верят в меня. Но их вера в то, что всё наладится, душила меня ещё больше, я будто становилась должной им всё больше и больше с каждым прожитым мигом.       Как гром среди ясного неба свалилась осень. Дни потускнели и стали короче, а холод будто выбрался из меня и теперь завывал за окошком нашего скромного жилища. Что Лонвэй, что Вильям больше ничего не спрашивали о том, кто я, видимо, придя к каким-то своим выводам и со всем смирившись. Никто не хотел брать на себя ответственность, расшевелить муравейник и нести последствия от содеянного. Маску, которую я ранее получила, закинула в сумку, на том и забыла — здесь в ней попросту не было смысла. Вместо неё я всё чаще надевала повязку на глаза, чтобы не обманываться и не забывать, что их наличие не имеет смысла, пусть у меня и оставалось магическое зрение. Каждый раз, когда я носила повязку, я напоминала себе, что не стоит надеяться на то, чего уже нет. То, что удалось вернуть хотя бы форму лица, не оставшись страшилищем с раскуроченной рожей, — уже хорошо. Этого достаточно. Саму повязку я получила не так давно, в качестве желанного подарка на девятнадцатилетние. Затягивая её потуже, я сдерживала слёзы и в очередной раз принимала безрадостную реальность. Может я просто хотела страдать, быть жертвой?       Осень крайне быстро уступала место зиме. Ветер пробирал до костей, подолгу находиться на улице было тяжеловато, хотя когда-то я уже привыкала к таким непростым условиям. Всё же когда пальцы немели от холода, я возвращалась в дом. Но до того я всё так же сидела на том самом приречном камне, накинув на него шкуру, и двигала магией куски льда по водной глади. Это было моё единственное развлечение.       Конечно, я старалась как можно больше и разнообразнее использовать свои способности. На первых порах управляла льдинами, словно кукольник марионетками, выпуская видимые лишь мне нити с вытянутой руки — с каждого пальца по яркому волокну. Переплетая их с водной сущностью холодной реки, меняя её структуру, собирая льдинки вместе. Но спустя пару недель подобных упражнений и в этом уже не было необходимости. Я стала ощущать себя центром окружающего мира, словно незыблемое солнце, и могла выпускать столько лучей-нитей сколько хотелось, просто пожелав этого, ни шелохнув и пальцем. И вместе с тем ощущала воду — она была во всём, что меня окружало.       Я чувствовала, что могу иссушить готовящиеся к зиме растения, выжать воду из промозглого воздуха, как из мокрой тряпки, а когда же начались снегопады — загородиться от снега. Не так, как ранее делала щит, а заставив сами снежинки огибать моё тело. Таким же образом смогла и идти прямо по воде и даже заходить под воду. Должно быть, для человека со стороны это выглядело потрясающе, для моего же взора это было настоящим ансамблем цветных потоков, податливых свечений и такой приятной и притягательной водной синевы. Однако, всё это очень изматывало. Иногда настолько, что откуда-то внезапно появлялся Вил и на руках уносил моё бессильное тело в дом. Иной раз казалось, что тело переполняет невообразимая сила, а иногда я была буквально немощной калекой. Эти внутренние перепады я никак не могла обуздать.       Чем больше стала заниматься, тем чаще являлись во снах новые, но размытые и неясные образы, какие-то неведомые мне события, то ли из прошлого, то ли из будущего, разбавляя привычные ужасы. Смысл и целостность снов пока оставались для меня непостижимы. Я старалась открыть для себя что-то новое каждый день, не сдаваться окончательно, ухватиться хоть за то немногое, что мне приносило облегчение. Отдалившись от всего людского, я с головой погрузилась в магию.       С Вильямом мы жили вдвоём, Лонвэй покинул нас ещё осенью. Куда он отправился — мне никто не потрудился рассказать, да я и не спрашивала. Он опять меня бросил. Может где-то глубоко-глубоко, у меня ещё теплилась надежда на что-то между нами, на какую-то искру, которая разожжёт костёр чувств, растворит в дыму все недоразумения и недомолвки. Но с каждым разом, с каждой моей иллюзией… он лишь бросал меня. Так и в это раз.       С уходом Лонвэя, это место, будучи некогда обителью жизнерадостности, окончательно стало сосудом невыносимой боли и грусти. Я не хотела быть обузой, часто думала, что Вил здесь остался из-за меня. Поэтому я старалась принести рыбы или кроликов, кого было легче поймать, чтобы внести хоть какую-то свою лепту в совместный быт. Сначала Вил протестовал, что-то пытался со значением мне доказать, а потом смирился. Для меня его слова были пусты, как и он сам. Разговоры у нас не клеились, мои ответы были односложными, а зачастую просто кивки или махи в разные стороны в качестве отрицания. Да и он, такое чувство, если и заговаривал, то лишь для вида, а не потому, что этого хотел.       Иногда на него что-то находило, и вечером, когда очаг уже был хорошо протоплен, а мы укладывались спать после ужина, Вил начинал рассказывать мне какие-то истории. Не про старшего брата, не про разведчиков или враждующие королевства, а простые истории про лесных зверей, про дальние края. Бесхитростные, понятные истории. И мы, лёжа каждый на своей кровати, на какой-то чудный миг будто погружались в былое замечательное время. Хоть этого и не показывала, но где-то в глубине души я была очень рада услышать эти истории. Как будто заново ощущая мимолётное дыхание жизни и то, что рядом не чужой мне человек.       Шажок за шажком, преодолевая мучения, я старалась отпустить прошлое. Но это было так сложно сделать, будучи в месте, где время словно застыло. Где дни были одинаковые, холод — одинаковый, темнота — одинаковая, всё, даже подвластные мне льдины на воде. Абсолютно всё было таким же, как вчера. И я была уверена, оно будет таким и завтра.       Одним таким длинным, довольно-таки зябким зимним вечером Вильям рассказывал очередную историю. Сунув мне в руки чашку с заваренными травами мяты и мелиссы, он увлечённо тараторил. Я послушно сидела и слушала, невидящим взглядом уставившись на жаркие угли очага. Но, увы, историю о соколе, которого он подобрал в детстве, я уже слышала. Поэтому думала больше о своём, в который раз прокручивая в голове мысль «зачем я здесь?» И когда я наконец наберусь смелости прервать этот замкнутый круг. Когда юноша пожелал мне доброй ночи, я твёрдо сказала:       — Когда зима будет идти к концу, Вильям, я уйду.       Ошарашенный моими словами, он вскочил с кровати и хотел подбежать ко мне, в очередной раз отговорить, ссылаясь на мою слабость. Но я не хотела даже думать об этом, мне надоело. Почему-то только сейчас меня словно осенило непреклонным решением прекратить всё. Вильям остановился — я инстинктивно обвила всё его тело своими волшебными нитями. Это был первый раз, когда я использовала эту силу на нём, что сыграло свою роль. Ощущая некую вину за это, я, с трудом выговаривая слова, прошептала:       — Прости, но я не хочу, чтобы ты меня утешал и отговаривал, я всё уже решила. Просто прими это. Рано или поздно я бы ушла, Вильям. Пойми, так будет лучше…       С каждым сказанным словом мой голос становился тише, а нити беспомощно опадали. Была ли это неуверенность в своих словах? Может я наоборот хотела, чтобы он мог пересилить меня, был уверенней и сказал хоть раз, что не «Я», а «МЫ» со всем справимся. Ведь я так устала быть одна… Одна в этой проклятой темноте, разъевшей моё сердце. Но никто не мог через неё пробиться. Не мог или не хотел, я не знала наверняка. Каждый из нас, не в силах решиться, медлил. Юноша не мог взять ответственность и остановить меня, а я не могла остаться ради него. Не видела смысла даже пробовать воскресить чувства к тому, кому это, похоже, не так интересно… Поэтому мы и поступили как тогда… Чуть больше двух лет назад.       Сегодня я опять видела необыкновенный сон, но он был куда чётче, чем раньше, и многое я смогла разобрать. Мне снилось прошлое. Моя мама беременна мной, а вокруг неё были какие-то люди, которых я не видела раньше, в странных одеждах и в странном месте. Но её отношения с ними были очень тёплые, она так смеялась… Была счастлива. Нежно касаясь живота, она ласково шептала, как любит нас. Кого нас? Меня и отца? Или должна была родится двойня? Что же тогда произошло? Маги же предали её? Почему-то во время сна моё тело трепетало от силы внутри, но, когда сон дошёл до дня родов, я настолько преисполнилась силой, что проснулась. Эти ощущения были ярче, чем обычно, и я проснулась с криком, поднявшись, опять позабыв почти всё. Кроме того, что там была моя мама и эти непривычные смешанные чувства внутри.       Рука Вильяма осторожно гладила меня по голове, прижимая к себе. Я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя и хоть как-то угомонить все те чувства, что бушевали во мне. Обхватив юношу руками, я заплакала. Первый раз за столь долгое время. Плакала, нарушая обещание данное когда-то Лонвэю. Оно давно утратило свою значимость и сейчас его цена покидала мои глаза, теряясь в складках ночной сорочки. Мне было так обидно и больно, что я продолжаю ходить по этому порочному кругу и никак не могу найти из него выход. Казалось бы, вот оно, но надежда понять и вспомнить выскальзывала из пальцев вновь и вновь. Моя жизнь становилась лишь запутанней — серым и монотонным клубком ничего.       Высвободившись из мужских рук, я сказала, что хочу побыть одна, и чтобы он не шёл за мной. Оделась, накинув толстый плащ и забрав сумку, вышла из дома. Вильям не останавливал меня, как и его брат. Наверное, это и расставило все необходимые точки. Время прощания оказалось раньше, чем я думала, а прошедшая снежная ночь указала каждому на свой путь.

ⵈ━══════╗ СМЕНА РОЛЕЙ ╔══════━ⵈ

      В разбитое окно залетал снег — дом был заброшен. Внутри было темно и пыльно, что заставило девушку, вошедшую вглубь дома, чихнуть и красочно выругаться, в подробностях описав своё отношение к хозяевам жилища. «Удивительно, как может измениться дом, если в нём не живут несколько месяцев». Похоже, Вильям давно его покинул и, судя по обстановке, даже не планировал возвращаться. «Надеюсь, именно ушёл, а не…». Мысли прервал голос:       — Вряд ли кто-то здесь живёт, так что ничего ценного может уже и нет, думаю, всё вынесли, — сказала ругавшаяся ранее высокая девушка и обернулась к спутникам: — Эй, Лиса, останемся здесь переждать снежную бурю?       Я повернула пустые глаза на впереди стоящую:       — Мне всё равно. Но сильно не дебоширьте, вдруг хозяева вернутся когда-нибудь.       Стоящий рядом юноша протянул руки, махая ими передо мной, но не рискуя дотронуться:       — Лиса, ты бываешь такой миленькой, просто хочется затискать тебя…       Ха, думает, раз глаз нет — то не увижу? Что за дурак, уже ведь видел меня в деле. Повернув к нему голову, я спокойно положила ладонь на левое бедро, где покоился в ножнах мой любимый кинжал, и ответила:       — Ещё шаг — и я отрежу твой язык и руки.       Все захохотали, а болван нервно сглотнул и поспешил отойти от меня на пару шагов. Мои спутники один за другим заходили внутрь в то время, как я оставалась перед домом, засыпаемая снегом, не решаясь войти, топчась с ноги на ногу. Вечно эти проклятые пути приводят меня сюда, сколько можно?!       Снег хрустел под подошвами изношенных сапог. Деньги были, но не было смысла менять обувь на что-то другое, эти были вполне удобны, хоть и изношены. Я уже могла свободно управлять температурой воздуха в непосредственной близости от тела, поэтому мне не бывало холодно. Но помимо этого было ещё кое-что, что стало обыденностью моих тёмных дней. Даже не задумываясь, словно это было частью одежды, я создавала небольшие барьеры, чтобы ноги и тело не мокли от снега.       Удивительно, зима в этом году кажется куда суровей, чем прошлые. Такая долгая, откусившая целый месяц от весны, да ещё и со снежными бурями чуть ли не каждый день. Казалось, она хотела показать жалким смертным всю свою свирепость, выморозить их от мала до велика, даже на последнем своём издыхании. Вскинув голову в небеса, я убрала щит с лица, наслаждаясь покалыванием холодных снежинок. Иногда моё естество требовало таких странных для других моментов. Для меня же они были неким связующим напоминанием, что я всё ещё человек, которому не чуждо ощущать то же, что и простым людям.       Когда нам было тяжко в пути, я тратила свои силы на обогрев магией своих спутников — уж очень не хотелось, чтобы кто-то замёрз. Пусть они те ещё бедокуры, но они приняли меня. С одной стороны, мне было всё равно, а с другой — не хотелось, чтобы люди, которые относились ко мне адекватно, заболели и умерли от моего бездействия. Это было бы для меня хуже всего. Это, наверное, хуже смерти — такое мерзкое и вязкое чувство вины, чувство невыполненного обязательства перед кем-то. Чувство, которого я и так нахлебалась по горло благодаря событиям прошлого.       В эту холодную ночь я была довольно меланхолична снаружи и в то же время крайне эмоциональна внутри. Последнее время я привыкла, что мои чувства притупились, но этот дом заставил меня ощутить себя прежней глупой девчонкой. А может ничего и не изменилось, может быть я просто стараюсь казаться сильной, а внутри всё как и было в прошлом? В попытках убедить себя, что этот дом что-то пробудил во мне, может, чтобы схватиться за былую человечность, я даже перестала дышать на несколько секунд. Но, быстро стряхнув головой, нервно выдохнула. Нет, обмануть себя не вышло. Я поняла, что мне уже действительно всё равно. Огонёк воспоминаний иссяк, обглоданный немыми вопросами, оставляя холод и пустоту на душе.       Эту пустоту отлично заполняло желание силы. Иногда настолько хаотичное и подавляющее человечность, что перерастало в слепую жажду крови. Лишь сила воли и постоянная концентрация разума не давали мне сорваться на тех, с кем я сейчас путешествую. Зато во время набегов я могла, не страшась, отпустить поводья и отвести душу на противниках. Особенно если жертвы владели магическими способностями — это был прямо-таки подарок судьбы. Забирая их жизни, я учиняла нечеловеческие зверства, от одной мысли о которых всего год назад бросало в дрожь и выворачивало. Такие убийства насыщали, дарили восторг и возвращали здравый рассудок, хоть на долго его и не хватало. Временами мне так сносило голову, что я могла успокоится только таким чудовищным способом. Иначе не могла, не знала, как можно по-другому.       Лишать людей жизни стало для меня обыденностью. Скажи я это себе полугодичной давности — ужаснулась бы. Таким образом я не только приглушала готовое вырваться наружу «безумие», но и всё больше осваивалась в своей силе. Вознесла на новый уровень, сделав применение её таким обыденным, что я уже и не знала, как бы я жила без неё. Да никак, наверное. Забытой всеми слепой калекой, ведь даже видеть как нормальные люди не могла. Но магическое зрение взамен дало мне куда больше. Да, я утратила краски обыденного мира, но я осязала чувства и намерения живых существ, созерцала жизненную силу, что наполняет и движет ими. И искренне наслаждалась своей властью над этой силой. Возможно поэтому, осуществляя сюжеты кровавых снов в реальном мире, мне перестали сниться кошмары. Я уже не ужасалась и будто заворожённая воплощала их в жизнь. Хотя изредка доводилось испытывать некую секундную тревогу и боязнь, что чересчур увлекусь и отниму жизни даже союзников, не в силах остановиться. В такие моменты мне бывало действительно страшно. Я так боялась осуждения, что это чувство порой не давало дышать, и я опять ощущала себя беззащитной девчонкой, а не кровожадной убийцей.       Однако эти люди меня приняли без лишних разговоров, такую, какая я есть. Случайная встреча в таверне — и мы решили, что пойдём вместе, я же рассказала всё как есть. Мы просто сразу условились, что, если мне хочется — я просто иду вперёд и убиваю в своё удовольствие. Их это вполне устраивало, да и какая банда, будь они просто грабители, а тем более головорезы, откажется от способного колдуна? Моя магическая мощь стала их козырной картой, тем более, когда доводилось сталкиваться с другими магами, что было не редкостью в землях Валода. Также мы оговорили и тот момент, что напарники стараются по возможности не добивать раненных и уходят, а я завершаю свои дела и потом догоняю их. Догнать, в принципе, не составляло труда, мне очень нравилась зима, несмотря на её суровость. Так как я давно уже чувствовала свою предрасположенность к магии воды, весь снег был моим инструментом, и я просто скользила по нему как на коньках.       Конечно, некоторые меня сначала побаивались за такую тягу к убийствам. Я чувствовала их страх, возможно, он был заразным и передавался и мне. Но наша главная вечно твердила, что все имеют право на шанс быть принятыми и понятыми. Поэтому я делала всё от себя зависящее в знак благодарности. Мы были вместе, но соблюдали дистанцию «дружбы» попутчиков, с которыми разделили тягости пути и ужин у костра. Я не могла переступить черту и сблизиться, поделиться мучающими меня проблемами и тревогой. А может прошло слишком мало времени. Так что для них я наверняка была действительно кровожадным, но полезным чудовищем.       Да, я стала достаточно сильной и смогла бы без опаски путешествовать самостоятельно. Вот только страх сойти с ума и не смочь вернуться в реальность не покидал меня. Я не хотела очнуться где-нибудь посреди залитой кровью и усеянной телами городской площади, потому что ранее мне кто-то наступил на ногу. Да и не факт, что вообще очнулась бы — в Нобелусе найдутся ловкие арбалетчики в страже или гвардии. Нашпигуют меня стрелками как ежа, и не посмотрят, что щиты постоянно создаю. В Валоде же наверняка отыщется маг и посильнее меня. Поэтому ребята были моим якорем в этой темноте.       Как странно, когда я путешествовала с компанией Сэма, то презирала разбойников и с чистой совестью лишала их жизни, как доводилось сталкиваться. Сейчас же я одна из них и сама же являюсь «отбитой на всю голову», без жалости и сострадания.       Я выбрала себя и живу, поступая так, потому что мне так удобно и по-своему спокойно. Делаю, что хочу. Без осуждений, упиваясь своей силой и позабыв о долге перед прошлой собой. Это по-настоящему восхитительно. А моим соратникам-разбойникам легче грабить, с такой-то помощью цель можно выбрать пожирнее — уже не захудалого торгаша, а целого знатного торговца с десятком повозок добра и солидной охраной. Кровожадная Фелис будет только рада. В общем, тут преимущества для всех были очевидны, вот мы и сошлись. Да и, честно говоря, сомневаюсь, что кто-то бы ещё принял такую сумасшедшую и мерзкую как я.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Мы шли по главной дороге, ведущей к столице Валода, в которой мне ещё не доводилось бывать. Честно говоря, некий интерес во мне ещё теплился: хотелось узнать, как же там живут люди в гармонии с магией, лучше ли у них жизнь или хуже, чем на моих землях. Говорят, маги любят жить в высоких башнях, тогда в столице их должно быть полно. Города Валода мне уже приходилось посещать, они почти такие же, как и в Нобелусе, особенно в приграничье. Магов особо много тоже не замечала, не станешь же расспрашивать каждого встречного. То ли дело во время разбойного набега на торговый караван или охраняемый роскошный особняк, но тогда уже особо не пообсуждаешь магию. А вот столица… Это наверняка должно быть нечто совершенно отличное от моего прежнего дома.       «Моих землях… дома». Как только я могла подумать так? Но всё же интересно, как там отец? Сколько бы я не путешествовала — не слышала, чтобы король продолжал поиски, хотя навскидку прошло уже больше трёх лет. Неужто смирился с утратой единственной дочери? Такое ощущение, что он всё сделал просто для вида, что так было нужно, ведь слухи о поисках пропали ещё в первый год моего побега. Отец мог вполне скрывать настоящее положение дел, а продолжать поиски поручить лишь самым верным гвардейцам, чтобы не будоражить народ. «А может он нашёл мне замену? Новую наследницу трона? Что за глупости!» Я встряхнула головой, прогоняя эти мысли. И в тот же миг ощутила движение вдалеке, позади себя, сосредоточилась на несколько секунд и застыла на месте:       — Терра! — я крикнула нашему главарю, идущей впереди. — Повозка сзади, мили две. Один внутри, один снаружи — наверняка кучер. Довольно быстро едут в нашем направлении.       Она обернулась и задорно крикнула в ответ:       — Поняла, действуем по привычной схеме — ледяная тюрьма.       Я кивнула, важная шишка, видать, раз только один человек в карете. Не сборщик податей — те с конной охраной даже в захудалую деревню обычно заезжают. Значит, загулявший аристократ какой спешит в поместье, либо же со срочным донесением ко двору. В любом случае можно с чистой совестью убить, поживиться чем наверняка будет — такие всегда при хороших деньгах, даже когда в отхожее место направляются. В заложников играться смысла нет — опасно, выследить смогут при желании и расквитаться. А так — растворимся с добычей и никаких проблем. Проверено неоднократно.       Где-то через минут пять цель показалась на горизонте. Раздался короткий свист Терры, и вокруг началась деловитая суета. Я всегда шла в конце нашего импровизированного строя, чтобы меня не беспокоили пустой болтовнёй, и сейчас не шелохнулась. Ребята же спрятались по краям дороги, оставив мне цель для развлечения. Ждать долго не пришлось.       Глубокий вдох. Минута — и вокруг меня задрожал воздух. Я встала в уже привычную боевую стойку и вытянула правую руку по направлению к приближающейся карете. Интересно, возница подумает, что очередная прокажённая будет милостыню клянчить посреди дороги, надеясь, что её не перешибут копыта хозяйских коней, и он кинет ей медяк-другой? Смешно.       Время будто замедлилось, карета пролетает возле меня. Но далеко она не уйдёт. На пути кареты уже вырастают копья изо льда, вынуждая её резко сбросить скорость. Перепуганные кони путаются в ногах, встают на дыбы, кучер кубарем летит на землю и, возможно, ломает шею. Сжимаю кулак — со всех сторон вокруг нас громадными ледяными шипами вырастает клетка, отгораживая меня с добычей от окружающего мира. Колёса в считанные мгновения покрываются ледяными наростами, словно попали в капкан. Всё так обыденно, даже скучно. Я по-хозяйски выбиваю дверь ногой и отступаю на шаг. Секунда — и я опускаюсь на одно колено. Быстро вдыхаю, придавая желаемую форму окружающей влаге и на выдохе рассекаю пространство вокруг тонкими ледяными нитями. Но на магическом уровне всё ещё теплится жизнь и ничего не сломлено. Неужели не сработало? Вот это уже интересно.       Едва заметное магическим зрением резкое движение в темноте внутренностей кареты. Еле успеваю отшатнуться в сторону, но край маски задевает что-то смертельно острое. Я откатываюсь от кареты, прямо как в те времена, когда мои глаза ещё видели, и кричу, чтобы мои напарники бежали. «Что-то пошло не так. Даже с магами моя схема всегда работала… Но это… Это так будоражит…»       Из кареты неспешной поступью вальяжно выходит человек, уже более различимый, словно скрывал себя до этого. Высокий маг, похоже, довольно сильный. Странно, что я не увидела этого с самого начала. Огонёк его силы ничем особым не отличался от обычного человека. Проклятый маг точно скрывал свою суть от других. В любом случае, скучать не придётся, теперь-то нет смысла в маскировках. Обстоятельно анализировать произошедшее времени не было, нужно атаковать первой. Не упускать инициативу, коли она в твоих руках, — этому учили и наёмник Сэм, и разбойница Терра. И я хорошо усвоила этот урок. Тем более мне ведь неизвестно, какой он стихией владеет. Обычно я не давала и чихнуть как-то серьёзно магией в свою сторону и столкновения с магами крайне быстро превращались в издевательское убийство беспомощных.       Создаю у кисти правой руки острое ледяное лезвие. Секунда ожидания, противник не двигается. Резкий рывок вперёд и удар снизу-вверх с одновременным удлинением ледяного клинка. Коварный приём, давно хотела что-то подобное сделать. «Насажу его голову на красивую морозную пику!» От мыслей, как это прекрасно будет выглядеть, я засмеялась и победоносно крикнула:       — Хах, попался! — ледяное остриё почти достигает до шеи цели.       В тот же миг я чувствую, как меня хватают за руку, и мой лёд распадется сверкающим магическим инеем вокруг нас. «Что происходит?!» Кисть начинает покрывать ледяная корка, словно живая, расползаясь на всё тело. «Не так быстро!» Зарычав, я перехватываю инициативу и стряхиваю его лёд с себя резкой магической волной по коже, превращая его в острые осколки, направленные в атакующего. Льдины застывают на месте и начинают расщепляться, превращаясь в тысячи иголок, направленных уже на меня. Несмотря на опасность, мимоходом успеваю восхититься: в магическом взоре эти крохотные ледяные частички выглядят даже красиво, а для человеческого глаза это, наверное, вообще феерия.       Маг продолжает крепко держать за руку, я создаю вокруг себя, насколько могу, толстый ледяной покров, пытаясь защититься от урона со всех сторон. Словно второй кожей чувствую, как в него впиваются иголки, но не пробивают. Отлично! Окутываю жадным потоком силы весь лёд вокруг, до которого могу дотянуться. Послушными льдинками сотворяю подобие «железной девы», чтобы захлопнуть противника наверняка. Демон с ней, с рукой, я должна от него оторваться. Секунда — и мой импровизированный пыточный инструмент развеивается, так и не завершившись.       Всё это время предательские мысли набрасываются на меня как стая голодных ворон: «Он быстрее и умелее. Проклятье! Я успеваю только отбивать его атаки, мои же он легко развеивает! Такое чувство что он играет, глумится надо мной! Ещё и вцепился как клещ! Может же убить, я чувствую, что он намного сильнее! Раз это битва магического мастерства, то я могу и проиграть. Выбора нет, я не знаю, какие у него ещё козыри, придётся использовать свой…»       Он всё так же держит меня за руку и неспешно атакует ледяными шипами, которые я успешно отражаю. Я хватаю его руку своей, которая в его хватке, чувствую, что этого он точно не ожидал. Делаю рывок к нему и второй рукой хватаю за тёплую шею. Теперь мы максимально близко. Он пытается оттолкнуть меня барьером, но я, сконцентрировав максимум своей силы перед собой, продавливаю его. Словно упавшая со стола тарелка, его барьер разлетается на осколки, которые шумно врезаются в деревья позади меня, судя по звуку, сбивая с них весь снег. Следующий миг я сжимаю его шею ещё сильнее, начинаю концентрироваться на его магии, прощупываю в поисках слабого места, чтобы поглотить её. Обматываю его как паук бабочку в кокон своими нитями. «Теперь моя взяла! Так и быть, подарю тебе быструю смерть… Ну, насколько это возможно».       — Ха-ха, достаточно, — его смех отравляет своей сладостью и стирает мою улыбку и надежду на триумф.       Мой кокон на нём разлетается на мелкие частицы, а он быстрым движением свободной руки достает что-то из кармана и надевает на мою руку. Глухой щелчок. Я отталкиваюсь от него и отпрыгиваю на безопасное расстояние. Резкая слабость в теле заставляет качнуться и провалиться по колено в сугроб. Что происходит? Он атакует опять, я поднимаю руку в попытке отбить атаку, но магии просто нет. Три ледяных острия вонзаются в меня, не встречая никакого сопротивления. Первое оставляет глубокий порез на левом плече, второе задевает одно из ребер справа, а третье разбивает мою маску на две части.       «Давно я не чувствовала такого, заставляет испытать азарт…» Чувство закипания крови, учащённое сердцебиение — всё это заставляет меня улыбаться. Похоже опять на кону моя жизнь. Беру на изготовку свои верные кинжалы. Я не расставалась с ними никогда, пусть даже и орудовала последнее время лишь магией. Похоже, пришло их время. Отбрасывая навалившиеся тяжесть и боль куда-то на задворки сознания, делаю рывок в сторону высокого мага:       — Как тебе такое?!       Оказавшись рядом с ним, подкидываю правой ногой снег ему в лицо, ловко подныриваю, оказываясь позади, и целюсь ему в подколенные ямки. Скрежет. Маг даже не удосуживается повернуться, но успевает прикрыть их ледяным щитом. Разворачиваюсь и отпрыгиваю дальше, на безопасное расстояние позади него, и кидаю первый кинжал.       Держа второй, отталкиваюсь от кареты, совершая кувырок в воздухе над противником и, оказываясь перед целью, рассекаю ему горло.       Первый кинжал отбит встречной атакой льдиной. Второй застревает во льду, который оброс вокруг его шеи. Не успеваю отпустить кинжал, лёд с поразительной скоростью прорастает с шеи на кинжал и мою руку. Вновь стараюсь пробудить всю магию, что есть во мне. Глазницы пекут и кровоточат, всё ещё с трудом перевожу дыхание после всей этой акробатики, но всё же стараюсь перехватить контроль над его телом и сознанием своими магическими нитями. Это же получалось всегда! Но их нет, магия так и не отозвалась на мой зов. Пускай и последний. Подвела. Физические силы на исходе, открытые раны жжёт мороз, напоминая, что такое боль. Лёд распространяется по телу, превращая меня в ледяную скульптуру, заставляя испытывать колючий страх.       Однако страх быстро отступил и сменился улыбкой, принявшей свой проигрыш. Может это и странно, но я была довольна тем, что снова пережила все эти позабытые чувства. Что я сражалась изо всех сил. Даже тем, что пришлось кувыркаться и изворачиваться с кинжалами, полагаясь лишь на ощущения. Я тихо сказала мужчине:       — Вот, значит, как чувствовали себя мои жертвы… Что ж… Вполне заслуженная смерть.       Тело окончательно сковало льдом. Я не могу шевельнуться и даже перестать глупо улыбаться. Я уже умерла? Может он решил сделать это быстро, и сейчас меня проткнут тысячи шипов?       — Как нерационально, хотя и занятно. Такие малые резервы силы, а извергаешь её как обезумевший дракон. Что-то знаешь, но сразу видно — самоучка, — темноту и неизведанность разрезал его насмешливый голос. — Тебе повезло, что ты наткнулась на меня, считай, на своих. Любой другой маг тебя прикончил бы, не раздумывая. Ах да, побольше улыбайся — красивая улыбка, — голос неуловимо менялся от фразы к фразе, балансируя между коварным и серьёзным, но был неизменно самоуверен. — Я сейчас тебя высвобожу из этой ледышки, но давай без глупостей. Поедешь со мной. Попробую тебя… — минута молчания, и странный смешок вновь сменился более нейтральным тоном, — обучать. Жаль такой потенциал растрачивать попусту. Но если что-то сделаешь лишнее — убью без раздумий. Будем считать, что ты меня услышала.       Вокруг раздался пронзительный треск, и с ним появилось ощущение, что я могу наконец-то дышать. Мне даже показалось, что стало теплее, учитывая, что мгновение назад тело было покрыто льдом. От резкой разморозки ноги подогнулись, я пошатнулась, чуть ли не упав, но смогла сдержаться и выровняться. Касаясь лица там, где кровь уже превратилась в лёд, дрожащим голосом спросила:       — А моя магия?       Он подтолкнул меня грубовато в плечи, направляя в карету:       — Не всегда можно рассчитывать на магию. Обойдёшься пока без неё.       Я оглянулась через плечо, где вдали, вероятно, ещё прятались мои напарники. Глупо было надеяться, что он не заметил их.       — Не убивайте их, пожалуйста, и взамен я ничего плохого не буду делать.       Опустившись на мягкое кресло, я услышала, как он закрыл дверь и, зацепив меня коленями, сел напротив:       — Больно мне нужно это отребье. За ваше наивное нападение я сполна отыграюсь на тебе.       Карета тронулась в путь — возница всё же уцелел, но за всё это время не проронил ни слова. Я съёжилась на роскошном мягком сидении, пытаясь сберечь хоть частичку тепла. Раны кровоточили, а пальцы ужасно кололо от холода, хотя в карете и было потеплее, чем снаружи. «Ох, как же плохо без магии». Я поднесла кисти ко рту и начала пытаться разогреть дыханием. Вот и сказалась моя плохая одежда. Мне было неимоверно холодно. Всё тело было мокрым от насквозь промокшей одежды, которая ещё и весила теперь как латный доспех.       Пожалуй, я уже стала забывать о подобных «прекрасных» ощущениях, не покидая своей магической скорлупы месяцами. Помимо всего прочего разболелась голова, начало подташнивать от ухабистой дороги. Казалось, сама темнота в голове муторно кружится то в одну, то в другую сторону. Расстегнув, я сняла мокрый плащ и кинула его на пол. Тонкая кофта прилипла к телу мерзкими слизнями. Наклонилась, стараясь снять такие же промокшие сапоги. Из-за очередной кочки на дороге врезалась головой в колено человека, молча сидящего напротив.       — Ай…       Сейчас я была не лучше обычной слепой, над которой надругались и выкинули неведомо где. Правда, я была не на земле, а в тошнотворной карете, но думаю, ощущения должны быть приблизительно такие же. Без магии не было и моего второго магического зрения. Опять сплошная тревожная темнота вокруг, высасывающая надежду.       Я потерла ушибленную голову трясущейся рукой. Никак не могу унять эту дрожь. Ноги, казалось, вот-вот совсем окоченеют, и я никогда больше не почувствую их снова. Быстро наклонившись ещё раз, продолжила начатое. Шнуровка не поддавалась пальцам от слова совсем, я просто не могла ничего сделать. Превозмогая боль в плече, крепко зафиксировала сапог одной рукой, а второй начала распутывать шнуровку. После нескольких минут мучений один осенний сапог всё же был снят. Карета опять налетела на какие-то неровности, и в этот раз я полностью слетела со своего сидения на пол. К горлу подкатил тяжелый ком, который никак не покидал моё тело с кашлем, как бы я ни старалась.       Стараясь найти опору рукой, я нащупала костлявое колено. Что ж, выбирать не приходится:       — Сними свой браслет! Ты же видишь — мне нужна магия! Маг взял мою правую руку, положив на свою, а второй остановился указательным пальцем возле браслета.       — Хм-м… Не думаю, что это возможно…       Это что ещё за игры?! Внутренне осуждая себя, я в то же самое время сжала его тёплую руку. Проклятье, я должна была лучше тренироваться, чтобы не проиграть подобному мерзавцу. Слишком уверовала в свои силы, а теперь вынуждена расхлёбывать подобные унижения. Да пропади оно всё пропадом! Тут я, уже не сдерживаясь, перешла на крик:       — Ты говорил, что я нужна тебе живая! А я такими темпами скоро здесь окочурюсь, неужели не видишь?! Ты тоже слепой?!       Тишина. Тонкий палец неожиданно впился мне когтём в кожу руки, заставив вздрогнуть и замереть. Маг медленно выдохнул, накрыл вновь рукой сверху мою замёрзшую. Тепло… отгоняло и боль в руке, и немоту в теле, забирающую, казалось, жизнь.       — Могла бы быть немного учтивей. В следующий раз без вежливого обращения останешься сама со своими проблемами. Я очень быстро могу передумать касательно тебя, запомни это. Так что молча сядь на место и подвинься вперёд, ближе ко мне.       Он убрал руки, я сжала в кулак свою правую — пальцы как новенькие, никакого и намёка на то, что были в ледяной ловушке. Вернувшись на место, я села, как мне было велено, в ожидании, что же будет дальше. Маг слегка приподнял мою ногу и от колена до кончиков пальцев провел рукой. Приятное тепло. Со второй поступил так же. Ощущая, что помимо немоты он убирает и ненавистную боль, я немного успокоилась. Можно же порадоваться хоть этому? Так и умереть можно, если что, без мучений.       Рука мага опустилась мне на плечо, там он чуть задержался, надавливая на рану пальцем. Будто его привлёк своей красотой разрез от его же льда. А может так нужно было, а я себе в кромешной тьме уже нафантазировала невесть что. Помедлив, он быстрым взмахом руки заставил рану затянуться — будто кожу лизнуло дуновение тёплого ветра. В области ребра рана была глубже, ведь плечо было прикрыто плащом, а здесь же была всего лишь тонкая кофта.       Всем своим видом выражая недовольство, я приподняла влажную кофту до груди, оголяя рану, и застыла в ожидании лечения. Мужчина провёл большим пальцем по порезу, но ничего не произошло, руки куда-то делись. На низ спины легла кисть, заставляя меня прогнуться в его сторону. Всё-таки его руки были такими тёплыми, что я была не очень против подобных прикосновений. Да и сейчас на кону жизнь, а будет возможность — потом воздам ему сполна за его вольности. Недалеко от уха я почувствовала обжигающее дыхание, которое заставило меня задрожать ещё больше. Я закусила губу, стараясь оставаться невозмутимой.       — Помнишь, что я говорил? Ни слова. Держи кофту, отпустишь лишь когда я скажу иначе… На-ка-жу.       Эти слова заставили меня вздрогнуть и затаить дыхание. Во рту пересохло. Что он имеет ввиду? Рана настолько серьёзная, что нужно какое-то особое лечение? Я напряглась.       От его руки на спине исходило приятное тепло. Потом я почувствовала, как вторая рука легла выше, под лопатками, вынуждая меня выгнутся к нему ещё больше. Я старалась изо всех сил, чтобы доступ к ребрам был больше, от натяжения кожи из раны горячей струйкой потекла кровь. Но он её поймал… Еле-еле касаясь, что-то влажное поднималось по кровавому следу вверх к ране. «Может?.. Стоп, но руки же на спине». Выдох мага в обнажённые рёбра обжёг меня, и я услышала довольный шепот:       — Будем считать, что это плата за лечение…       Язык опустился к началу раны и, будто углубляясь в неё, шёл по линии пореза. Боль смешивалась с приятным теплом от дыхания. Было в нём что-то ещё. Сначала больше боли, а потом её полное отсутствие после того, как язык «обработал» рану. Медленно он завершил своё дело и замолк. Я услышала, как он сглотнул и словно собирался что-то сказать. Но спустя пару томительных секунд мужчина всё же отклонился и сел обратно на своё место:       Чуть хрипловатым голосом он скомандовал:       — Опускай.       Я покраснела и наконец-то пришла в себя. Быстро поправив одежду, я подняла ноги под себя — от мокрой обуви толку не было, а просто так ступни продолжали ужасно мёрзнуть. На меня сверху упала толстая меховая накидка, окутанная запахом этого подозрительного типа:       — Можешь подремать, пока мы не приедем.       Ничего не спрашивая, больше всего в жизни желая наконец согреться, я буквально закопалась в эти тёплые меха и, сама того не заметив, провалилась в сон.