Задохнувшись во сне

      "Она задохнулась во сне. Поперхнулась. Так нелепо. Она должна была погибнуть в бою, и никак иначе"       "Мы будем еë помнить. Мы всегда любили еë: за прямоту, честность, искренность, за то, что была рядом неизменно, и такое горе еë потерять"       "Я до сих пор вспоминаю то, как просыпаюсь... Луна такая яркая, светлая, попадает на каждого, а она... в тени и не двигается... Всë ещë стоит перед глазами"       "Это кошмар, настоящий кошмар, и я могу лишь надеяться, что она ушла безболезненно"       "Она такая молодая для того, чтобы умереть"

***

      Альбатрос ненавидела ложь.       Альбатрос же ненавидели все. За искренность, за то, за что над еë могилой хвалили.       Хорошая битва, хорошая попытка выиграть.       Плохой исполнитель, и ничего личного.       Сумрачный Лес - это то место, где никогда, несомненно, не лгут, не обманывают, не врут, да, Альбатрос? злоба на себя отрезвляла, успокаивала кипящие мысли, приводя мозги в порядок, присмиряла - то, что нужно было.       Иначе она сорвалась бы прямо сейчас на этих двуличных, подлых соплеменников, и пускай еë же могила обагрилась бы их кровью - за правду постоять можно.       Но она еле заметно мерцала в воздухе, невидимая для этого абсурдного сброда, и крепко стискивала зубы при звуке их врущих, напрочь реальность переворачивавших речей, таких возвеличенно-гадких; глаза еë синие выражали несломанную упрямость, холодность морских течений, острый лëд - еë по-зимнему колотый и раздробленный на стремление и упорство взгляд вспарывал, царапая нервы и пробираясь словно сквозь шерсть, кожу, мышцы: шерсть самых лживых воителей стояла дыбом в неясном ужасе.       А еë глаза резало их враньëм.       У неë никогда не было чëткой, обоснованной причины для того, чтобы не любить ложь - просто ощущала себя гнилостно и противно, и словно в мерзости, в ихоре липком испачкалась, который перекрывает кислород своей вязкостью и медленно душит, убивая, когда, даже совсем немного, обманывала, говорила неправду.       Слова целителя - "...задохнулась во сне...поперхнулась..." - звучали откровенной насмешкой. Уважай он еë, не стал произносить бы подобное, тем самым пороча еë тело; все они хотели еë опозорить и унизить. Все они когда-то думали о ней, как о самой нейтральной части племени - Альбатрос поможет, у Альбатрос точно есть пару скелетов в шкафу, не может кто-то, будучи никем, оттолкнуть зло.       Что же, они облажались, столкнувшись с откровенной злобой и презрением, что ураганом, сорванным с цепей, бушевали у неë во взгляде.       Да, это и правда была такая целительская подколка, неприкрытый-прикрытый сарказм, потому что целитель не мог не понять, что еë задушили, а не она отошла во сне; впрочем, кот, полюбивший кошку из другого племени, что ему вдвойне запрещено, мог наплести что угодно, и ему поверят. Он же - целитель. Практически самый главный и уж точно наиболее важный.       Она злилась что на их ложь - вечную, такую "необходимую", привкусом горьким и терпким отпечатавшуюся на языке, что на собственную смерть. Так глупо всë получилось, пусть и обдумывала каждое решение, досконально изучала все пути, открывающиеся в долгих раздумьях. Думала рассказать о наиболее опасных секретах предводителю, да тот и слушать не хотел, а потом и вовсе позвал в Сумрачный Лес. Еë племя оказалось насквозь плесневелое, поросшее буйственными сорняками, а на вид - жëлто-солнечные одуванчики.       И тогда она пошла, взбесившись и с ярости, согласилась на предложение предводителя, чтобы в итоге во одном из снов-тренировок убить эту подлую душонку - еë ненависть ко лжи превысила все пределы, выплëскиваясь за края густой, тëмно-синей слизью, быстро густеющей и намешанной из пыли простеста и ярости; но убить не смогла, потому что и сама стала бы врать либо умерла тут же от теней этого тëмного края или изумлëнных соплеменников-лицемеров, когда сказала бы на его похоронах, что убить его было самым правильным, что сделала за всю свою жизнь в борьбе против вранья и двуличия, хоть смерть за истину определëнно являлась одной из наилучших, достойнейших для Альбатрос, но тогда они построили бы на еë изгнании историю лжи.       Такого вытерпеть она не могла.       Сумрачному Лесу постепенно прислуживать хотелось всë меньше и меньше, потому что она говорила то, что думала и испытывала, а тени сумеречные на это озлобленно скалились и клацали зубами, выпуская когти: у них такой откровенности не принято. И беззвëздная, смоляной бескрайний мрак, по сути, ночь, и мраморные тонкие деревья, напоминающие зигзаг молнии, рассекающий небо переплетением тонких белеющих веток, и затхлый сырой воздух, преисполненный туманом под завязку - ощущение, что лëгкие этими облачными невесомыми клубами, снежным дымом затягивает, дышать почти невозможно, и атмосфера мести и первородного зла, и вообще всë в этом проклятом месте - Альбатрос задыхалась.       И потому в одну из ночей один из вожаков Сумрачного Леса, который казался адекватнее других и льстивее, услужливее, который долгое время сохранял ей жизнь своим статусом, избавился от неë - очередное доказательство, что мир лжив и безнадëжен.       Мощными лапами медленно душил еë, а она рвалась, билась, царапалась, напоминая свирепую фурию, бестию, в чьей сини глаз наконец всколыхнулось кобальтовое пламя; но истина просила жертв, но так хотелось жить!..       Альбатрос слабо обмякла, опадая бессильно, выпадая из сна - и собственный предводитель, что продолжил душить еë наяву, чëрным силуэтом отпечатался в угасающем сознании.       Еë хрипы никого не разбудили.       Или - они притворялись, что спят.       Все хотели еë смерти, кроме тех, кто к тому моменту был уже мëртв.       Поперхнулась, хах.       Задохнулась во сне, если уж по правде, и сон этот - еë огромная ошибка в бездействии, в боязни лгать ради искоренения лжи, сон - неправильная явь, злая и мутная, лопнувшая мыльным пузырëм, в конце концов, еë сон заключался в том, что она не пыталась, ломая чужие разумы, вызывать в них отвращение к совершëнным поступкам и вранью.       Теперь же она проснулась от своего с миром взаимного, обоюдоострого недопонимания.       Еë тело, белое с тëмно-серыми, практически чернильными концом хвоста, ушами и грудкой, с глухим шелестом и стуком упало в вырытую яму и стало засыпаться землëй, и Альбатрос крепко зажмурилась - до цветных кругов, по тьме расплывающихся.       Она всегда была им чужая, но не физически, не внешне, а духовно; некий ангел, что вовсе не мил, а способен кусаться и отвечать за свои поступки, ассоциален и холоден, но несëт в себе справедливость и честность, и доказывает это сухими, колкими как фантомные лунные лезвия словами и аксиомами, режущим прищуром глаз, небо в которых синей окинавой затапливается, всем видом своим, неприступным и необычным для кошки.       Альбатрос стала продумывать, как продолжать своë существование дальше, как бороться с ложью и обманом, что и делала большую часть своей жизни, а холодный, порывистый ветер серого утра не трогал и не колыхал еë мех, пока она шла всë дальше и дальше - вовсе не красивая, не та, за которой коты бегают, но целеустремлëнная, холодная, резкая, не отступающая перед трудностями, та, что продолжит ползти, сломав все лапы о свои ошибки. Призрак на века, что будет приходить ко всем ужасающими ночными кошмарами и надоедливой совестью, и смущëнным, жгучим стыдом.       И никто не знает еë, кроме соплеменников и их потомков, для которых она - страшная история, преследующая их и до сих пор.       И все в еë племени отныне и до своего скончания знают одну непреклонную правду.       Альбатрос ненавидит ложь.